Мизантропия

(Т)

***

Она уже не моя. Я ощущаю это.

Не явно, но что-то ковыряет меня под моей кожей.

Увидев на её пальце это кольцо, меня словно прошибло высоковольтным разрядом тока. Естественно, я понимал, что они были вместе.

Это можно было почуять даже по общему запаху, исходящему от их тел, отчего меня нервно потряхивало.

Видимо, она живёт с ним.

Но могу ли я осуждать её за это.

И что вообще нам теперь делать…

Она обнимала меня, и я забывал об этих двух месяцах кошмара, что испытал с Холли.

Звук сирен раздавался вдалеке, и я унёс её чуть глубже в лесной закуток возле забора, пытаясь согреть её руки, потому что она вся дрожала.

От её поцелуев я упал вместе с ней прямо на шуршащие, осенние листья.

— Расскажи мне, — молил я её, касаясь живота, так как хотел слышать и знать всё о нашем ребёнке.

— Когда я пришла к тебе в прошлый раз, я хотела показать тебе рисунок, мне дал его соседский мальчик, наш малыш пришёл к нему во сне, попросил нарисовать его и сказал, что они будут соседями, я не верила в это, до звонка Ксавье… Я думала, что ты врал мне, думала, что всё было ложью, — говорила она тараторя, будто оправдываясь передо мной, и, видимо, сама понимала, что это было абсолютно глупо, ведь видела мои чувства, как у себя на ладони.

И будто бес вселился в наши с ней головы, заставив сомневаться во всём этом.

— Ты видела нашего сына? Спорю, он вылитый ты, — улыбнулся я, убирая прядки её волос, как делал раньше, и по всему моему телу пробежали мурашки от этих воспоминаний.

— Видела, он очень похож на тебя, разве что глаза действительно мои, — промолвила она в ответ, и я заулыбался ещё сильнее.

— Тайлер, мне нужно поговорить с тобой… — наконец, решилась она дополнить, и я замер в напряжении. Я не хотел ломать эти моменты, но знал, что это необходимо.

— Об этом? — бросил я взгляд на её палец, пока она виновато смотрела в мои расстроенные глаза, — Вы уже…?

— Нет, — резко прервала она меня, но это ничего не значило, ведь она продолжила, — но я согласилась, и каково будет забрать решение назад?

— Не знаю каково. Правильно? — спросил я, априори думая, что брак должен быть основан на чувствах, а не на скупой благодарности.

И это зародило второй вопрос в моей голове.

— Ты любишь его? — произнёс я самую тяжёлую вещь на свете, будто не своими губами, и поначалу увидел в её глазах тревогу.

— Будь честной, Уэнс, пожалуйста. — добавил я, глядя на неё.

— Не так, как люблю тебя. Не так, как не могу без тебя жить. Каждую ночь… Чёрт. Каждую ночь ты снился мне, и я не могла дышать, представляя вас вместе. Мне было так больно, что внутри я горела, с меня лоскутами слезала кожа, я плакала все эти дни напролёт… И это так жалко, так недостойно меня, — вновь разнервничалась она, глядя куда-то вниз, лишь бы не смотреть в мои глаза.

Мне было не по себе это слушать, ведь хоть это и было признание в любви, но выглядело как раскаяние в чувствах ко мне.

— Посмотри на меня. — сказал я грубым голосом, и я знал, что вновь давлю на неё, но мне было вообще плевать на это, как и всегда.

Ведь главным было то, что мы оба испытывали.

— Нам нужно быть честными друг с другом, иначе ничего не получится. Ты носишь моего ребёнка, и я не отдам тебя какому-то там Брэндону, не отдам ему своего сына, уж прости, что говорю всё это, прости, что нагнетаю, но я прошёл через всё это не для того, чтобы потерять вас. — продолжил я в порыве эмоций, и она смотрела на меня таким потерянным, испуганным взглядом, что я готов был провалиться сквозь землю.

— Тайлер, я дала ему слово, и он был всё это время рядом со мной. У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь. И пусть ты не приемлешь этого, врать я не собираюсь. Если бы не он, никакого ребёнка бы уже не было. — заявила она холодным тоном, и моё лицо непроизвольно задёргалось.

— В каком смысле?! — занервничал я.

— Когда я увидела вас вместе здесь, я перенервничала, и у меня была угроза выкидыша, если бы Брэндон вовремя не среагировал, беременности бы уже не было, поэтому он значит для него также много как для тебя. Ты сам говорил не недооценивай чужие чувства. И я больше не хочу недооценивать его. — я услышал её слова и понял, как она изменилась, благодаря ему. Как выросла и научилась сопереживать.

В мгновение всё перевернулось, и я уже не знал, что ей сказать.

У меня теперь была иная роль. Если раньше я мог найти какие-то пути к её стойкой несменной позиции, то сейчас, мне казалось, она поступила бы именно по своему выбору.

— Значит, ты не останешься со мной? Дай угадаю, ты с ним живёшь. Вы пахнете почти одинаково, а значит, вы спите вместе. Это так? — спросил я всё ещё держа её на себе посередь яркой листвы, и ощущал, как тону в своей ревности.

— Я не стану отрицать, мы действительно спали. И мне жаль, что тебе приходится это слышать. Я думала, всё иначе. Думала, ты предал меня. Я не знаю, почему я повелась на это. Сейчас мне стыдно перед тобой. Всё должно было быть иначе… — ответила она, с сожалением.

— Тогда что ты сейчас здесь делаешь? — задал я вопрос, отстранившись от неё чуть назад.

Уже не мог на неё смотреть, не мог думать о них, я просто хотел кричать изо всех сил куда-то в неизвестность, в пустоту.

Было больно.

Она растерянно смотрела. Я знал, что внутри неё идёт война. И уже ощущал, что сейчас случится.

(У)

***

— Я дам вам видеться. Ты не будешь обделён общением с ним. И я очень тебя люблю, но поздно, Тайлер. Всё зашло слишком далеко. Прости меня, ладно? — я сказала ему это, и что-то внутри щёлкало у нас обоих.

Это был взрывной механизм.

Но я дала слово. Чёрт. Дала слово другому человеку.

Который всегда был рядом, который был честен, добр и не был виноват во всём этом.

Он смотрел на меня своим пронизывающим взглядом, и я вспоминала его слова.

«Не потеряешь. Никогда».

Агония внутри меня не давала мыслить разумно.

Зря я поступаю так. Есть сердце, а есть совесть.

Без совести живёт пол планеты, а без сердца жить невозможно.

Его хватка ослабилась, и он опустил свои руки, смиренно ожидая, когда я встану и уйду от него.

Я ощущала боль везде, как будто внутри нас с ним была опухоль, что разрушала и убивала.

Но когда я начала вставать, он вновь посадил меня обратно резким рывком, прижавшись ко мне и касаясь кончиком носа моей щеки.

— Погоди… Оно того стоит?.. То, куда ты уходишь?.. Ты будешь счастлива? Ночами, вспоминая нас. Лёжа в кровати, где рядом будет спать твой ребёнок и человек, которого ты никогда не полюбишь, скажи мне… Оно того стоит? — его слова резали ножом, не жалея.

И горечь, что я ощущала повсюду, пронизывала меня до костей.

— Может и нет, зато я хоть останусь честным человеком. — сказала я, и по моим щекам потекли слёзы.

Он нахмурился и помотал головой, утирая их большими пальцами рук.

Тёплых, грубых, больших рук, без которых я когда-то не видела смысла своего существования.

— Помнишь, я сказал тебе, что важно только то, что я люблю тебя? — спросил он, задержав мой взгляд на себе, держа меня при этом за скулы, и я кивнула в знак согласия.

— Если для тебя важнее то, что ты дала слово, а не то, что ты ощущаешь, ты никогда не будешь счастливой, Аддамс. — парировал он, расцепив свои руки, будто отпуская меня.

И я понимала, что то, что происходит, никогда не склеит меня обратно.

Но я обязана была направиться к Брэндону.

Должна была заставить себя, но сидела и не могла пошевелиться.

— Я не могу уйти от тебя. — прошептала я с горьким послевкусием, и он вновь сцепил пальцы на моей пояснице.

— И не надо… Не уходи. — раздался тихий голос в ответ, и его губы начали сводить меня с ума, оставляя на моей шее влажные следы.

Всё тело в момент подверглось землетрясению.

Дышать было нечем. Пока он целовал меня, а я вновь ощущала это сумасшедшее чувство.

Подчинение, принадлежность, которые не проходили даже спустя столько времени в разлуке и неведении.

Наши с ним тела, как две половины целого знали каждую клеточку, каждое место, которое могло вытрясти всю душу, могло изменить направление и внушить, что угодно, стоило только прикоснуться друг к другу.

И я готова была поверить в Господа, молить его о пощаде, пока он только легко касался меня, а я уже не понимала, какой сегодня день, где я нахожусь и как долго я была в этом состоянии…

Я готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас.

Забыв про обязательства, про обещания, про то, что фактически около двух месяцев жила с другим мужчиной.

Все мои мысли были только о нём, вот, насколько глубока была его власть надо мной. До сих пор.

Череда минутных поцелуев, и я ощущала себя животным в его руках.

Я чувствовала его возбуждение и от одних только касаний начала завывать так, что он воспринял это как необходимость в продолжении и его руки полезли под мою футболку.

— Стой, стой, пожалуйста, не надо, не так, не сейчас. — умоляла я его, потому что перестала ощущать хоть какой-то контроль над ситуацией.

И естественно он не послушал меня.

— Что такого страшного случится, если я прикоснусь к тебе? Это даже не бетон склада, и мы не голые, успокойся, лишь немного того, что ты хочешь. — звучал этот демонический голос и заманивал меня в свои сети, проникая выше под мою футболку и вытворяя с моими сосками такое, отчего я вообще не могла усидеть на месте.

— Если бы ты только знала, как я скучал. Как я, блядь, люблю тебя, как я хочу тебя. Я бы трахнул тебя прямо здесь не задумываясь, но мне дорого то, что ты носишь под сердцем, и я буду ждать сколько потребуется, лишь бы тебе было хорошо со мной, — эти слова слышались, как нечто расплывчатое, я мало что понимала, не соображала, потому что его шершавые пальцы уже доводили меня до исступления одними грубыми движениями на моей возбуждённой груди.

Только он умел так делать.

Эти ласки, томящие чувства.

Он играл со мной как кошка с мышкой, и не мог остановиться.

Только с ним моё тело горело и превозносилось.

Эти мучения невозможно было вытерпеть, и я прильнула к нему губами, в наглую начав двигать рукой прямо на его джинсах.

И это было абсолютно нечестно.

Мужской тембр надломился, и я знала, что могу вертеть им как вздумается, но сейчас должна была прекратить это, потому что всё это было несправедливо по отношению к Брэндону.

— Тай… Тай, прости. Но мне нужно сначала поговорить с ним. Я не могу так. — наконец, прервала я его, и он буквально зарычал мне в плечо.

— Какая ты жестокая, — промолвил он, тяжело выдохнув, опустив голову и уткнувшись лбом в мою ключицу, — Я понимаю. Ты права. Вот только боюсь, что, когда ты уйдёшь, ты можешь не вернуться.

И я молчала, ведь понимала, что я действительно могу не вернуться.

Я могу оставить их обоих и начать свою собственную жизнь, где я не буду ни перед кем виноватой.

Где внутри меня буду целая я, а не разрозненная на части, слабая и ведомая Уэнсдей Аддамс, которую они теперь видят перед собой.

Я ещё не понимала, какое приму решение, но уже вцепилась в него, будто прощаясь.

Может, мне стоило пожить для себя самой хотя бы какое-то время…

Понять, что в этой жизни важно, а что нет.

— У меня плохое предчувствие, Уэнсдей, — промолвил он, глядя на меня, ведь знал меня, как облупленную.

Мой взгляд тревожно бегал.

— Всё будет хорошо, Тайлер. Я тебе обещаю. — прошептала я, и услышала как на территорию въезжают полицейские машины.

За эти пятнадцать минут нашего разговора здесь успели бы убить ещё тысячу людей, но дело в том, что это место находилось очень далеко от крайней дислокации патрульных машин.

— Возвращайся в корпус, я сама выберусь отсюда, — настаивала я, но он не отпускал меня, — Тайлер, пожалуйста.

— Ладно. Только потому что я люблю тебя сильней себя. — ответил он дрожащим голосом, и выпустил меня из своей хватки.

Так я ушла.

И мне хотелось идти и идти в одиночестве вечно, но Брэндон позвонил мне, и мы договорились, что он заберёт меня по дороге оттуда.

Я ощущала себя самым ужасным человеком на свете.

Сначала мы ехали домой молча.

Дорога казалась невероятно длинной.

— Как твоё самочувствие? — наконец, задал он вопрос, разбавляя тишину.

— Нормально. Брэндон, я … — только начала я говорить, как он вдруг перебил меня.

— Я понимаю. Не переживай на этот счёт. Не нервничай, ладно, ещё не хватало, чтобы тебе стало плохо. Я отвезу тебя в тот дом, к его отцу, — произнёс он как самый благородный в мире человек.

— Я не вернусь туда. Я хочу начать новую жизнь. Я ненавижу себя за то, как поступаю с вами обоими. Но мне нужно побыть одной. — сказала я ровным тоном, и он остановил машину.

— Уэнсдей. Тебя всю трясёт, я ведь это чувствую. Тебе не удастся спрятаться передо мной за эту маску. Пожалуйста, подумай. Мы можем жить в разных комнатах, я могу присматривать за тобой, возить тебя к врачу. Или забирать тебя оттуда, из вашего с ним дома, — эмоционально продолжил он.

— Брэндон… — я сняла кольцо и протянула его, вложив ему в кулак, — Я не заслужила тебя. Я люблю тебя. И мне нужно время. Прошу тебя, дай мне его.

Я говорила, а он слушал и понимающе кивал.

Приехав в нашу квартиру, я собрала свои вещи буквально за пару часов, пока он сидел на кресле и задумчиво смотрел в пол, погружённый в свои мысли.

Мне было так невыносимо видеть это, и я села перед ним на колени, взяв его за ладони, но он был настолько влюблён в меня, что не мог принять даже этого.

— Встань, не нужно, — высказал он, приподнимая меня и усадив на подлокотник.

— Однажды ты поймёшь, что я — ужасная девушка, и что ты потратил на меня эти месяцы впустую, но я благодарна тебе за всё, Брэндон. Ты научил меня быть более сдержанной, научил пониманию. Ты сделал для меня столько всего, что я не знаю, существуют ли люди благороднее тебя… — сказала я со скорбью в голосе.

— Аддамс, ты — лучшая девушка на свете. И отпустить тебя сродни смерти для меня, но всё это неправильно. Мы встретились не в тот момент твоей жизни. Ему повезло намного больше меня. Твоё сердце занято, я знал это с самого начала, и не наделся на что-то большее, но ты дала мне это. Послушай меня, хорошо? Ты самая необыкновенная. И я всегда буду тебя помнить, но ты должна дать себе шанс на счастье. Именно сейчас. Не следовать мнению, что ты виновата, и проживать свою жизнь в одиночестве из-за вины передо мной. Это убьёт меня. Ты любишь его, я это видел. И я видел, как он любит тебя. Не забывай, что чутьё есть не только у него. Дай вам шанс. Не руби с плеча. Это будет для меня лучшей наградой, Уэнс, ведь я хочу тебе счастья.

Если бы словами можно было убивать, пожалуй, я бы умерла после этих. Ведь достойнее их я не слышала за всю свою жизнь.

Он был слишком правильным.

Могла бы я подумать, что тот, кто вёл себя в обществе, как замкнутый, эгоистичный циник сможет быть таким искренним, благородным и порядочным со мной.

— Брэндон, ты убиваешь меня. — промолвила я в ответ на это с выступающими на глазах слезами.

— Не говори так, Уэнс… Пожалуйста. Просто будь счастлива для меня. Позволь мне отвезти тебя к нему, не уничтожай то единственное, что делает тебя собой…