Мизантропия

(Т)

***

Её слова реально вызвали во мне дикий смех, но я её понимал.

— Ты что думаешь, что я не хочу этого? – спросил я её напрямую, и она поцеловала меня посреди оживлённой улицы.

Где бы мы не находились, нам было плевать на всё и всех, только не друг на друга.

Этот поцелуй заставил меня каждой своей клеткой вспомнить каково это… Быть с ней, чувствовать её, касаться.

Но внутри всё ещё сидел какой-то страх за неё.

— Пошли, — дёрнула она меня за руку в сторону отеля Palazzo Niccolini al Duomo.

Это было совсем рядом. И я не смел противиться. Стоило нам заселиться в номер, она придавила меня к стене, такая маленькая и хрупкая, готовая разорвать меня на части прямо там в коридоре.

Мои руки снимали с неё это нежное, лёгкое платье, и я, блин, волновался, словно это был наш первый раз.

Стены этого отеля отличались яркими, сочными красками, старинным оформлением и роскошными рамами с картинами.

Во всей этой атмосфере моя девочка выделялась, будто была из другой, чёрно-белой киноленты. Это завораживало меня.

— Ты такая красивая, — прошептал я, когда оставил её совершенно голой перед собой.

Дрожь на её теле, настойчивость и пьяные движения говорили о том, что она также ждала этого, как и я сам.

Мы с ней всегда будто были под алкоголем в объятиях друг друга.

Дурманящие разум движения окончательно проносили нас по волнам душевного комфорта и буквально топили в нём.

Но ощущение того, что она теперь была моей женой и матерью моего ребёнка, предавало какое-то особенное, трепетное чувство всему этому.

Блажь была та же, наши тела ждали друг друга.

— Готова? — спросил я уже на грани изнеможения, держа её за задницу на журнальном столике прямо возле входа. Ведь вглубь номера мы даже не прошли.

Её голодный взгляд расхищал меня на части.

Она точно хотела владеть каждым сантиметром моей души.

Хотела меня так, как, наверное, никогда в этой жизни.

Она даже не ответила, и уже начала мучить меня рукой прямо через брюки, приближая всё ближе к себе и сомкнув свои лодыжки на моей пояснице.

— Заткнись. — прозвучало очень грубо, как и всегда, но я не обижался.

Наверное, эти вопросы действительно были лишними.

Её цепкие пальцы притянули мою шею к своим губам, и начали грубо стаскивать мою рубашку.

Следом направился и ремень, и штаны, и всё остальное.

Так я был раздет буквально за считанные секунды, и она будто поторапливала меня, не в состоянии больше терпеть.

Очень неуверенно и боязливо я всё же осилил свой страх, потому что возбуждение было сильнее всего этого.

Её дыхание и сложенные домиком брови от моего проникновения и пальцев на её клиторе заставляли одновременно и нервничать, и сходить с ума от желания.

— Тебе не больно? — спросил я не из занудства, а потому что был должен.

После родов она будто стала ещё туже, чем была, я мог кончить от этого за секунду.

— Нет, — поторопила она меня, фыркнув, как дикая кошка.

Я даже немного опешил от её агрессии.

Мои руки сжали её кожу, подгребая чувствительное тело ближе, и я умирал в этом ощущении сближения.

Она кусала мою шею, вцепившись ногтями в мои плечи, царапая старые шрамы от следов, которые когда-то оставляла.

Её грудь… Это была отдельная тема. У неё было много молока, и она стала намного больше.

И я, к сожалению, отныне не имел доступа к её соскам, которые так обожал мучить, потому что стоило прикоснуться, и они реагировали иначе.

Но это было мелочью.

Как всегда самая сластолюбивая и похотливая она вытворяла на мне новые безумства.

— Я так скучала, — наконец, произнесла она, и я уже начинал ощущать прилив тепла к своему затылку, особенно от этих фраз, которые хоть и были короткими, зато были полны эмоций.

— И я скучал, - мои губы целовали её ключицы, и она запрокинула голову, раскрывшись передо мной в каком-то чувственном порыве.

— Прости, я не могу удержаться, — приглушенно сказал я и направился целовать её грудь, просто потому что не мог не сделать этого.

Сладкий вкус опьянял мою и без того воспалённую голову.

Пальцы отплясывали вальс у неё между ног, и она начала сжимать их, застонав и схватив меня за волосы своими напряжёнными пальцами.

Несколько секунд разделили нас от этого уносящего разум мгновения.

Это было так непередаваемо, так ошеломительно, что я не мог отдышаться в этом порыве страсти.

Минуты сменялись вечностью.

Мой нос зарылся в её роскошные волосы, которые так шикарно спадали на её плечи.

— Не сердись… Тебе точно не было больно? — задал я повторно вопрос, и она помотала головой.

Её глаза сверкали тысячью огней, завлекая меня дальше.

В этом отеле было охрененное джакузи, в которое я, не задумываясь, понёс её хрупкое тело.

Довольно прикольная штука, во всяком случае, приятно и удобно.

Особенно когда ласкаешь любимого человека и все мысли сконцентрированы между ног.

Голая. Моя. И такая прекрасная.

Обвив меня тонкими руками, пока джакузи только наполнялось, она продолжала сидеть на мне и не переставая целовать моё вновь возбуждённое тело.

Минута и я хотел её снова.

Эта её грациозность. Рёбра, которые можно было пересчитать под сияющей перламутром кожей.

Волосы и глаза цвета глубокой ночи, уводящие тебя в сумрак густоты ресниц.

Лёгкое электричество, что создавали наши с ней тела, направляя разряд тока в самое сердце.

Дьявол, что сидит в ней не дремлет.

Он продолжает играть на моих нервах.

Делать из меня слугу и её игрушку.

Но я готов быть им вечно.

— Моя Аддамс — Рейвен… — раздался мой голос среди звуков струящейся воды.

— М? — спросила она в ответ, выдёргивая меня из этого потока мыслей.

— Я так люблю тебя, — продолжил я целовать её, скользя руками по её влажному телу.

— Тайлер. — почти простонала она, начав извиваться на мне, словно мрачная бестия.

Все её движения были направлены на мою потерю самоконтроля.

Мозг рядом с ней отключался.

Оставалось только животное.

— Почему ты так сводишь меня с ума… — задал я вопрос, прижимая её ещё ближе к себе, уткнувшись носом в капну её шелковистых волос.

— Тебе не нравится? — прозвучал её нежный голос в ответ и я ухмыльнулся.

Конечно, блин… Мне не нравится…

Да я в восторге от этого сумасшествия.

Не понимаю, как жил без этого целых полтора месяца.

Она пригвоздила меня собой, не выпуская кожу из хватки маленьких коготков.

И, твою мать, как же я обожал её трахать.

Особая энергетика заставляла забыть о том, что мы кому-то что-то должны.

Телефоны были включены, доступны, так что мы просто наслаждались временем, проведённым вдвоём.

Нашей первой брачной ночью…

Точнее, первым брачным днём.

Но в глубине души оба ждали звонка от родителей, опасаясь, что придётся останавливаться.

В моём потоке мыслей будто всё время гуляла она, и знала о чём я думаю.

— Не убежишь от меня, Аллан Рейвен, - вымолвила она, восседая на мне, и это было прямо как укол инъекцией ревности в сердце.

— Не называй меня так, когда мы наедине… — сказал я, сжимая кожу на её талии, и мои грубые руки проскользили вверх по её нежной, гладкой спине, остановившись на её шее.

Я зафиксировал её в своей ладони, а сам встал прямо перед ней, чтобы почувствовать на себе её губы.

Как давно я не испытывал этого чувства.

Я не осознавал, что между нами случилось ровно до того момента, пока не понял, что больше не могу делать ей больно.

Вообще, блин, никак.

Ни схватить её за волосы, ни оставить синяк.

И это, пожалуй, было что-то новое, особенно, учитывая, что она у меня это всё время выпрашивала.

Тут и случилось небольшое недопонимание.

Я думал об этом, пока мои руки зарывались в её волосы, а она творила дикие вещи своим ртом, вопиюще и напористо двигая своим языком по моей головке.

Этот взгляд девственной потаскухи вновь делил меня на части.

Будто на одном моём плече сидел ангел, а на другом — демон.

Вся шерсть под кожей вздыбилась в одночасье.

Только она умела так делать.

Доводить меня до какого-то срывающего с петель чувства, когда все твои внутренние ощущения отделяют твою душу от тела и подбрасывают куда-то с непреодолимой силой.

В эти моменты я был повержен ей.

Я смотрел на неё сверху вниз, касаясь пальцами её нежного, милого, но при этом жестокого лица…

И всё внутри меня кипело, завывало и молило о пощаде.

— Вставай, — заставил я себя произнести грубым тоном, а сам рухнул перед ней на колени прямо в том джакузи, целуя её чувствительное место, пока она точно также зарывалась своими пальцами в мои волосы и постанывала.

Запах её тела возбуждал до космических масштабов.

Чистая химия между двумя организмами.

Но самым важным было то, что мы знали друг друга наизусть.

Что нам нравится, как нам нравится.

В каком темпе это делать, и к какой волне удовольствия это может нас привести.

Не знаю, слышали ли раньше стены этого номера, как изгоняют Дьявола, но порой мне казалось, что мы с ней можем это продемонстрировать.

Белоснежная фарфоровая кожа с пунцовыми следами от моих еле грубых, но страстных касаний требовала большего.

В отблеске её чернильных глаз серой дымкой виднелись её фантазии о нас.

Я будто видел их, когда смотрел на неё.

Ежели и были какие-то границы в наших с ней отношениях, они не были нам известны, а, значит, и не существовали вовсе…

Так мне казалось.

Спустя два часа безумств я лежал в этой ванне растёкшийся и довольный, словно домашний кот после случки и кормёжки.

— Нам нужно возвращаться. — сказал я, брызгая водой ей в лицо.

— Галпин. Ты нарываешься. — отрезала она сердито и чопорно.

— Ладно, прости, — слегка посмеялся я, — Мне было… Я даже не знаю, какое наречие подобрать…

— Удовлетворительно? Терпимо? Сносно? — сказала она со своим этим фирменным выражением лица.

Прошло пять минут, и она опять стала моей чудаковатой, жутковатой Уэнсдей Аддамс.

— Это было так, что моё сердце чуть не вылетело из груди, Уэнс. Вот как ты на меня действуешь. — сказал я и приложил её ладонь к своей грудной клетке.

Мы на секунду провалились во взгляды друг друга.

А затем настало время возвращаться домой.

К нашему любимому сыну.

(У)

***

Напряжение, что скопилось в моём теле, было словно сгусток негативной энергии.

Мне казалось, если мы с ним продолжим в таком же духе, то внутри меня произойдет полномасштабный взрыв.

Слишком мало волнений, мало переживаний и суеты.

Мне хотелось загадок, сумасшедших эмоций и безумия.

И, наконец, я выдохнула.

Я уже не могла смотреть на него, чувствовать его этими итальянскими, романтическими ночами, и не иметь возможности ощутить его рядом по-настоящему.

Только в такие моменты за невозможностью прикоснуться к его душе моё сердце страдало.

Мы быстро собрались, он помог мне застегнуть платье и нежно осыпал моё голое плечо поцелуями.

Этими идеальными, пухлыми, чётко очерченными губами, которые заставляли моё сердечко метаться по краям грудной клетки в поисках спасения от этих чар.

Но нужно было ехать.

Взявшись за руку, мы вышли, ехидно улыбнулись администратору на ресепшене, сели в машину и поехали домой.

До него было примерно двадцать минут езды.

В дороге мы почти всё время молчали, слушая какую-то классическую музыку, которая играла на улицах города.

Обычно мне это не нравилось, но Италия действовала на меня как-то иначе, оказывала какое-то ненавязчивое, но действенное влияние…

Уже ближе к дому мой телефон завибрировал, но я решила, что до нашей улицы осталось буквально пять минут и это подождёт.

На пороге нас встретила довольная, улыбающаяся мама, которая деловито сообщила, что Эйдан только что уснул, они покормили его из запасов сцеженного молока и он нас совсем не потерял.

А мою грудь уже буквально рвало на части от содержимого.

Именно поэтому мне всё время приходилось сцеживаться, и я думала о том, что материнство — это кромешный Ад.

Но мне нравилось смотреть, каким Эйдан становился счастливым, когда чувствовал меня.

Это были такие тёплые мгновения, которые было не перечеркнуть ничем другим.

Пусть даже очень кошмарным и непривычным для меня явлением.

Наверное, по нашим с Тайлером лицам всё было понятно, потому что глядя на себя в зеркало в ванной, куда я ушла, чтобы уединиться, я видела свои блестящие от счастья и утонувшие в похоти глаза.

Освободив себя от оков, я, наконец, вышла из ванной и спросила маму, зачем она звонила, раз Эйдан уже уснул.

— Я не звонила, — недоверчиво и подозрительно произнесла она, оставляя меня в коридоре, — Пошлите обедать. Тайлер, отец и твой брат уже на кухне. Пусть ребёнок поспит.

Признаться честно, меня удивил такой ответ, и я направилась шариться в сумке в поисках своего телефона.

Вряд ли хоть кто-то в этом мире мог звонить мне намеренно…

Возможно Брэндон… Или Энид.

Но это были не они.

Было ровно два пропущенных звонка.

С какого-то неизвестного номера.

Я набрала его, но он уже был выключен.

Это показалось мне странным, и я задумалась, ровно до того момента, пока не открыла входящее смс:

«Как я смотрю, вы с Алланом неплохо устроились в своём новом мирке. Но я слежу за тобой, Уэнсдей Аддамс. Будь начеку».

Старые угрозы и присланный смайл в виде лезвия ножа заставили меня расплыться в безумной ухмылке, вновь оголяя все мои нервные окончания.

Как же я обожала это чувство.

Теперь оставалось выяснить, кто установил за мной эту слежку и чем это грозило…