Мизантропия

(Т)

***

В семейной идиллии Аддамсов я казался лишним.

Не в том смысле, что я им не подходил, напротив.

Просто я ощущал себя сиротой на фоне этой огромной дружной семьи, среди которой, пожалуй, выделялась только сама Уэнсдей.

Своим поведением, присущей отстранённостью и холодностью.

Её мама очень прикипела к внуку, и всё время отпускала нас куда-то, но я всё чаще начал замечать, что Уэнсдей, уходя на улицу без меня, может потеряться где-то на час или два.

Она закрывалась в ванной с телефоном и могла сидеть там по полчаса, в результате чего мне казалось, что она разговаривает со своим Брэндоном, но я не высказывал ей этого.

Возможно так работали её гормоны. И я излишне волновался.

Естественно ревнуя её, как и всегда до рождения ребёнка.

Кроме того, она, наконец, продолжила писать свою книгу, что не могло меня не радовать.

Увлечённая процессом, она так громко тыкала на клавиши своей печатной машинки, что я заставил её купить ноутбук, чтобы она не разбудила этим Эйдана.

На удивление долго спорить она не стала.

Иногда ходила с ним в библиотеку, пока я был на работе, а Мортиша оставалась с Эйданом.

Жизнь шла своим чередом.

Я скучал по отцу, и очень хотел, чтобы он приехал.

Чтобы, наконец, увидел своего внука.

От этих мыслей меня отвлекла только работа.

Вскоре мистер Мидлтон разрешил мне взять одного собственного клиента.

Это была девушка, выжившая после автомобильной аварии, но потерявшая ногу, а вскоре и мужа, и смысл жизни.

Я много работал с ней.

Хоть основной задачей и было слушать, я действительно пытался ей помочь.

Её звали Эмми. Ей было двадцать три года, к сожалению, она была единственным ребёнком в семье, и её родители рано умерли.

Иными словами, жизнь била её со всех сторон и словно не оставляла шанса на что-то хорошее.

В своё время она закончила колледж, вышла замуж, работала на поставках компьютерного оборудования.

Попав в аварию и потеряв левую ногу, была долгая реабилитация, с ней работали психологи в больнице, но ни один из них не вывел её из душевного дисбаланса.

Вскоре спустя полгода от неё ушёл муж. К её же подруге детства.

Детей у них никогда не было. Но стоило ему начать жить с другой, та тут же забеременела, уничтожив Эмми этой новостью до победного конца.

Я и не знал, что мне делать с такой сложной жизненной ситуацией.

Но, обговорив с мистером Мидлтоном все нюансы, я сделал некоторые выводы.

Он сказал мне, что если я справлюсь, если выведу её из этого состояния, он даст мне возможность практиковаться намного чаще.

Не бывает проблем маленьких или больших, людей сильных или слабых.

Всё очень индивидуально.

И надо помочь человеку проработать тот или иной вопрос, что тревожит его.

Хотя бы дать ему возможность выговориться.

А если он не открывается добровольно, попробовать начать с себя.

Это тоже работает.

Когда ты с кем-то искренен, тебе отвечают тем же.

Работа с Эмми немного выбила меня из обычной колеи, и я ненадолго стал задерживаться в офисе. Пока это было возможно. Ведь родители моей Уэнс ещё не уехали. Она с пониманием относилась к этому, ведь мы с ней обсуждали некоторые нюансы дома.

А ещё так я давал ей свободу для творческой деятельности…

Ну, я так думал.

(У)

***

Спустя две недели, когда я вышла из библиотеки Medicea Laurenziana, на мой телефон вновь пришло сообщение.

«Зайди вглубь к инкуна́булам, под витриной будет свёрток, и не оборачивайся. Надень капюшон и не привлекай внимания».

— Что за…? — подумала я в первую секунду.

На мне действительно была надета толстовка, я огляделась, но вокруг почти никого не было.

Казалось, что кто-то следит за мной по камерам видеонаблюдения и просто издевается.

Но я ведь не могла проигнорировать это сообщение.

Разумеется, я направилась прямиком туда, и наклонившись возле витрин, просунула руку в маленькую щель между ними.

Там было письмо.

«Знала ли ты, что у Флорентийского монстра есть последователь? В городе орудует убийца, убивают и мужчин, и женщин, как знать чья семья окажется следующей?».

Всё, что проскользнуло в моей голове в этот момент — это мысль:

«Никто не смеет угрожать моей семье».

Сложив свёрток в рюкзак, я направилась обратно читать об это самом Флорентийском монстре.

Которого по одной версии так и не нашли, а по другим осудили, но только разных людей.

Наиболее вероятным убийцей считали Пьетро Паччиани.

Застрелены, зарезаны. Прогнозы были весьма неутешительны.

Я думала, как мне было достать информацию в полицейском участке о новых преступлениях?

Только одним способом.

Врать, что я являюсь свидетелем нападения.

Либо можно было позвонить на этот номер, но, естественно, он вновь был выключен.

А попасть ночью в полицейский участок было невозможно, Тайлер очень чутко спал, и услышал бы, что я ухожу, а родители тем более. С маминым умением незаметно подкрадываться не свыклась даже я, будучи при этом неплохим следопытом.

Оставался один вариант.

Так, у полицейского, которому я сообщила о нападении на какую-то женщину, которую якобы едва запомнила, я узнала информацию о том, что в городе действительно орудует маньяк, он убивает случайных женщин и мужчин в основном из пистолета, а затем что-либо им отрезает.

Что было весьма интересно.

Такое не могло не привлекать, ведь мне сразу захотелось покопаться в мозгу у этого психопата.

У меня взяли номер телефона, и просили позвонить если я ещё что-либо вспомню.

Идиоты… Подумала я про себя.

Будь я маньяком, я бы приходила к ним точно также, чтобы уточнить о ходе расследования и о том, какие доводы есть у полиции на этот счёт.

На этот раз мне пришлось немного задержаться, и домой я пришла уже к шести вечера, Тайлер выдернул меня на разговор, и я немного занервничала на этот счёт.

— Ты всё чаще пропадаешь где-то… Я стал волноваться. У тебя точно всё хорошо? — задал он вопрос с нескрываемым волнением.

— Да. Всё абсолютно нормально. Почему ты спрашиваешь? Я была в библиотеке. Писала. — ответила я, сжав кулаки, но потом обратила внимание, как он смотрит на это и разжала пальцы.

— Я заметил, что ты уединяешься с телефоном. Это он, да? — спросил он, и я на минуту зависла, пытаясь понять, о чём он вообще спрашивает. Мои глаза бегали.

Он… Аноним? Он знает про анонима. Нет, это какая-то чушь. Может он шарился в моём телефоне…

— Уэнс, я не буду сердиться, просто скажи, что это Брэндон, и я успокоюсь хотя бы в части того, что ты сказала мне правду. — произнёс он, и я вдруг выдала нервный смешок.

— Ты серьёзно? Я не писала ему с того самого дня, как попрощалась в Нью-Йорке. Я просто кое-что ищу в интернете для своей книги и ничего больше. — ответила я, убеждая его, и он как-то неожиданно выдохнул словно от счастья.

Господи… Что за ревность Галпин. У нас ребёнок, мы женаты, а ты до сих пор ревнуешь меня к тому прошлому, которого бы даже не было, если бы мы слушали друг друга…

— Правда? — спросил он вновь, приобняв меня за талию.

— Правда. Я не общаюсь ни с кем из мужчин кроме своего мужа. Странно, что ты в этом сомневаешься. — ответила я напряжённо.

— Извини. — сказал он, целуя меня в макушку, словно маленькую. — Просто растерялся.

— Пошли ужинать. — позвала я его за собой, утягивая за предплечье, и мы направились на кухню.

(Т)

***

После её слов я как-то расслабился.

Работа с Эммой продолжалась, мы с Уэнс всегда обсуждали что-то такое перед сном.

Она покормила Эйдана на ночь, мы довольно плотно с ним посюсюкались, а затем я вновь промычал ему что-то, держа на руках, и он тут же уснул с милым, довольным личиком.

— Что это за песни, никак не пойму, почему они на него действуют. У меня он может засыпать по часу. — психанула она, заплетая свои косички вновь.

— Старый образ? — спросил я, ухмыльнувшись.

— Ты не ответил на вопрос. — скупо и холодно выдала она с нескрываемым наездом.

— Уэнсдей Аддамс… Рейвен… Ты чего такая напряженная? Я думал мы это решили? — спросил я, обняв её сзади перед зеркалом, и пальцы моей руки тут же поползли в её шорты.

— Я не напряжённая… — кое-как вымолвила она, пытаясь продолжить свои действия.

— Должно быть тяжело заплетать волосы, когда я делаю так. — вымолвил я, дополнительно елозя носом по её чувствительной шее.

Она тут же закрыла свои глаза и опустила ручки вниз, закусывая нижнюю губу, так и оставшись с одной косой на голове.

Мне так захотелось трахнуть её перед зеркалом, видеть это со стороны.

Что просто… Блядь.

Задрав её пижаму вверх, я водил руками от её ключиц до пупка, разглядывая как она постанывает и выгибается, пытаясь прикоснуться до меня, но я прерывал эти попытки, потому что мне хотелось продлить это ощущение власти над ней.

— Заведи руки за спину. — приказал я, стягивая со стула её топ, которым перевязал её тоненькие запястья.

Большие пальцы рук опустились к краям её коротких шорт, которые оголяли округлые ягодицы. И как было здорово, что она надевала это только на сон со мной, а не на улицу. Я бы не вынес этого мучения.

Я медленно снимал их с неё, пока она перебирала ногами, качая бёдрами из стороны в сторону, будто помогая мне, но на деле это смотрелось по-дьявольски привлекательно, словно она зазывала меня на этот безумный пьяный танец с ней.

— Одна коса…очень даже удобно… — произнес я, запуская пальцы в её волосы, — Есть за что тобой руководить…

Я вновь резко дёрнул её за косичку, заставляя выгнуть передо мной спину.

В зеркало она смотрелась просто охренительно прекрасно.

Пока Эйдан спал мы периодически вытворяли всякие подобные безрассудства.

— Галпин, тебе пора выйти из возраста, когда ты дёргаешь девочек за косички. — ехидно подметила она, наклоняя свою голову на бок и выставляя передо мной шею.

— Я ещё не готов из него выйти, не с тобой. — ответил я, едва касаясь её губами, отчего она уже начинала нервно похныкивать.

Наше соединение всегда было словно снежная лавина, сносящая меня с ног.

Лёгкий стон из её губ и я направил в её рот свой палец, позволяя ей посасывать его, и не издавать лишних громких звуков.

Она была так возбуждена, что по её ножкам текло.

Смотрела на нас, также, как и я, а в глазах была сумасбродная похоть, потеря контроля и сплошной разврат в трёх секундах от пика удовольствия.

Это придавало дополнительных ощущений, я почти что чувствовал, будто смотрю все наши флешбэки одновременно…

(У)

***

Не знаю, как ему удавалось делать это со мной. Но один взгляд на его шикарные, мощные руки способен был разбудить внутри меня Дьявола.

Слишком красивый, чтобы быть правдой.

Слишком противоречивый.

Его лицо могло меняться каждую секунду, проведенную вместе.

То он был милым мальчиком, то темноглазым демоном.

И я даже видела, как сменяется цвет его глаз между этими ипостасями.

Мне нравилось видеть его именно таким рядом с собой.

Грубым, агрессивным и отключившимся от реальности.

Его руки творили чудеса. Я могла расслабиться и забыть обо всём на этом свете, даже об анониме, когда он делал это со мной.

А ведь я никогда этим не славилась. Всегда сосредоточенная и зацикленная я никогда не могла выбросить из головы какую-то деталь.

Но только не рядом с Тайлером.

Он в прямом смысле слова отправлял мой мозг в блэкаут.

Яркие вспышки от его касаний, и мне хотелось кричать, но Эйдан спал, поэтому иногда я прикусывала пальцы Тайлера, что находились у меня во рту в этот момент.

Ноги обмякали. В голове был настоящий диссонанс. По затылку летали светлячки.

Каждый раз, когда мы ложились спать после такого, он обнимал меня, и я тут же проваливалась в сон.

Слишком приятно и хорошо мне было в эти моменты, что даже мысли не засоряли мой изощрённый мозг.

Только сны о нас. Я видела, каким Эйдан вырастет, каким красивым мужчиной он станет.

Всё это направлял мне он сам.

А мои видения давно покинули меня, словно ничего плохого больше не должно было случиться…

Или это был лишь перерыв… Затишье перед бурей.

В любом случае, нужно было довести расследование до конца и понять, что нас ждёт.

Пугают ли нас или их намерения серьёзны.

Каждое новое утро приносило ещё больше вдохновения.

В библиотеке всё чаще появлялись какие-то вырезки из старых газет про убийства Флорентийского монстра, якобы случайно оставленные на столе, за которым я обычно сидела.

Я даже спросила у библиотекаря, не приходил ли сюда кто-то странный, возможно что-то запомнилось, но старушка лишь покосилась на меня исподлобья и продолжила есть своё печенье.

— Абсолютная инфантильность, — подумала я про неё вслух, и она проводила меня пренебрежительным взглядом.

Я так и не смогла найти зацепки.

А после, спустя примерно три дня, новое письмо оказалось прямо на пороге нашего дома, и это уже было совсем не смешно.

«Смерть пользуется своей косой очень умело. Счёт идёт на жизни, Аддамс. Ищи лучше».

(Т)

***

— Я не считаю себя несчастной, Тайлер, просто похоже, что я немного утратила веру в Бога. — сказала Эмми, нервно перебирая пальцами на кресле.

— Когда-то я сидел в таком же кабинете, также, как и ты, Эмма. Многое изменилось с тех пор, но тогда… На тот самый момент я считал, что никто мне не поможет. Я видел всех психологов шарлатанами. Одинаковыми клоунами, которые начитались книг и задают одни и те же вопросы, с целью побыстрее закончить рабочий день. Пока однажды не встретил того, кто действительно помог мне. Возможно для тебя это стану не я, возможно десятый психолог после меня, но я хочу хотя бы попытаться. Поэтому… Просто скажи мне задумывалась ли ты о Боге раньше? Или ты начала думать о нём только после аварии. — задал я вопрос, и она задумалась.

— Раньше я действительно о нём не думала. Наверное, я начала так говорить после того, что на меня навалилось… — ответила она после рассуждений.

— Ты думаешь, то что было у тебя раньше дал тебе он? — спросил я, глядя ей в глаза, ведь давно нашёл с ней контакт.

Я ощущал всем своим звериным чутьём насколько ей сейчас плохо и как ей необходима помощь.

— Наверное, нет. Наверное, я сама. Ведь родителей у меня не было. С шести лет. Я много работала с шестнадцати, оплатила свою учёбу. Помогла мужу добиться высот в его карьере, и сама нашла свою стезю. Но когда это произошло, он просто бросил меня… Чёрт. Бросил, как ненужный мусор… — заплакала она, прикрывая глаза руками.

Ей нужно было сказать это и, по правде говоря, мне было больно за неё.

Огонь в этих голубых глазах давно погас, они будто были стеклянными.

Раньше я видел такое только у людей, которых убивал.

А сейчас передо мной был живой, но мёртвый внутри человек.

Противоречиво и невыносимо неприятно. Когда-то и я выглядел точно также.

— Обидно, когда ты вкладываешься в человека и не получаешь отдачи. Но, Эмми, я хочу сказать тебе, что помочь ему была твоя инициатива, твоё решение, и наверняка он этого не заслуживал. Но когда мы кому-то помогаем, мы сами становимся лучше. Поэтому воспринимай то, что ты сделала когда-то для кого-то своим достижением, а не проигрышем. Давай мы рассмотрим ситуацию в некотором ином ключе. У тебя когда-нибудь был кто-то, о ком бы следовало заботиться? — задал я ещё один вопрос, — Собака, попугай или другое живое существо, или может даже растение.

— Наверное, нет. Мне было некогда этим заниматься. Учёба, работа, и мы никогда не задумывались о детях… — сказала она с грустью в голосе.

Будто чувствовала, что я хочу спросить именно об этом, но не могу себе этого позволить.

Слишком грубо с моей стороны.

— Как ты сейчас справляешься? Хорошо передвигаешься? — задал я вопрос, копаясь в своём кармане.

— Да, я привыкла, с этим протезом жизнь стала легче. — ответила она очень быстро, — Что Вы делаете?

— Сейчас. Погоди. Поехали. — сказал я ей, протянув руку.

— Разве у нас не сеанс? — спросила она, удивлённо вскинув одну бровь.

— Сеанс может быть и за стенами этого приторного кабинета, верно? — улыбнулся я, и она доверилась, подав мне руку.

Мы направились прямиком в зоомагазин неподалёку. Там я выбрал ей золотистого ретривера, который буквально ждал того, кто будет о нём заботиться.

У меня сложилось впечатление, будто она никогда раньше не видела животных… Или просто не замечала их.

— Если не справишься, я заберу его себе. — промолвил я ей, пока она не отлипала от него.

Маленький кремовый хвостик, который дёргался туда-сюда влюбился в свою хозяйку мгновенно. И похоже, что она в него тоже.

— Спасибо, Тайлер, — сказала она, наконец, улыбаясь, пока тот облизывал ей руки и лицо.

— Я отвезу тебя до дома. — позвал я её на улицу, и мы направились до моей машины.

Я вдруг понял, что никто и никогда не делал для неё даже такого минимума. И что за кусок дерьма был этот её бывший муж…

Я задумался, что хотел бы подарить такого щенка моей Уэнс, но знал, что она бы предпочла змею, тарантула или скорпиона. Поэтому лучше было не предлагать, иначе инфаркт ждал бы меня самого.

Мы с Эммой ехали практически молча, она назвала его Майк.

И разговаривала с ним по пути к ней домой.

— Завтра, как обычно, в три? — спросила она, улыбаясь во весь рот, и я, наконец, увидел это искреннее счастье в её глазах.

Просто собака. Просто маленькое существо. Которое вызвало в ней ощущение тепла.

Значит, я всё сделал правильно.

— В три. До завтра, Эмма и… Майк, — попрощался я и направился домой к своим любимым людям.

То, что она не уходила от меня вся в слезах уже говорило о многом, но пока я лишь надеялся вытащить её из этого состояния и не разочаровать мистера Мидлтона…