Мизантропия

(У)

***

В окрестностях вновь убили супружескую пару.

Застрелили и отрезали по ступне.

У мужчины правую, у женщины левую.

Я узнала об этом от того же полицейского.

Ходила туда почти каждый день за новыми подробностями и тихо возмущалась насчёт того, что пока они будут искать, этот маньяк переубивает весь город.

Когда я в очередной раз сидела в участке на мой телефон поступил звонок, я вышла и ответила на него.

Автоматический голос гласил:

«Via dei Vagellai, 34».

Так, даже не дослушав полицейского, я направилась туда быстрее пули, прихватив с собой свой вечный спутник — шокер и арматуру, что нашла по дороге.

На улице ещё было светло, на том самом месте я увидела лужу крови, размазанную по асфальту.

Она вела на задний двор какого-то дома, куда я с интересом и направилась.

Внутри крови было ещё больше, видимо, это было непосредственное место последнего убийства.

Но трупы нашли где-то в парке, вероятно, убийца увёз их туда с целью запутать следствие.

Так почему мой аноним присылал мне эти подсказки.

Чего он добивался?

Или он сам был тем Флорентийским убийцей?

Вопросов было больше, чем ответов.

Скрип лестницы на втором этаже дал мне понять, что в этом доме я не одна, а затем я услышала очень быстрые шаги прямиком вверх будто на чердак и кинулась вдогонку.

Уже там я увидела открытое маленькое оконце, и пустую крышу, в которую исчез мой преследователь.

Шанс поймать его был у меня в руках, но я вновь опоздала.

Уже внизу я всё хорошенько осмотрела.

Дом словно никому не принадлежал, их убили здесь непонятно по какой причине и каким образом заманили в столь заброшенное место.

Единственное, что сильно привлекло моё внимание это одиноко стоящий мольберт, который выделялся из всей этой картины.

На нём тоже были пятна крови.

Это было странно, но внизу лежала скомканная тряпка, которой судя по всему вытирали кисть.

Я достала из рюкзака пакет и аккуратно потянулась за ней.

Однако стоило мне коснуться её, как я впервые за два месяца поймала видение.

Это была незавершённая картина, которая стояла в холодном, тёмном помещении.

Видимость была плохая, но я всё же разглядела маленькую ёмкость с кровью, однако вокруг были и обычные краски.

Всё, что на ней было это оранжево-красный фон, и я бы не особо удивилась, если бы после там появилась чья-то отрезанная нога.

Мне не удалось увидеть продолжение работы, видение кончилось также спонтанно, как и началось.

Я открыла глаза, сложила тряпку внутрь пакета, плотно закрыв его.

Мне нужно было подбросить улику в полицейский участок и не стать при этом главной подозреваемой.

То же было и с местом преступления.

Так, написав анонимку на листке бумаги и положив эту тряпку внутрь конверта, я отметила адрес того самого дома и пожелала полиции успехов в раскрытии личности убийцы.

Я была почти уверена, что это была кровь, а не краска. И что отпечатков точно не могло быть в базе.

Это был кто-то новый, кто-то продуманный, кто-то, кого давно не могли поймать.

Возможно мой аноним был с ним знаком…

На следующий день я вновь направилась к тому полицейскому и объяснила, что ушла по причине того, что мой сын громко плакал и меня срочно вызвали домой.

Доверчиво покачав головой, как любили делать все итальянцы, Альберто Моретти, так звали того полицейского, выложил мне информацию о том, что утром кто-то подбросил анонимку и улики уже отдали на экспертизу.

Мне было интересно, и под предлогом того, что я очень переживаю за свою семью, я выпросила его дать мне знать, есть ли этот человек в розыске или есть ли в их системе вообще хоть какая-то информация о нём.

Сначала он всячески мялся, но мой взгляд был способен убеждать…

(Т)

***

Каждый новый день делал Эмми счастливее.

А через неделю она и вовсе не пришла на сеанс.

Изначально я занервничал и направился прямиком к ней домой.

Дверь была открыта, и я уже подумал о чём-то плохом, но когда вдруг зашел, её скрип выдернул заспанную Эмми из сна, и она начала судорожно извиняться.

— Господи, Тайлер! Извини пожалуйста! У Майка болел животик ночью, он скулил, и я вместе с ним, а потом мы оба уснули без сил. Боже, как же мне стыдно. — извинялась она, а я лишь довольно улыбался.

— Извини, я распереживался. Я очень рад, что у вас всё отлично. Но жаль, что он приболел. Может отвезти вас к ветеринару? — задал я вопрос, глядя на её уставший вид.

— Я вызывала ночью, всё оказалось хорошо, просто небольшое несварение. Поставили обезбаливающее. Я очень благодарна тебе за это чудо! — громко вскрикнула она и прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить своего нового друга.

— Хорошо, тогда я буду ждать тебя завтра, договорились? — спросил я, собираясь уходить, но она предложила мне остаться, попить чай и поговорить на кухне.

И я согласился.

Мы проговорили весь сеанс и даже дольше.

И каково было моё удивление, что она уже нашла себе работу по закупкам через интернет.

Это была чистая удалёнка.

С хорошей зарплатой. И я был так искренне рад за неё, что улыбался во весь свой рот.

— Это всё благодаря тебе, Тайлер. Ты подарил мне смысл. — вдруг сказала она и я почувствовал такой духовный всплеск, что внутри меня всё расцветало.

— Я очень рад таким изменениям в твоей жизни, правда. — искренне произнёс я, не скрывая какой-то гордости за нас обоих.

— Эйдану повезло с таким отцом, как ты. И твоей любимой жене. Надеюсь, и у меня когда-то будет такая любовь. Хоть это и случается довольно редко. — вымолвила она, задумавшись.

— Конечно будет. И не сомневайся, — сказал я на прощание и направился обратно в офис.

Заключительный сеанс проводил Мидлтон.

Он был так приятно удивлён моими решениями и сказал, что Эмми некоторое время может не посещать психолога, если ей так будет удобнее.

Её жизнь начала возвращать былые обороты, несмотря на всю боль предательства, что она пережила.

Иногда я звонил ей, спрашивал, как её дела, и она всегда была безумно рада меня слышать.

И доделав заключительный отчёт Мидлтон разрешил мне работать дальше в открытую, самостоятельно выбирая себе клиентов.

Он был крайне удивлён, когда из всех доступных вариантов я выбрал изгоя, а не человека.

Проблемы с контролем сил, агрессия и мизантропия, ранее присущие мне самому.

Я хорошо понимал, с чем столкнусь.

Но никто из них не знал, кто я.

Ни мои клиенты, ни сам Мидлтон.

Итак… Его звали Джейсон. И я пока не понял, кто он, но уже знал, что вытянуть его на разговор будет тяжело.

Он пришёл потому что его отправили родители. Ему было семнадцать, и он был тем ещё разгильдяем.

Глядя на него я вспоминал себя до исправительного лагеря.

Он всё время огрызался и хамил мне, но я был непоколебим.

Первое правило моей психологии — не перенимай негативное отношение своего клиента, а пытайся передать ему своё.

Пока я занимался разборками с Джейсоном, Уэнс настрочила около трёхсот страниц своего детективного романа, до которого я никак не мог добраться.

Вечерами мы гуляли по улицам города вместе с Эйданом, а ночами раскрывали друг перед другом свои замученные действительностью души.

Если бы не она, я бы не выдержал, не стал таким, какой я теперь есть.

Самый дорогой и родной мне человек всегда засыпал рядом в моих объятиях, а наше с ней продолжение нежно посапывало в пяти метрах от нас в своей кроватке с мобилем в виде облаков и звёзд, на котором настоял я.

У ребёнка должны были быть обычные милые вещицы.

Даже несмотря на то, что его мама была маленьким исчадием Ада.

Когда она падала в кровать без сил, я нежно массировал ей плечи или просто поглаживал спину, от этого она засыпала ещё быстрее.

Я немного рассказывал ей о Джейсоне, на что она просто предложила его отмудохать или расставить границы в подобном девиантном поведении путём избавления его от мук.

И я даже не стал спрашивать, что это значило, но предполагал, что смерть от её самодельной гильотины. На этом последнем моменте я больше не уточнял её мнение на этот счёт.

— Уэнс… Может мы съездим к отцу ненадолго? — прошептал я ей в полудрёме, но она тут же вскочила, будто ужаленная.

— Нет! Нельзя, у меня ещё есть дела. — опешила она, выпучив на меня свои огромные глаза.

— Ээээммм… Дела? Книгу ведь можно писать и в Нью-Йорке… Верно? Там тоже есть интернет. — сказал я, не понимая, что происходит.

— Пусть лучше он приедет сюда. — предложила она в нервном состоянии.

— За ним могут следить… Хотя… Быть может он просто поехал к тебе в гости… Не знаю, можно попробовать. Особенно с пересадками, например, из того же Монклера. — вскинул я плечами, и вновь слегка погладил её руку. — С тобой всё нормально? Ты так дёрнулась… Не хочешь никуда ехать?

— Да… Эйдан пока маленький. И не хотелось бы таскать его по самолётам… — произнесла она, и я задумался о том, что она права.

— Ладно, милая, спи. Ты устала. Завтра новый день. Поговорим насчёт папы вечером. Я не буду будить вас с утра. Отдыхай. — промолвил я и поцеловал её в лоб.

Однако её реакция про дела показалась мне до смерти странной.

Я ещё долго думал об этом и не мог уснуть.

(У)

***

Вскоре я узнала, что отпечатков нет в базе данных, а кровь на платке принадлежит последним убитым жертвам.

Тот самый дом оцепили.

Неподалёку тёрлись патрульные.

И я всё время думала о том чёртовом мольберте.

Совершенно старое, заброшенное здание, где их убили и абсолютно новый мольберт, установленный там будто специально с целью рисовать что-то или кого-то.

Я была почти уверена, что убийства связаны с этим.

Кроме того, на нём была надпись «Флорентийские сказки».

Уже после я поняла, что это наименование мастерской лавки одного мужчины, который изготавливал деревянные изделия.

И у него было множество заказов на подобные вещи.

Поэтому проверять всех и следить за каждым явно не особо мне подходило.

Ведь время шло, а люди умирали.

Я всё думала, какими особенностями психики должен обладать этот человек.

У меня был список художников, который мне любезно предоставил хозяин той самой мастерской лавки.

Ладно… Не совсем любезно, я была вынуждена его украсть, потому что этот старый чудаковатый дед отказывался что-либо мне давать, ссылаясь на политику конфиденциальности в своей деятельности.

И тогда, заполучив его не совсем законным путём, я искала в интернете все выставки и работы в надежде увидеть какие-либо отклонения на картинах, но мой взгляд привлекли только работы одной женщины, которые действительно отличались какими-то психопатическими чертами.

Особенно моё внимание привлекли странные мазки, похожие на брызги крови на обычном белом холсте.

И тогда я направилась по адресу, указанному на том сайте.

Это была небольшая выставочная галерея.

Грустная, молодая женщина, кажется, очень обрадовалась, когда я туда зашла и расспрашивала про картину.

Но как же она ошибалась.

Показав мне её, она начала восхвалять этот стиль работы, красочно описывая процесс её создания.

Но я быстро достала из сумки ультрафиолетовую лампу и направила её прямиком на сей шедевр.

— Что Вы делаете?! — тут же последовало из-за спины.

Если бы это была кровь, она бы отражалась чёрным, поглощая ультрафиолетовые лучи.

А это значило, что я ищу психопата со стандартным мышлением, либо его «особенные» картины хранятся у него дома, и он не рискует, выставляя их на людях.

Входящее сообщение вновь отвлекло мою бдительность, когда я выходила из галереи под осуждающий взгляд той самой женщины.

«Хорошая идея с ультрафиолетом. Кажется, ты на верном пути. Но поторопись».

Я в мгновение забежала обратно и уставилась на неё в панике.

— Тут больше никого не было?! — спросила я в напряжении, оглядывая помещение.

— Вы что больная? Нет, здесь никого нет. — ответила она на итальянском, возвращаясь обратно за свою стойку.

Я уже собиралась уходить, но прямо на журнальном столике с угощениями увидела мужскую шляпу.

— А это чьё? — задала я вопрос, взяв её в руки.

— Ох… Наверное, забыл тот мужчина… Он заходил сюда около получаса назад… Что ж… Придётся оставить здесь, надеюсь, он за ней вернётся. — промолвила она опечаленным голосом.

— Я надеюсь, тоже. — сказала я себе под нос, выходя и установив слежку за этим местом.

Так, я просидела ещё около двух часов, но нужно было возвращаться домой.

Психанув и разочаровавшись в своих способностях я направилась к моему маленькому ангелу.

Скоро мои родители должны были возвращаться домой, и мне нужно было довести расследование до конца за это время.

Именно поэтому я чётко решила обойти всех художников из списка в ближайшие дни.

Таков был план.

Их было тринадцать, и по теории вероятности я должна была наткнуться на нужного психопата хотя бы в середине, но эта цифра не давала мне покоя, как бельмо на глазу.

Именно поэтому я захотела начать расследование с конца…

Весь вечер эти мысли не уходили из моего разума.

И Тайлер чувствовал, что со мной что-то не так, но рассказать ему об этом автоматически бы значило закончить следствие.

Он бы не позволил мне действовать дальше.

— Уэнс… Ты можешь мне всё рассказать. — распереживался он, глядя на меня.

— Я думала о твоём отце… Давай я напишу ему сообщение о том, что мне очень плохо и нужно его присутствие? — высказала я, специально меняя тему в то русло, в которое он бы точно с радостью направился.

Да, это было неправильно, подло и некрасиво.

Но у меня не было выбора.

— Хорошо. Давай… Но, Уэнс. Ты можешь обманывать меня. Можешь специально увиливать, но я чувствую тебя, родная. — вымолвил он и я чуть не расплакалась от этих слов.

— Тай… Я люблю тебя. Очень люблю. Просто у меня сейчас творческий кризис. Я гоняюсь за вдохновением. Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. Ладно? — спросила я, прижавшись к нему и ощущая, как он сцепил сзади свои руки.

— Я могу как-то помочь тебе? — спросил он, положив свой подбородок на мою голову.

— Думаю, нет… Всё и так будет нормально. — ответила я и услышала, как Эйдан вошкается в кроватке. — Проснулся.

— Я возьму его, не волнуйся, — сказал он, направившись к нему.

— Нет, давай возьму я, кроме того, мою грудь уже распирает, нужно его покормить… И я…соскучилась. — подбирала я слова для более корректного высказывания чувств, на что он лишь посмеялся.

Когда я брала его на руки, он так на меня смотрел…

Эти глаза заглядывали внутрь словно из зеркала моей души.

И, пожалуй, не было ничего более милого, чем выражение лица Тайлера, когда я кормила нашего сына…

Это был взгляд до глубины души счастливого человека.

— Я бы смотрел на это вечно. — промолвил он с видом довольного кота.

— Я не горю желанием кормить нашего ребёнка грудью вечно. — прервала я его «прекрасные» мысли.

— Умеешь ты всё испортить, любимая… — добавил он с ехидной ухмылкой.

— Ты прав, Тайлер… Умею… — подумала я про себя, но так ничего и не сказала в ответ…