Уловка

      Дома Соня была как будто в клещах. Ростов сидел рядом с ней на диване, Долохов поставил стул напротив.       Николай вспоминал, как Соню привезли в их дом. Девушка в ответ рассказала, что в первый день на Поварской ей было страшно.       — Зато теперь вы так любите наш дом, — уверенно сказал Николай. Соня кивнула. — И наверняка не хотели бы расставаться с родными, — добавил гусар и посмотрел на Федора.       — Но вы ведь наверняка мечтали о собственном доме, Sophie, — вступил Долохов. — Я вам говорил, что купил дом в Борисоглебском переулке? Это, как вы знаете, очень близко.       Их пикировки вокруг Сони продолжались изо дня в день, никак не меняя положения вещей.       В театре Ростов сидел рядом с Sophie, часто поворачивался к ней, чтобы сделать замечание о происходящем на сцене. Барышня вежливо ему улыбалась. Долохов сидел сзади и смотрел только на ее шею и плечи. Изящный поворот головы, густые волосы. Неотразимо завораживающе. Почти не помня себя, он подался вперед и коснулся губами ее шеи сзади. Хотелось большего — пройтись языком по шее, почувствовать вкус ее кожи. Но он отстранился и увидел, что Соня дрожит. Николай в очередной раз к ней обернулся и увидел ее состояние. Ростов бросил подозрительный взгляд назад и наткнулся на самодовольную улыбку Долохова.       Когда барышни не было рядом, если Долохов и Ростов сталкивались в общей компании, их общение оставалось приятельским, хотя и носило подчеркнуто вежливый характер. Оба понимали, что одно неосторожное слово может привести их к дуэли. Николай, как-то перебрав, заговорил об этом со свойственной ему прямотой.       — Ты думал, что мы можем решить свою судьбу у барьера? — спросил он, стараясь сесть на стуле ровнее.       — Победитель выйдет из нее проигравшим, — отозвался Долохов с презрительной улыбкой. — Соня не простит убийцу, кем бы он ни оказался из нас двоих.       Граф Илья Андреевич, несмотря на финансовые затруднения, которые стали более чем очевидными, собирался провести рождественский ужин для друзей. Графиню он уверял, что в этом году все будет скромнее, однако постоянно выходило, что нужно потратить больше, чем он ожидал. Соня бегала передавать новые распоряжения дяди. В коридоре по пути из кухни ей встретился Николай. Когда она уже почти прошла мимо, кузен схватил ее за руку.       — Sophie, так больше не может продолжаться, — произнес Ростов. — Вам придется это услышать. Я вас люблю.       Соня стояла молча, глядя на него широко распахнутыми глазами. Это произошло, он это сказал. Но сердце не забилось чаще. Девушка вспомнила, как перед отъездом на балу в январе Долохов сказал ей о своей любви. И это было как удар молнии, прошедший через все тело.       Николай сжал ее плечи, наклонился и прижался губами к ее. Первое, что почувствовала Соня, это то, что его губы были сухими, а усы неприятно кололи лицо. Долохов целовал не так. Долохов. Девушка дернулась назад, вырываясь из рук кузена, и врезалась спиной в стену.       — Простите меня, — заговорила Соня. Все вдруг представилось ей очень отчетливо. На ее лице расцветала неуместная улыбка, она вспомнила, как сказала эту фразу Федору из-за Николая. — Но я люблю другого.       У Ростова сердце ушло в пятки. Не может быть, чтобы она это сказала. Этого просто не может быть. Однако Соня стояла перед ним и глупо улыбалась, думая о другом.       Федор приехал на Поварскую к обеду, как и всегда. Соня караулила его по пути к гостиной и вышла навстречу, как только услышала знакомые шаги. Ее лицо было виноватым.       — Хочешь мне что-то рассказать, Sophie? — его голос звучал спокойно, однако внутри все неприятно скручивалось.       — Я позволила Nicolas поцеловать меня. И я прошу прощения, — он увидел, как ее глаза наполняются слезами. В следующую секунду Соня опустила голову.       Его рука потянулась к ее волосам, Долохов уверенным движением намотал косу на кулак и несильно потянул назад, заставляя девушку запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо. Они стояли, почти прижавшись друг к другу.       — И что еще ты хочешь мне сказать? — чеканя слова, спросил он.       Соня была такой милой, когда плакала. Как дрожали ее губы, каким полным раскаяния был взгляд. Глядя на нее, Долохов понял, что первый порыв злости, гаснет. Он наклонился к ее лицу и начал сцеловывать слезы с ее щек. Они не были так близко почти год, и это сводило с ума. Пальцы отпустили ее косу и скользнули по спине.       — Я хочу сказать, — ее голос прерывался, — что, когда это произошло, я сказала ему, что люблю другого.       Федор немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Сердце забилось так сильно, что отдавало в виски.       — Хорошо, теперь скажи это мне, — произнес он глухо.       — Я люблю тебя, — тихо сказала девушка. И Долохова охватила радость. Он притянул Соню к себе, она приподнялась на цыпочки. Ее губы были нежными и жадными. Долохов чувствовал, что она хотела этого поцелуя так же сильно, как и он. Его язык бесцеремонно скользнул ей в рот, начиная медленное круговое движение. Девушка отзывалась с жаром. Это было именно так, как ей хотелось. Когда Долохов ее целовал, она обо всем забывала, был только этот момент.       Федор отстранился, долгий жаркий поцелуй он завершил еще одним коротким поцелуем в губы. Как будто запечатал.       — Граф и графиня дома? — спросил он. Соня, смотревшая на него затуманенным взглядом и перебиравшая его кудри, не поняла, зачем он это спрашивает. Она ответила, что maman нет. — И когда будет? — задал Федор новый вопрос.       — Не знаю, а зачем она тебе? — девушка снова тянулась к нему, трогательно вытягивая губки. Он поцеловал ее нежно, но неглубоко и опять отстранился.       — Я вижу, что ты хочешь только целоваться, — насмешливо сказал он, — но, чтобы мы могли заниматься этим, когда угодно и чтобы нам никто не мешал, вначале мне нужно попросить твоей руки у опекунов.       Соня мгновенно смутилась. Когда она думала о Долохове, то в своих фантазиях никогда не могла себе представить жизнь с ним. Другое дело Николай, о нем она все знала, включая самые мелкие домашние привычки.       — Maman уехала к Карагиным на обед, она вряд ли вернется до вечера, — протянула Соня. Теперь, когда она знала, что помолвка могла состояться вот-вот, ей не терпелось.       — Тогда я сделаю предложение завтра, — Долохов видел, что Соня немного надула губы. Маленькая обворожительно невыдержанная девочка. Все мучения прошедших дней были забыты. Они окупились — Соня хотела ему принадлежать.       Николай за обедом сидел мрачный. Только иногда бросал на Соню обжигающие взгляды. Мысль о том, что он в ближайшее время окончательно ее потеряет, терзала его.       Долохов уехал около шести вечера. Графиня вернулась домой к восьми. Она сразу начала беседу со старшим сыном о дочери Карагиных Жюли. За ней теперь давали приличное приданое.       — Николенька, тебе стоит съездить к ним в следующий раз со мной. Мы отправимся в субботу, — говорила maman.       Николай взбеленился. Он отвечал, что ему не интересна Жюли и он не намерен искать ее расположения. Графиня взывала к разуму, сын оставался глух.       — Это все из-за Sophie? — Наталья Ростова тоже пришла в крайнюю степень раздражения. — Она тебя ловила все эти годы. Знай, я бы никогда не одобрила ваш брак. Да и потом, будет лучше, если она выйдет за Федора Ивановича.       Ростов хлопнул с силой рукой по столику, поднялся и вышел, гремя шпорами. После этой ссоры графиня слегла. Под предлогом ее болезни в дом не пускали никого из гостей. На этом настоял Николай. Сами Ростовы тоже не выезжали. Соня ухаживала за графиней, а в ответ получала едкие реплики и ни слова благодарности. У постели maman ее вскоре сменила Наташа.       В один из вечеров, когда графиня уснула, молодежь собралась в диванной. Наташа ходила по комнате туда-сюда. Ей нужно было выплеснуть скопившуюся энергию.       — Мы тут сидим, как в коробке. Уже пятый день никуда не выходим, никого не принимаем, — недовольно сказала Наташа. — Почему нельзя принимать хотя бы самых близких знакомых? Maman это не потревожит.       — Мы не в коробке, мы в крепости, где Николай выдерживает осаду, — холодно сказала Вера. — Но предприятие его бесполезно.       Слова сестры больно царапнули Николая. Он стал размышлять над дальнейшими шагами и скоро пришел к решению, которое показалось ему удачным. Молодой человек стал уговаривать papa переехать на время в имение, где свежий воздух непременно пойдет maman на пользу. Кроме того, это позволило бы им жить экономнее и поправить финансовые дела.       Долохов, устав дожидаться, поймал на улице горничную Ростовых, вручил ей тридцать рублей и записку, которую велел передать тайно. Когда она оказалась у Сони в руках, девушка почувствовала, что у нее перехватывает дыхание.       Моя обворожительная Sophie, к сегодняшнему дню я рассчитывал, что смогу называть тебя своей невестой. Вместо этого уже больше недели не могу попасть к вам в дом. Расскажи мне, как тебе сидится взаперти? Ответ пришли с той же девицей, она знает, где я буду ее ждать завтра.       Будет искушение сохранить это письмо, не делай этого. Обещаю взамен написать тебе еще десятки страстных записок. А чтобы ты точно сожгла его, я напишу тебе такие слова, которые будет стыдно хранить.       Я мечтаю о том времени, когда ты будешь принадлежать мне целиком, и я смогу целовать каждый сантиметр твоего гибкого манящего тела и касаться тебя везде. Знаешь, что у тебя очень ловкий язычок? Я научу тебя его использовать в новых наслаждениях. Я часто представляю, как глубоко ты будешь стонать в моих руках. А ты, моя милая, даже не представляешь, что я собираюсь с тобой делать.       Соня разрывала письмо с горящими от смущения щеками и сжигала обрывки на свечи. В ответном письме она рассказала, что Николай пытается организовать их отъезд из Москвы, а maman никак не становится лучше. Возможно, праздничный обед, который ежегодно проходил на Поварской на Рождество, будет отменен.       Мне так тревожно. Я знаю, что ты живешь в паре улиц от меня. Но мы не можем встретиться.       Ростов, судя по всему, решил не сдаваться и увезти кузину, понял Долохов, прочитав ее ответ. Он заключил, что тоже может играть нечестно. Новое письмо Соня получила из рук горничной в библиотеке.       Я говорил тебе, что ты похожа на маленькую черную кошечку? Ты ходишь так же грациозно. И ласкаешься, как кошка, отзываясь на каждое движение. Знаешь, что кошки обожают гулять, особенно по ночам? Думаю, тебе стоит прогуляться со мной до церкви завтра вечером после одиннадцати. Я буду ждать возле двери для слуг. Нашу судьбу решаешь ты. И если ты не выйдешь, мы будем вновь разъединены на неизвестный срок. Мое сердце горит, и я умоляю дать мне сделать тебя счастливой. Я подарю тебе ту жизнь, которую ты захочешь. В нашем доме, с нашими порядками и нашим чувством. Я обещаю, что буду заботиться о тебе и повиноваться твоим желаниям. Прошу тебя, стань моей женой.       Соне очень хотелось, чтобы их свадьба состоялась по всем правилам. Однако чувство, выраженное в его письме, захватило ее. Девушка поняла, что уступит его желанию. Ведь он прав, если семья поедет в имение, неизвестно, как долго это продлится. Уничтожать письмо совсем не хотелось. Соня не могла сдержать слез, когда поджигала его. В ответ она написала три слова «Да, я согласна».       Утром графине неожиданно стало лучше. По правде, она уже давно не чувствовала себя больной, но общее внимание и забота ей льстили. Однако до Рождества осталось всего четыре дня, и отказываться от праздника Наталье не хотелось. Она велела мужу рассылать подтверждение приглашений гостям. Одно из них получил и Долохов, но он уже подготовил все к побегу. И отказываться от своей дерзкой идеи, которая его увлекала, не намеревался. Тем более что так он получит Соню быстрее. В конце концов, он достаточно ждал.       Николай весь день замечал в кузине тревожное возбуждение. Он списал его на то, что девушка ожидает скорого появления Федора, так как двери дома снова будут открыты. Когда за окном стемнело, он обратил внимание, что Соня часто глядит на часы.       Без трех минут одиннадцать она поднялась и, пожелав всем спокойной ночи, вышла. Николай следил за ней взглядом. Ему показалось, что она свернула не к спальне, а в сторону половины слуг.       Соня выскочила на крыльцо для прислуги в платье и теплой шали. Долохов был готов к тому, что она появится одетой не по погоде. Одним движением он набросил ей на плечи соболиный салоп и поднял воротник до глаз.       — Послушай, — быстро заговорила девушка, — maman стало лучше, может быть, нам стоит подождать пару дней и сделать все по правилам?       Федор ей не ответил. Он взял ее за руку и велел идти за ним. Соня, глядя в его манящие голубые глаза, почувствовала, что не в силах сопротивляться. Возле калитки сторожил Анатоль Курагин. Он приветствовал барышню кивком головы и кинул одобрительный взгляд Долохову. Выбор он как знаток женской красоты оценил. Уже на выходе из двора их догнал крик Николая Ростова.       — Sophie, стой! — Николай кинулся бегом по дорожке. Долохов сорвался с места, он тащил Соню за собой. Когда Ростов подбежал к калитке, Анатоль ее захлопнул. Ростов дернул, Курагин удержал.       — Простите, дорогой граф, — заговорил Анатоль издевательским тоном, — сегодня у нас закрытый вечер и вас нет среди приглашенных. Но уверяю, что это, — Николай ухватился за прутья и тащил на себя, — никак не влияет на наше к вам расположение, — поднатужившись продолжал князь. Поняв, что сил удержать не хватает, Анатоль резко отпустил. Ростов, не ожидавший этого, завалился спиной в сугроб. Курагин уже бежал. — Прости, Nicolas, заезжай после Рождества в гости, — крикнул Анатоль, не оборачиваясь. На углу он запрыгнул в сани.       Николай бежал следом. Но Балага уже начал нахлестывать, подгоняемый веселыми, дерзкими голосами господ.