Уловка

      Помня обещание графу Ростову, Долохов пригласил мать и сестру к себе. Соня первый раз принимала кого-то в качестве хозяйки дома и была не уверена в себе. Однако она разговорилась с Олей о живописи, вспомнив, что Долохов хвалил талант сестры. Матушка была довольна, так как надеялась, что женитьба хоть немного утихомирит сына.       Их семейные отношения произвели приятное впечатление на Соню, которая отмечала, что эта троица искренне любит друг друга. Первая встреча прошла тепло, но до того, чтобы по-настоящему войти в их круг, было еще далеко.       Свой первый официальный визит они сделали на Поварскую. Наташа встретила подругу радостно.       — У тебя новая прическа, какая прелесть, — младшая Ростова хватала Соню за завитые у висков пряди и разглядывала шпильки в пучке. Барышни быстро заговорили, отходя. Николай к Федору не подошел. И тот ему простил эту невежливость.       С опозданием приехала Марья Дмитриевна Ахросимова, крестная Наташи. Поприветствовав хозяев своим громовым голосом, она остановила взгляд на Соне. Девушка сконфузилась еще до того, как барыня к ней обратилась. Долохов быстро подошел к жене и встал чуть перед ней, перекрывая ее плечом. Соня почувствовала себя под защитой.       — Выкинули шутку, хороши! — прогремела Ахросимова во всю глотку.       Долохов смотрел на нее прямо наглыми светлыми глазами.       — Рад, что вам понравилось, — быстро ответил он, — я тоже весьма доволен результатом, — добавил Федор и поцеловал Соне руку. Ахросимова сбилась с принятого тона. Долохов не стал дожидаться, когда она соберется с мыслями, и отвел жену в сторону.       — Я так испугалась, — призналась Соня.       — Чего ты испугалась? — Федор держал ее маленькую руку в своей.       — Что она наговорит колкостей при всех, Марья Дмитриевна всем все говорит в лицо, — Соня начала успокаиваться. Ахросимова, посещавшая Ростовых на правах почти домашнего человека, всегда относилась к ней с оттенком пренебрежения. И девушка при ней робела.       — Какая разница, что она несет? — Долохов смотрел жене в лицо внимательно, — она просто потешная старая бабища, — сказал он, чуть понизив голос, и увидел, как Соня стыдливо опустила лицо. Эти слова вызвали у нее замешательство. — Из-за того, что она все время шумит, воспитанные люди стесняются отвечать на ее грубость. Но она не имеет никакого влияния на твою жизнь.       Его мысль занимала Соню весь вечер. Она стала отмечать, что ее положение изменилось. К ней чаще обращались и делали это в почтительном тоне. Даже maman, которая была так сурова последние дни, вдруг переменилась в своем отношении.       Праздничный обед у Ильи Андреевича был поставлен на широкую ногу, хоть он до конца и старался сократить траты. Смирившись с неизбежным, он решил позволить себе это последнее мотовство, чтобы потом перебраться в деревню и поправить дела.       Сидя за столом, Соня отчетливо поняла, что этот дом, который недавно был родным, уже таким не является. Она здесь в гостях.       На обратном пути девушка была молчалива. Ее голова лежала на плече у мужа. Она пыталась осмыслить свои впечатления.       — Мне нравится быть твоей женой, — сказала она. Долохов рассмеялся.       — Будет только лучше, — пообещал он.       Он доказал это сразу, как только они зашли в спальню. Федор стягивал с нее одежду уверенными, умелыми движениями. Соня старалась помочь ему раздеться. Она справлялась не так ловко. Когда его рука скользнула по ее обнаженной груди, Соня закрыла глаза.       — Пожалуйста, — произнес Долохов, прижимаясь губами к ее уху, — смотри на меня сегодня.       Девушка подчинилась. В его голубых глаза она читала разнузданное вожделение. И это усилило ее собственные ощущения. Как будто маленькие искорки пробегали по ее коже под его пальцами. Долохов медленно водил ладонями по ее маленьким сисечкам, затем подхватил за бедра и поднял, прижимая к себе. Соня инстинктивно обвилась вокруг него руками и ногами. В этом положении, когда он целовал ее на весу, она чувствовала себя зависимой от его губ и языка. Как будто жизненно необходимо было прижиматься к нему как можно плотнее.       Долохов сел на постель, откинулся назад, увлекая Соню за собой. Она терлась о него грудью. Его руки под коленками потянули вверх, заставляя девушку чуть податься вперед.       Она была восхитительно узкой, мокрой и податливой. Долохов направлял ее движения, сжимая ягодицы. Соня двигалась на нем вперед и назад. Новые ощущения в этом положении так ее захватывали, что дыхание сбивалось. Девушка подавалась навстречу желанию и сегодня смотрела Федору в лицо. В его голубых глазах она видела восторг, желание, счастье обладания. Это захватывало ее, толкало дальше. Приближение оргазма она почувствовала за несколько движений, и почему-то ей показалось очень важным сообщить об этом.       — Я сейчас… — успела произнести она, а потом из губ вырвался длинный стон. Весь мир погас, был только экстаз.       Она медленно опустилась грудью на мужа и прижалась щекой к его плечу. Он ждал пару минут, пока ее мышцы внутри не перестали сокращаться и она не пришла в себя, потом снял девушку с себя и поставил на четвереньки. Упираясь локтями в простыню, Соня чувствовала, что он пристраивается сзади. Это было так странно — не видеть его лица, ощущать его как будто так далеко. Но движения внутри оказались удивительно чувствительными. Соня почти сразу застонала и выгнулась под его рукой, прошедшей по пояснице.       Долохов двигался быстро, его руки на бедрах сжимали так сильно. И в этом положении Соня ощутила его власть над собой даже больше, чем раньше. Он наклонился к ней, просунул руку под грудью и поднял к себе. Соня прижалась к нему спиной, откинув голову назад. Его дыхание возле уха было глубоким и частым. Кончая, он припал к ее губам. Слишком хорошо, невозможно, нереально. Sophie — смысл всего сущего сжался до ее имени.       Засыпая, Соня держала его руку, перекинутую через нее сзади. Долохов уткнулся носом в ее волосы.       — Вкусно пахнешь, — довольно произнес он, — как летняя ночь.       Утром Федор принес ей склянку и велел выпить. На вопрос, что это, он ответил, что это позволит им получать удовольствие, не волнуясь о последствиях.       — Откуда ты это знаешь? — спросила она.       — Это пьют актрисы, — ответил муж. Соня послушно выпила.       Следующие дни их брака оказались чередой непрекращающихся визитов — они получали по три-четыре приглашения в день и вынуждены были звать гостей к себе. Свадьба, связанная с похищением, у всех вызывала любопытство, и почти в каждой московской гостиной хотели взглянуть на эту отчаянную пару. Хуже всего оказались балы, которые раньше Долохов обожал за возможность держать Соню в руках. Им пришлось посетить четыре за неделю, из них два продлились до четырех утра, а еще два — до пяти. Все, чего ему хотелось, это остаться с Соней вдвоем, и сам по себе он бы плюнул на все приличия. Но для его жены было важно пройти через все эти условности. Поэтому Федор терпел.       Sophie первоначально была ошарашена таким вниманием, которое к ним проявляли в свете. Долохов с удовольствием отмечал, что перемена никак не отражается на ее характере. Единственное, что начало меняться, и это он считал своей заслугой, — Соня стала меньше стесняться перед людьми, особенно если он был рядом. Она чаще держала голову прямо, глядя на собеседников, не прятала взгляд. И это делало очевиднее ее красоту, которая для многих раньше была не так заметна за робкими жестами.       Им для уединения оставалась лишь спальня, где они оба оказывались утомленными, но наконец в объятиях друг друга.       После завтрака Соня обошла стол и тронула мужа за плечо. Долохов понял, что она хочет, чтобы он отодвинулся от стола. Девушка забралась к нему на колени и обвила за шею руками. Приятная смелость.       — Я благодарна за твою заботу, — серьезно проговорила Соня.       — Я ничего особенного не делал, — отозвался Федор, наклоняясь к ее шее и касаясь губами нежной кожи.       — Неправда, — девушка отстранилась, чтобы поймать его взгляд. — В доме стали готовить пирожные.       — И что?       — Ты их не ешь, а я — да, — Соня произнесла это так, как будто это имело какое-то особенное значение. Долохов смотрел на нее насмешливо. — И еще, — заговорила Соня, — ты купил клавикорд. А ведь ты не играешь. И ты заказал мне иллюстрированный сборник Блейка. И самое главное, — она покраснела, — я знаю, что тебе надоедают вечера в гостях, и ты ходишь для меня.       Насмешливое выражение исчезло с лица Долохова. Она все замечала. Каждый незначительный жест. Ее отзывчивость вызвала в нем желание стараться еще больше.       Ростовы собрались в деревню. Соня с Наташей долго стояли, обнявшись, и плакали. Девушки впервые с детства надолго расставались. С остальными членами семьи, даже с обычно холодной Верой, жена Долохова простилась очень нежно. Попрощаться она не успела только с Николаем, который покинул Москву на второй день Рождества.       Долохов, который видел, что Соня затосковала без семьи, часто уговаривал ее принимать приглашения в гости, но уже не всегда ее сопровождал.       Его вечера в шумных компаниях с картами тоже вернулись в расписание. В квартире приятеля к Федору на колени по привычке присела Амели, но, когда она только потянулась руками к его шее, он решительно снял актрису с себя. Рыжая посмотрела на него недоуменно.       — Я тебе больше не нравлюсь? — спросила она, манерно надувая губы. У Сони этот детский жест выглядел куда естественнее.       — Ты обворожительна, но я теперь женат, — серьезно ответил он.       — О, и ты намерен хранить жене верность? — с игривой улыбкой задала вопрос Амели.       — Да.       — Посмотрим, сколько ты продержишься, — рыжая одернула юбку так, что задрала вначале почти до колена.       — Мне не нужно держаться, — Долохов посмотрел на нее с насмешкой.       Амели его не поняла, но в последующие дни с удивлением отмечала, что Федор действительно больше ни к кому из девиц не проявляет интереса, даже к новой ведущей актрисе их труппы, чьего внимания искали все остальные молодые офицеры.       Соня неожиданно получила приглашение на чай к графине Юлии Новиковой, которая снова приехала в Москву вслед за мужем. Переборов в себе первое трусливое желание отказаться, девушка решилась ехать. Бывшая любовница Долохова встретила ее весьма любезно. В гостиной собралось несколько дам. Разговор перетекал от фасонов платьев к обсуждению последнего бала.       — Я видела вас с вашим супругом в тот вечер, — Юлия Новикова обращалась к Соне. — Сharmant, вы смотритесь вместе просто, ах, не вспомню русского слова, ravissant. Признаться, я была удивлена известием о браке Федора Ивановича. Вы знаете, Sophie, мы с ним давние знакомые, — в улыбке графини девушка видела намек, и он там действительно был.       — Да, он мне о вас рассказывал, — Соне каким-то чудом удалось удержать спокойное выражение лица и не покраснеть. Напротив, ее фраза прозвучала ответным намеком.       — Вот как? — Новикова слишком громко рассмеялась. — Так вот, я поражена, просто приятнейшим образом поражена, — врала графиня. — Мне всегда казалось, что Федор Иванович часто меняет увлечения. А тут такой сюрприз.       Соня поняла, куда целила Новикова. Графиня хотела дать ей понять, что муж не будет верен. Но это подозрение не посещало девушку раньше, и уверенность в чувстве Долохова не пошатнулась от этих слов.       — Вы очень верно выразились, — произнесла Соня. — Увлечения могут проходить быстро. К счастью, между нами чувство совсем иного рода, — закончила девушка и улыбнулась хозяйке дома. Новикова немного побледнела.       Соня уезжала, чувствуя себя победительницей. Дома Долохов, который вернулся позже, застал жену в прекрасном расположении духа. Соня наигрывала какую-то мелодию и радостно улыбалась. Увидев его, она прервала игру и встала ему навстречу.       — Случилось что-то хорошее, Sophie? — Долохов обнял ее и притянул к себе.       — Да, — она быстро чмокнула его в губы. — Кажется, сегодня я впервые дала отпор, когда меня хотели обидеть.       Долохов посмотрел на нее с любопытством. Девушка быстро пересказала ему пикировку с Новиковой. Федор рассмеялся.       — И знаешь, что я еще думаю? — Соня коснулась его щеки, — что это твое влияние. Ты никогда ничего не стесняешься и ничего не боишься, и я благодаря тебе как будто становлюсь смелее.       — Однажды мне было очень страшно, — признался Долохов.       Соня искренне удивилась.       — Когда?       — Я боялся, что ты не будешь моей.       Девушка залилась счастливым смехом.       — Не могу представить признания лучше, — отозвалась она и потянулась за поцелуем, после которого Долохов потащил ее за собой в спальню.