Маленькая принцесса в мире большой любви.

Пока Вия и Нейтен ходили по лесу в поисках материалов для венка, Эметта тем временем узнала, как любит Бертран. Она ощущала, что он знает любовь… слишком хорошо. Каждый раз, когда она чувствовала во всех своих дырках его орган, который её очень грубо раздирал, Эметта ощущала себя просто невероятно: — Да, да, долбите меня, да-а, ах, а-ах!.. — Да, моя хорошая, — шептал ей Бертран, пока вдалбливался в неё и очень разминал её висящую грудь, — как тебе сделать ещё лучше, моя дорогая? Ещё жёстче, моя хорошая?.. — Да, да, а-ах, — всхлипывала Эметта и почти что плакала, высовывая язычок, но не от того, что ей неприятно, а потому, что ей так нравилось, что он с ней себя себя ведёт, как дикий зверь, — ещё хочу-у… ещё жёстче, а-ах, я уже почти… Они решили недолго передохнуть, как только Эметта почувствовала, что в неё залилась жижица. Пока они лежали, Бертран пощипывал и щекотал тело девушки, чтобы ей было очень хорошо и в то же время испытывал, насколько она любит быть грубой: — Знаешь, ты такая… темпераметная, если честно, это мне нравится, — улыбнулся он девушке, — настоящая женщина, хоть ещё и молодая… — Мне всегда казалось, что тебя заводят больше девочки вроде Ви-ви, — удивлённо ответила Эметта, — хрупкие и милые, с которыми ты больше любишь нежничать… — Мне… если честно… правда больше нравятся малышки вроде Ви-ви, но ты для меня… скорее что-то новенькое… Неплохое начало дня, моя хорошая… Эметта заметила, что орган Бертрана всё ещё напряжён, и решила его попробовать на вкус. Вначале лизнула, а потом погрузила глубоко в рот, начав прямо грубо сосать и ласкать. — О-ох, вот так, моя хорошая, да-а, — несколько стонущим голосом говорил ей Бертран, — давай, да, ты делаешь это так хорош-шо, о-ох… Хочешь, я буду его в тебя прямо запихивать? Толкать? Он у меня давно этого ждал… Что найдётся та, которой буду прямо его запихивать… — Да, — с трудом мямлила Эметта, пока наслаждалась «достоинством» нового любовника, — м-м… — Да, моя хорошая, узнай, что такое напряжённый дикий мужчина, да-а, ох, — с этими словами он набрал темп и начал вдабливать свой орган в рот девушки так сильно, что она прямо задыхалась уже от скорости, — так тебе нравится, да? Так, моя хорошая?! Да?! И, судя по тому, как Эметта тщательно и со всей заботой облизывала и посасывала «достоинство», Бертран считывал, что она прямо в восторге, ведь она это делала хоть и очень аккуратно, но и страстно в то же время… Вот он уже на пределе и вдалбливает орган уже так, что бедная девушка не может дышать, но пытается придерживать орган своей грудью, чтобы не было так больно всему остальному телу… и вот… последний рывок, Бертран окончательно наполняет рот Эметты своей жидкостью, а потом они падают на пол, уставшие, опухшие и влажные от такого бурного процесса, и вырубаются… Нейтен и Вия застали их уже спавшими после бурного акта любви, поэтому решили им не мешать и занимались больше разбором вещей. Вернёмся уже в вечер, когда Эметта и Бертран уже просыпались после бурного и грубого акта любви. Они ещё ощущали странное опухшее ощущение как после избиения или изнасилования, но они были оба согласны на такую любовь. — Ты была хороша, Эми-ми, — пробурчал Бертран, пока просыпался и ощущал, как девушка его целует и оставляет засосы на спине. — И ты, мне сложно называть вас на «ты», — отвечала ему Эметта, — но… я почувствовала, что вам… очень тяжело со мной… — Прости, дорогая… Я не хотел этого… Они проснулись и решили поесть вместе с остальными. — Привет, Эми! Привет, дядя Бертран! — крикнула Вия, когда накрыла на стол, — как себя чувствуете? — Норма-ально, — облегчённо вздохнула Эметта, зевнув, а потом продолжила, смеясь, — Бертран в постели просто зашибись!.. Вия удивилась и почувствовала себя очень неловко. Даже почти что заплакала. Остальные смотрели скорее на неё, чем на Эметту, и решили успокоить Ви-ви. — Эми-ми, ну ты чего так грубо-то? — спросил её Бертран. — Ну, нельзя, что ли? — Будь в следующий раз поаккуратнее со своей сестрёнкой, хорошо? — сказал ей мужчина, фыркнув. — Ну хорошо, — насупилась Эметта и погрузилась в поедание обеда, как и остальные домашние… К счастью, Эметта перед Вией извинилась после обеда, когда они вместе уединились в комнате: — Ты… это… прости меня, Ви-ви… я… я понимаю, что Бертран тебе очень важен, сестрёнка, — говорила Эметта, пока Вия тем временем… снова её раздела и присосалась к груди, — кушай, Ви-ви, прости свою сестрёнку, я на самом деле тебя очень люблю… — И я тебя, Эми-ми… твои сисечки… такие вкусные… а из них пойдёт молоко?.. — Вспоминаешь мою маму?.. как она тебя кормила и ты… не видела иных видов близости?.. дя, Ви-ви?.. — М-м-м, люби-имая, — мямлила Вия, пока «ела», — я тебя бю-бю-ю… — Хочешь что-то новенькое, Ви-ви? — Дя, сестрёнка! — нежно и сюсюкающе пропищала девушка, отлипнув от груди. Эметта и Вия легли рядышком, обнявшись и пылко поцеловавшись в губы, сплетаясь язычками. Ви решила осыпать поцелуями любимую «сестричку», ведь язык уже давно не поворачивался назвать Эметту «пажом», и решила потрогать своими пальчиками между ног своей Эми-ми, постепенно начав засовывать их вглубь промежности… — Ах-х, Ви-ви, ты такая нежная, сестричка, — стонала Эметта, пока Вия «входила» в неё пальцами, — Ви-ви, ах-х, мне так х-хорошо-о, любимая… Ты такая милая, солнышко, а-ах, я сейчас… ах! ах!.. Хочешь, я тебе так же сделаю, Ви-ви?.. Эметта начала засовывать пальчики в промежность Вии в ответ на её ласки. Губы девушек сплетались и им было так хорошо, так спокойно друг с другом, и они много целовали тела друг друга… — А-ах, Эми-ми… Люби-имая… А-ах!.. Ми-иу!.. — Тебе хорошо, Ви-ви?.. Тебе так хорошо, милая?.. Тебе нравится, любимая?.. — Дя-дя, Ми-ми, а-ах… я тоже… скоро… а-ах!.. Вия и Эметта лежали на полу, обе намокшие и влажные, но счастливые, что наконец-то побыли друг с другом наедине и узнали друг друга ближе. — Прости меня ещё раз, Ви-ви, — шепнула ей Эметта, — что так резко сказала за столом сегодня… — Ничего страшного, Ми-ми, я тебя уже простила, сестрёнка, — шепнула Вия и обняла Эметту, — я люблю тебя, сестричка… — Я тебя тоже люблю, Ви-ви, ты самая любимая сестрёнка у меня… Пока девочки засыпали, «мальчики» (если их можно было называть так) допивали травяной чай и пошли выкидывать в камин часть хлама. Бертран выкидывал в основном мебель, которую он не использовал годами в этом доме, в то время как Нейтен выкидывал остатки рыцарского одеяния, которое ему больше бы не пригодилось (всё равно он вышел из статуса воина по причине возраста, поэтому максимум он мог обороняться и носить походную кольчугу). И вот… Нейтен посмотрел на Бертрана… несколько иначе, чем на друга и любовника его любимой Ви-ви… Его голубые глаза горели какой-то странной любовью к этому мужчине, которую сам Нейтен не понимал. — Нейтен, вы… в порядке? — спросил его Бертран, пока выкидывал обгрызанную мышами табуретку. — Я… в порядке, ваше величество, — замялся Нейтен, — я… хотел бы… узнать о вас кое-что?.. — Не стесняйтесь, и вообще… давай перейдём на «ты», не первый день же знакомы… — Хорошо, ваше величество, ну… и я хотел бы… спросить вас, ой, тебя, то есть, тьфу, — и Нейтен, помешкавшись, спросил, — ты когда-либо… влюблялся в мужчину?.. — В мужчину?!.. Ты бредишь, что ли?.. Нет, конечно, — резко ответил Бертран, хотя сам не знал, что и ответить. — А я… знаешь… да, вот в тебя как раз… влюбился… пока ты мусор выкидывал… такой ты мужчина… Бертран был в шоке, когда рыцарь задал ему такой вопрос. Ведь он… не знал, что даже ответить, хотя… Однажды он любил какого-то мужчину, одного интересного и очень молодого, которого встретил в военном походе среди своих войск. Это был военный врач на корабле, а тогда Бертран руководил морскими войсками и был наследным принцем. Они даже недолго были вместе, хоть и не переходили рамок дозволенного (ведь военный дал клятву своей невесте и не мог изменять, поэтому продолжать отказался), но… подсознание увело эти воспоминания вглубь мозга и их как будто и не было. А Нейтен своими словами пробудил в Бертране те самые, уведённые вглубь мозга, воспоминания… — Чёрт побери, Нейтен… Ты пробудил во мне старую рану… Как ты мог?!.. — Вы чего, ваше величество?.. — Любил я таких, как ты, любил, — злобно бубнил Бертран, — просто мне очень больно вспоминать об этом… Нейтен подошёл к Бертрану, выкинув последний военный меч, и поцеловал его в небритую щёку: — Всё хорошо, — спросил рыцарь и, снова замешкавшись, продолжил, — любимый?.. — Я?.. Любимый?.. Для тебя?.. Господи, ну какой же ты странный… Я люблю вас всех, но по отдельности — только Ви-ви, может, Эметту ещё, но никак не тебя, Нейтен… Ты чего? Ты бредишь?!.. Рыцарь осыпал лицо бывшего короля Тармэ поцелуями, пока тот злился на всё на свете, потому что пробудились в нём старые раны, чувства… — Спокойно, любимый, — улыбнулся Нейтен, — я тоже больше всего люблю Ви-ви и Эми-ми, а тебя отдельно я ещё никогда не узнавал… Разве что когда мы были вместе… Не волнуйся… — Спасибо, милый, — выдохнул Бертран и прибавил, — если ты… такой любопытный, почему бы и нет?.. С этими словами он снял с себя рубаху, в которой обычно занимался бытом, и спустил штаны. Нейтен смотрел на раздевающегося бывшего короля с каким-то непривычным восторгом и хлопал в ладоши. — Нравится? — улыбнулся Бертран, — если хочешь, можешь начать меня целовать, а то… устал я от этой грубости, быта… Может, ты расслабишь… пока девочки ушли в другую комнату?.. Они поцеловались. Для них обоих такой поцелуй был впервые, их языки переплелись и казалось, что им обоим сейчас будет хорошо… Нейтен ощущал, как его тело сейчас горит от возбуждения, как его соски напряглись и их щипает Бертран, чтобы тот ощущал ещё больше чувств… — У-у, ты такой нежный, Нейтен… Ты, я смотрю, прямо пылаешь… Прям горишь… Изголодался, да?.. Никогда так себя не чувствовал?.. — О-ох, — несколько робея, стонал Нейтен, — в-вы… о-ох… Сам рыцарь тоже не отставал: осыпал поцелуями лицо бывшего короля, начинал гладить и ласкать его, спускаясь ниже, ниже… нащупал его орган и начал теребить его ладонью… — Б-боже, что я делаю?.. Как ты хорош, мой милый, не переживай, ласкай чаще… Так они ласкали тела друг друга и очень долго, но дальше… решили не переходить границ дальше на первом этапе. Бертран попросил рыцаря прерваться, когда его тело напряглось от ласк его органа ладошкой. Поэтому они наспех оделись и продолжили убирать дом. Девочки тем временем выползли из комнаты, накинув на себя сорочки, сели к «мальчикам», а потом решили пойти на вечернюю прогулку, чтобы собрать себе материалы для масок. Уединились они неплохо, а зима продолжала приносить беглецам много новых знаний о мире и… друг о друге… Конец года приближался всё быстрее и быстрее… Зима становилась холоднее, но беглецы не думали замерзать: ведь их ждала новая жизнь, без королевских заморочек и проблем…