Маленькая принцесса в мире большой любви.

Незадолго до «конца года» в Ниуэ король Дерен объявил, что его старшей дочери больше не существует, потому что она скончалась от тяжёлой болезни. Он решил скрыть побег дочери и сделать так, чтобы все думали, что она умерла, в том числе и его жена-параноичка. Вообще он решил объявить Вию умершей в первую очередь ради того, чтобы Инесс больше не лезла к нему по поводу дочери и не пыталась даже начать её поиски, чтобы потом казнить за бесконечные измены наследному принцу, за аморальное поведение и всё остальное… Хорошо, что Перла скорее смирилась с фактом о побеге сестры, чем нет, папа ей об истинной причине исчезновения сестры рассказал, и решила поддерживать связь с ней, писать письма, хоть отец ей сказал не рисковать, мало ли подслушают или заметят её фрейлины… Инесс тем временем… с трудом, с комом в сердце, но всё-таки решила, что уйдёт в монахини, чтобы замолить грех о невоспитанной покойной дочери. Дерен спокойно её отпустил, ведь королева могла так же сожрать с потрохами и Перлу, когда та подрастёт и перестанет вписываться в понятия «о прекрасной наследной принцессе», и для этого сделал целый ритуал. К замку прибыли монахини из монастыря на окраине Ниуэ, которые по вызову Дерена забрали бывшую королеву, причастив и дав ей исповедоваться, выговориться о всех грехах и дать право их отмолить. Теперь королеву Инесс звали матерью Аументией и она осталась в монастыре Сатино, что на окраине Ниуэ, до конца своих дней, она служила единому Богу и помогала своим сёстрам по вере, а умерла она в возрасте девяноста трёх лет от остановки сердца, так и не узнав, как и чем на самом деле жила её старшая дочь Вия… Снова вернёмся к беглецам. Они вышли собирать всё для изготовления масок, в которых они будут ходить по домам соседей и желать всего самого наилучшего в году. Маски у «лесных граждан» не имели чётких рамок, поэтому каждые сотворяли их, как умели: кто-то прилеплял много соломы, а кто-то расписывал, как настоящие художники из королевств. Главное, чтобы они создавали ощущения «нового лица» и были связаны с их носителем. Вия придумала, что у неё будет маска в виде зайца, которого она впервые увидела в природе и попробовала на вкус. Поэтому она специально искала ветви, чтобы сделать уши и усики, и белую кору берёзовидного дерева. Нейтен решил быть утёнком, ведь он оказался в душе ребёнком и местами очень ранимым. Он искал кору деревьев, чтобы выточить из неё клюв, и коричневую кору для основы. Эметта решила стать оленем, поэтому искала ветви для рогов и жёлудь для носа. Просто она ощущала в душе свою двуполость: с одной стороны она напоминала юношу, а с другой она позволяла себе становиться подчинённой девушкой, когда её любил кто-либо из семьи. Бертран, как обычно (участвовал он в хождениях в маске не впервые), решил стать огромным лешим и по привычке собирал разный древесный хлам. Ветки, сучья, кора, разбросанные солома и сено — всё шло на маску тармейца. Они собрали все материалы и решили сделать маски, сидя у костра и греясь, поедая наловленную добычу и ягоды. Ещё они учились ловить рыбу через лёд. Вначале Бертран сделал из палки удочку (и ещё три удочки для остальных в семье), нацепил спрятанного в карман плотной шубы червя и раздал таких же остальным членам семьи, чтобы те закинули удочки с наживой в просверленные местными дыры на льду реки и спокойно себе рыбачили. Хорошо, что они были очень тепло одеты и река была недалеко от места, где они решили расположиться на перекус и отдых. Эметта и Нейтен ловили рыбу вместе. Причём у обоих это получалось успешно и в итоге они наловили где-то рыб десять, причём толстеньких и откормленных. Бертран тем временем учил Вию ловить рыбу и помогал ей со всеми процессами. Девушка очень волновалась, несколько всхлипывала и хныкала, когда у неё не получалось поймать, и поэтому мужчина старался её утешить, чтобы она не расплакалась окончательно: — Ви-ви, смотри, вот так, аккуратно и не волнуйся, — шептал Бертран, пока он помогал закидывать Вии удочку, — я очень люблю тебя, Ви-ви, всё будет хорошо. И вот она выловила первую в жизни рыбку. Небольшую рыбёшку совсем, но это был первый улов Ви-ви. Вместе Вия и Бертран выловили много рыбы и отнесли их к остальному улову, который ещё не отправился на костёр. Нейтен и Эметта уже жарили свой улов и ждали возвращения Ви и бывшего короля Тармэ. Те сели к Эми-ми с рыцарем и они вместе делали маски, ужиная наловленной рыбой и угощая друг друга… Звуки ножичков, сгибания ветвей и костра сочетались с вечерним ветром… В ночи они вернулись с готовыми масками, которые положили сушиться на подоконники, и оставшейся рыбой, которую спрятали в подобие «ледяной камеры» в погребе, а потом разошлись раздеваться по своим комнатам: Вия осталась в главной комнате с Бертраном, который её раздевал сам, а Эметта и Нейтен скинули на пол всю одежду и зарылись под одеяло, обнявшись. — Соскучился я, моя Ви-ви, — шептал Вии Бертран, который явно утомился любиться с кем-то, кроме неё, поэтому и раздевал Ви, — знаешь, я люблю тебя больше всего, солнышко… Я не знаю… люблю тебя и всё… Я остальных тоже люблю, а тебя… больше всего, моя малышка… — Я тебя тоже очень… бю-бю, — шептала ему Вия в ответ, — давай сплетёмся вме-есте… — Да, моё солнышко, конечно, — отвечал ей мужчина и они снова сплелись губами, языками… Они снова целовались, пока раздевали друг друга, и им это очень нравилось. Тело Вии снова горело от возбуждения, когда достаточно крепкие и волосатые руки любимого касались её нежной кожи, крутили соски, потому что… Даже несмотря на то, что она уже пробовала заниматься любовью со всеми по отдельности, она понимала, что по-настоящему влюблена как в нечто большее только в Бертрана. Настолько, что она… хотела ему признаться в этом полноценно и рассказать, что она хочет быть для него чем-то большим, чем просто самой маленькой и самой родной для него любовницей… Всё равно у них было много общего, несмотря на большой возрастной разрыв (всё-таки она с ним выросла и многое у него впитала), и он был бы не против, если она будет спать не только с ним (да и она бы тоже не отказалась)… А пока что они ласкались перед сном и готовились к очередной порции любви: — Ви-ви, ты вся горишь от меня, солнышко, — ласково шептал Бертран, — хочешь сесть на меня, моя хорошая?.. — Дя! Дя-я! — всхлипнула Вия, несколько вздрагивая от мурашек, и начала опускаться на лицо любимого мужчины, показывая ему всю свою промежность, — у меня там красиво?.. — Очень красиво, солнышко моё, — шептал он, увидев перед лицом промежность девушки и начав пытаться дразнить «там» пальцами, — ты такая влажная там, сладкая, хочешь, поцелую?.. — Дя-я, я люблю тебя-я, — всхлипнула девушка, как только ощутила вначале его пальцы, а потом и его скользкий язык внутри себя, — а-ах!.. — Тебе хорошо, любимая?.. Мне очень нравятся твои соки на вкус, такие нежные, солнышко, — мямлил мужчина, пока ласкал промежность девушки языком, — опускайся на меня и повернись попкой, так я увижу тебя с новой стороны… — Х-хорошо-о, — промямлила Вия и повернулась в другую сторону, ложась на любимого, и нащупала его орган, — мне его взять?.. — Возьми, моя хорошая, он соскучился по тебе, — улыбнулся Бертран, — видишь, как он напряжён, милая?.. Вия потрогала пальчиками «достоинство» любимого мужчины. Оно прямо напряглось и из дырки на головки начинала выливаться так сильно любимая девушкой «жижица». Ви-ви поцеловала орган и наконец-то… погрузила его в свой рот… — Вот так, Ви-ви, он теперь в твоём ротике… внутри… Лижи его, играй, делай с ним что хочешь, моё солнышко, он весь твой, да, — хлюпая в промежности девушки, бормотал Бертран, — я в восторге… — Угу-у, — мямлила Вия, которая не могла ничего сказать, пока лизала, и на время оторвалась, — я люблю тебя-я!.. — И я… ох… кажется, что скоро… вот-вот… Ви-ви… — Писяю-ю! — немного заплакала Вия, почувствовав, что вся намокает «там»… — И я, а-ах!.. Моя Ви-ви!.. Они лежали друг на друге и решили перевернуться на спину, чтобы просто лежать рядом, обниматься и нежно целоваться. Вия легла к тёплой груди Бертрана и снова присосалась к сосочку, из которого вряд ли бы что-то вытекло, но ей было и так хорошо. Просто она очень любила сосать грудь самых любимых людей и так она показывала свою любовь. — Тебе так нравятся мои соски, любимая? — спросил Бертран, — я знаю, что я не смогу дать тебе молочка, ведь… мальчики не носят в себе молоко… но… если хочешь… кушай на здоровье, мне очень приятно, когда ты так делаешь, солнышко… — Угу-у, а ты поиграешь так с моими? — всхлипнула Вия, отлипнув от его груди и показав ему свою грудь с ещё не вставшими сосочками. — О-ох, они ещё не проснулись?.. У-у, какие маленькие… Конечно, милая, я всегда только «за», — шепнул он девушке и начал щекотать их, — вначале их надо размять и завести, чтобы дать им немного любви… — А-ах, — простонала Вия, когда пальцы мужчины касались её «бусинок» и щекотали их, — мне так хорошо-о… — Сейчас будет ещё лучше, солнышко, — с этими словами он начал облизывать соски девушки своим влажным языком, а потом… захватил своими губами и начал посасывать. Впервые за всё время, когда её ласкали, Вия по-настоящему стонала, потому что она раньше старалась сдерживать свой голос, а теперь… Она ощущала, как влажный язык Бертрана лижет каждую бусиночку и целует… как он чмокает, когда ест грудь Ви, и прижимала его к себе, хоть ей и было щекотно от его волос на лице: — Ты как маленький мальчик у меня теперь, тебе вкусно?.. — Очень вкусно, моя Ви-ви, — мямлил мужчина, пока «ел» любимую, в ответ… — Ты мой хороший, так нежно это делаешь, — с этими словами она прижала его к себе окончательно и обняла, — я хочу, чтобы мы так уснули, любимый… — И я хочу, давай спать, солнышко… — Я тебе хотела сказать кое-что… на ушко… — Что, моя девочка? — спросил Бертран, отлипнув от груди девушки и подставив ухо. — Я хочу стать… твоей женой, — шепнула ему Вия, — женишься на мне? — Конечно, моя милая. Нам теперь никто не помешает. Даже твой папа. Всё равно в одном статусе, — хихикнул мужчина, — давай спи, любимая… сладких снов… — Спокойной ночи тебе, — шепнула Вия и присосалась к любимому… Пара уснула, а Ви-ви была наконец-то счастлива, что призналась в своих чувствах и что… они оказались очень даже взаимными… За окном снова выл ветер, а дома пахло хвоей, камином и рыбой…