Маленькая принцесса в мире большой любви.

Ночью в лесу на неподконтрольных территориях всегда было очень спокойно, несмотря на риски ограблений и разбоя. Благо, этим занималась охрана, которая в последние годы состояла как из местных жителей, так из свиты Бертрана. Его свита была очень подкованной как в вопросах военных, так и оборонительно-защитных, поэтому на них можно было спокойно положиться, если они охраняли покой не только самого короля, но и целых деревень и протогородов «лесных граждан». Конечно, они давно перестали быть чистой свитой короля, но они его всё равно уважали, поскольку благодарили его, что он их спас от узурпировавшего престол в Тармэ Карена, который мог им испортить жизнь знатно (учитывая, что они свита ненавистного ему брата). Свита состояла из некоторых представителей тармейских войск, пара-тройка людей были прислугой, а ещё часть были из охраны, пропускных пограничных пунктов. Все они бежали с семьями, все они знали, как держать в руках оружие на случай, если к «лесным гражданам» или к королю с семьёй полезут представляющие угрозу люди или животные (а такие были). Одним словом, представители свиты за годы изгнания Бертрана стали не только его личными слугами, но и защитниками покоя всего «лесного гражданства». Ночью, в доме беглецов, занимались любовью не только Ви-ви и её (уже теперь) будущий муж, Бертран из Тармэ, но и Эметта с Нейтеном не отставали. Именно поэтому они были голыми тоже. Нейтен перед сном решил поласкать девушку, чтобы пробудить в ней чувства. Да, они дурачились на рыбалке, много веселились, как дети, но и у них тоже появилось нечто серьёзное друг к другу, хоть они и чувствовали меньше скованности, чтобы заключать брак пожизненно. Им было вполне хорошо и без свадьбы с ритуалами. Поэтому их отношения были гораздо более гражданскими, нежели у Ви-ви и Бертрана, которые были обременены своим королевским статусом и должны были пожениться, чтобы доказать родителям Ви, что она не одна. Нейтен обнимал Эметту со спины и тёрся об её тело в том числе и своим органом, чтобы девушке было хорошо. Она привстала и села на полу и он тоже привстал, чтобы играть с ней. — Как себя чувствуешь, моя милашка? — спросил он девушку. — Я хочу… чтобы ты был погрубее, — облизнулась Эметта и по её лицу было видно, что она хочет новенькое ощущение. — О-ох, моя милашка, — хихикнул рыцарь и посмотрел на неё, — ты так хочешь, чтобы я тебя долбил?.. — Да, любимый, да, — всхлипнула Эметта и легла на живот, раздвинув ноги. Нейтен любовался девушкой и местами даже жадно, облизываясь. В нём не было таких инстинктов практически никогда, ведь он давно не проявлял жёсткую и грубую физическую силу, когда кого-то любил. Но он очень долго не решался. Он подстроился к промежности девушки и аккуратно вошёл в неё. Эметта всхлипнула и начала неровно дышать, когда Нейтен в неё толкался. — Ми-илый, а-ах!.. Тебе правда хорошо во мне?.. Правда?.. — Да, моя дорогая!.. Да!.. Тебе хочется жёстче, моя дорогая Эми-ми?.. Я способен на всё, любимая… — Да, люби-имый, да… Долби меня, обрюхать, прошу… Прошу, — плакала Эметта, пока Нейтен имел её, — я люблю тебя, я люблю тебя-я!.. — Ах, Эми-ми!.. Как тебе сделать ещё?.. Может, в рот?.. Или как? — робко спрашивал её мужчина, хотя он старался из себя выдавить доминирующего и властного самца. — В рот, а-ах! — стонала Эметта. — Ну хорошо, милашка, — выдохнул Нейтен и подставил к её ротику своё «достоинство», тыкая им в лицо девушки, — видишь, какой?.. Эметта любовалась тем, как Нейтен возбуждён до самой головки, и мужчина резко погрузил ей «орган» в рот, начав вбивать его чуть ли не в горло. Сам он волновался, потому что не был таким грубым и властным, но не подавал вида: — Так тебе нравится, да?! Хочешь, чтобы я испортил твой рот, да?! Да, моя Эми-ми?! — кричал со срывами Нейтен. — А-ах, — сквозь сосание всхлипывала Эметта, трогая ладошками ещё его яички и лаская весь орган, — хо-ло-со-о!.. — Что ты сказала?! — уже хрипел мужчина, — что сказала?! сейчас тебе всё будет, дрянь!.. — М-м!.. — Сейчас… сейчас, — долбил девушку Нейтен, но уже понимал, что больше не может быть грубым, — О-ох, Эми-ми!.. Пульсирую… любимая… Моя милашка!.. Ты этого хотела, да?.. — М-м! — хлюпала Эметта, ощущая солёный вкус в своём ротике… — Моя хорошая, моя девочка, моя-моя… Я… я… так… о-ох… сглотни, солнышко… Эметта и Нейтен обняли друг друга. Весь рот девушки был переполнен вязкой солёной нежной жидкостью и она с трудом её глотала, поэтому мужчина поцеловал девушку, чтобы подъесть то, что сам же и выделял. — Эми-ми, ты у меня солнышко, — шептал охрипший Нейтен, — прости, что грубил… — И ты у меня, — шепнула девушка и чмокнула его, — ты и правда очень вкусный… Они уснули в обнимку и им было не меньше тепло, чем Ви-ви и Бертрану, которые уже очень крепко спали и Ви сосала его сосок, пока засыпала… На утро все в доме проснулись и решили пойти в масках по домам соседей. Они оделись, не стали ничего есть (так им сказал Бертран, потому что перед хождениями по домам нельзя вкушать пищу, иначе во время пения и желаний может влететь дух нечистого). Так они и сделали. Надели маски, закутались и пошли в сторону главной деревни, где жили «лесные граждане». По дороге они встретили свиту Бертрана, которые тоже выходили к соседям. Они все хором пели песни, которыми желали всех благ и всех добродетелей людских в семьях. Ви-ви пока что привыкала к пению и иногда подвывала, хотя она когда-то умела петь, но у неё получалось. Эметта, Нейтен и Бертран орали во весь голос и им было не важно, как их голоса звучат. Они ходили очень много и долго, аж до пяти вечера, но времени не замечали. В каждом доме им дарили небольшие подарки за пение и пожелания благ, а они дарили хозяевам небольшие угощения. Местные звали наших беглецов к себе в дома, где они наблюдали за уютом, абсолютно не похожим на замки и дворцы и их изоляцией от всех домочадцев. Когда беглецы пришли обратно, был уже вечер. Вия и Бертран вытащили из своих корзин яства, которые им передали односельчане, и помогли Эметте с Нейтеном достать яства и у них, а те в свою очередь вытаскивали подарки и раскладывали их по всем углам дома. Все они страшно устали и поэтому пошли отсыпаться, сняв маски и всю одежду с себя. Ви-ви снова была с Бертраном, который помогал ей раздеваться (потому что ей о-очень понравилось, когда он её раздевает, особенно когда он касался губами и пальцами всех самых чувствительных точек её тела). — Как себя чувствуешь, солнышко моё? — спрашивал Вию мужчина, — ты не устала, моя хорошая?.. — Немно-ожко, — мямлила Вия, — ты такой нежный… — Правда, моя хорошая? — обнял её Бертран, — тебе правда кажется, что я настолько нежный?.. Я-то думал, что для тебя я… как медведь… — Самый любимый мишка, — улыбнулась девушка и обняла его, — я люблю тебя… — Ох, приятно слышать, солнышко. Знаешь, что скоро кончится этот год?.. Уже осталось два дня, и… всё, новый год и новые впечатления, любимая, а ещё… у тебя скоро день рождения и, — ненадолго прервался мужчина, — что бы ты хотела?.. Как подарок? — Я хочу, — Вия замялась, но обняла Бертрана, — я очень хочу… ребёнка… от тебя… Бертран несколько опешил от такого желания своей любимой девушки. Он непонаслышке знал, что иметь ребёнка означало взять на себя огромную ответственность не только за себя, но и за кроху, а ещё… Он очень боялся за здоровье своей Вии, ведь она была совсем молода, хрупка и юна, а ребёнок бы мог отяготить её юность, состарить на много лет… Поэтому желание девушки очень напугало и удивило Бертрана: — Не ожидал от тебя, моя Ви-Ви… Ты уверена?.. Носить под сердцем нашего малыша — это огромная ответственность, солнышко. Ты точно уверена, моя маленькая? — спрашивал её мужчина, — ты не боишься, что ты упустишь свою юность, любимая?.. — Уверена, — твёрдо говорила Вия, хоть и тряслась, — я готова… Я уже от многого отказалась: от дома, от назначенного жениха, от статуса… Я готова отказаться от своей… свободной юности… Ради тебя… — Не волнуйся, Ви-ви, я… я очень рад, что ты готова на многое, что ты у меня такая ответственная, солнышко, — Бертран пытался её хоть как-то отговорить, хоть и не выходило ничего, — но… Я за тебя волнуюсь, моя девочка… Я не хочу, чтобы ты умерла после или во время родов… Я хочу быть с тобой рядом, любимая, чтобы мы были с тобой… долго… настолько долго, пока я ещё могу жить… Если тебя не станет, мне станет намного хуже, любимая… Скажи мне: ты точно уверена, моя Ви-ви?.. — Уверена, — всхлипнула Вия и прижалась к мужчине, заплакав, — я тебя очень-очень… люблю… — Всё в порядке, я просто за тебя волнуюсь, солнышко, — шепнул он, — обними меня, маленькая моя… Всё будет хорошо… Девушка всё ещё обнимала его и… снова почувствовала, что её губы рядом с соском Бертрана, после этого она присосалась к нему. Сперва облизала своим язычком, а потом… он уже был в её ротике. Мужчина несколько начал краснеть от ласк своей любимой девочки, хотя это и было для него не впервые. Ещё несколько лет назад она была совсем малышкой, много играла с ним, а сейчас… она скоро будет его женой и мамой его будущего ребёнка, а пока что ласкает его далеко не самое молодое тело… — Моя хорошая, ты… такая милая у меня… моя любимая… Моя малышка… Тебе так хорошо?.. Как я тебе на вкус?.. Не ужасен? — спрашивал Ви-ви Бертран, как впервые, — тебе я так правда нравлюсь?.. — Самый вкусный, любимый, — мямлила Вия, — м-м-м… — Моя хорошая, так я тебе нравлюсь, — улыбнулся мужчина, обняв Ви, — моя хорошая, отдыхай… Люблю тебя… Ложись, милая… Вия засыпала, пока ласкала сосок Бертрана, а мужчина её много гладил, обнимал и сам засыпал… Он тоже на самом деле устал не меньше своей любимой девочки, просто он чувствовал, что его Ви-ви очень сильно волнуется и… взрослеет… Его маленькая девочка уже такая большая, хочет стать мамой его ребёнка… Он не мог поверить в это, но сам отключался, проваливался в сон… Эметта и Нейтен вырубились сразу, даже не ласкаясь, просто обняли друг друга и уснули. На улице шёл снег и уже доносились песни из соседних домов, шалашей… Все местные ходили друг к другу, пели пожелания и дарили подарки, угощения… Беглецы сделали своё дело…