Опыт богов

Когда заяц отдохнул и согласился продолжить путь, Фшух поехал вдоль берега вниз по течению. Время от времени им попадались новые стада зелёных голубей. Птицы хорохорились и недовольно урчали, но не нападали. Травяная лиса, видимо, осталась далеко позади и сейчас отдыхала после удачной охоты. Бегуны же на её территорию не заходили. Поэтому Фшух немного расслабился и позволил себе насладиться пейзажем. Дикий луг был так не похож на привычные поля, окружавшие жилища клана. Розовые и белые помпоны клеверов виднелись среди травы. Кое-где желтели лютики. Колокольчики угрюмо повесили свои лиловые цветы. Над ними всеми возвышались раскидистые борщевики и угрожающего вида репейники. Вода была местами затянута ряской и кувшинками. На первый взгляд могло бы показаться, что вокруг нет ничего кроме растений, но уши не позволяли грызуну обмануться. Монотонное стрекотание кобылок Фшух почему-то для себя описывал словом «зуд», ибо было оно таким же постоянным и из-за того раздражающим, как это ощущение. Иногда его перекрывало деловитое жужжание пчелы, рычание жука или писк комара. Над каждым цветком кружились бабочки и журчалки, а под листьями пристроились в ожидании дождя улитки. Паутины были раскинуты между стеблями. Так, в молчаливом созерцании растений и насекомых, Фшух проехал несколько часов. Порой они останавливались напиться, да один раз вновь проголодавшийся грызун слез, чтобы поймать упитанную жужелицу. Солнце уже было позади, а перед путниками маячили их же растянутые тени. Вскоре «зуд» кобылок сменился пением сверчков, а попадавшиеся бутоны цветов теперь были закрытыми. «Вот и кончается день. Надеюсь, я правильно рассчитал путь, а то не хочется пойти на корм лютокрылам» - при одной этой мысли Фшух содрогнулся. Никто из его соплеменников даже не знал, как выглядят эти ужасающие охотники, что спускаются из тьмы ночного неба. Обычно слышно лишь взмах из крыльев. Те грызуны, кто смог разглядеть лютокрыла, об этом уже не расскажут. В разговорах с предостерегавшими его сородичами Фшух отмахивался: «Неважно, как они выглядят. Если они есть, значит для моих стрел есть цель», но сейчас страх был куда явственней. Немного успокаивал тот факт, что впереди луг вновь переходил в лес, где можно будет найти нору или дупло для ночлега. Обременённый внезапным беспокойством, Фшух огляделся, задирая голову наверх. Небо розовело в закате и виднелась пока ещё бледная луна. То тут, то там относительно невысоко проносились стрижи. Намного выше, впереди, над озером, кружили чайки. Фшух отметил про себя, что этих пусть и рыбоядных, но крупных птиц стоит остерегаться. Когда шея затекла от разглядывания неба, он бросил последний взгляд назад и напрягся. «Неужто это лютокрыл? Да нет, ещё ведь светло… Звероед!» - вслух проговорил он, увидев силуэт крупной птицы, что летела вслед за ними, неторопливо помахивая широкими крыльями. Звероеды не зря зовутся так, ибо даже царские лани порой кончают жизнь в их острых когтях и крючковатых клювах. Даже неразумный Топтун, услышав знакомое слово, прибавил прыти. Он стремился поскорее добраться до леса, где кроны деревьев помешают охоте небесного хищника. К счастью, тот был далеко и, быть может, вовсе не видел зайца, а летел по своим делам. Вскоре ивы и ольхи укрыли путников от угрожающего неба. Фшух позволил зайцу остановиться. «Что же я забывчивый такой? Про бегунов и лис помню, а о том, что и сверху напасть могут, забыл» - укорял он себя. Топтун тем временем сгрызал кору с одного из деревьев. Фшух оставался на стороже и отметил странность в поведении птицы. Обычно звероед парит кругами, дабы не тратить лишних сил. Однако этот летел по прямой, переодически взмахивая крыльями, словно бы испытывая некую нагрузку. Он пролетел над затаившимися Фшухом и Топтуном, направляясь также к озеру, до которого было совсем недалеко. За тенистой зеленью уже виднелась озёрная голубизна и доносились крики чаек.