Александр не извинится

Ларек стоит как и всегда, неприметный и не очень побитый. Сырой асфальт и грязь – лучшее предупреждение чтобы надеть наконец ебучие сапоги. Светофор для человеков горит красным, а машин всё нет и нет, даже дорога по которой всегда ездят автобусы пуста, этим и прекрасна ночь воскресенья. Туч не видно, а звёзд на небе просто не сосчитать. Жёлтый свет столбов и немного снежинок, всё что нужно пропащей душе в этой маленькой пылинке под названием Земля. Лямки рюкзачка слазят тогда когда не надо, бесит. Перейдя дорогу, неторопливо шагал к магазинчику, вывеска с хлебом и белыми железными (наружными, для красоты) стенами. Куча наклеенных листков с рекламой услуг, предложением кредита пенсионерам, "потерялся пёсик" и прочее дерьмо засоряющее стену так и хочется поджечь, жаль нету хорошей зажигалка и дезика, а денег нет. Всё никак не могу успокоить руки и взялся за нож, он так и напоминал о себе и всех моих грехах, но ведь я грешу чтобы жить было хорошо, всем всем. Хотя нет, так бы сказал хренов сектант и тупой эгоист, тоесть я. И всё же, быть готовым пырнуть неугодного и иметь смелость на слова – полезно в моей ситуации. Деньги в кармане, шелест купюр и звяканье мелочи довольно громкое, несильно сжимаю складного спасителя. Вход в магазин освящён одной лампочкой, белой до слепоты но лучше чем ничего. Вдох. Выдох. Открываю дверь и быстро вожу глазами по прилавкам, вижу то что мне нужно. В животе сразу подступил голод, но я сопротивляюсь, я не могу покупать еду, только то что нужно. Прости мою душу скверную, я хочу к тебе подступить и стать ближе, я буду сильнее человеческого бытия и стану лучше пожинать плоды плотской боли. – Здравствуйте, можно пожалуйста сто коробков спичек, уголь и две жидкости для розжига? – Фальшивая вежливая улыбка и тон голоса который может располагать (по словам Волка). – Эээ... – она немного замешкалась но всё же пошла брать то что мне нужно. Сегодня нужен был огонь, много огня, церемония в конце концов, важная для меня. Принеся всё что я попросил, она посчитала сколько это будет стоить. Денег хватило с лихвой, и всё же я не сдержался и купил виски в придачу. Кое как уместив спички, розжиг и алкашку в небольшой рюкзачок, взял уголь и попрощался с продавщицей. На улице всё было так же, или появились сугробы? «Так же безсмысленно» – сказал я про себя. Людей не видно нигде, только в окнах домов горит свет. Там живут те у кого есть для чего, зачем и почему жить. Там тепло, там людно, есть чем заняться, есть куча возможностей повеселить себя и не только. Пока я смотрел в темнющую чащу рядом со мной образовался человек, немолодой, лет пятидесяти и с щетиной. Одет во что попало, лишь бы не было холодно. Шапка закрывала одно ухо и открывало другое, куртка расстёгнута и джинсы больше чем ему нужно. – Как у вас дела? – спросил он медленно и с неподдельным интересом. – Если судить по общественному мнению, то хуже некуда, – не полностью повернувшись к нему ответил я. – Я бы рассказал как у меня всё хорошо, но ведь вам это будет неприятно, так ведь? – последние слова он проговорил с иронией над собой. – Да, вы правы, но всё же, расскажите, – с каплей горечи и маленьким интересом чуть не прошептал я. – У меня есть жена, дочь и сын. Последние двое довольно конфликтные между собой, но когда нужно они очень даже мирно себя ведут. Они кончили вузы, колледжи и уехали жить по одному, лишь на новый год мы все вместе отмечаем по семейномур, и иногда дни рождения друг друга. Говорил он с мечтательным взглядом, но куда смотрел – определить не смог. Я разучился как-то поддерживать диалог, да и не то что бы умел... Просто я уже смирился с тем что "друзей" у меня никогда не будет и не было, может это из-за моего неумения быть заинтересованным кем-то, или из-за стеснительности. Второе я искоренил, надеюсь, но сейчас я не вижу во всём этом смысла. Я всё равно умру и проживу один. – А вы, сэр, как поживаете? Вопрос выбил меня из мыслей в реальность. Я посмотрел на него ошарашенными глазами, но постарался сразу же сменить лицо. Верхние веки приспущены. – Шатаюсь по квартирам и заброшкам, ем что попало, порчу чужие жизни, убиваю живность, особенно собак, ненавижу собак, – последнее я прорычал с явным презрением. Дед же смотрит на меня с сожалением. Я хотел вмазать себе посильнее, или попросить кого-нибудь, я не должен говорить правду, только ложь может спасти меня чтобы жить дальше, дрожать от холода и искать что помягче дабы не заболеть, лекарства сложно заслужить, ибо жить нужно тем кто хвалит разрушения всей гнилой душой. Именно этого все и хотели, чтобы я страдал и другие тешили своё эго, чтобы рисовали мимимишную хуету и называли всё "милым", "красивым" и имели личное право называть всех злыми, поскольку все видят мир таким какой он есть. Не наслаждающийся жизнью человек – неправильный, видит всё как есть, ведь когда он будет "кайфовать" и терять время впустую? А если наоборот – бесполезная потреблядь, что желает перевести всех упёртых куколок на "путь истинный". Я ничего не чувствую, и я смирился. Дедуля, уходи, моё желание перерезать вам горло растёт с пугающей скоростью, я стервенею с каждой секундой. – Вы, дедуля, лучше идите в магазин и потом домой, я сумасшедший ходячий труп который не ведает чего может наворотить, – проговорил я с маниакальной улыбкой, за ней ничего нет, да и исчезла она с лица довольно быстро, – хотя это лучше мне уйти, всего доброго. Быстрым шагом пришлось пройти где-то километр, не менее. Перекидывать уголь с руки на руку – то ещё занятие. «Надо больше заниматься» – сказал бы я в прошлом, и то не факт, прекрасно понимая почему не занимаюсь. Впереди виднелась многоэтажка, такая современная что аш блевать хочется, не мечтать так видеть приходится. *** Сугробы, дороги покрылись снегом, нету и следа шин автомобилей и ни души в округе. Белая пыль лежит на небольшой тонкой картонке и ждёт её прямого применения. – Ты ёбнутый? – Доза небольшая, попробуй! Прошу выбрать одну из тридцати карточек, выберешь правильную – ты принят, выбирай. – Ты чего несёшь? Дайте подумать... – Ты улетишь на седьмое небо и станешь богом, иначе ты не дашь нам выбора и придётся тебя отдать нашему брату Состраданию. Память начинает подводить, не так всё было, сплошная каша! «1» «0» «3» «>» «Гудок, гудок» – Да? – Ликёрный монстр. – Захади, брат мой, – кавказская речь во всей красе, разве что качество динамика портит его радостный голос. Я не верю этой радости, он всего лишь бывший участник "братства", а они чаще всего предавали своих бывших "собратьев". Домофон довольно попиликал и дверь уже не примагничена к прямоугольнику в основе дверного проёма. Пройдясь немного и осмотрев небольшое количество "квадратов" коридора, побрёл к предположительному нахождению лифта. Нету. Стоп, где лифт? А... С другой стороны... Табло показывает что он на 3 этаже, прекрасно. Только нажав кнопку вспомнился мой старый дом, друг из детства. Потом школа, мой характер бомбы замедленного действия и четвёртая парта у окна. Там всегда можно было увидеть хоть что-нибудь интересное и меняющееся: машины, людей, иногда спецтехника. И всё это было в началке, в средних классах меня пересаживали пока я не оказался не на первом а на третьем ряду. Двери лифта открылись и белый свет неприятно ударил в глаза, не снегом так лампой, но хотя-бы в то относительном тепле.