Часть 3.2 Связанные тайной
29 апреля 2023 г., 00:33
Как только Чайчай выбрался наружу, вопрос о вооружении отпал сам собой. Старая добрая заострённая палка превосходно справилась с этой задачей.
Найти одежду оказалось сложнее. Нет, вряд ли здоровью Чайчая что-либо угрожало – погода стояла относительно теплая. Но затягивать ситуацию не стоило. Рано или поздно ему встретятся люди. Даже Чайчай был вынужден признать, что непринуждённая нагота в данном случае будет недопустима.
Итак, размеренное путешествие в поисках цивилизации заняло у блондина несколько дней. Несмотря на то, что передвигался он в основном вертикально, особых неудобств это ему не причинило. По сравнению с испытаниями, которые предоставляет Анк-Морпорк своим сынам, и отвесные горные утёсы могут показаться прогулкой по парку.
В конце концов, Чайчай наткнулся на первые признаки человеческого присутствия.
На склоне горы расположился небольшой луг. На нём паслись карликовые овцы, за которыми присматривала удивительно красивая собака с золотистой шерстью. Люди, живущие где-то здесь, явно любили своё занятие. Это было понятно по ухоженному виду животных.
Завидев незнакомца, псина взволнованно взвизгнула и попыталась одновременно вилять хвостом, переворачиваться и бегать кругами. Мужчина подумал, что удивительно красивые золотистые собаки также удивительно глупы. Их выгодные преимущества – это внешность и послушание, интеллект же лучше поискать в другом месте.
Положить конец этим выкрутасам Чайчай решил самым простым способом – он почесал собачке за ушами, и та замерла от восторга. Так они и стояли какое-то время – собачка млела, а известный любитель животных лениво обдумывал свои перспективы.
Если подождать, пока пастух придёт проверить стадо, то можно просто проследовать за ним в большой мир. А там уж не составит особого труда разжиться ножами и одеждой.
С другой стороны, когда придёт пастух, никто не знал. К тому же, местные овцы славились своей выносливостью, а когда их охраняла собака, они почти не нуждались в уходе.
Если же пастух приходил совсем недавно, пройдёт уйма времени, прежде чем он вернётся снова. Воскресшего ассасина вовсе не прельщала идея провести несколько дней в компании овец и одной не слишком одарённой собаки.
Убийца задумчиво окинул взглядом изрядно объеденную траву на лугу, и это решило его судьбу.
Если бы пастух был действительно хорош в своём деле, он бы удосужился проверить своё стадо и перегнал бы его на новое место. Пастбище нуждалось в отдыхе. Необходимо было перегнать отару, прежде чем она окончательно опустошит этот крохотный клочок земли. В этом случае пастуха следовало бы ожидать либо днём, либо на следующее утро.
Он и впрямь появился на следующее утро, как раз когда солнце поднималось над деревьями. Именно там, где Чайчай нашёл убежище.
Он находился на достаточном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. Несмотря на отсутствие прикрытия, следовать за пастухом было до смешного просто – звонкое блеянье многочисленного стада разносилось на многие мили, что само по себе было отличным отвлекающим фактором.
Их путь пролегал вдоль русла одного из бесчисленных ручьёв, протекавших через горы. Шумная процессия устремилась вниз по направлению к реке.
Прикинув бюгель к носу, Чайчай тоскливо вздохнул. Маршрут, ведущий к реке, куча треклятых полорогих животных и вполне конкретное время года не оставляли особого выбора. Всё указывало на то, что сейчас он угодит не в цивилизованное общество, а на стрижку овец.
– Собрал всех до одной, мам! – Доложил младший сын Нянюшки Ягг.
Особой надобности в его отчёте не было, учитывая, что перед ним топтались лишь овцы.
– Долго же ты провозился, Дэррон. Отведи-ка их к реке.
Нянюшка ответила сыну почти автоматически. Её внимание было приковано к небольшому лесочку позади него.
– Я приду позже. А пока посижу в теньке, передохну немного.
Послушно кивнув, Дэррон погнал своих кудрявых подопечных к основному гурту, ожидающему на берегу реки.
Няня не сводила глаз с деревьев. Да, снова оно: шелест листьев и на один короткий миг в густой тенистости мелькает что-то бледное.
Усмехнувшись, старая ведьма неторопливо приблизилась к опушке маленького леса. Расположившись на полянке поудобнее, она принялась методично набивать свою трубку.
– Мой мальчик, если хочешь, можешь и дальше притворяться деревом. Только что-то я не припомню, чтобы у деревьев были пенисы, – Небрежно протянула она, не прерывая своего занятия.
Ответа не последовало. Старуха кивнула, будто ожидала именно этого (в действительности, так и было).
– Здесь не слишком-то много народа, путешествующего нагишом – по крайней мере, не специально. Так что, думаю, ты бы обрадовался любому тряпью, лишь бы не замёрзнуть.
И снова тишина. Но на этот раз эта Тишина была очень внимательна.
– Что касается меня, то я всегда была неравнодушна к красивым молодым парням, как и ты, даже с... – Она махнула рукой в направлении своего левого глаза.
Со стороны могло показаться, что пожилая женщина просто отмахивается от мухи.
– Так что, если ты всё ещё будешь здесь, скажем, около полуночи, возможно, тебе перепадёт кое-что из старой одежонки нашего Нева. Ну, очевидно же, что ничего подобного не случится. Я ведь просто сумасшедшая старуха, болтающая с необычным деревом. Правда, у этого дерева такой волнующий и крепкий ствол, что ручаюсь, у дамочек оно будет нарасхват. Если ты понимаешь, о чём я.
Она поднесла огонёк к трубке и принялась её раскуривать.
– Конечно, тебе пришлось бы рассказать мне, как это ты очутился на старом выгоне, да ещё в чём мать родила.
Сперва внимательная Тишина оставалась неизменной. И Нянюшка внимательно вслушивалась в неё, попыхивая трубочкой. Но через какое-то время на много миль вокруг снова воцарилась тишина пустого леса.
Няня Ягг с трудом поднялась на ноги и пошла проследить как продвигается стрижка.
Нянюшка вышла на берег реки вскоре после полуночи. Под мышкой она держала небольшой свёрток. Остановившись, неугомонная старуха полюбовалась на лунную дорожку, бегущую по воде.
Не прошло и нескольких минут, как она обернулась на светловолосого мужчину, стоявшего позади неё. Гита Ягг окинула его явно оценивающим взглядом.
Чайчай, который до этого момента не испытывал ничего, и близко напоминающего неловкость, почувствовал необъяснимое желание сцепить перед собой руки.
Сейчас он ощущал себя гораздо более обнажённым, чем раньше. Причиной тому была абсолютно откровенная похотливость, плескавшаяся во взгляде ведьмы. Нянюшка получала удовольствие от открывшегося ей вида и не скрывала этого.
– Не волнуйся, мой хороший. Я своё обещание выполнила. Теперь твой черёд.
Ведьма устроилась на покрытом мхом валуне и выжидающе уставилась на голого мужчину. Свёрток с одеждой она небрежно бросила себе на колени. А поскольку Чайчай слишком хищно на него взглянул, Няня Ягг решительно прикрыла узелок с вещами одной рукой.
– Сперва я выслушаю твою историю, если не возражаешь.
Чайчай вздохнул и начал с самого начала. Рассказ получился долгим, но старая женщина ни разу его не перебила. Она терпеливо слушала. Она даже глазом не моргнула, когда он дошёл до описания своей смерти и воскрешения («...а хуже всего то, что я потерял все свои ножи!»).
Признание о членстве в Гильдии убийц заставило Нянюшку лишь слегка прищурить глаза. Хотя ей потребовалось неимоверное усилие над собой, чтобы не высказать своему визави всё, что она думает о наглых сопляках, замахивающихся на самого Смерть.
Наконец белокурый амур закончил голосом, звенящим от обиды:
– А поскольку приличного оружия у меня нет, я бы хотел получить хоть какую-нибудь одежду. – Пожалуйста, – Запоздало прибавил он.
– Что?! Ох!
Вздрогнув, Няня опустила взгляд на узелок, лежащий у себя на коленях.
– Вот же испанский стыд! Слов нет, как отвратительно!.. Но сделка есть сделка, – Выдохнула она, швырнув свёрток в его сторону.
Весёлые глаза ведьмы вновь сверкнули похотливым огоньком:
– Ну, уж если понадобится оружие, придётся тебе снова всё это стягивать. Понятное дело.
Так уж сложилась жизнь, что некоторые тонкости человеческой сексуальности прошли мимо Джонатана и сейчас он выглядел слегка недоумённо. Заметив выражение его лица, Няня лишь вздохнула и покачала головой.
– Вот не могу я понять, ты для женщин благословение или трагедия?.. Хотя при любом раскладе придётся потратить уйму времени. Ведь ты, парень, чудесный на всю голову.
Ведьма слегка отвернулась. Послышались непродолжительные шорохи, за которыми последовал слабый звон, и она снова повернулась к нему лицом. Предмет, который Нянюшка метнула в его сторону на этот раз, был намного меньше и тяжелее одежды. Вспыхнувший в лунном свете, он был выхвачен ликующим Чайчаем прямо из воздуха.
– Треснутый, как весь Ланкрский провал, – Пробормотала себе под нос Нянюшка.
– Наш Кев нашел это высоко в горах, недалеко от Подвешенного топора, – Пояснила она уже громче, – Такие маленькие гадкие штучки мне здесь точно ни к чему. У меня от него мурашки по коже! Я была бы рада, если бы ты забрал его с собой. Не могу сказать, что я высокого мнения о заказных убийствах, но отказывать человеку в его профессиональном инструменте я не стану.
Тут взгляд её посуровел.
– И поверь – я обрушусь на тебя грудой камней, если прознаю, что ты упражнялся с ним втихую. А я узнаю. Даже не сомневайся, мой мальчик.
При этих словах она вновь расплылась в улыбке.
– А теперь одевайся и пойдём со мной. Можешь переночевать в садовой сторожке, а утром мы тебя разбудим и отправим домой.
Вот так с утра пораньше Чайчай и оказался в самом конце фургона, гружёного железной рудой. Сам фургон входил в состав обоза, направлявшегося в Анк-Морпорк. Причём у неучтённого пассажира возникло сильное подозрение, что возничий тоже имел отношение к бесчисленному семейству Яггов.
Возница же, строго проинструктированный своей тещей, старательно отводил глаза от задней части фургона. И скажем честно, в кои-то веки он был счастлив подчиниться своей деспотичной родственнице. Своего неожиданного пассажира он запоминать не собирался.
Чайчай и не думал возражать против такого способа передвижения.
Теперь, когда он поведал Нянюшке Ягг свою историю, он испытал острое желание как можно скорее вернуться в Анк-Морпорк. И даже медленный обоз доставил бы его туда быстрее, чем путешествие пешком.
Мужчина вытащил свой новый нож. Прошлой ночью эта вещица на удивление хорошо легла в его руку, хотя по-настоящему рассмотреть он его не смог – было слишком темно (о, как же ассасин скучал по своему «всевидящему оку»!).
К счастью, времени было предостаточно. Например, долгий спуск с горы подходил как нельзя кстати, чтобы познакомиться с этим замечательным клинком поближе.
Всего секунда потребовалась ему, чтобы определить, что это действительно очень хороший нож. Именно столько времени ему было нужно, чтобы понять, что он знает его так же хорошо, как свою собственную руку.
Это был его любимец. Это о его утрате Чайчай жалел больше, чем о потере своей одежды.
С усталым вздохом Сьюзан закрыла книгу, которую читала. Рядом с её стулом громоздились кипы биографий, сложенные кое-как и грозящие обрушиться в любой момент. Чужие жизнеописания понадобились Герцогине для того, чтобы узнать, какой путь проделал магический кристалл, когда переходил от одного владельца к другому. И поскольку молодая женщина обладала аналитическим складом ума, то начала она в обратном порядке, то есть, с Чайчая.
Но несмотря на то, что Сьюзан читала уже довольно долго, выяснить удалось немногое.
Так уж получилось, что ни одна из приобщённых к её исследованию биографий не пролила больше света на происхождение кристалла, чем дело самого последнего владельца. Биография Чайчая была единственным источником хоть каких-то сведений о том, как работал этот магический артефакт. Хотя какие там сведения, одни намёки… Намёки эти дразнили и завораживали, но от попыток их разгадать у Сьюзан лишь заломило в висках.
Историю родителей Чайчая внучка Смерти сочла ещё более возмутительной, чем жизнь их отпрыска. Закончив с ними, Сьюзан почувствовала себя намного лучше. Она поместила их биографии в самый низ стопки с остальными делами.
Но ещё больше уставшая женщина обрадовалась наступившему перерыву. Книги были отложены в сторону – Сьюзан приберегла их на вечер.
На пути к выходу она нерешительно остановилась перед книжным шкафом. И, прежде чем успеть как следует обдумать свой порыв, она схватила маленькую коробочку (всё ещё под тремя замками) и запихнула её в свою сумку. Предмет, спрятанный там, отозвался дребезжанием, но звук продолжался не дольше, чем следовало.
Сьюзан заглянула в кабинет Смерти, чтобы оставить ему короткую записку. Затем она тихонько вышла из дома и снова, ещё тише, вышла в реальный мир.
