Часть 4.2 Вчера был мёртв, сегодня снова жив
13 мая 2023 г., 18:28
К тому времени, как команда полностью погрузилась в блаженное беспамятство (примерно минуты через две: несколько столовых ложек опрокида – великолепное средство, чтобы отринуть реальность, если не бояться за бедную голову на следующий день), Чайчай направил свои стопы в Хайд парк. По пути туда он был чрезвычайно вежлив: двум ворам без лицензии, пытавшимся обшарить его карманы, он всего лишь сломал руки.
Парк был нейтральной территорией, что делало его отличным местом для размышлений, а Чайчаю как раз нужно было подумать. Он был так сосредоточен на том, чтобы добраться до Анк-Морпорка, что фактически не смог распланировать свое прибытие.
Не так уж страшно было то, что вся эта импровизация выглядела совершенно по-дурацки… Но Чайчай испытывал беспокойство, что было для него непривычно.
Для этого профессионального душегуба составлять планы и их запасные варианты (а также планы-дублёры для запасных вариантов и резервные планы для планов-дублёров) было так же естественно, как дышать. Думать наперёд было крайне важно для любого живого убийцы, который хотел и впредь оставаться таким же.
Что ж, лучше ему начать соображать прямо сейчас. Ему придётся объяснить свое отсутствие Гильдии (он даже не знал, как долго его не было; хотя, собрав воедино обрывки подслушанных сплетен, можно было предположить, что прошло гораздо больше, чем несколько месяцев, как он первоначально полагал). Ему пришлось бы убедить их позволить ему, наконец, облачиться в чёрное и закончить своё образование.
В конце концов, он убил Санта-Хрякуса. Правда, дух Зимы в итоге выжил, но ведь и он сам тоже. Безусловно Чайчай чувствовал, что его собственная смерть имеет значение несмотря на то, что он снова жив.
Он, конечно, не стал бы упоминать о своем дополнительном эксперименте по устранению антропоморфной сущности. Как правило, Гильдия неодобрительно относилась к такого рода вещам, даже если они совершались в духе научного исследования.
Какое-то время ассасин обдумывал и другие, не самые существенные шаги по возвращению к своей прежней жизни после необъяснимого и довольно продолжительного отсутствия. Наконец, он остался доволен своими планами. Он уже выходил из парка, чтобы приступить к первому этапу, как вдруг его внимание привлекла женщина, быстро шедшая по дороге чуть впереди.
Признаться, Чайчай никогда особенно не интересовался женщинами, как его однокурсники в Школе убийц. Конечно, он бывал в притонах шлюх –это была обязательная практическая часть обучения наёмного убийцы, пусть не самая формальная и редко обсуждаемая.
Общение с дамами сомнительной добродетели было очень по-джентльменски. Конечно, при условии, что джентльменство определялось как «то, что делают джентльмены», а не «то, что джентльмены должны делать». Гильдия частенько упражнялась в семантической гимнастике, что бесконечно забавляло Джонатана.
Он вполне готов был признать, что вся эта возня довольно приятна, несколько раз он даже наведывался туда добровольно (после тех полуофициальных посещений). Но вот чего Чайчай никогда не понимал, так это того, почему другие мужчины так резко глупеют в отношении прекрасного пола.
Были даже наёмные убийцы, которые отказывались брать контракты на устранение женщин по причинам, которые Чайчаю не были до конца ясны. В конце концов, бесчеловечность есть бесчеловечность, независимо от пола.
Конкретно в этой молодой женщине не было ничего особенно примечательного. Пожалуй, кроме того, что в своём чёрно-сером одеянии она выделялась, как полуобгоревший уголь, среди пёстрой, окружавшей её, толпы.
Однако не это притянуло внимание Чайчая. Возможно, что-то такое цепляющее было в её причёске, а может в том, как люди расступались перед ней, на самом деле не осознавая этого. Как бы то ни было, женщина показалась ему смутно знакомой. Для полной уверенности, даму необходимо было разглядеть как следует со всех сторон. Сделать же это не представлялось возможным, так как она удалялась от него вниз по улице.
Любопытство укусило Чайчая прямо в сердце. Оно заставило его последовать за удивительной особой. Особа тем временем свернула с главной улицы в явно старый, но всё ещё респектабельный район, укрывшийся прямо за Длинной стеной.
В городе ударными темпами шло строительство и новые дома росли как на дрожжах. Они изо всех сил вытесняли дороги, пока последние не превратились в лабиринт пешеходных дорожек. Район, куда направлялась «угольная» леди, отличался от основной части города – улицы здесь были достаточно широки, чтобы по ним могла проехать целая повозка. Хотя люди, движущиеся навстречу друг дружке, могли испытывать некоторые затруднения. Иными словами, пешеходное движение заметно сократилось.
Чайчай просчитал все возможные вероятности. Отсутствие толпы, в которой можно было бы легко спрятаться, делало его слишком заметным. Обернувшись, объект слежки заметил бы «хвост» и неизвестно, чем бы это обернулось для преследователя. Но и потерять женщину прежде, чем его любопытство будет удовлетворено, он тоже не мог.
Взвесив все за и против, ассасин ловко забрался на крышу стоявшего рядом здания.
Ну и странный же был дом, к которому привела его женщина – в несколько раз уже своих соседей, к стенам которых он примыкал с обеих сторон, но вдвое выше. Усевшись на крыше, одноглазый наблюдал, как в поисках ключа она копается в сумке.
В тот момент, когда она нашла ключ, закричал ворон. Незнакомка обернулась в направлении звука, а Чайчай мельком увидел её запрокинутое лицо – тёмные глаза и бледную кожу, слегка порозовевшую от быстрой ходьбы, и выглядывающие из-под шляпы белоснежные локоны.
Шок был такой, словно его окатили ледяной водой.
Неясные, окутанные туманом воспоминания, ускользающие всякий раз, когда он пытался на них сосредоточиться… Эти глаза были там.
Со всего размаху на мужчину обрушилась вернувшаяся память. Воспоминания, хлынувшие бурным потоком, были острыми и отчётливыми. Чайчай узнал эти глаза.
Они были широкими, испуганными и прекрасными. Как мог он забыть такую интересную женщину, как Сьюзан?
Теперь он вспомнил всё. Наступившее осознание её присутствия и кое-каких незаконченных дел подало свой голос. Оно родилось в глубинах его сознания и замурлыкало низким непрерывным напевом: «сьюзансьюзансьюзан». По венам и артериям растеклось сладкое предвкушение.
Похоже, что Чайчай рвался в Анк-Морпорк не просто так – его тянуло именно в это место, а не в любой другой большой город Плоскомирья, где всегда были востребованы услуги наёмного убийцы.
Люди часто говорили, что он может убить лишь взглянув на человека. Чайчай знал об этом. Если в это утверждение и закралась ошибка, то, только в том, что он предпочитал убивать людей, а не смотреть на них.
Забравшись на крышу дома Сто-Гелитской, Чайчай снова оказался в необычной для себя ситуации: смотреть на неё хотелось больше, чем убивать. И он был не совсем уверен, что эта ситуация ему по душе. В конце концов, это Сьюзан проткнула его кочергой.
(Однако он не мог не признать, что это было превосходное убийство, хотя и немного поспешное. Требовалось немалое мастерство, чтобы запустить чем-то столь тяжёлым и громоздким, подобно кочерге, чтобы кого-нибудь пронзить. Ещё больше мастерства было нужно, чтобы отправить эту штуковину в полёт по нужной траектории.)
Прежде чем уйти, он постарался получше запомнить расположение дома. Прежде чем встретиться со Сьюзан снова, хотелось убедиться, что у него есть преимущество. На языке вежливых профессионалов в чёрном это означало узнать о местонахождении любого оружия в доме. Или любого предмета в качестве потенциального оружия.
Снова оказавшись на тротуаре, блондин ухмыльнулся про себя. Его планам не обязательно было сразу воплощаться в жизнь. Пожалуй, он мог уделить Сьюзан Сто-Гелитской немного времени.
Ведь только работа и никаких игр сделали бы Джонатана действительно очень скучным мальчиком.
Следующие несколько дней Сьюзан провела с неприятным ощущением, что за ней наблюдают невидимые глаза. И она была абсолютно права (за исключением множественного числа, конечно же).
Дел у Чайчая было множество. Он искал жильё, отвоёвывал свой банковский счёт и всё это в ожидании, пока Гильдия не восстановит его в прежнем положении. Но как только выдавалась свободная минутка, блондин прилежно изучал распорядок дня внучки Смерти.
По большей части всё было довольно незатейливо – работа в школе, а затем разные повседневные дела и поручения. Ещё около часа Сьюзан проводила в парке на прогулке. Домой она возвращалась к вечеру. Однако дважды она исчезала, оставляя школу. Возвращалась домой поздно, с залегшей между бровями складкой и хмурым выражением лица.
Любопытство чуть не съело Чайчая заживо.
Наконец, он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы однажды утром проникнуть в её дом. Не через дверь – оставим это скучным людям, начисто лишённым воображения.
Он забрался на крышу и пролез через одно из верхних окон, которое Сьюзан обычно оставляла приоткрытым. Когда он впервые заметил эту лазейку, то решил, что это глупо и легкомысленно. Но даже краткого периода наблюдений было достаточно, чтобы доказать ошибочность этого вывода.
Это был своего рода реверанс от Гильдии Воров. Но дело заключалось не только в этом. У Сьюзан была Репутация. Даже воры без лицензии избегали её жилища на том только основании, что ни один мужчина в здравом уме не захотел бы сердить «Мисс Сьюзан».
Комната, в которой он оказался – единственная длинная комната, занимавшая весь верхний этаж, – определённо являлась женской спальней.
Спальня была выдержана в тёмных, приглушённых тонах. Ни кружев, ни оборок, столь любимых дамами, не было. И, тем не менее, вся атмосфера была пронизана какой-то едва уловимой женственностью. Оба конца комнаты были отгорожены занавесками.
Чайчай с осторожностью принялся разведывать обстановку.
В большей части комнаты не было ничего, кроме камина, потёртого диванчика и еще более потрёпанного кресла. Причём с одной стороны кресло было отмечено характерными следами от каблуков. А вот занавешенные углы оказались более интересными.
За одной занавеской находилась массивная ванна с собственным паровым котлом. На табурете, придвинутом вплотную к ванне, лежали книга и почти пустая коробка шоколадных конфет.
Пространство, скрытое другой занавеской, было гораздо больше первого. Чайчай не был сильно удивлён ни огромной кроватью, ни гигантским шкафом, набитым книгами.
А вот что его действительно поразило, так это внезапный и яростный грохот. Шум раздался из деревянной шкатулки, стоявшей на прикроватном столике Сьюзан. Шкатулка гремела так сильно, что начала двигаться. При очередном толчке, она дёрнулась к краю стола и чуть не свалилась на пол.
Чайчай опустил ладонь на коробку, чтобы остановить эту трескотню и внезапно ощутил сильный магический импульс. Волна магии была неожиданной, но такой знакомой.
– Так-так, – пробормотал он. – Где ты взяла это, Сьюзан? И почему ты держишь это здесь?
Безумная улыбка маньяка расцвела на лице Чайчая. Радостно, почти нежно, погладил он шкатулку, лежащую в его руке. А затем принялся искать ключи от квартиры.
