Certain Dark Things

      Сьюзан возилась с ключами. Замок на входной двери обладал склочным нравом, не желая открываться с первого раза. А ещё попыткам одержать верх над упрямым механизмом мешала стопка книг в руках Герцогини. Книг было много и при малейшем движении они грозили обрушиться вниз.       Вообще-то, Сьюзан собиралась взять всего лишь одну или две, но искушение оказалось слишком велико. Новая передвижная библиотека была просто потрясающей*.       * (Пусть будет благословенна Сахарисса Крипслок за то, что предложила эту идею и надоедала своему мужу до тех пор, пока он не согласился взять на себя финансирование «Таймс». Затем она убедила его пожертвовать большую часть своей семейной библиотеки на общее благо и проект начал воплощаться в жизнь. А ещё в этом новом учреждении было целых 17 изданий Твурпа, включая одно чрезвычайно редкое и богато иллюстрированное. Но так уж повелось – ни одна библиотека не обходится без эксцентричности).       Под двумя серьёзными историями и одним довольно объёмистым трактатом о магических кристаллах у Сьюзан было припрятано не менее четырёх свеженьких романов (один из которых слыл довольно скандальным).       Наконец замок прекратил сопротивляться. Он недовольно щёлкнул и дверь распахнулась.       В это же время с самого верха стопки начала медленно соскальзывать книга. Сьюзан сразу поняла, что она свалится, пребольно стукнув ей по ноге, и сделать с этим ничего нельзя – поймать книжку, не выронив при этом остальные, не представлялось возможным.       Но книга так и не упала.       Словно из ниоткуда в дверном проёме мелькнула бледная рука, подхватившая томик прямо в воздухе. Только сверхчеловеческое самообладание удержало Сьюзан от вскрика или прыжка в сторону.       Вместо этого она медленно подняла глаза наверх: вот эти изящные пальцы, затянутая в чёрное рука… Сьюзан обнаружила, что смотрит прямо в лицо Джонатану Чайчаю.       В голове оглушительно звенело. Последний раз она «имела удовольствие» лицезреть самоуверенного блондина в виде быстро остывающего тела, наспех притороченного позади седла Смерти. И был он мертвее мёртвого. Но всё это не имело сейчас никакого значения. Уставившись на него, Сьюзан понимала, что успела забыть, насколько… Насколько он был неотразим, даже с этими, наводящими ужас, глазами.       Глазами?!..       Наконец до неё дошло: прирождённый убийца был укомплектован как положено, между тем как магический кристалл ещё утром был надёжно заперт в шкатулке. Шкатулку же Герцогиня хранила в своей спальне.       Даже подумать об этом было страшно.       Блондин с весёлым выражением лица протянул ей книгу. Он был само очарование, сама любезность. Сьюзан передёрнуло. На долю секунды она застыла, разрываясь между самыми противоречивыми желаниями. Некоторые из них настойчиво предлагали бежать из собственного дома под аккомпанемент из своих же воплей. Но здравый смысл подсказывал, что почти наверняка этого не случится.       Волевым усилием женщина сбросила с себя оцепенение. Она взяла книгу так небрежно, как только могла. Можно было вообразить, что мёртвые душегубы, которых она лично отправила на тот свет, появлялись в её доме совершенно обыденным образом. К тому же они были невероятно учтивы и заботились о её ногах.       Она поняла, что Чайчай заметил её заминку. На лице его мелькнуло довольство, словно ему была чрезвычайно приятна её реакция.       Он легонько кивнул ей, как бы приглашая войти в её же собственную квартиру. Сьюзан почувствовала, как её охватывает острая, незамутнённая ярость, которая выжгла первоначальное замешательство. В голове прояснилось, неуверенность была отринута. Теперь Сьюзан была готова действовать.       Она пронеслась мимо Чайчая, даже не взглянув в его сторону; аккуратно сложила книги на буфет и повесила шляпу, подчёркнуто игнорируя его присутствие. Он наблюдал за ней: Сьюзан притворилась, что не чувствует, как он сверлит взглядом её спину.       Вообще повернуться спиной к этому психопату было рисковой затеей, но она достаточно хорошо изучила его биографию и знала, что подобный жест в его глазах только добавит ей интереса. А стать интересной для Чайчая означало заручиться хоть какой-то гарантией своей безопасности.       Время, проведённое за изучение подробностей жизни господина Ч., подарило ей некоторые преимущества. У Сьюзан были шансы продержаться достаточно долго, чтобы придумать план по своему спасению. И эти шансы могли бы возрасти в геометрической прогрессии – внучке Смерти нужно было лишь задействовать режим непредсказуемости.       Биография Чайчая предельно ясно доказывала это: любой, кто наводил скуку на ассасина, автоматически подписывал себе смертный приговор. Отсрочить казнь можно было лишь одним способом – стать интересной для Джонатана Чайчая. Проблема заключалась в том, чтобы провести тонкую грань между «интригой» и «вызовом». Насколько могла судить Сьюзан, выглядеть вызывающе было по меньшей мере так же опасно, как и впадать в тоскливое уныние.       Расправившись с книгами и шляпой, она занялась приготовлением чая, по-прежнему не обращая ни малейшего внимания на незваного гостя.       Наличие тяжёлого чайника на расстоянии вытянутой руки приободрило Герцогиню – сохранять спокойствие стоя спиной к безумному убийце давалось непросто. Женщина демонстративно погрузилась в беззаботные хлопоты по хозяйству несмотря на его присутствие. Ей оставалось лишь надеяться на то, что Чайчай сочтёт её занятной и не убъёт сразу.       Внезапно она почувствовала лёгкое движение воздуха и тепло человека, стоящего позади неё. Его дыхание шевелило маленькие завитки волос, выбившиеся из её строгого пучка. Но когда она обернулась, Чайчай спокойно сидел за кухонным столом ничем себя не обнаруживая. И Сьюзан с трудом подавила желание потереть тёплое местечко на плече, где могла бы находиться его рука.       При прочих равных условиях она, возможно, предпочла бы нож. С попыткой насилия она могла бы справиться. Она ожидала, что он попытается применить насилие. Но вот что делать с прикосновениями, она не знала. Сьюзан уселась за стол прямо напротив своего незваного гостя и с удивлением отметила, как её гнев сворачивается клубочком.       Допив свой чай, Сьюзан столкнулась с дилеммой – остаться за столом или вести себя так, как будто Чайчая здесь вовсе и не было?       Свежезаваренный ароматный напиток в чашке, которую она поставила перед ним, в какой-то момент исчез, хотя она могла бы поклясться, что он не выпил ни капли. Это помогло принять решение.       Она собрала чайную посуду, чтобы помыть её, сохраняя тем самым иллюзию нормальности. По крайней мере, план был таков. Но как только она сложила всё в раковину, то обнаружила, что обездвижена: рука в чёрном обхватила её за талию и подобно стальному обручу прижала руки к бокам.       Что ж, по крайней мере, он подождал, пока хрупкие предметы не окажутся в безопасности, подумала она. А вот следующая мысль вызвала оцепенение. Сьюзан осознала, что Чайчай притянул её к себе вплотную, отчего та сильно покраснела.       Сердце её пропустило удар, а затем снова забилось с удвоенной силой. Когда же здравый смысл вернулся на своё привычное место, то он подсказал ей, что ничего постыдного в этом нет. Совершенно обычная реакция на то, что один раздосадованный душегуб удерживает её силой. А раздосадован он тем, что когда-то Сьюзан его убила. Да, скорее всего так и есть. И ко всему прочему, одна рука у него по-прежнему остаётся свободной.       Немного сложнее было объяснить приятное покалывание в каждой точке, где их тела соприкасались, или ответить на вопрос почему трепет страха так похож на прилив возбуждения. Когда же Чайчай наклонился поближе, чтобы прошептать ей на ухо: «Скучала по мне, Сьюзан?» – здравый смысл предпочёл покинуть внучку Смерти по-английски. Другими словами, он без предупреждения свалил в закат.