Лукоморье

На озере случилось то, что привело меня в ужас. Ныряя в очередной раз под воду, я увидела девушку, которая махала мне рукой. Она выглядела очень странно, но как-то по-доброму что ли. У неё были мягкие и даже милые черты лица, под водой её волосы казались зелёно-голубыми, на голове был какой-то странный венок, из цветов, лент и водорослей, а вот её глаза были похожи на зимнее звёздное небо: такие же синие и искрящиеся. Её одежда была такой же странной, как и она сама. Светлое длинное платье, вышитое цветами на груди. И тут я поняла, что начинаю задыхаться. Резко вынырнув, я нигде не увидела той девушки. Отдышавшись немного, я нырнула обратно под воду, но её уже нигде не было, и я поплыла к берегу. Ваня увидел моё испуганное лицо и спросил: – Чего ты так испугалась? Ты что, приведение увидела? – Там, там в воде девушка была! Странная такая. – начала говорить я, пытаясь отдышаться. – У неё зелёно-синие волосы, венок и вышитая ночнушка. – выдохнув, договорила. И тут смеявшийся до этого, мой спутник, стал абсолютно серьёзным, а глаза его, словно потемнели ещё больше. Он сказал: – Пойдём отсюда, темнеет уже. – Нет! Там девушка была, и она не вынырнула, со мной или после меня. Ей нужна помощь, понимаешь ты или нет? Его лицо смягчилось и уже с улыбкой он произнес: – Рыжик, ты просто переныряла, вот тебе и показалось. Пошли. Похлопав меня по плечу, он рукой показал в сторону дома. – У меня, что по-твоему крыша поехала? Ненадолго, а потом на место встала? – Да нет же, глупая! Просто показалось. Да и кроме нас тут никого не было. В тот момент его слова казались более убедительными, чем мои собственные. Ведь кроме нас на берегу действительно никого не было. Да и вещей тоже, кроме наших, не чьих нет. Пришлось признать – всё-таки глюк – и идти домой. По дороге он всё так же шутил и смеялся, словно совсем ничего не произошло. Или он просто переводил тему, стараясь меня отвлечь. Мысли в моей голове путались, словно сорняки на грядках. Вечер прошёл спокойно, и я улеглась спать. Ночью я не могла уснуть, крутилась и всё думала о той девушке. Видела ли я её на самом деле, или мне показалось? Так и не сумев сомкнуть глаз до рассвета, я пошла к озеру. Идя вдоль поля я видела восход зари. Её лучи только начали касаться земли, а тёплый ветерок играл с колосьями и моими волосами. Подойдя к озеру, я села на ствол ивы, который почти касался озёрной глади. Когда я присела по-удобнее, а мои ноги оказались в воде, которая была теплее, чем днём, я снова ушла в свои мысли о той девушке. Вдруг всплеском из воды вынырнула та самая девушка, всё в той же одежде. Моей первой мысль было: «Странная она. Ночами купается…». Так! Стоп!.. Стоп! Я её вижу, и она есть! Значит мне не показалось. Незнакомка подплыла ко мне. Ухватившись руками за дерево, и подтянувшись, она села рядом со мной. – Привет! Я Травения, а тебя как величают? – поинтересовалась приплывшая девушка. – Привет. – искоса, с лёгким недоверием. – Я Викулишна, а ты, наверное, много плаваешь? – Ага. Приходиться. – улыбнувшись, ответила девушка. – У меня дом на том берегу. – указывая рукой на противоположный берег. – Странно. Там же нет, вроде бы, деревни… А можно вопрос? – Да, спрашивай. – А что за странное имя: «Травения»? И что оно означает? Судя по всему, оно старинное… – Не знаю. Мне его при вхождении дали. – Так! Ты меня запутала! При каком вхождении? Куда?! – Около двухста пятидесяти лет назад я ушла к озеру, бельё полощить. Да так и осталась. – и она снова указала на противоположный берег. – Вот так мне при вхождении имя и дали. – Ой, хорош заливать, какие, блин, двести пятьдесят лет?! Да тебе не больше шестнадцати! – Да не вру я тебе! – То есть ты хочешь мне сказать, что тебе сейчас двести пятьдесят лет? – Ты что, хворая? Какие двести пятьдесят? Мне ж тогда было, как ты и сказала, шестнадцать, а значит мне сейчас всего лишь двести шестьдесят шесть. Я только в цвет вошла. Потому и волос такой. – Хочешь сказать, что ты бессмертная?! – Нет, ты, точно хворая! Я же тебе русским языком говорю: втоплая я! – Чего?! – я завизжала. – Сгинь! Сгинь! Сгинь!!! Ба-бу-шка!.. – Сидели, общались… Чего началось-то?.. Ты чего верезжишь, как скаженная? Рыб с лягушками распугаешь ведь. – Какие, нафиг, рыбы?! Какие лягушки? Ты же труп говорящий! – И не нежить я вовсе, а бродница. По-вашему – русалка… – Ой, мама дорогая, ещё хуже!.. Так, стоп, я уснула. Перекупалась и уснула… Вот. – Нет, как есть хворая. Не спишь ты. – Какая, нафиг, русалка? Или кто ты там. Может ты ещё скажешь, что к нам сейчас Леший прейдёт и мы тут чаепитие устроим, в норе у кролика. Только Шляпника и Чешира позовём. – Да, я бродница. Это что-то вроде профессии у русалок. А Леший… нет, не прейдёт. У него сейчас забот много. Лето же. А о тех двоих я и не слышала. – абсолютно серьёзно сказала девушка. – Не-ет! это не я, хворая! Это ты хворая, раз такую чушь несёшь! – Ничего я не несу. Да и нет у меня ничего. Посмеявшись я пояснила: – Травка, «нести чушь» не значит что-то нести. Это значит говорить глупость. – Это я-то глупая? – возмутилась Травения – на себя посмотри, сколько лет от роду, а знать ничего не знаешь и глупа как жаба на болоте. Я на это лишь фыркнула – таких комплиментов мне ещё никто не делал. – Так, а чем ты вообще занимаешься? – с доброй настороженностью поинтересовалась я у новой знакомой. Посмотрев на меня с недовольством она проворчала: – Людей оберегаю, от дурости ихней. – Оу… – впечатлённо протянула я. – А ты чего делаешь? – задала встречный вопрос Травка. – Пытаюсь понять, когда съехала моя крыша?.. На это моё высказывание от Травки прозвучал вполне резонный вопрос «Куда?», который я решила пропустить мимо ушей. Закатив глаза я ответила ей «Забей». Глаза мои собеседницы стали размером с чайную чашку, и она протараторила: – Кого? Куда? Зачем?! За этим последовал мой глубокий вдох и снисходительная гримаса. Немного помолчав, я ответила на её изначальный вопрос: – В школе учусь. Неожиданно для нас обеих со стороны дороги послышался до боли знакомый голос Вани. – Рыжик, ты тут? Следом из-за камыша показался он сам. Неожиданно для меня, глаза Вани стали цвета янтаря и словно засветились изнутри, становясь ещё ярче. Его голос стал похож на волчьий, а уши вытянулись как у эльфа и он, не то прорычал, не то сказал, обращаясь совсем не ко мне. – Какого водолаза ты припёрлась сюда? Это было последнее, что я услышала перед тем, как в ужасе свалилась с коряги в воду. Когда я вынырнула из воды, первое, что пришло мне на ум, спросить: – А ты кто, бля?! После моего вопроса он перевёл на меня ошарашенный взгляд. – Он – перекидыш. – ответила абсолютно спокойная Травка. – Я не перекидыш! – обижено ответил он. – Да что за хрень здесь происходит?! – схватившись за голову рявкнула я. – Так, ты, ушастый. Повторю свой вопрос: ты кто? И где мой Ваня? – А.. я.. я.. я тут. – залепетал Ваня. – Не-не-не. Ты меня не надуришь. Так, стоп, вдыхаем-выдыхаем, вдыхаем-выдыхаем… Она русалка, ты - подкидыш. – Он не подкидыш, а перекидыш… – подала голос Травения, до этого сидевшая с абсолютно невозмутимым видом. – Это что, какое-то реалити? Разыграй ближнего? Повторим пройденное: русалка без хвоста, какой-то подкидыш… Травения со вздохом повторила: – Он перекидыш, я – русалка, и хвост у меня есть, на голове, когда соберу. И у него есть – огрызок. – Так, девчонки, стоп. Уточним: я – оборотень, ты – повернулся он к русалке – бродница, а ты ведьма и это не шоу. И опережая твой вопрос, нас точно не снимают. – Афигеть комплимент! Да ты прям мачо, ушастик. Ещё раз громко вздохнув, я уселась на бревно, рядом с русалкой, всё ещё с недоверием поглядывая на этот новый образ Вани. Про себя я подумала: «либо это бабушкины травки, либо я сошла с ума». Но вслух я, конечно, этого не сказала. – Теоретически допустим, первое: если это реальность и у меня не едет крыша, то рядом со мной сейчас русалка и оборотень. – оборачиваюсь с вопросом к Ване. – Я правильно понимаю, ты оборотень, как в кино? – Э.. почти, только здесь я свой настоящий вид принять до конца не могу, только глаза, уши и голос. – Вопрос номер два: где «здесь»? Возле озера что ли? – Да нет же. Я не конкретно это место имею в виду, а в целом. – ушёл он от ответа. – И вопрос три: какого чёрта я вдруг ведьма? – Не поминай его. – отдёрнула меня Травка. – Ну, а на последний твой вопрос тебе ответит бабушка. – Не-не-не, ушастик, даже не надейся. Я не хочу, чтобы меня в дурку сдала родная бабушка. – Что такое «дурка»? – тихо спросила Травка. – И почему тебя туда должны сдать? Мы с Ваней переглянулись, и понимая всю нелепость ситуации, начали хохотать. И только лёгкое недоверчивая улыбка коснулась лица недоумевавшей Травки, от чего мы только больше расхохотались. Вдоволь отсмеявшись, волчонок сказал абсолютно серьёзно: – Твоя бабушка знает намного больше, чем ты думаешь. Она сможет тебе всё толком объяснить. – Ты-то откуда знаешь? – Вот спроси у неё, и сама узнаешь. – проворчал Ваня. Понимая, что уже рассвет, я решила идти домой. Попрощавшись с Травкой, и договорившись с ней о встрече на закате, я пошла домой. Ваня предложил проводить. К этому времени он уже стал таким же, как раньше.