Хорошие дети не плачут

      Друзьям Чуя так и не рассказал, что произошло у него в семье. Он не хотел выслушивать утешения и эту дурацкую фразу "всё будет хорошо" ещё и от них. Его прямо воротило от неё, ведь каждый говорил именно это, словно больше не было никаких других слов. Также он не хотел, чтобы отношение его друзей как-то к нему поменялось. Чуя желал общаться с ними, как обычно: без жалости, осторожных взглядов, неловкого молчания и всякой печали с их стороны. Его уже достали вечные разговоры о смерти матери, достало, что его называли несчастной сироткой и бедной деточкой. Деться от всего этого ужаса он никуда не мог, поэтому друзьям о своих проблемах он просто не говорил. Зачем им вообще это знать? Гин и Тачихара явно не будут рады выслушать его проблемы, когда у них у самих сессия на носу, свои дела, поэтому Накахара старался не портить никому настроение, общаясь в чате как обычно, словно ничего не случилось. Только благодаря редкому общению с ними и чтению книг, он сейчас оставался жив морально. Ему было остро необходимо что-то, что просто забирало бы его на некоторое время из этого каждодневного кошмара и угнетения.       Сидя на крыше покосившегося старого сарая, что, наверное, даже пережил войну, уже совсем почернел от времени и иссох, парень пытался поймать сеть, чтобы зайти в интернет. Ему нужно было решить свой тест и получить злополучный зачёт по праву, что нафиг ему не сдался, но без которого допуск к экзаменам было не получить. Так уж получилось, что похороны матери выдались прямо на зачётную неделю в конце мая, поэтому многие тесты ему пришлось решать прямо в дороге, пока у него ловил интернет. По приезде в деревню, из которой был родом его дед и отец, Чуя совсем отчаялся, ведь связь совсем пропала. Поселение неудачно находилось в низине между двумя большими холмами рядом с рекой, поэтому интернет тут отказался работать совсем, сподвигая Накахару на отчаянные поступки, вроде покорения древних сарайских вершин и закидывания шнура с интернетным модемом на высокое дерево. Второй вариант, кстати, не помог, поэтому рыжик сам полез на этот раритет, стараясь не провалиться через полусгнившие доски. Чёртова аномальная зона! Чёртова глушь! В этой яме, видимо, надо лезть на холм, чтобы кому-то банально позвонить, но времени у Чуи на это не было. Тест открывался в определённый час и сделать его надо было очень срочно, а пока он вышел бы на трассу или залез на холм, всё уже завершилост бы, и он ничего не успел бы сделать. Всё это было так не вовремя, что аж бесило. Как бы ему сейчас не было тошно и плохо из-за всех этих похорон, а сессия сама себя не закроет. Его мозг не был настроен на учёбу совсем, но обстоятельства вынуждали. Вылететь из универа ему не хотелось, ведь тогда всё стало бы гораздо хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже?       Поймав одну палку сети, Чуя сидел на самом кончике несчастной разваливающейся крыши и судорожно набирал трясущимися пальцами своему другу Каджи сообщение. Если бы не этот товарищ, Чуя вообще не знал бы, что делать в этой ситуации. Дав ему данные от своего электронного портала, рыжик попросил друга пройти некоторые тесты за него, ведь его интернет банально не позволял это сделать в срочном порядке. Повезёт, если сообщение отправится раз в пять минут. Какие тут тесты? Только на Мотоджиро была вся надежда, а потому Чуя был ему несказанно благодарен. Он даже думал сделать ему потом какой-то приятный подарок взамен на помощь с этими злополучными зачётами.       Спускаясь с сарая, Накахара, на удивление, даже не навернулся, хотя он всё же немного надеялся на это стечение событий, ведь тогда бы его смерть стала несчастным случаем, а не ужасным самоубийством, которое так презиралось в его семье. А ведь так Чуя бы избавился от множества проблем, но, увы, не сегодня, не повезло, поэтому он просто отряхнулся и вернулся в дом, начав помогать бабушке с готовкой блинов.       Похороны должны были состояться через день, а пока собиралась вся родня, Накахара пытался решить свои проблемы с учёбой. Как бы ему не хотелось остаться дома, он не мог не поехать на похороны из-за каких-то зачётов.       На поминки и сами похороны должно было приехать много родственников. Чую такие толпы народа пугали и отталкивали, он чувствовал себя здесь лишним и совершенно чужим. У него даже начинала болеть от всех этих людей голова, что ещё больше усугубляло ситуацию. Дело в том, что в его семье все очень громко разговаривали, особенно старшее поколение. Обычно он ненавидел шумные и пышные праздники, которые постоянно организовывала его семья в честь любого торжества, будь то дни рождения, новый год или пасха. В этот раз всё стало ещё более масштабно, а соответственно ещё более ужасно: суета, люди, разговоры отовсюду, готовка, вечно нужно что-то носить или кого-то выслушивать, ещё и строй из себя прилежного мальчика. Тьфу! Не выдержав, Чуя даже наехал на какую-то свою тётку по бабушкиной линии, чтобы от него просто отстали. Как это выдержать и не свихнуться? И откуда у Накахары столько родни? Многих он и роднёй-то назвать мог лишь с большой натяжкой, а кого-то он вообще не знал и видел первый или второй раз в своей жизни. В общем-то поэтому Чуя всё время и прятался наверху, играя с Рю и своими троюродными братом и сестрой в карты. Общая обстановка и разговоры о матери его угнетали, из-за чего Чуя был довольно мрачен и разговаривать с кем-то особо не желал, даже в карты еле заставил себя играть. Он согласился только потому, что делать больше было особо нечего: сети-то не было, и в телефоне делать что-то было бесполезно, даже книгу не почитать нормально из-за шума внизу. Родственники и так громкие, как черти, так потом вообще почему-то начали ссориться, громко споря друг с другом внизу. Видите ли, покойная желала, чтобы после смерти её прах развеяли над рекой в её родной деревне, где она проводила лето в своём детстве, поэтому Огай настаивал на исполнении желании жены, а вот остальные родственники были категорически против этого. "Это не православно! Это неправильно!" - так они говорили в один голос. В итоге бабушка со слезами на глазах промывала мозги Чуе, чтобы он отговорил отца от этого "бредового" и необдуманного поступка, пока сам отец был твёрдо настроен исполнить последнюю волю жены, и Накахара не очень то хотел идти против него. Он застрял между двумя огнями и вообще не желал во всём этом участвовать, но именного его почему-то специально затянули в этот конфликт, словно у него вдруг неожиданно появилось право голоса в семье. С каких пор он вообще может решать что-то подобное? Как бы он не ответил, всё равно бы обязательно расстроил одну из сторон. Хорошо, что в итоге родственники всё же пришли к компромиссу и позволили Огаю развеять часть праха над рекой, тогда как остальную часть было решено погрести на семейном кладбище рядом с надгробиями каких-то прабабушек и прадедушек. "Могила - нужна живым, а не мёртвым" - говорила бабушка, но Чуя её не понимал. Он вообще многого не понимал и считал свою семью максимально странной. Во всё это он старался тупо не лезть, делая вид, что его здесь нет, отмалчиваясь или говоря максимально нейтральными фразами. Зачем ругаться из-за какой-то могилы, если даже тела нет? Какой во всём этом вообще смысл? Лучше бы дерево на её прахе посадили, а не вот это всё. Хоть польза природе была какая-то. Ну хотела она, чтобы развеяли, ну и развеяли бы. О могиле всё равно забудут через пару поколений, так зачем она вообще нужна? Он бы и сам хотел, чтобы после смерти его прах где-нибудь развеяли, в горах или над морем, например. Это даже звучит романтичнее, чем просто гнить в земле на кладбище.       После смерти матери парень вообще зарёкся верить в каких-то там богов и души, что отправились в Рай. Может в религиях и важно погрести тело со всеми традициями, но ему было на это наплевать. Бабушке он конечно этого не говорил, чтобы не обижать её чувства. В отличие от неё, Чуя рос в семье совершенно неверующей. С детства ему говорили, что миром правит наука, поэтому важно знать математику, физику, биологию и тому подобное. Всё это время он был прав, полагаясь лишь на себя и какие-то более реальные вещи. И зачем он вообще понадеялся на чудо? Какой смысл было молиться, если это не помогло? Он только себя расстроил этим. Лучше вообще ни на что не надеяться, тогда и не придётся огорчаться, если эти надежды разрушатся. Всё это было похоже на дурацкую шутку. Чуя никогда не обижал верующих людей, уважал все религии и национальности, но теперь он ругал себя за наивность и искренне не понимал, зачем так много людей в принципе надеются на помощь от высшей силы, если та может её и не оказать вовсе. Даже если она и есть, то, по её мнению, Чуя, видимо, этого был не достоин... Оно и не удивительно.       Наступил следующий день, но сама церемония погребения была совершенно обычной и ничего особенного из себя не представляла. Чуя не выспался из-за резонирующего от всех стен дикого храпа и был словно в трансе, ничего особенно не чувствуя. Даже еда утром была какой-то совсем безвкусной. Он вообще последние дни старался отключать эмоции по максимуму, чтобы на кого-то банально не сорваться. Такое уже почти произошло, поэтому он не хотел повторения. Все бы просто офигели с того, сколько агрессии в нём скопилось за это время.       После того, как отец развеял прах над рекой, а затем в воду бросили цветы, все отправились на кладбище и закопали там урну, украсив могилу венками и совершив все соответствующие ритуалы. Чуя так и не увидел слёз на глазах отца, потому не смел плакать сам. Хотя у него всё равно не лились слёзы почему-то, а притворяться он банально устал. Он не был особо печален. Парень просто молча и мрачно смотрел в пол, почти ни с кем не разговаривая и чувствуя усталость от этого всего. Огай так и не обнял ни одного из своих сыновей, не поговорил с кем-то из них, как следует родителю, хотя Чуе это было очень нужно. Он пиздецки нуждался именно в поддержке отца, а не кого-то другого, но тому было абсолютно всё равно. Вот и Чуе стало всё равно. Он дождался окончания поминок на могиле и вернулся в дом на машине дяди. Он заварил себе чай с ромашкой, чтобы немного успокоить нервы, хотя сейчас ему хотелось чего-то явно покрепче... Чуя почти никогда не пил спиртное, потому что видел, в каком состоянии были его отец и дед после попойки, и поэтому не хотел им уподобляться, не хотел получить зависимость, как они. С детства у Чуи выработалось отвращение и презрение к пьяным людям, хотя против самого алкоголя он ничего не имел против. Ему даже нравились некоторые марки вина и мартини с соком, но даже их он пил только в какие-то особые случаи, например, на праздник, контролируя себя и осознанно позволяя себе выпить совсем немного какого-то дорогого алкоголя. Обычно он лишь наслаждался вкусом, стараясь не пьянеть, но из-за накопившегося сейчас стресса и проблем ему хотелось откровенно нажраться в хлам и сдохнуть где-нибудь в канаве от отравления этиловым спиртом. Он сидел и думал об этом, попивая чаёк с ромашкой и мило улыбаясь родственникам, что маячили рядом. Вот бы он мог просто исчезнуть отсюда и желательно больше никогда нигде не появляться. Можно ли умереть тихо и безболезненно?       Перед самым отъездом злополучная вторая бабушка Чуи, мать Коё, устроила настоящий скандал, причину которой парень так и не понял, но это до отвратительного подпортило ему настроение. Он терпеть не мог эту женщину, потому чуть ли не высказал ей пару ласковых, еле сдерживая гнев. Его всегда учили уважать старших и не дерзить, но, когда кто-то из якобы "взрослых" вёл себя настолько мерзко, у него чесались руки и включалась какая-то ранее не виданая сила. Последнее время она рвалась из Чуи с невиданной мощью. Хорошо, что эта «бабушка» быстро уехала, и в будущем парень надеялся её ещё очень долго не видеть.       Через день после этого они и сами всей семьёй отправились домой, не став задерживаться в деревне надолго после поминок. У всех была работа и учёба, а жизнь на смерти Коё не заканчивалась. Чуя это прекрасно понимал, но всё это казалось ему странным и таким... до ужаса смешным? Он последнее время слишком часто погружался в прострацию, ещё больше путая себя и свои мысли, иногда даже усмехался сам себе. Вот был человек, а потом его не стало. После его смерти все продолжали жить, словно этого человека не было. Конечно, сначала его будут помнить, но со временем горе и утрата постепенно забудутся, всё вернётся на круги своя, и на этом как бы всё. Чуя бы тоже хотел сделать вид, что всё нормально, жить дальше, не волноваться, но, увы, мать оставила на нём слишком большой след, от которого он вряд ли когда-либо избавится. В чём вообще смысл его существования? Зачем ему стремиться жить по всем этим общепринятым канонам со свадьбой, детьми, выращенным деревом и построенным домом, которые в него вдалбливали родители? В чём смысл, если потом он всё равно умрёт, и от него ничего не останется, как и от его матери? Кто-то умирает раньше, а кто-то позже, разницы нет. В истории запоминают ведь не таких людей, кто просто жил, рожал детей и упорно работал, чтобы прокормиться, а каких-то великих деятелей, учёных, политиков, героев, творцов или злодеев. Что уж говорить о том, что большинство из них вообще были наркоманами, пьяницами и самоубийцами. Они жили явно не так, как пытались навязать жить Чуе, но при этом их запомнили, и память о них до сих пор хранилась в мировой истории. Допустим, те же самые знаменитые писатели и поэты. Люди ими сейчас восхищаются, а при жизни их в основном осуждали и принижали. Сколько из великих людей в принципе умерло не своей смертью? Скольких из них подвергали критике и гонениям? Это сейчас они великие писатели, учёные и творцы, а ранее были просто чудаками, что видели мир иначе. Лишь после их смерти многих из них поняли. Были ли эти люди вообще счастливы? В чём вообще состоит счастье? Если жизнь заключается не в великой цели, а в поиске счастья, то почему Чуя просто не мог жить так, как хотел? Зачем ему вообще что-то навязывали, если конец у всех в любом случае один, несмотря на то, чего бы он там в жизни не совершил? Всё зависит лишь от того, хочешь ли ты, чтобы тебя запомнили, или нет. Зачем жить по чьей-то указке и пытаться всем угодить, если Накахаре этого не нужно? Ради чего? Он мог просто тихо жить и никому не мешать. Для чего его мать всё это делала? Она не планировала оставить след в истории, не была творцом, просто жила ради чего-то. Но тогда зачем она так горбатилась на работе и дома, добровольно терпела пьющего мужа, которого не так уж сильно и любила, зачем рожала, получив гинекологические болячки, и парилась с воспитанием детей, загоняя и себя, и их в какие-то рамки, вечно жалуясь на жизнь и не пытаясь её исправить? Это всё для того, чтобы умереть в сорок лет? Для того, чтобы дети её возненавидели, а муж забыл через какое-то время и нашёл себе другую?       Чуя точно не хотел повторять жизнь своих родителей. Он не хотел детей в двадцать лет, ради которых он был бы вынужден пахать на работе, как проклятый, и есть один хлеб да воду; он не хотел приходить домой с нелюбимой работы, пить из-за стресса пиво и слушать упрёки жены; он не хотел привязывать себя к жалкой конуре в чахлом спальном районе и всю жизнь оплачивать ипотеку, чтобы его семье было, где жить, пока растут дети, а потом бы они просто похоронили его и продали все его труды. Чуя точно понял для себя, что ему надоело всё, что происходило вокруг него. Ему надоели идиотские взгляды на жизнь всех этих "взрослых", которые его вечно всему учили, которые вечно всё за него решали. Да, он ещё юн и мог мало чего понимать, но этот адский порочный круг должен быть наконец-то разорван, и из него надо бежать, пока не поздно. Ему надо было как-то постараться это сделать, надо было пойти против принципов его семьи.       Смотря в окно и наблюдая закат, что орошал своими лучами бескрайние пшеничные поля, Чуя вышел из своих размышлений. Он лежал на заднем сиденье с наушниками в ушах, полностью игнорируя родственников, а брат с отцом тем временем сидели спереди и обсуждали пробки на дорогах. Путь был долгим, поэтому Чуя почти постоянно спал, либо пялился в окно, думая о всяком неприятном. Устав от этого, он решил отвлечься на что-то и просто почитать. Книги всегда уносили его в другие измерения, очень успешно помогая забывать собственные проблемы, до тех пор, пока организм не начинал бунтовать из-за естественных потребностей. В отличие от брата Чуя не рвался на переднее сиденье в машине, чтобы сидеть рядом с отцом и быть его "штурманом", как тот это называл. Раньше спереди могла сидеть только мама, поэтому это место всегда было козырным в глазах детей. Спереди ведь сидят только взрослые. Сейчас же Накахара вообще не хотел сидеть рядом с отцом. Он не хотел ничего, и даже простое общение с кем-то из семьи сейчас его очень выматывало.       Оказавшись снова на даче, в своей комнате, где никто его не трогал, Чуя практически перестал выходить на улицу и снова превратился в одеяльного сурка. Лето, солнцепёк, гадкие насекомые… Он не хотел выходить и сгорать под жаркими лучами, поэтому прятался в мрачной комнате, завесив все окна плотными шторами. Отделавшись от экзаменов, он мог немного расслабиться, наконец-то имея возможность не учить дурацкую химию, физику и философию, а просто лежать и ничего не делать. Его радовали только книги, игры и кошка Муся, что жила в этом доме уже десятый свой год. Она относилась к уважаемой британской голубой породе, потому чаще всего вела себя, как королева. Чуя никогда не тискал её и не мучил, как это любил делать Рю, и, если она сама к нему не приходила гладиться, он её не трогал. Из-за этого отношения с кошкой у него были весьма близкие. За месяцы, проведённые здесь, он ещё больше привязался к ней. Она сама прибегала к нему играться, подставляла пузико и засыпала с ним в одной кровати ночью. В такие моменты парень оттаивал и был совсем немного, но счастлив, считая, что животное уж точно искреннее в своих чувствах, чем люди. Для счастья на самом деле не так уж много надо... Спать с кошкой на одной кровати стало для него чем-то успокаивающим, а её мурчание под рукой действовало, как снотворное. С ней было легче засыпать, и Чуе даже стали немного меньше сниться по ночам кошмары, которые никогда не оставляли его прежде.       В один такой пустой бессмысленный день, который изначально ничего особенного не предвещал, случилось то, что позже Чуя будет называть тем самым, что изменило его жизнь. Он, как обычно, просто лежал на кровати и листал ленту новостей в соцсетях, ничем особо великим не занимаясь. Он тупо убивал время за просмотром всяких картиночек и смешных роликов, пока внезапно ему не приходит сообщение. Sweet_Pharaoh: «Как говорится...» «Брат не тот, кто не брат, а брат тот, кто брат; Ты мне не брат, брат, а брат мне тот, кто брат»       Чуя завис, не понимая, что происходит. Он открыл сообщение и долго пялился на него, пытаясь понять смысл этой "великолепной" шутки и причину, почему ему это отправили, но в голову ничего не шло. Он бы подумал, что это чей-то неудачный розыгрыш или просто дурацкие подкаты от какого-то случайно наткнувшегося на его профиль очередного странного мужика, если бы он не увидел аватарку и не понял, что это ему написал Дазай. Да, тот самый однокурсник, с которым он познакомился в университете. В голову Чуи вдруг просто внезапно перестали поступать мысли. Его взломали что ли? Он пьян? Что происходит? Не успел Накахара написать ответ, как приходить ещё одно сообщение. Sweet_Pharaoh: «Я тебя спалил. Теперь ты от меня не отделаешься. Ты тоже любитель особых жанров?»       Дазай присылает скриншот записи, что несколькими минутами ранее Чуя лайкнул в своей ленте. Это был арт, на котором оказались изображены два парня, мило обнимающиеся между собой. Они были из одной книги, которую последнее время читал Чуя, поэтому он сразу же узнал этих персонажей и оценил пост, восхищаясь трудом художника, ведь рисунок был выполнен очень красиво и качественно. Сам Чуя тоже мечтал так же красиво рисовать, поэтому часто ставил лайки на чужих работах. Видимо, этот пост отобразился и у Дазая, как предложенная запись, ведь они добавляли друг друга в друзья.

AraHabaki:

«Привет»

«О каких особых жанрах речь?»

      Чуя не понимал, в чём собственно проблема и про какие жанры говорил этот парень, но Дазай вместо всяких слов тут же выслал ему полную версию картинки, которую Накахара недавно оценил. Она была заметно больше, а потому на ней было прекрасно видно неприличное и особо интимное действие между теми самыми героями из книги. Рисунок явно имел высокий рейтинг и не предназначался для обозрения лицам младше восемнадцати. Рыжик моментально покраснел, шлёпая себя по лбу ладонью прямо со всего размаху, ведь он сразу всё понял. Его лицо покраснело от стыда и негодования. Ооо, боже! Что же он наделал!? Он не думал, что там было такое! Он так тупо подставился! Кто ещё это мог увидеть?! А если бы это ещё кто-то заметил?! Чуя ведь и правда не знал, что это изображение было обрезано... Он не знал, что там было это! Он запаниковал и был готов кричать в голос.

AraHabaki:

«Кхм, всё не так..!

Я не видел полного арта»

«Где ты это нашёл?»

Sweet_Pharaoh: «Там в комментариях был фулл» «Да ладно тебе. Всё ты видел, не оправдывайся» «Я всё понимаю :)»       Видя улыбающиеся смайлики в чужом сообщении, Чуя хотел провалиться сквозь землю и больше никогда оттуда не вылезать. Это было настолько неловко, что хотелось сдохнуть. А если этот Дазай растреплет об увиденном другим ребятам в универе, а потом Чую засмеют, посчитав ярым фанатом яоя? Он ведь не гей, нет, он точно не гей, чтобы любить такое!

AraHabaki:

«Я правда не видел,

что там было такое п.п»

Sweet_Pharaoh: «Расслабься, хе-хе. Я никому не скажу» «Кто твой любимый герой?)»       Чуя никогда бы не подумал, что их общение с Дазаем начнётся подобным образом и в такое неожиданное время. Если бы ему ранее сообщили, что он найдёт себе друга благодаря яойному арту, он бы ни за что не поверил.       Тем не менее, это стало первым шагом к диалогу, а дальше пошло уже гораздо проще. У них оказалось много совместных увлечений и вкусов, которыми они могли спокойно делиться. И нет, это был не яой, хотя рыжик и не говорил, что как-то плохо к этому относился. Сначала Чуя немного стыдился и побаивался доверять этому парню, но спустя некоторое время разговор пошёл сам собой. Он ещё никогда не находил себе друзей подобным образом. Переписываясь с утра до ночи, они обсуждали книги и аниме, делились друг с другом любимой музыкой и шутили. Как оказалось, Дазай вообще не скрывал своих вкусов и активно делился ими с Чуей, даже рассказывая о тех самых «особенных жанрах», которых так стыдился рыжий. Осаму не понимал, почему парню не может нравится романтика между парнями или между девушками, если сам он при этом не гей, ведь всё это одна фигня. Главное ведь сюжет! Он говорил об этом так просто, что Чуя был в маленьком культурном шоке. Для него всё это никогда не было "просто". Было даже жалко, что они с Дазаем не начали общаться раньше, когда ещё могли часто видеться в университете. Как много они упустили!       В один из дней, когда у Осаму было день рождения, тот выпил слишком много шампанского и стал отправлять Чуе смешные голосовые сообщения, а сам Накахара лежал, гладил Мусю и слушал про то, как к Дазаю внезапно прилетели какие-то серьёзные грачи, как он с ними спорил, а тем временем плюшевое авокадо по имени Зелёный Хрен устроило бунт, решив захватить кровать и выгнать с неё хозяина. Это было до жути забавно, и Чуя потом долго вспоминал об этом, смущая вечными подколами своего нового друга. Дазай был первым человеком, чей пьяный бред Накахаре не был противен. Это было даже мило и в какой-то степени смешно. По крайней мере он не вредил людям и не делал что-то плохое.       Общаться с ним оказалось до ужаса легко, словно они уже сто лет дружили, и Чуя не мог понять, почему так происходило. У него в голове вообще не было никаких мыслей, а это внезапное общение позволило ему очнуться от какого-то транса. Он буквально словно ожил, даже начал вылезать из комнаты и сидеть в саду, фоткая яблони и цветы, чтобы потом отправить Дазаю.       И, нет, он до этого тоже много общался с кем-то в интернете, постоянно поддерживал связь с Гин и Тачихарой, но ничего подобного не было. Никто из них не влиял на него так же, как этот странный засранец с тупыми шутками. Чуе было приятно слушать его голосовые, приятно было узнавать о нём что-то новое, слушать истории про его любимого кота Салли, морскую свинку и младшего брата Ацуши, который постоянно того доставал и не давал ему никакого покоя. Чуя всегда с нетерпением ждал от него нового сообщения и даже поддерживал его, когда Осаму рассказывал о своих вечных проблемах с девушкой. Он искренне желал другу счастья, а также начал доверять ему и собственные тайны, видя искренность, с которой Дазай с ним общался. Накахара даже рассказал ему о том, что случилось с его матерью, из-за чего Осаму стал первым другом, с кем Чуя вообще хотел и в итоге смог обсудить свои мысли и переживания по этому поводу. К удивлению, Осаму никак от этого не переменился и даже начал всячески помогать Чуе разобраться в себе, давая какие-то советы и не говоря то, что вечно твердили другие. Это только ещё больше сблизило их.       Так прошёл практически месяц. Ситуация в стране почти стабилизировалась, а эпидемия уже шла на спад. Многие ограничения для жителей отменялись, и Чуя уже грезил о том, как они с Дазаем смогут встретиться и погулять вместе, обсуждая всё на свете, но только уже не через соцсети, а вживую. Слушать Дазая было для Чуи огромным наслаждением, ведь его красноречие никого не могло оставить равнодушным. Этот парень действительно был начитанным и многое знал, а говорить с ним всегда было очень интересно. Иногда рыжий думал, что Осаму какой-то пришелец, ведь таких людей он никогда ещё не встречал.       Однажды он узнал, что любимым писателем Дазая является всеми уважаемый Фёдор Михайлович. После этого Осаму постоянно хвастался Чуе о том, что купил себе новую книгу Достоевского или Чехова по акции. У него дома даже собралась целая полка, где он складировал всю эту свою коллекцию книжек и где уже ничего не помещалось. Накахара был очень рад, что наконец-то нашёл человека, который так же любил читать, как и он сам. Он откровенно восхищался Дазаем и считал его очень необычным человеком, общение с которым ему совсем не надоедало. До этого у него никогда не было такого, что он мог переписываться с кем-то круглыми днями, почти не отвлекаясь на что-то ещё. Темы для разговоров у них находились сами, одна за другой, поэтому к середине августа, когда карантин практически полностью отменили, Чуя уже казалось, что он знал Дазая всю свою жизнь. Даже с Гин и Тачихарой он не был настолько близок и откровенен, как с ним, хотя с этими ребятами он общался с самого детства.

AraHabaki:

«Я завтра приезжаю в город»

Sweet_Pharaoh: «Оо, ого! Мы обязательно должны погулять до начала учёбы!»

AraHabaki:

«Я как раз тоже хотел предложить)»

Sweet_Pharaoh: «Куда бы ты хотел сходить?»

AraHabaki:

«Не знаю. В какой-нибудь

большой парк?»

Sweet_Pharaoh: «Тогда замётано!» «У меня есть на примете пара вариантов»       Накахара улыбнулся, назначая встречу через два дня. Они с Дазаем жили не слишком далеко друг от друга: в двух небольших соседних городках, что располагались на окраине столицы, поэтому договорились встретиться на станции метро, что была расположена ближе всего к ним обоим. По факту на автобусе Чуя мог бы доехать до дома друга за двадцать минут, если бы на дорогах не было пробок. В этом им очень повезло, ведь, например, многие однокурсники Чуи жили довольно далеко от него, а некоторые вообще обитали только в общаге, поэтому с Осаму они считай оказались практически соседями. Ребята бы могли просто пойти гулять по дворам, как всё детство у Чуи это было с Гин и Тачихарой, но в свою первую прогулку они решили поехать развлекаться в большой парк, где можно было бы подольше походить и посмотреть какие-нибудь достопримечательности. По своим районам они потом ещё успеют пошастать, а эту встречу хотелось сделать немного... особенной.       На самом деле Чуя совсем не был домоседом, он очень любил ходить и гулять, особенно в лесах или в парках, а так же по набережным с красивыми видами, но по многим обстоятельствам у него развилось дурацкое нежелание идти куда-то в одиночку. Один он никогда никуда не ходил, считая, что сам с собой он и в комнате побудет. Гулять он выбирался только с друзьями, а без кого-то рядом он даже в магазин еле заставлял себя выйти. На даче ему и вовсе не с кем было общаться, поэтому он и сидел в своей комнате целыми днями, игнорируя природу вокруг, хоть и очень её любил. Гуляя без кого-то, он чувствовал ужасное одиночество и тоску. Он не знал, с чем это связано, но очень не любил это чувство. Теперь же, наконец-то найдя себе компанию, он прямо светился от нетерпения. Даже проблемы как-то слегка ушли на второй план, а плохое сразу забывалось, стоило только Чуе взять телефон и отвлечься на шутки Дазая и его вечные мемы с котиками.       Накахара очень любил животных и даже немного завидовал своему другу, ведь ему родители никогда не запрещали держать питомцев. Чуя же вот мечтал завести дома, в городе, кошку. Эта мечта преследовала его с детства, и он всегда завидовал своим друзьям, у каждого из которых, как на зло, обязательно было домашнее животное. Накахара просто обожал, как кошек, так и собак, и его брат, кстати, тоже, но родители не хотели заводить никого, считая питомца в городской квартире огромной проблемой. Животные должны жить на природе, поэтому "езжайте на дачу и пяльтесь на своих зверей там". Пушистые комочки счастья всегда доставляли Чуе радость, когда он приезжал в гости к родственникам, заходил к друзьям или просто замечал их на улице. Например, он кормил их и носил пакетики с кормом одной кошке с котятами, что жили в подвале их дома. На самом деле он бы даже бродяжку охотно к себе взял, если бы родители не были настолько категорично против. Вся эта любовь в итоге доставалась Мусе, с которой он мог быть рядом во время пребывания на даче, но увы, она никогда не была лично его любимцем, не была с ним в городе, в котором он проводил большую часть своей жизни. Он не мог контролировать, что она кушает, с грустью наблюдая, как бабушка кормит её дешёвыми пакетиками из супермаркета, он не мог заботиться о ней в полной мере и нести за неё ответственность, ведь не так уж и часто приезжал. Она не воспринимала его хозяином и лишь позволяла себя гладить, когда у неё было настроение. Чуя же мечтал о том, чтобы у него было своё животное, которое было бы всегда рядом, а не только тогда, когда он приезжал погостить. Как бы он не любил Мусю, но свой питомец ощущался бы совсем иначе, больше как новый член семьи, о котором он мог бы заботиться и которого бы любил.       Мать когда-то давно уже приносила домой котёнка. Чуя точно помнил, что это было под новый год. Эта кошечка была такой маленькой и милой, что дети были очарованы ею моментально. Тогда Рю был ещё совсем карапузом, а рыжику исполнилось, наверное, восемь или девять лет. Уже тогда он был в восторге от животного, пытаясь заботиться о нём и играть с ним, но кошка воспринимала хозяйкой именно Коё, а потому довольно скоро начала жутко ревновать её к младшему сыну, с которым та проводила большую часть своего времени. Лиска - так звали питомца, начала гадить под детской кроваткой, пугала Рю и пыталась бить его по голове лапой, когда проходила мимо него по спинке дивана. Она делала всё, чтобы показать своё недовольство, поэтому в один день... Коё просто взяла и выбросила её куда-то. Позже она вернулась и сказала, что Лиска нашла себе новый дом с другими кошками и больше не вернётся.       Чуя долго горевал и не мог поверить, что всё получилось так. Он сравнивал эту несчастную кошку с собой. Глупое животное обрело семью, но мать не уделяла ей время, которое она так хотела. Котёнок пытался привлечь внимание женщины и мстил Рю, ревнуя Коё к нему, как это делал и сам Чуя в более раннем детстве, но в итоге... её просто выбросили. Его бы тоже выбросили рано или поздно, если бы он продолжил? Он не хотел думать, что Лиска никогда не вернётся, но ситуацию изменить никак не мог, он не мог вернуть её. Он не знал, куда мать её отнесла. После этого родители больше вообще никогда не заводили животных и не хотели даже слушать об этом от своих детей. Нет и всё. Дома был лишь огромный аквариум отца, в котором плавали глупые мелкие рыбёхи, и Чуе они совсем не нравились. Аквариум такой большой, а они такие маленькие… Какой от них вообще смысл? Они просто жрут и плавают, даже внешностью они некрасивые. Лучше бы отец растил бы там рыбу для еды, чем этих бессмысленных созданий... Видимо, мечта Чуи о домашнем питомце исполнится, только, когда он съедет и будет жить один.       Весь телефон Чуи был забит фотографиями природы и животных, а самыми особенными моделями стали для него Муся и немецкая овчарка Зара, что так же жила на даче вместе с кошкой. Накахара постоянно фотографировал их и отправлял фотки Дазаю, так и узнав о внезапной фобии друга: Осаму боялся собак. Это было немного неожиданно, ведь Чуя собак тоже очень любил, а Зара вообще была очаровательным животным, что знала много команд, но, увы, с этим ничего нельзя было поделать. Накахара вошёл в положение и принял друга таким, какой он есть, ведь каждый имел право чего-то бояться. В этом было даже что-то особенное. Нет, Чуя не романтизировал фобии и психические заболевания, просто... теперь Дазай не казался ему каким-то сверхчеловеком. У всех есть свои сильные стороны и недостатки — это нормально. Из-за отца, что всегда учил Чую ничего не бояться, всегда говорил, что для мужчины страх и слёзы равны позору, Накахара просто ошибочно считал всех вокруг себя идеальными, гораздо лучше себя самого. Он думал, что он один такой неправильный, вечно всего боится и прячет всё в себе, но при этом он совсем не думал о том, что у каждого могут быть комплексы и страхи, как и у него самого. Просто многие люди, также, как и Чуя, не всегда показывали их другим. У парня словно открылись глаза, когда Дазай просто и без стыда признался, что вот он такой, не любит собак и ужасно боится боли. Он говорил это так обыденно, словно в этом не было ничего особенного. Мир не изменится от того, что Осаму боится собак и боли, и не изменится, если и Чуя признает свои страхи. Благодаря другу Накахара осознал, что даже для мужчины бояться чего-то абсолютно нормально, и он от этого не перестаёт быть мужчиной. По крайней мере, Дазай его в этом уверял, а верить ему очень хотелось. Кроме отца никто ведь его больше и не осудит даже. Те, кому он действительно важен, не должны его осуждать за подобные вещи, а наоборот поддерживать и всячески помогать справиться с этим.       Встреча с Осаму была назначена на двенадцать дня. Чуя очень волновался, ведь они общались уже второй месяц, а до сих пор так и не виделись нормально в реальности из-за карантина, хоть и были знакомы в жизни. Для рыжика живые встречи всегда были особенно важны, поэтому он очень скучал по Гин и Тачихаре, ведь теперь они собирались вместе крайне редко, только лишь переписываясь иногда. Гин много училась, а также нашла себе парня, что стало полным шоком для Чуи, ведь девушка всегда говорила, что ей больше нравятся женщины и их пышные груди. Парень этот её оказался высоким кудрявым программистом, которого Гин теперь просто обожала. Это было странно и весьма неожиданно, но Накахара смирился, просто радуясь за её счастье. Тачихара тем временем тоже учился, но при этом был увлечён собственной компанией, активно развиваясь, как художник, поэтому времени у него тоже особо не было. Всё общение с ним обычно сводилось либо к оцениванию рисунков друг друга, либо к дурацким спорам, что периодически переливались в настоящую ругань. Чуе иногда казалось, что он вообще разучился общаться с ним, виня в этом себя.       Идя от автобуса к станции метро, Чуя думал о том, что пора перестать зависеть от других в жизни, ему пора перестать держаться за людей мёртвой хваткой. Он так переживал расставание с друзьями, что даже не подумал, что у тех уже давно своя жизнь, а он при этом, как дурак, стоит на месте и не двигается. Он словно марионетка, брошенная в тёмный подвал, которая никому не нужна, и которая не знает, что ей делать. Он просто тонул в этой пустоте и отгораживался от общества, хотя мог бы активнее делать шаги в каком-то направлении, ища самого себя, ища новый круг общения. В своей зависимости от других он давно потерял нечто важное. Он потерял ощущение собственной жизни и проживал дни, словно смотрел спектакль. А жизнь ведь одна. Его жизнь только его. Ни мать, ни Гин с Тачихарой не будут с ним всегда. Он должен сам позаботиться о себе, найти то, что нравится именно ему, а не другим, должен быть таким, какой он есть, а не таким, каким его хочет видеть семья. Иначе он точно никогда не будет по-настоящему счастлив. Встреча с Дазаем - первый шаг к его новой жизни.       Ладонь легла на его плечо, и Чуя резко обернулся, видя перед собой знакомое лицо. Дазай вывел Чую из размышлений, давая о себе знать и радостно улыбаясь ему. Он был очень рад видеть рыжика, сверкая своими карими глазами, что в тени напоминали обсидианы. Накахара от неожиданности растерялся и пропустил момент, когда чужие тёплые руки просто взяли и обняли его, а потом ещё и похлопали по спине. Он не успел к этому приготовится и как-то нормально осознать происходящее, а потому застыл, пока однокурсник прижимал его к себе. Даже мысли как-то отключились в этот момент. Ощущения были непривычными, странными и практически безумными. Его никогда так не обнимали. Зависнув, он лишь чувствовал, что от Осаму пахло чем-то вишнёвым.       — Приветик. Давно тут стоишь? Прости, у меня электричка немного задержалась. Летел к тебе со всех ног, хе-хе, — Дазай отпустил его и немного удивился тому, что Чуя не обнял его в ответ, но ничего на это не сказал, продолжая улыбаться. Слишком радостная встреча, чтобы думать о лишнем. Из-за ветра его волосы слегка растрепались, поэтому он поспешил их пригладить ладонями.       — Привет... Я? Нет, не долго. Тоже только пришёл, — Накахара неловко улыбнулся, отмирая и на самом деле тоже очень радуясь их встрече. Просто его немного застали врасплох.       — Ну что, идём? Я глянул, как нам добираться, там недалеко от выхода из метро. Минут пять идти, — Дазай схватил его за рукав и потянул к вагону, подъехавшего поезда.       — Погоди, а это разве в ту сторону? — Чуя не успел сориентироваться и посмотреть указатели на путях, потому очевидно немного заволновался.       — Да, точно! Не дрейфь, если что, назад поедем.       Чуя похлопал глазами, а потом фыркнул и усмехнулся, когда они встали у противоположной двери вагона и схватились за поручень. Людей было немного, но Чуя не привык садиться на свободные места в подобном общественном транспорте, считая, что кому-то обязательно будет нужнее. Лёгкость Дазая ко всему передалась и ему. Действительно ведь, зачем волноваться, если можно будет просто поехать назад? За это же не надо платить... Подняв глаза, он посмотрел на Осаму, что так же смотрел на него, а потом они оба заулыбались друг другу, почему-то начиная смеяться. Нынешняя встреча была совсем не такой, как та в университете, когда они только познакомились. Сейчас они словно много лет уже были лучшими друзьями, по крайней мере, так думал Накахара. Это было так странно, но так нравилось ему, что он действительно чувствовал себя очень хорошо в этот момент. Давно он не испытывал чего-то такого хорошего и приятного.       Пока они добирались до нужной станции, Дазай вдохновлённо рассказывал о том, как он обожает лошадей и конный спорт, а ещё жалеет о том, что сейчас у него нет возможности снова ходить на конюшню и заниматься любимым делом. Он пошёл в ту же академию, что и Чуя, именно из-за этой своей страсти, что началась с раннего детства. Он надеялся стать ветеринаром и заниматься лошадьми, но баллов у него на это не хватило, как и денег на платное обучение. Эту сторону своего друга Чуя практически не знал, хоть и был уведомлён о том, что парень чем-то подобным увлекался. Видимо, раньше Дазай немного скромничал, когда говорил, что это просто хобби. По нему ведь было видно, что он этим горел, но пока особо старался не навязываться другу, осознавая, что Чуя мало в этом что понимает.       — Фух, сегодня ещё такая жарень. Хочешь мороженого?       — Ага...       Дазай помахал на себя ладонью, когда они вместе с Чуей покинули станцию и побрели по улице в сторону парка. Прогноз, как обычно обманул, и погода действительно была адской, поэтому хотелось поскорее скрыться среди деревьев и поесть чего-то прохладненького. Накахара тоже уже спёкся, но ему было ещё хуже, чем Дазаю. Он надел чёрные джинсы, в которых оказалось довольно жарко. Чуя в принципе стеснялся ходить в шортах и оголять свои ноги, поэтому всегда надевал штаны. Он вообще редко носил открытую одежду вне дома, даже в жару напяливая на себя кофту, чтобы руки и ноги всегда были закрытыми. Сейчас он снял толстовку и повесил её на пояс, но легче от этого не стало. У Чуи и так была довольно светлая кожа, а из-за нехватки солнца она вообще была бледной. Бабушка вечно называла его поганкой, считала каким-то больным и пыталась побольше накормить, из-за чего Чуя малость комплексовал, но больше всего он просто не хотел обгореть.       Штаны было не снять, а в них ноги пекло неслабо, поэтому они с Дазаем скорее направились в парк, прячась от испепеляющих солнечных лучей в освежающей тени огромных клёнов. Другу тоже было не слишком сладко из-за бинтов на теле, но ничего не поделать. Впереди как раз был ларёк с мороженным, поэтому парни, не раздумывая, купили себе по стаканчику пломбира: Чуя захотел крем-брюле, а Дазай шоколадное. Кто вообще окажется от мороженного в такую жару? Сев на лавочку у пруда, они немного выдохнули. Тут, рядом с водой, было очень хорошо.       — Я, кстати, недавно дочитал ту книгу, которую ты советовал. Мне понравилось, а конец оказался таким неожиданным... — Дазай ел мороженное и смотрел куда-то перед собой, следя глазами за уточками, что плавали в воде.       — Правда? Я рад. Знал, что ты заценишь подобное, — Чуя облокотился на спинку лавочки, тоже кушая своё мороженное, но быстро заметил, что Осаму стал немного странным и задумчивым. — Что-то случилось?       — Ну, есть такое... Просто не знаю стоит ли сейчас о таком говорить, — выдыхая, произнёс Осаму, ведь не хотел нагружать друга вот так сразу тяжёлыми разговорами.       — Всё нормально. Мы же договорились, что ты можешь всё мне рассказать. Если что-то беспокоит, выговорись, — Чуя заволновался, мысленно сташась узнать что-то действительно плохое, раз даже в их первую встречу это так волновало Дазая.       — Что ж, ладно... Я... думаю расстаться с Сасаки, — Осаму нерешительноы выдал эти слова, чувствуя какое-то странное облегчение от того, что наконец-то произнёс это кому-то вслух.       — Что? Почему? Разве ты не говорил, что вы помирились? — Чуя удивился, но напряжение в его теле всё же немного спало. Лучше так, чем узнать, что друг тоже болен чем-то неизлечимым. Этого он наверное боялся больше всего сейчас.       — Понимаешь... Я устал от этого всего. Мы знакомы с ней с детства, жили совсем рядом, наши родители дружили, я вроде говорил об этом, но она такая... — Дазай вздохнул и заправил волосы за ухо, подбирая правильные слова. — Она обижается на меня за всё подряд, вечно думает только о себе и никогда не извиняется, когда говорит что-то ужасное в мою сторону. Я для неё, словно вещь. Она думает, что я должен общаться только с ней, хотя у неё у самой везде полно друзей.       Чуя молчал, слушая друга и кусая губы, ведь не знал, что на это ответить. Он никогда не был в полноценных отношениях, не считая того раза в лагере, но это всё звучало для него ужасно. Он бы ни за что не хотел бы быть в таком положении и не желал этого Дазаю.       — И зачем ты терпишь её столько лет, если всё так плохо?       — Зачем? Хороший вопрос, — Осаму презрительно усмехнулся сам с себя, откидываясь на спинку лавочки и доедая остатки мороженого. — Возможно, привык, ну и я надеялся, что она исправится. Мне не с кем было общаться, кроме неё, пока мы не переехали с матерью сюда. Раньше с ней было неплохо и даже весело, но сейчас она словно сошла с ума. Я всегда первый шёл на контакт, даже если истерику устраивала она, всегда ей во всём уступал, соглашался, просил прощения, не пойми за что, чтобы помириться, но теперь банально не хочу. Я устал.       — Не мне судить об отношениях, но считаю, что ты достоин чего-то большего. Если отношения изжили себя, поступай, как считаешь нужным, а я тебя поддержу в любом случае, — Чуя уверенно глянул на друга и расслабленно ему улыбнулся. Он желал ему только искреннего счастья и не хотел, чтобы какая-то ненормальная портила ему жизнь.       — Хех, правда? Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, — Осаму игриво подвигал бровями, после чего снова посмеялся, но уже не так напряжённо. Кажется, ему и правда стало полегче после откровения.       — Тх... Иди ты, — Накахара фыркнул и слегка закатил глаза.       — Я вообще не думал, что смогу найти такого друга, как ты, в универе. Для меня твоё общение правда многое значит. Спасибо, что поддержал. Я правда долго решался на этот шаг, — Дазай улыбнулся и глянул на рыжика тёплым взглядом. — Возможно, благодаря тебе я понял, как общаются с адекватными людьми. С тобой интересно и ты никогда не принижаешь меня.       — Ещё бы я тебя принижал. Ты себя в зеркало видел? И... как же твои друзья в группе? Разве они плохи? Я думал, у тебя полно друзей.       — Оо, считаешь меня красавчиком, да? Я тоже, — Осаму, смеясь, увернулся от пиха в бок, после чего всё же стал немного меньше дурачится. — Ну... они не совсем друзья. С ними я не общаюсь настолько близко, если только с Куникидой немного, а остальные больше просто знакомые. Собственно, я просто хотел обсудить это всё с тобой, а потом уже написать Сасаки. Не то, чтобы я как-то переживал из-за разрыва, просто хотел узнать твоё мнение на этот счёт. Можно сказать, поныть немного, — вздыхая, Осаму пытался правильно сформулировать свои мысли. — Она мне стала слишком безразлична после всего, что было. Я понимаю, что звучит это не очень, но любви у нас по факту и не было. Мы просто встречались, как это бывает у подростков, даже без особой романтики. Когда-то была симпатия, но она давно прошла, осталось одно лишь раздражение. Я не могу это никак по-другому описать. Сейчас мы уже взрослые люди, терпеть это больше нет смысла... Не удивлюсь, если у неё даже кто-то есть в другом городе, — почесав свою шею, покрытую бинтами, Дазай опустил взгляд.       — В другом городе?       — Да, умотала она туда. Бросила колледж и решила заняться косплеем, но фиг знает, что она там на деле делает и с кем тусуется. Мне ничего не говорит. Сам знаешь, как оно бывает.       — Да уж... Неприятно.       — Недавно она мне ещё устроила сцену, когда я решил поделиться с ней тем, что нашёл классного друга в универе. Ой, ты бы это видел! Она неделю не вспоминала обо мне, а тут начала убеждать, что мне надо быть осторожным со всякими там друзьями, что никого лучше неё у меня не будет. Вот дура...       — Она ревновала тебя не к другой девушке, а к парню? В смысле… ко мне что ли?       — Представь себе. Теперь ты понимаешь, да?       Чуя был немного в шоке, но решил не задумываться об этом. Как эта девчонка вообще додумалась до такого? Они с Дазаем оба парни и просто дружили, к чему тут ревновать? Сам Чуя до этого момента о таком даже и не думал, и думать не хотел. Боже нет, это какой-то бред.       — В общем, спасибо, что выслушал моё нытьё... Наверное, звучало это очень тупо и очевидно. Пока не начал рассказывать это вслух, не понимал, как это всё глупо выглядит со стороны на самом деле. Я не хотел грузить тебя этим в нашу первую встречу, извини.       — Ты моё нытьё тоже выслушивал, так что мы квиты. Забей, — Накахара успокоил свои мысли, улыбнулся и откинулся назад, задирая голову и смотря на небо. — Отношения - полный отстой.       — Это точно.       — Зачем они вообще нужны, если не приносят радости?       — Да фиг его знает, — Дазай хмыкнул и откинулся назад подобным образом, цепляя взглядом причудливые облака. Сейчас ему было хорошо и как-то даже легко на душе. — А у тебя с кем-то было?       — Ну, так... Было ещё тупее, чем у тебя.       — Ну-ка, ну-ка!       — Пару дней в лагере с какой-то девчонкой встречался, но не понравилось, поэтому ничего не вышло, — Чуя впервые кому-то рассказал эту историю, но сейчас говорить об этом было на удивление просто. — Попросил друга по комнате, чтобы он сказал ей о нашем расставании вместо меня… Видишь, я не лучше тебя.       — И почему? С ней было что-то не так?       — Ничего, она была хорошенькой. Это всё я... Наверное... Мне просто это всё не понравилось, а терпеть не мог, вот и как-то так получилось.       — Ну и правильно. Нафиг всё. Пойдём лучше спрыгнем с моста, ты и я, только вдвоём? — повернувшись к Чуе, Дазай хитро хмыкнул, подложив руку под голову.       — Ой, вот не начинай, — Накахара лишь улыбнулся, уже спокойно воспринимая суицидальные шуточки Осаму, хотя иногда даже подыгрывал ему. Его очень интересовали бинты, что покрывали тело друга, но он тактично не спрашивал, боясь оттолкнуть тем самым от себя и задеть за живое. Они, конечно же, близко общались, но рыжик не хотел спрашивать Дазая, пока тот сам не решился бы рассказать об этом. Мало ли что у него под ними… Но не сказать, что Чуя не волновался за него. Он правда переживал и очень надеялся, что тот не вредит себе специально.       — Ладно-ладно, пойдём, мне надоело сидеть.       Рыжик поднялся и размял ногу, а потом пошёл за Дазаем дальше по тропинке. По пути к живописному дворцу, Чуя успел нафоткать пушистых белок, что жили на дереве, милых уточек с утятами, греющихся на лужайке рядом с водой, а также живописные виды самого озера, постоянно заставляя Осаму подержать его рюкзак, пока сам он занимался съёмкой. Ему всегда нравилось делать фотографии, ведь они позволяли ему помнить что-то приятное и запечатлеть прекрасные виды, позже смотря на них и погружаясь в воспоминания. У Чуи никогда не было хорошего фотоаппарата, поэтому все снимки он делал на обычный телефон, но выхода особо не было. Денег на такое ему не дали бы, слишком дорого, а сам он ещё пока не зарабатывал. Только вот себя он никогда не снимал. Почему-то у него было убеждение, что на фотографиях он получался максимально ужасно, поэтому не хотел портить кадр или красивый вид своей страшной мордой, а в полный рост уж тем более. Ранее он всегда снимал на камеру Гин и Тачихару, а сам оставался за кадром, словно и не было его в их компании. Сейчас же ему жутко хотелось сфотографировать Дазая. Тот был таким красивым и художественно эстетичным, что в Чуе просыпался настоящий вдохновлённый фотограф, но, к сожалению, друг тоже не любил фотографироваться, поэтому Чуя мог лишь осторожно сфоткать его со спины, когда Дазай мечтательно смотрел куда-то вдаль. Это было нехорошо, но Чуя просто не устоял. Не смотря на спешку, снимок получился довольно чётким и атмосферным, поэтому Накахара решил его оставить себе на память. Осаму очень красиво вписывался в кадр, ведь внешность у него была, по мнению Чуи, весьма неординарная... Было жаль, что он не хотел сделать пару фотографий, но настаивать Чуя не смел, прекрасно его понимая.       Они продолжили путь, и гуляли так почти до самого вечера. На улицах зажглись огни, а небо уже успело потемнеть, едва окрашиваясь последними лучами закатного солнца, что уже скрылось за горизонтом. Они гуляли так долго? Время прошло совершенно незаметно.       Что удивляло Чую, так это то, что отец всё это время не звонил ему и не пытался узнать, где он. Это был первый раз, когда Накахара мог так долго гулять без вечных звонков от родителей. Точнее раньше ему всегда звонила только мать, требуя сообщать своё местоположение чуть ли не каждые час или два, а тут... Полное отсутствие контроля. Вдыхая свежий вечерний воздух, Чуя шёл рядом с Дазаем и чувствовал странную свободу от всего. Словно сейчас не было ничего, что бы ему мешало, не было проблем и оков, которые привязывали его к месту, не было страха прийти домой и получить взбучку. Было так легко идти... Даже как-то дышалось иначе.       — Спасибо, что погулял сегодня со мной. Было здорово, — Чуя улыбнулся и посмотрел на друга. В таком хорошем настроении он не был уже очень давно.       — Это тебе спасибо, — Осаму тоже улыбался, когда они вышли из станции метро.       Дазаю дальше ехать на электричке, а Чуе на автобусе, но расставаться они не спешили. Стояли под фонарём возле остановки, куда должен подъехать автобус Накахары, и молчали, то ли думая над чем-то, то ли просто наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Это была не та тишина, что возникала в неловких паузах, нет. Они иногда смотрели друг на друга и улыбались, продолжая молчать, а потом снова с чего-то смеялись. Это было так странно, но так чудесно. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался.       — Ты веришь в судьбу? — Осаму задал внезапный вопрос.       — Не особо, а что? — Чуя повёл бровями и непонимающе глянул на него своими ясными голубыми глазами, что выглядывали из под кудрявых отросших волос.       — Просто я слышал одну легенду, мол судьба посылает нам нужных людей, когда мы действительно в этом нуждаемся. Как думаешь, это правда? — Дазай улыбнулся наступающей ночи, а в его глазах отражались разноцветные огни от ярких вывесок.       — Кто знает… Пока мне судьба послала только тебя, — Накахара повернулся к нему, чувствуя неловкость из-за этих странных сентиментальных слов, что вырвались сами собой, а потом выдохнул и перевёл взгляд на подъезжающий автобус. — Ты классный друг. Кажется, мне пора...       — Да... Давай, напиши, как доедешь,— Дазай медленно подошёл к нему и попытался обняться на прощание, но рыжик снова странно отреагировал.       Чуя опять не ожидал всего этого и непонимающе уставился на Осаму. Когда его окружили чужие руки. Он чувствовал себя очень странно и непривычно, боялся дышать и как-то двигаться, пока это не закончится. Это крайне отличалось от лёгкого объятия бабушки или деда при встрече, а других он и не помнил вовсе. Не то, чтобы ему было прямо неприятно, просто это было странно и слишком непривычно. Чуя не понимал, почему Дазай уже второй раз пытается так внезапно обнять его. Разве есть какой-то особый для этого повод?       Осаму замечает чужое волнение, немного смущается и отпускает рыжика, смотря на него. Дазай и сам не понимал, что сделал не так, и почему у другого такая странная реакция.       — Чего?       — Да вроде ничего... А ты чего?       — О, Боже, беги на автобус давай.       — Блин, точно. Пока! — спохватившись, Чуя помахал ему рукой и поспешно побежал к автобусу, что уже почти завершил посадку.       Дазай же ещё некоторое время стоял, смотря на то, как рыжик забегал в автобус, как за ним закрывались двери и как автобус через минуту отъехал, но мысли так и не покидали его голову. Он достал телефон и, пока направлялся к станции, всё же решился написать Сасаки, чтобы договориться о созвоне чуть позже. Лично увидеться они не могли, но разговор был необходим. Теперь Дазай был в этом уверен.