Хорошие дети не плачут

      Сентябрь был нежеланным месяцем для всех студентов и школьников, но, как бы его ни ненавидели, он всё равно наступал неумолимо, безжалостно заставляя всех распрощаться с каникулами и снова приступить к нелюбимой учёбе. У Чуи в этом году особо не было летней практики. Она свелась лишь к большому письменному заданию, где ему нужно было написать развёрнутые ответы на различные вопросы и решить какие-то тесты. Тем не менее, это не заняло у него много времени, и в итоге у него осталось почти два месяца на отдых. Увы, большую часть этого времени он просто провалялся у себя в комнате на даче, пока всё ещё действовал карантин, поэтому не особо прочувствовал радость от этих каникул и то, как в принципе быстро пролетело это несчастное лето. Лишь встреча с Дазаем прямо перед самым началом нового семестра стала для него знаковым событием и глотком свежего воздуха. В остальном же он, можно сказать, и не отдыхал вовсе, просто бессмысленно потратив ценное время буквально на ерунду. У него просто не было ни сил, ни желания что-то делать.       С новым учебным годом огромным счастьем стало то, что Накахара наконец-то мог вернуться в общество и видеть людей, живых, а не виртуальных. Не то, чтобы он их прямо любил, но и целыми днями сидеть в четырёх стенах его сильно угнетало. Теперь он мог не запираться в комнате и больше общаться с друзьями, в том числе с Дазаем. Всё стало совершенно иначе, нежели раньше: они дружили и могли вместе проводить время, а дистанционный режим больше не портил им столь ценный жизненный опыт, как студенческая пора, которая у большинства людей бывает лишь раз в жизни.       Парни могли общаться во время учёбы, сидеть вместе на парах и бегать в столовку за сэндвичами, что были самой вкусной едой, продаваемой в буфете. Было просто уйма возможностей весело провести время на перерывах и даже погулять после занятий, выпив вкусный кофе у метро или поев шаурмы в ближайшем ларьке возле университета.       В первый же день Чуя притащил с собой подарочный пакет и от души вручил его Каджи, благодаря за помощь во время сессии и поздравляя его с прошедшим днём рождения. Рыжик даже нарисовал ему рисунок с персонажем из одной игры, которую тот очень любил. Пусть они с Мотоджиро вне учёбы и не особо общались, но Накахара всё равно был очень рад увидеть одногруппника спустя столько времени. Тем более, он никогда не оставался в долгу и не жадничал, если дело доходило до благодарности. По своей природе он очень ценил людей, которые когда-либо оказали ему услугу или протянули руку помощи.       С этим своим другом Чуя сидел вместе всё то время на первом курсе, пока занятия ещё проходили в очном режиме. Парни вместе делали проекты, решали домашку и часто оставались в подвале анатомички после пар, чтобы поучить строение костей и органов животных. Можно сказать, они были хорошими напарниками по учёбе, практически коллегами, которые никогда друг друга не подводили, но... теперь появился Дазай. И разница в общении с двумя друзьями оказалась просто колоссальной.       Чуе первое время было неловко, ведь его товарищ и напарник не понимал, когда отношения Чуи с этим долговязым странным парнем в бинтах успели стать такими близкими. Объяснить это было сложно, и рыжий сразу начал чувствовать себя каким-то предателем по отношению к нему, хотя по факту он и Каджи общались только лишь на учёбе и переписывались в основном только по делу. Они дружили, да, иногда обсуждали игры или какие-то мемы в интернете, но в остальном их общение заканчивалось. Накахара ещё в начале первого курса пытался наладить с ним связь, как-то позвать гулять или пригласить в гости поиграть в компьютерные игры, чтобы не чувствовать себя одиноко, но у его одногруппника были свои друзья и свои дела, поэтому тот неловко переводил тему, а Чуя не настаивал. Он вообще не любил навязываться людям, если они не хотели с ним близкого общения. Он умел держаться на дистанции, не переходя выставленную перед ним границу. Если с ним не хотели о чём-то говорить, он не спрашивал, а если хотели лишь деловых отношений, он ничего не говорил против, принимая желание другой стороны. Парень видел, что Мотоджиро было прекрасно и без него, и считал, что тот общался с ним чисто из-за удобства. Возможно, Каджи с Чуей было не так уж и интересно, но на учёбе они были взаимовыгодными компаньонами, потому они и общались, ведь так обоим учиться становилось проще. Тем не менее, когда в первую же совместную лекцию Чуя захотел сесть с Осаму, он увидел полный непонимания взгляд от своего одногруппника. Ему пришлось оправдываться за это, и чувствовал он себя при этом как-то странно, немного неприятно, словно делал что-то плохое, хотя это было не так. Почему он вообще оправдывался перед ним? Каджи не тот друг, с которым Чуя был близок, не тот, перед кем он должен чувствовать вину за подобное. Накахара вообще практически ничего про него не знал вне учёбы, поэтому понятное дело, что Осаму в плане общения был ему гораздо интереснее и ближе. В конце концов, между ними не было этого невидимого барьера, и они могли общаться свободно и раскованно, как настоящие друзья, чего Чуя так хотел. Ему нужен был именно такой близкий человек, которому он мог бы доверять и который сам был бы не против общаться с ним, не вынуждая Чую везти всё общение на себе.       В итоге Чуе эта ситуация с друзьями очень не нравилась. Он не привык разделять друзей на близких и не очень, но теперь так оно и получалось. Ему было неприятно, когда третий становился лишним, особенно из-за него. Он необоснованно чувствовал в этом свою вину, хотя не должен был. Совесть предательски грызла его изнутри, поэтому периодически ему было очень некомфортно. Взгляд Каджи чувствовался аж спиной, когда на очередной лекции Чуя снова оставлял его и подсаживался к новому другу, поскольку с Осаму он, к сожалению, гораздо реже мог пообщаться на учёбе, т.к. состояли они в разных группах с разным расписанием. С Мотоджиро же Чуя буквально каждую пару тусовался, поэтому на лекции он всегда выбирал уходить именно к Дазаю, желая проводить с ним больше времени, когда появлялась такая возможность. Ничего страшного случиться не должно. По крайней мере, Чуя так себя убеждал. Он ведь не обязан сидеть каждый раз именно с Каджи. Теперь у Чуи был выбор, и, конечно, когда это возможно, он предпочитал человека, что не держал его на расстоянии вытянутой руки.       — Приветик, чего такой потерянный? — Дазай сразу же подметил настроение друга, когда тот плюхнулся на лавку с ним рядом. Он и сам сообщил Куникиде, что снова сядет с кое-кем другим, но откровенно плевал на то, что о нём подумают. Это его дело, с кем он общается.       — Просто задумался кое о чём, привет, — Накахара сел за парту и решил больше не переживать об этом всём, улыбаясь другу. Ему надо быть проще... Почему он вообще парится из-за подобной ерунды? Какое ему дело, что думает Каджи? Они не настолько близки, чтобы об этом переживать.       — Надеюсь, обо мне?       — Ещё чего, — Чуя смущённо фыркнул и стал доставать вещи из рюкзака, приготавливая тетрадь и пенал, чтобы записывать конспект по ботанике. Он не понимал, как этот чудак вечно догадывался, о чём он думает.       — А жаль. На самом деле, я тут хотел тебе предложить одну вещь. Вот только не знаю, понравится ли тебе... — Дазай осторожно глянул на товарища и прикусил губы, словно бы сомневаясь в своей идее, но по нему было видно, что предложить ему уж очень хотелось.       — Уже страшно. Ну и что это?       — Кхм, короче... Ты когда-нибудь ролил с кем-то?       — Ролил... что? — Чуя выгнул брови, совершенно не понимая, о чём говорит его друг. Он подумал о ролевых играх с переодеванием в эльфов и волшебников, как в кино, но не был уверен, что Дазай имел ввиду именно это. Или он про что-то более извращённое…?       — Ну, ролил… Если говорить по-простому, то это когда двое или несколько людей отыгрывают каких-то героев и сами придумывают к ним сюжет, расписывают их взаимоотношения и какие-то ситуации, в которые те попадают. Всё это письменно, конечно же, — Дазай посмотрел на собрата по увлечениям с явной надеждой, вдохновлённо рассказывая ему обо всём этом.       — Нет, впервые слышу о таком, — отрицательно качая головой, Чуя, к счастью, понял, что ни одно его предположение не оказалось верным.       — Серьёзно? Да как так? А не хочешь попробовать... со мной? — Осаму даже придвинулся ближе, умоляюще беря юношу за руку и напоминая милого щеночка в этот момент.       — Ну... не знаю... Я не уверен, что смогу хорошо делать что-то подобное, — парень неловко обернулся, пытаясь проверить не думает ли кто-то про них что-то странное, а потом смущённо вернул взгляд обратно, почесав щёку. Хоть друг и просил его о подобном, но опасения Чуи были велики. Он очень сомневался в своих писательских навыках, поскольку ранее с ним рядом всегда был гений Тачихара, по сравнению с которым его писанина казалась детскими каракулями. Разве он смог бы на ходу придумать хороший сюжет, чтобы было не стыдно?       — Не парься, это легко. Я тебе всё расскажу, а потом мы просто попробуем. Ладно? Вот увидишь, это очень просто. Я лет с тринадцати этой фигнёй балуюсь, — Дазай хлопнул Чую по плечу, а потом потрепал его за милые рыжие кудряшки. Как же он был рад, что Накахара оказался особо не против.       — Да блин, не лохмать меня! — Чуя снова фыркнул и принялся приглаживать волосы, которые были уложены и выпрямлены с большим трудом. Ему не нравились прикосновения к голове и волосам, но Дазай, как нарочно, постоянно пытался его растрепать. — Тогда потом расскажешь, как это всё... Не сейчас, — он увидел, как в кабинет зашёл преподаватель, поэтому все студенты поспешил встать и поправить на себе халаты, и он не исключение.       — Конечно-конечно, Чиби.       — Как ты меня назвал?       — Ха-ха, никак. Тебе послышалось, малы... А-ай! — получив щипок от рыжего прямо вбок, Дазай заткнулся и больше пока что решил не использовать всякие глупые прозвища, чтобы не привлекать внимание препода своими возгласами, но продолжил улыбаться с хитрой лисьей мордой, словно задумал какую-то пакость.

***

      Придя вечером домой с учёбы, Чуя вздохнул и направился к себе в комнату, бросая свою сумку на пол. На дорогах были ужасные пробки, потому до дома он добирался практически целый час, вместо привычных двадцати минут. Ещё и снова настроение испортили. В автобусе до него опять докопался какой-то пьяный мужик, нагло и совершенно бесцеремонно интересовавшийся о половой принадлежности Накахары, хотя по нему и так было прекрасно видно, что он парень. Да, волосы отрасли, да, он низкий и худой, но он точно ни в чём не был похож на женщину: ни своим поведением, ни манерой, ни одеждой, ни голосом. Тем не менее, не могло пройти даже хотя бы месяца без того, чтобы какой-нибудь мудак на улице его не доставал. Чуя откровенно не понимал, каким образом притягивает внимание таких людей и что вообще творится в их головах, особенно у того стрёмного старика, что однажды преследовал его в метро и пытался домогаться, потеряв всё чувство разумного. На подобное у юноши вообще не было каких-либо комментариев, а тот случай ему хотелось просто забыть, как какой-то страшный сон. Этот мир начинал пугать его своей абсурдностью всё больше.       С трудом добравшись до дома, парень был ужасно голоден, а еду ему нужно было ещё приготовить, при чём не только на себя. Он был так вымотан, что хотел просто лечь и больше никогда не вставать, но никто кроме него ничего не сделает, поэтому он не мог себе этого позволить. Ответственность за дом теперь была чисто на нём, поэтому ждать помощи было особо не от кого, разве что можно было напрячь Рю и заставить его чистить картошку или что-то немного прибрать. Но сегодня картошку не хотелось, макароны тоже... А что ещё Чуя мог приготовить? Вообще его очень напрягали все эти вечные проблемы с готовкой и остальные обязанности по дому, учитывая, что его отец и брат практически никогда ничего не делали и оставляли всё на него, пользуясь его чувством ответственности. Он словно стал домработницей для двух обжорливых кабанов, которым никогда ничего не надо. Им даже сложно было убрать за собой тарелки в посудомоечную машину сразу после еды, из-за чего грязная посуда очень быстро накапливалась в раковине и мешала. Про уборку дома и какие-то элементарные вещи вообще говорить было страшно. Отец даже бельё постельное просил поменять Чую, а сам всё продолжал играть в свои тупые стратегии, не особо парясь над чем-то. Он словно стал ещё большим овощем в бытовом плане, чем был, потеряв вообще хоть какой-то стимул приводить самого себя в порядок после смерти жены. Что говорить о его окружении? Живёт как-то, ну и ладно. Чуя всё понимал, но не одному Огаю было тяжело, а взваливать все дела на старшего ребёнка – с его стороны идея была максимально безответственная.       Рыжий с этого всего бесился, но терпел, потому что отец хотя бы давал ему за это всё денег. Прилично много денег. Они предназначались для ведение домашнего хозяйства и покупки продуктов, как говорил сам Огай, но, можно сказать, он просто покупал труд Чуи, решив, что теперь кто-то другой должен следить за всем в доме вместо Коё. Сам он, конечно же, делать это не собирался, ведь для этого у него был старший сын. Мужчина работал, он добытчик, а дети просто прохлаждаются на учёбе, так пусть и отрабатывают еду, которой их кормят. Именно поэтому Чуя и не стеснялся что-то из этих денег тратить лично на себя, приобретая себе вещи, которые он уже очень давно хотел. Он не оправдывался за каждую потраченную копеечку перед отцом. Огай всё равно не следил, куда и на что эти деньги тратились. Чуя откладывал и в итоге накупил себе какой-то одежды, которая ему нравилась, а на скопленную стипендию приобрёл телефон с хорошей камерой, что сильно облегчил ему жизнь во время учёбы. Теперь Чуя мог позволить себе и какие-то приятные мелочи, которые немного украсили его комнату, что до этого была серой и крайне неуютной. Он постелил мягкий плед на кровать и даже плакаты музыкальных групп повесил на стены, ведь больше никто не запрещал ему этого делать. И они совсем не портили же обои, как вечно боялась мать. Брата же он выселил в гостиную, отправив спать на большом диване, на что тот не особо то и был против. Пожив приличное время на даче с Чуей в раздельных комнатах, Рюноске теперь тоже вообще не горел желанием ютиться с братом в одной маленькой комнатушке, добровольно переехав в большую комнату и обустроив там себе в углу стол и какие-то полки для одежды и учебников. В итоге Чуя стал жить один и даже получил право называть комнату «своей», постепенно обустраивая её под себя, хоть в ней ещё и оставались какие-то вещи брата. Это уже в любом случае достижение, которому он был несказанно рад. Мёртвая комната заиграла для него новыми красками и уже не была похожа на детскую тюрьму, в которой проходили его бессонные детские ночи. Накахара понемногу начинал чувствовать комфорт, банально перестав бояться находиться дома. Он даже получил возможность закрывать дверь, оставаясь в какой-то степени наедине с собой, когда того хотел. Это чувство было просто не описать словами. На даче у него тоже была своя комната, но она никогда не ощущалась местом под названием «дом». Там он мог быть один, но всегда воспринимал её, как место своего временного обитания, в котором он прибывает крайне недолго, как гость. Теперь же он мог назвать свою комнату в городе настоящим «домом» и иметь собственное место для уединения.       Лишь вечные домашние обязанности портили всю радость от получения собственной берлоги, ведь теперь каждый день нужно было что-то готовить и убирать. Мать настолько сильно вдолбила Накахаре принципы о чистоте и аккуратности, что он просто не мог спокойно смотреть на то, как его прекрасный порядок мгновенно разрушался отцом, что пришёл домой с работы и решил выпить пива. И, нет, Чуя не вылизывал всю квартиру, стараясь быть во всём идеальным, как Коё. Ему просто нравилось, когда всё было умеренно чисто и лежало на своих местах, а банальный бытовой мусор и грязь вовремя убирались, не превращая квартиру в вонючий хламовник. И если Рю хоть как-то убирал за собой, даже немного помогая Чуе по дому, то вот отца почему-то гигиена вообще не заботила, хоть он и врач. Комната и рабочий стол у того были завалены барахлом, бумагами, какими-то ножами, проводами и не выброшенными бутылками из-под пива. Мужчина стал забывать бриться, сильно зарос и начал ещё больше выпивать, теперь вообще потеряв в этом какую-то меру. Чую это ужасно раздражало, но что он мог на это сказать? Любые его попытки намекнуть Огаю о том, что стоит поменьше этим всем злоупотреблять, сводились к вспышке агрессии со стороны отца, либо полному игнорированию. Глава семьи вообще не воспринимал подобные советы, а настаивать Чуя не мог, да и не хотел. Это не его дело, в конце концов. Раз отец так хочет, пусть делает, что считает нужным, и осознанно гробит своё здоровье, а сын не обязан быть ему ещё и нянькой. Он вообще ему ничем не обязан. Огай - врач, он прекрасно должен понимать все возможные последствия такого образа жизни. Будь у Накахары возможности, он бы уже давно съехал от семьи и жил бы один, прекратив терпеть весь этот ужас, но пока финансы, увы, подобного не позволяли. Из-за учёбы и вечных дел, у него просто не было времени на то, чтобы пойти работать и начать зарабатывать самому. Бросить семью в такой сложный период он тоже не мог. Совесть не позволяла Чуе оставить младшего брата одного мучится с отцом, ведь тот даже острее него переживал смерть матери, поскольку был с ней куда ближе.       Стоя у плиты и жаря котлеты из фарша, что прислала бабушка, Чуя одновременно с этим листал ленту в соцсетях, чтобы было не так скучно. Дазай делал уроки со своим младшим братом, потому пока не мог особо отвлекаться и отвечать на сообщения, а Чуе делать особо больше было нечего. Иногда Накахара думал, насколько сильно различаются их семьи, и эта разница настолько бросалась в глаза, что можно было на время выпасть из реальности, что рыжик, собственно, периодически и делал. Он не понимал, как можно разговаривать с родственниками по телефону дольше пяти минут, не понимал, как можно любить младшего брата, если он достаёт и выводит из себя, не понимал, как можно доверять и получать заботу от других просто так, а не за какие-то великие заслуги, так же он не понимал, как оценки и репутация для родителей могут быть не важны. Для Чуи жизнь друга была другим миром, хоть его семья, как и у многих, не была идеальной совершенно. Мать Осаму была одиночкой, растящей двух сыновей. При этом первый муж уже очень давно развёлся с ней, уйдя в другую семью и помогая сыну алиментами, а вот отец Ацуши её бросил, когда тот был ещё совсем маленьким, и в целом забил на своё чадо, на котором так изначально настаивал. Жизнь была у этой семьи далеко не лёгкой и в ней так же, как и во многих других, были кое-какие проблемы со взаимоотношениями и внутренние конфликты, но Чуя явно видел, что Осаму родственники хотя бы считали человеком, интересовались им, физически никогда ему не вредили, любили его и давали ему право выбора. Такие банальные вещи Дазай даже не замечал, но у Чуи даже этого не было.       Слишком задумавшись, юноша внезапно вздрогнул, когда телефон завибрировал в его руке от полученного уведомления. Накахара выключил плиту, взял себе порцию еды и ушёл к себе в комнату, попутно отвечая на сообщение. Теперь никто не заставлял его трапезничать со всеми за столом, потому он мог есть тогда, когда хотел, забивая на бывшие семейные традиции, которые обязывали его есть со всеми вместе. Теперь он хотя бы мог воткнуть наушники в уши и смотреть какой-нибудь фильм вместо того, чтобы молча лицезреть недовольные рожи членов своей семьи и слушать пресловутые новости, которые кричали на весь дом про совершенно неинтересную политику.       Через какое-то время Дазай наконец-то закончил с уроками брата и завалил друга сообщениями о том, что предлагал ещё в университете. Вся эта тема была очень странной и незнакомой для Чуи, но он сразу же ответил, что примерно понял, что от него хотят. Он никогда не пробовал такой формат ролевой переписки с кем-то, но ему стало даже интересно. Они не особо долго думали, выбрав героев из любимой книги в качестве главных действующих лиц, а затем принялись придумывать с ними собственный сюжет. Это было увлекательно, поэтому Чуя довольно быстро втянулся и написал первые посты за своего персонажа очень подробно и качественно, чтобы уж точно не опозориться перед Осаму. В нём, конечно же, всё ещё оставался страх непринятия и осмеивания любого вида его творчества, но он надеялся, что сейчас сделал всё хотя бы не слишком плохо. Sweet_Pharaoh: «И всё это время ты молчал!»

AraHabaki:

«Что? Ты о чём?»

Sweet_Pharaoh: «Ты не говорил мне, что так здорово пишешь»

AraHabaki:

«Я? Разве это здорово?»

      Чуя неловко смотрел в экран, чуть краснея и чувствуя себя немного странно. Он не был готов столкнуться с такой бурной похвалой, ведь ожидал лишь критики, как и обычно. Дазай продолжал говорить, какой Накахара молодец, а рыжик, уже сытый, сидел в тепле на кровати и не знал, что и думать. Он не понимал чужого восхищения, ведь действительно не сделал ничего на самом деле достойного, чтобы получить такие слова, но Осаму этого, видимо, было достаточно. В итоге они сошлись на том, что Чуе не надо всё расписывать настолько подробно и стоит даже немного упростить стиль написания своего текста, чтобы можно было быстрее развивать сюжет и побольше прикалываться друг с другом. "Ролки созданы для веселья" — так Дазай постоянно говорил ему.       Таким образом они переписывались весь вечер и настолько увлеклись всем этим делом, что слишком поздно легли спать. Режим сна у Чуи и так был сбит, но в итоге он решил угробить его окончательно.       В похожем ритме в итоге прошла вся неделя, но теперь добавилась ещё и вечная ролка с другом, благодаря которой за это время Чуя ещё сильнее сблизился с ним. Видя Дазая во время учёбы, он словно оживал, ведь тот за столь короткое время буквально вдохнул в него жизнь и дал ему какой-то смысл в проживании этих дней. Вечером они продолжали переписываться, придумывая всё новые и новые истории, и теперь Чуя стал понимать, почему Осаму был ранее подобным так увлечён. Они даже на парах постоянно писали друг другу, отвлекаясь от учёбы, а что уж говорить про свободное время дома, когда можно было вообще практически не отвлекаться от этого интересного занятия. Время пролетало незаметно. Контрольные и опросы на учёбе больше не волновали так сильно, как раньше, и даже выходки отца становилось терпеть проще, стоило только выговориться Осаму о своих проблемах, поэтому дни практически не замечались.       На выходных же парни снова решили погулять, но в этот раз Чуя решил пригласить Дазая к себе, предлагая пройтись по лесу, что был не так уж далеко от его дома. Идти до него было минут двадцать медленным шагом, а это - пустяки, ведь сам лес был очень красивым и практически не тронутым какой-то инфраструктурой, ещё и в пешей доступности. В нём проводили лыжные соревнования зимой, а летом там обитали члены конного клуба и обычные отдыхающие, что часто устраивали пикники на берегу карьера. В целом место было очень живописным и приятным, поэтому Чуя хотел пройтись именно там и показать его другу. Раньше он иногда гулял с Гин и Тачихарой в этом лесу, а их школа в мае проводила турслёты прямо на огромной поляне где-то в его глубине, поэтому какие-то знания об этой чаще у рыжего всё же имелись.       Дазай, конечно же, не был против, поэтому сразу согласился на прогулку, а Накахара несказанно обрадовался удобному стечению обстоятельств, ведь его отец с братом на выходные удачно должны будут умотать на дачу, предоставляя Чую самому себе. Не то, чтобы он боялся чего-то, просто ему было неловко приглашать друга в гости, когда кто-то из его родных был дома. Он не слишком ладил с отцом, а брат бы лишь отвлекал их, вмешиваясь в разговоры и проявляя излишнюю любопытность к новому другу Чуи. Парень в принципе редко приглашал друзей в гости, поэтому ему не хотелось лишнего внимания и каких-то лишних додумок со стороны Огая. Проще же общаться, не опасаясь, что их разговоры будут кем-то услышаны.       Суббота наступила быстро, и с раннего утра Чуя убрал весь дом, устраняя очередной срач, что устроили уехавшие на дачу отец и брат. Так ему и самому стало приятнее находиться в квартире. Прибрав всё и уложив непослушные волосы, Накахара вылетел из дома к назначенному времени, отправиляясь к остановке, куда должен был ровно к двенадцати приехать Дазай на одном из автобусов. Погода была всё ещё тёплой и очень даже летней. Скорее всего, такой она и останется аж до самого конца октября, поэтому юноша был одет довольно легко. Конечно же, в его понимании легко. Джинсы, футболка и толстовка были для Чуи вполне себе обычной лёгкой одеждой, что в принципе годилась на все случаи жизни, ведь он был мерзлявым, и любой прохладный ветерок заставлял его страдать. Ему важно было закрывать руки и ноги, а на остальное наплевать. В холод он промерзал до костей, а в жару плавился и обгорал, как рак... Он ненавидел своё тело за это.       Видя знакомую шевелюру, показавшуюся из автобуса, парень улыбнулся и встретил своего друга, снова оказываясь в его крепких объятиях. Он вздрогнул из-за неожиданности, но уже не чувствовал себя настолько зажатым, как в первые разы. За неделю он понемногу привык к этой традиции Дазая обниматься. Тот всегда обнимал своих друзей при встрече и прощании, а Чуя не хотел быть тем особенным, кто этого был бы не удостоен, поэтому и старался реагировать нормально. Ему даже на удивление нравилось... Просто это сильно смущало и часто вводило в ступор, но Накахара правда очень старался научиться обнимать его в ответ и относится к этому нормально. Он не хотел выделяться среди других, быть каким-то не таким, ну а ещё это было всё же приятно, не так плохо, как он думал ранее. Рыжик хотел верить, что объятия Дазая к нему хотя бы немного более особенные, чем к куче других его друзей, и для него это хоть что-то значит. Сам Чуя обнимал его скорее неловко, ведь не знал куда девать руки и в итоге просто слегка похлопывал Осаму по спине.       — Приветик, ну как ты? Фух, всё-таки я вышел на нужной остановке. Как же там было ужасно душно внутри, ты не представляешь, — Дазай отпустил Чую и начал осматриваться, ведь в этом раойне он был впервые.       — Отлично, но я был уверен, что ты проедешь мимо, — Чуя улыбнулся ему, запихивая руки в карманы, и озорно усмехнулся, весело посмотрев на однокурсника.       — Рад, что ты обо мне такого хорошего мнения. Ну что, куда нам идти?       — В лес, — Накахара повернулся и жестом руки позвал Осаму за собой, направляясь по главной улице вперёд.       Идти тут было совсем недолго, поэтому они быстро добрались до входа в лесопарк, минуя оживлённые улицы и проходя рядом с милой кофейней под символичным названием "У леса", в которой заказали вкусный кофе. Сегодня было довольно тепло, но не слишком жарко, поэтому их излюбленный напиток явно не повредил бы прогулке. Но вот, заходя в лес, парни сразу же почувствовали запах ароматных шашлыков и одновременно между собой переглянулись, понимая, что никто из них ещё нормально не ел.       — Блин, я теперь есть хочу...       — И я...       Они захихикали, понимая, насколько эта ситуация уже типична для студентов вроде них, а потом направились дальше, решив следовать по главной тропинке, чтобы не заблудиться. Ранее Чуя всегда полагался на хорошее знание леса Тачихары, ведь тот жил прямо рядом с ним и часто в нём гулял один, потому сейчас парень был не особенно уверен в том, куда они с Дазаем шли, но решил всё же немного доверять своей памяти. Тропинка была довольно широкой, а на пути им часто встречались бегуны или просто такие же медленно прогуливающиеся люди, как и они. Солнце тут практически не было видно из-за густых крон высоких деревьев, а трели маленьких птичек радовали слух путников, скрашивая их прогулку милыми щебетаниями.       — Здесь точно проходила лошадь. Надо же, даже подкованная... — Дазай внезапно увидел следы на земле и присел, разглядывая их и довольно улыбаясь. Иногда Чуя поражался тому, насколько хорошо тот разбирался в этих огромных животных.       — А что… они бывают неподкованными? — Чуя присел рядом, глупо смотря на след, а потом на друга, ведь сам в конях этих он вообще мало что понимал. Даже следы бы от коровы не отличил, а ещё биолог будущий называется. Хотя дело тут было скорее в том, что больших животных Чуя опасался, вечно переживая, что любое неосторожное движение этих гигантов его просто-напросто убьёт.       — Ну ты, темнота, конечно, бывают. Спортивных лошадей подкуют строго обязательно хотя бы раз в пару месяцев, а вот любительских... Их тоже подковывать желательно, но сейчас мало тех, кто этим занимается, да и дорого это, — Дазай слегка грустно скривил губы и поднялся.       — Здесь рядом есть конный клуб. Может быть, это спортивная лошадь как раз оттуда прошла? — Чуя тоже поднялся и заправил волосы за ухо, а потом достал телефон и решил сделать пару фотографий природы.       — Вполне возможно.       Они пошли дальше, вдыхая аромат леса и изредка улавливая отголоски запахов, доносящихся от шашлыков, что жарили отдыхающие. В такую хорошую погоду таких было немало, и пахло, конечно, потрясающе. На зло их голодным желудкам.       — Эх, вот бы сейчас напроситься к ним...       — Нас примут за чертей, если мы вот так вот выйдем из кустов и начнём просить еды, — Накахара закатил глаза и хмыкнул, уже допивая свой кофе и выбрасывая стаканчик в урну, но даже после кофе ему всё равно хотелось есть. Зря они сюда пришли, предварительно не пообедав, ещё и кофе нахлебались на голодный желудок.       — Это верно. Тебе рога из веток сделать? Тогда ты точно демонёнком-коротышём станешь, — бинтованный тоже выбросил свой стаканчик, сетуя на то, что мусорку они нашли лишь одну единственную вдоль всей этой дорожки.       — Чего? — Чуя гневно глянул на друга и пихнул его, но в этот раз не попал. Дазай ловко увернулся, уже запомнив, с какого локтя рыжий совершает свою атаку. Гогоча, как довольный гусь, он унёсся вперёд, а Накахаре осталось лишь бежать за ним. — Ах ты, шпала недоделанная! Куда побежал? Что, страшно стало?       — Да я такого милого чертилу в жизни не испугаюсь! — Дазай немного замедлился, снова хихикая и забегая за большое дерево, откуда стал хитро выглядывать, ожидая, пока преследователь его нагонит.       — Да кто тут милый?! Сам чертила! — Чуя возмущённо остановился возле дерева, а потом попытался его обойти, чтобы достать этого паразита, но тот ловко бегал вокруг широкого ствола, уклоняясь от хватки рыжего, словно нашкодивший маленький ребёнок. — А ну иди сюда!       Парень недовольно пыхтел и опасно сверкал синими глазами. Таким образом они с Осаму несколько раз оббежали дерево, пока один пытался убежать, а второй, наоборот, поймать. Тем не менее, Дазай не был бы Дазаем, если бы снова не выкинул что-то странное. Он резко остановился, из-за чего Чуя врезался в его грудь, не ожидая такого поворота событий и ударяясь об него носом.       — Ты что творишь?       — Кажется, наши роли поменялись, — Осаму воспользовался временной дезориентацией товарища и схватил его, поднимая на руки, словно пёрышко, хоть тот и начал возмущённо вырываться. Со стороны это могло выглядеть, как какое-то странное похищение. — Будешь дёргаться, уроню.       — Отпусти меня, идиот, — Накахара впервые оказался у кого-то на руках, перепугавшись и даже приготовившись к тому, что его больно швырнут куда-то в сторону, но Дазай этого не делал и только крепче схватил его под коленями и спиной. Чуя вцепился в его футболку, болтая ногами, и даже пытался стукнуть его по груди, но более особо сильно не дёргался, реально опасаясь упасть. Всё-таки Дазай довольно высокий, поэтому упасть на спину с высоты более метра рыжему сейчас явно не хотелось. Не умрёт, конечно, но зад отшибёт.       — Скажи "пожалуйста", и я подумаю об этом, — скривив губы в хитрой ухмылке, Осаму явно наслаждался происходящим.       — Ты...! — рыжик на подобное требование покраснел то ли от гнева, то ли от стыда и отвернул голову, снова пытаясь немного дёрнуться и высвободиться. Он ведь не девка, чтобы на руках у другого пацана сидеть! Пока они с Дазаем общались только по сети, Чуя и не думал, что в жизни тот окажется таким поганцем. Вечно выводил его своими приколами, не понятно зачем, а потом улыбался, словно кот, объевшийся сметаной под носом у хозяина. Ну вот как Накахаре реагировать на все его выходки? А если это кто увидит? Ну точно подумают что-то не то... Он сейчас просто ужасно смущался. — Тх, отпусти, п... пожалуйста, чёрт возьми. Я тебе врежу, если не отпустишь!       — Какой ты грубиян. Вежливо просить нужно не так, но так уж и быть, выполню твою просьбу по доброте своей душевной, — Осаму медленно опустил коротышку на землю и заботливо поправил волосы на его макушке.       Оказавшись на твёрдой земле, Чуя облегчённо выдохнул и привычно фыркнул, поджимая губы и делая шаг назад, чтобы этот чудак не вытворил ещё чего странного. После этого он уже сам пригладил свои волосы, недовольно поглядывая на друга и борясь с желанием его треснуть за эти фокусы. И зачем он всё это сделал?       — А вообще... бойся меня. Мы же типа в лесу. Вдруг я маньяк, что крадёт маленьких мальчиков? Заманил тебя сюда специально, а ты и не догадываешься… — сложив руки в карманы, Дазай загадочно прищурился и продолжил весело идти дальше, нагоняя мистики и страха своим заговорщицким тоном.       — Ещё раз скажешь, что я маленький и сильно об этом пожалеешь. Не пощажу тебя, даже с учётом нашей дружбы... — Чуя хмурился и пыхтел, желая прибить нахала на месте, но сейчас он более чем способен контролировать себя. Как бы он не реагировал на эти шуточки, но реально бить друга или вредить ему он не хотел. Мог в шутку треснуть, но не более. За время их короткой дружбы Дазай каким-то образом стал слишком дорог Накахаре, хоть и был той ещё заразой. — Не говори ерунды. Какой из тебя маньяк? Ты скорее себя убьёшь, чем кого-то.       — Ахах, ну тут ты, возможно, прав! Пойдём уже, куда тут поворачивать?       Сдержавшись от саркастичного комментария, Чуя посмотрел на развилку и попытался примерно прикинуть, куда идти. Он смутно помнил путь, но был уверен, что дорога влево обязательно привела бы их к большому карьеру, что был достопримечательностью их города. К этому водоёму приезжали отдыхающие со всей округи, поэтому много тропинок вело именно в его сторону.       — Я не уверен про дорогу прямо, поэтому лучше пойти налево, — Накахара посмотрел на развилку и повернул в нужную сторону. Места он помнит плохо, но если следовать логике, они не должны потеряться. В этих местах ещё никто не пропадал. В конце концов всегда можно открыть карту на телефоне и в случае чего посмотреть, где они находятся.       — Ты знал, что хорошие парни не ходят налево?       — Ты сейчас договоришься, и я отправлю тебя направо с разворота, мистер хороший парень.       — Как жестоко!       — Не беси меня.       Дазай снова довольно ухмыльнулся, идя следом за рыжиком и примирительно поднимая лапки, словно он сама невинность. После их встреч в реале он нашёл определённое наслаждение в том, чтобы провоцировать Чую на эмоции и немного его раздражать. Парень считал ужасно забавным и милым, когда рыжая малявка бесилась или бухтела какие-то недовольные вещи себе под нос, напоминая злобного гномика. Это было весело, но чувства друга он старался сильно не задевать, лишь периодически подкалывая его и подразнивал, чтобы не расслаблялся, конечно же, имея чувство меры. Сделать это было несложно, ведь Чуя постоянно любил всё усложнять и придумывать себе какие-то проблемы на пустом месте, а застать его врасплох было вообще проще простого.       — Здесь красиво. Не знал, что настолько близко есть столь большой лес.       — Ты свой-то город плохо знаешь, что уж говорить о соседнем?       — Ну извините, я не так уж и давно здесь живу, а по этой округе я особо не гулял, — Осаму пожал плечами, вслушиваясь в птичьи трели где-то над головой       Парни продолжили идти дальше, минуя овражки и ямы, что образовались из-за байкеров, которые вечно гоняли по лесу на своих железных монстрах и пугали тем самым людей. Чуе они нравились, но он не разделял их рвение перепахать колёсами все тропинки в лесу и испортить местный рельеф. На дорожках оставались огромные некрасивые колеи от колёс, поэтому идти иногда было сложно. Они продвигались к карьеру довольно медленно, видимо выбрав не самый удачный маршрут, но изредка всё же замечали очередные следы от копыт на земле и даже встречали людей.       — Эх, хотел бы я тоже на лошади сейчас, да в лес... — Дазай мечтательно развёл руками, а потом грустно вздохнул.       — А почему бы тебе не пойти в тот конный клуб?       — Чуя, это не так-то и дёшево, если ты не знал. У меня нет сейчас денег на это, а просто так мне лошадей никто не доверит. Да и я же не просто кататься хочу, мне бы занятия по конкуру, а то я уже совсем хватку потерял.       — Конкуру? Это что?       — Конкур? Ну, это когда ты на лошади через различные препятствия прыгаешь. Мне, конечно, ещё скачки очень нравятся, но туда мне путь точно заказан. Приходиться лишь смотреть их по телеку.       — И почему тебе туда не попасть? Если нравится, то почему нет? — Чуя пытался переварить информацию, стараясь запомнить на будущее новый термин. Он в этом конном спорте был совсем дуб-дуб-дерево, поэтому постоянно что-то спрашивал, не разбираясь во всех этих разновидностях конных соревнований.       — Чуя... — Дазай ухмыльнулся и снова потеребил его по волосам, заставляя рыжего недовольно пыхтеть и уворачиваться. — Для скачек годны только такие коротышки, как... Кхм! Короче, туда берут только маленьких и лёгких, а с моим ростом я туда уже точно не прохожу. Да и у нас в стране это всё плохо развито.       — Я понял, что ты там хотел сказать, тц, — фыркая, Чуя поправил волосы и продолжил идти дальше, недовольно ворча. Конечно, эта ожившая мумия снова хотела назвать его коротышкой!       — Вообще… я бы работать пошёл, денег заработал бы на это всё, но приходиться следить за братом. Его совсем нельзя дома одного оставлять. Вечно ему тигры всякие мерещатся, — кусая губы, Осаму недовольно причитал. — Как мне всё это уже надоело… Вечно я должен сидеть с ним. Никакой жизни из-за него, словно это мой ребёнок, а не просто как-то там брат. Кажется, мне его уже на всю жизнь хватило. Не хочу больше детей.       — И сколько ему лет?       Чуя слегка улыбнулся, когда Дазай от души пнул несчастный камень, запуливая его куда-то в глубокую чащу.       — Семь, недавно он пошёл в первый класс, и это просто ходячая катастрофа! Он ничего не может делать сам, и всё ему страшно. В школу отведи, дома с ним посиди, от тигра спаси, даже свет в коридоре включи, ведь для него даже это уже проблема. Устал я от него.       — И… в семь лет ему страшно быть дома одному?       Чуя выгнул брови, не совсем понимая, как это. Почему к подобному поведению ребёнка родители относятся нормально, если это им доставляет раздражение? Когда ему самому было страшно в детстве, его обсмеивали и говорили перестать страдать глупостями, а потом ещё и ругали, потому что он тратил чужое время своими дурацкими выдумками о каком-то свирепом демоне. И это было лет в пять. В семь же ему уже совсем считалось позором бояться чего-либо и показывать это, ведь он уже большой, а большие ничего не бояться. Он в итоге даже в школу сам ходил с самого первого класса. Ему всегда говорили, что он глупый, раз боится темноты и всяких там чертей непонятных. Никто ему в этом, собственно, не потакал и его самого не жалел. "Страшно? Ну, это твои проблемы" — говорил отец, а потом выключал свет в комнате, заставляя сидеть и дрожать, самостоятельно учась бороться со своими страхами. Чуя и не смог их перебороть в итоге, просто смирился с тем, что ничего нельзя сделать. Ну и пусть этот монстр ему мерещиться, пусть смотрит на него своими алыми глазами каждую ночь. Рюноске ведь уже спит, ему нельзя мешать. И плакать тоже нельзя. Чуя лишь проблема, что доставляла всем неприятности, поэтому он должен был быть тихим. Не то, чтобы парень считал такое воспитание правильным, просто он не понимал, как может быть иначе.       — Почему ты просто не скажешь ему самому это делать?       — Ну, я иногда говорю, но мать велит быть с ним помягче. Всё-таки он ребёнок ещё, я сам вот до сих пор боюсь темноты, — Дазай пожал плечами и ухмыльнулся. Да, ситуация его раздражала, но не мог же он как-то плохо поступить с братом. Тем более, что он пока учился, поэтому спешить с работой ему было не обязательно, хоть и хотелось поскорее вернуться на конюшню к лошадям.       — Ты? Темноты боишься? И чего я ещё о тебе не знаю?       — Немного, ахах. Что, не веришь? Посмотрел бы я на тебя, если бы к тебе ночью монстры приходили и трогали тебя своими когтями.       — Ну, они приходили… В детстве… И в каком смысле трогали бы? — Чуя не понял, шутит его друг, стараясь снова напугать, или говорит серьёзно, ведь по манере его речи это было крайне непонятно.       — Слышал что-то о сонных параличах?       Чуя удивлённо посмотрел на Дазая, хлопая пушистыми ресницами. Ранее он, конечно же, слышал о таких вещах, как параличи, но не особо углублялся в данную тему, потому что в жизни упоминания о них он ещё ни от кого из знакомых не слышал.       — Немного. А у тебя что... сонный паралич?       — Да, это началось ещё лет в пятнадцать. Не знаю, как тебе это объяснить… Часто во сне я понимаю, что сплю, но не могу проснуться. Ещё и страх такой жуткий находит, что дышать трудно. А когда просыпаюсь, вижу антропоморфное чудовище у себя в комнате. Кстати, я назвал его Валерой, хах. Он может выглядывать из шкафа или просто стоять, а иногда проводит когтями по ногам или дышит на ухо... Потом я долго не могу уснуть, дёргаюсь от каждого шороха, лежу с ночником, — Осаму охотно рассказывал об этом, слегка усмехаясь и бурно жестикулируя. — Это я при тебе тут, конечно, шуточки шучу, но на самом деле это и правда жутко. Желаю тебе никогда подобного не испытывать.       Чуя молча слушал, поражаясь всему, что Осаму ему говорил. Раньше тот никогда не упоминал о параличе, поэтому сейчас парню было немного жутко слышать об этом. Как представил себе такое ночью в комнате, так и поплохело сразу.       — А ты пробовал обращаться куда-то с этим?       — Да, говорил отцу и матери. Они считают, что я преувеличиваю, но вообще к врачу водили. Прописывали мне какие-то таблетки, но оно не особо проходило. Это на самом деле изучено не так уж и хорошо, как кажется, потому и лечение не обязательно эффективным будет. Мощное снотворное может помочь, но такое нельзя долго пить, дней десять и надо отдыхать от него. Хотя если кто-то в комнате есть, всё хорошо, — парень улыбался, стараясь казаться как можно более беззаботным, хоть это на самом деле это было и не так. — Вообще, я читал, что многим при сонном параличе может мерещиться всякая нечисть, это конечно занятно, но лучше бы этот Валера ко мне не приходил. Я бы хоть спал нормально.       Накахара не находил слов, но и помочь чем-то тоже не мог. Это такая вещь, что совершенно от него не зависела... опять. Он ничего не мог с этим сделать, ненавидя это дурацкое чувство беспомощности. Позже он обязательно изучит все эти параличи подробнее, хотя бы для того, что бы просто больше об этом знать.       — Забей, я сказал тебе это не для того, чтобы ты переживал. Всё нормально.       Они так и продолжали путь, пока наконец не вышли к берегу карьера, наблюдая через поросль не особо пышных здешних елей синюю гладь воды. Яркое солнце выборочно освещало тропинку сквозь ветви, а нежный ветерок дарил прогуливающимся приятную свежесть. Людей здесь проходило в разы больше, чем в чаще, ведь тропинка была широкой и ровной, по ней даже могла проехать некрупная машина, а виды на огромный живописный карьер и лес вдалеке притягивали рыбаков и туристов, желающих отдохнуть или просто насладиться красотой природы. Чуя не мог пройти мимо, не достав камеру, поэтому сразу же принялся делать снимки, ловя кадры получше. Это озеро посреди леса было очень эстетичным. Он давно его не фотографировал, а теперь у него ещё и появилась хорошая камера на телефоне.       — Эй, великий фотограф, как насчёт сгонять на выходных в маленький поход? — Дазай стоял позади Чуи, задумчиво наблюдая за тем, как тот забавно стоял у дерева возле самого обрыва и фоткал несчастную веточку с листочками, фокусируя на ней камеру.       — В поход? С чего это ты вдруг? Куда?       — Меньше вопросов. Да или нет?       Чуя странно на него уставился, задумываясь, а потом понял, что терять то ему особо нечего, да и в походе он не был тысячу лет. Он кивнул и посмотрел на друга, не понимая, что ему так внезапно взбрело в голову.       — Отлично, тогда... у тебя есть какая-нибудь палатка дома?       — Вроде какая-то была у отца.       — Хорошо, тогда проблем больше нет. Остальное обсудим ближе к делу, а пока расслабься, — Дазай хмыкнул, забавляясь с того, каким растерянным казался Чуя. Он всегда так мило тушевался, когда его ставили перед внезапным выбором. — Пойдём быстрее. Или ты собрался здесь миллион фотографий сделать?       — А вот и нет. Ладно, идём, пфф... И, чтоб ты знал, дома еды у меня нет, так что можешь не поторапливать меня.       — Между прочим, хоть я и голоден, но я приехал к тебе не только есть. В смысле в принципе не есть... Точнее поесть можно, но это не главная цель моего приезда, вот, — Дазай театрально хватается за грудь и возмущённо смотрит на рыжего, якобы не понимая, почему тот вдруг заговорил о еде. — Погоди… что… вообще ничего нет? Даже корочки хлебушка?       Чуя закатил глаза и вздохнул, смотря на этого артиста и прекрасно догадываясь, что он явно надеялся на то, что его покормят. Будто бы Накахара его не знал. Да этот человек может кабана сожрать и при этом не потолстеть. Чтобы он и отказался от халявной вкусняшки?       — Пельмени есть. Можем сварить...       — О, зашибись, отлично, сойдёт! — Дазай счастливо улыбнулся и потащил Чую за собой дальше, вдохновившись мыслями о предстоящих пельмешках после всех этих соблазнительных шашлычных запахов вокруг, но потом внезапно остановился и шлёпнул себя по лбу. Забыл! Он совсем забыл! Доставая из кармана целлофановый пакет, парень резко свернул прямо в кусты, где росла высокая трава. — Почти ушли... Если бы я не вспомнил...! Это всё ты со своими пельменями!       Накахара лишь сложил руки на груди и посмотрел на товарища, как на идиота, не понимая, зачем он сел прямо в зарослях, вдруг начав рвать траву и огромные листья одуванчиков. Ещё и Чуя теперь виновен в том, что он что-то забыл. Ужас просто.       — Это ещё зачем? — Накахара недоумённо выгнул брови и начал озираться по сторонам. Мимо проходящие люди странно пялились на них, и это его напрягало. Он всегда замечал, когда кто-то смотрел в его сторону, и все эти липкие чужие взгляды очень не любил.       — Это... еда!       — Чего?       — Еда, говорю.       — Какая, к чёрту, еда? Ты спятил?       Дазай заговорщицки хмыкнул, поглядывая на Чую и задумчиво тря свой подбородок. По его виду можно было бы подумать, что он знает какую-то невероятную тайну вселенной, при этом чувствуя своё превосходство и величие над другими.       — Верно, и, кстати, уже давно. Но ты на самом деле просто ничего не понимаешь, — набрав целый пакет травы, он вылез оттуда и поправил штанину, после чего весь довольный попытался запихнуть всю эту траву в свой рюкзак. — Не смотри на меня так, Чиби. У меня дома живёт настоящий шредер, что поедает эту траву за милую душу. Ты думал, я сам есть это собрался? Я ещё не настолько отчаялся с голоду.       — Господи, ты про свою морскую свинку что ли? — Накахара выдохнул и закатил глаза. И надо было весь этот спектакль устраивать? Сразу бы сказал и не морочил бы ему мозги. — Вот же ж...       Юноша направился дальше по дороге, фыркая и негодуя. Он уже успел подумать, что Дазай чокнулся и от лютого голода решил пожрать травы, а это всё для свинки.       — Ой, да ладно тебе. Видел бы ты своё лицо!       — За такие шуточки я сделаю так, что скоро ты не сможешь его видеть.       — Ой, конечно-конечно. Мы оба знаем, что ты не посмеешь испортить мой прекрасный лик!       Препираясь и подкалывая друг друга на обратном пути, эти двое всё же добрались до дома Чуи, завершая это великое путешествие. Старая многоэтажка из себя ничего особенного не представляла и была обычным серым домом без каких-либо изысков, таких в городе было полным-полно. Обычный тёмный подъезд встречал их не так уж и приветливо: зелёные стены с замазанными граффити, какие-то непонятные растения в дурацких горшках, серые почтовые полусломанные ящики в углу, тусклая лампочка и зеркало во весь рост прямо возле лифта. Тем не менее, это было ещё не так плохо, как в некоторых домах по соседству. Парни зашли в кабину лифта и, для верности, несколько раз нажали кнопку, чтобы её двери с раздражающим сигналом точно закрылись. Они поднялись на предпоследний этаж, а дальше прошли ещё один пешком, ведь лифт до последнего не ходил. Чуя жил высоко и проклинал свою квартиру в те дни, когда в доме отрубали свет или отключали лифт. Бегать пешочком на девятый этаж с тяжёлыми сумками было тем ещё занятием, что уж говорить о мебели, не помещающейся в лифт, которую им с отцом иногда приходилось тащить самим аж до самого верха.       Заходя в квартиру после друга, Чуя разулся и закрыл за собой тяжёлую двойную дверь, после чего включил свет, протянув руку куда-то в сторону. Он велел другу чувствовать себя как дома, но это явно было лишним, ведь Дазай и так не собирался стесняться, уже зная, что в доме кроме них никого нет. Накахара сразу же ушёл мыть руки, а Осаму прошёл вглубь квартиры и немного залип, разглядывая стайку мелких серых акулий в огромном аквариуме, который Огай в последнее время совсем не чистил. Все вечно охали, удивляясь столь гигантскому количеству воды за стеклом, но вот Чуе эта дура с водой не особо нравилась. Смывая пену от мыла с рук, он почувствовал, как Осаму тоже зашёл в ванну и встал позади, ожидая своей очереди на мытьё рук.       — Можешь взять любое полотенце, — рыжий хитро улыбнулся и слегка брызнул на друга водой с пальцев, после чего унёсся на кухню, избегая мести за эту маленькую шалость.              Наполняя маленькую кастрюльку водой и ставя на плиту, он почему-то улыбался. Решив не ждать Дазая и сразу всё подготовить, Чуя достал начатую пачку пельменей из морозилки и оставил ту на столе. Он подумал, что содержимого пакета будет вполне достаточно для их обеда, и кивнул сам себе, но потом резко дёрнулся и вскрикнул, взмахивая рукой на чистых рефлексах. Виноват в этом оказался Дазай, что как какая-то тихая подлая мышь, подкрался к Накахаре со спины и схватил его за бока в отместку за те шаловливые брызги в ванной, но потом, к несчастью, получил на это локтем в грудь. Горе-шутник уже пожалел, что затеял всё это, ведь рассчитывал просто напугать рыжика, а в итоге выхватил сам.       — Угх...       — Не пугай так, мать твою! Убью ведь нечаянно... — Чуя возмущённо уставился на него, хватаясь за лоб. Ударил он его чисто рефлекторно, дёрнувшись из-за этого внезапного "нападения". Сначала он злился, но потом прикусил губу и обеспокоенно протянул руку к Осаму. — Блин, сильно получил? Прости, я... не специально...       — Ничо, жить буду...       Пострадавший показал жестом руки, что всё нормально, а потом, сгорбившись, отстранился и осторожно сел за стол, опираясь спиной на стену и потирая своё ушибленное ребро ладонью. У Чуи удар был жёстким, хоть сам он выглядел таким маленьким и безобидным. Дазай, честно, не ожидал. Внешность мелкого оказалась для него сильно обманчивой.       Сам Накахара уже больше вообще не думал обижаться на неудачную шутку друга, беспокоясь лишь о том, что случайно навредил ему. Он не находил себе места и кусал губы, пока закидывал пельмени в кипяток. Вдруг он перестанет с ним дружить за это? Простит ли он? Тревожно думая об этом, он перемешал их будущий обед и оставил вариться, после чего и сам сел за стол, виновато смотря на Дазая.       — Да хватит, всё нормально. И не в таких драках участвовал. Зато теперь буду знать, что подкрадываться к тебе опасно, хех... — Осаму хмыкнул, садясь ровнее. В груди, конечно, ныло, но на самом деле это и правда была ерунда, которая скоро пройдёт. Больше его сейчас привлекало строить из себя несчастного и смотреть на то, как мило Чуя чувствовал вину и извинялся. Так и хотелось его затискать, смотря в эти провинившиеся голубые глазки. К счастью, Дазай вовремя остановил свои странные мысли и решил успокоиться. Он как-то неправильно начинал думать о своём друге, а своё отношение к нему он и вовсе уже не совсем понимал. У него никогда не было такой дружбы, как с Накахарой, но он точно был уверен, что тот стал для него по-своему особенным человеком за эти недолгие несколько месяцев, и это уже было чудом.       Чуе осталось лишь вздохнуть и кивнуть, снова извинившись. Затем он внезапно вспомнил, что не кинул в пельмени лавровый лист и душистый перец для аромата. Поднимаясь со стула, рыжий полез в одну из верхних полок над столешницей, привставая на носочках. Он потянулся к коробочке с приправами и увидел нужную пачку, но та не поддавалась. Думая о своём, в итоге парень дёрнул её слишком сильно, из-за чего с полки полетела банка с кофе. Она с грохотом стукнулась о покрытие стола и открылась, из-за чего какая-то часть её содержимого попала в кастрюлю, а остальная просыпалась на пол. Чуя снова дёрнулся, и, слава богам, не додумался схватиться за горячую посудину на плите. Урони он её и обварись в кипятке, для него всё стало бы совсем печально. И надо было вот так облажаться? Ещё и перед Дазаем… Будь тут мать, она бы его уже убила, отхреначив чем-нибудь тяжёлым и прогнав с кухни от греха подальше. Представляя эти ужасные кадры в голове, парень невольно испугался и уже на уровне инстинктов ожидал даже от Дазая какой-либо неприятной критики и осуждения в свою сторону.       — Ты не поранился? — Осаму сразу же оказался рядом, присвистывая и легонько трогая Чую за плечо. Он осторожно отодвинул его от этого беспорядка, осматривая с ног до головы. Хорошо, что банка не разбилась и тот не порезался о стёкла, у него аж от сердца отлегло. Тем временем он заметил ещё и то, как несчастные пельмени начали вариться в кофе, а огонь под кастрюлей прерывисто сверкал оранжево-синим пламенем.       — Нет…       Накахара стиснул зубы, после чего вздохнул и отошёл, чтобы взять веник. Ему вообще нельзя к кухне приближаться. Верно мать говорила, что он одно сплошное несчастье. Ну что за напасть такая! То друга ударил, то теперь ещё и пельмени испортил... Почему у него всегда всё валиться с рук? Почему он такой рукожоп? В расстроенных чувствах он начал убирать просыпанный кофе с пола, поглядывая на Осаму, что смахнул остатки молотых зёрен со столешницы обратно в банку и принялся с интересом помешивать коричневые пельмешки в кастрюле.       — Ну и отлично. Никогда не пробовал пельмени со вкусом кофе. А ты?       — Не пытайся меня утешить, я знаю, что всё испортил.       — Забей, ничего страшного. Кофе, конечно, жалко, но чего только в жизни не случается? Верно же? Главное, что ты не поранился и не обжёгся.       Дазай обернулся и мило улыбнулся, из-за чего на его щеках проступили очаровательные ямочки. Чуя поднял на него глаза, и их взгляды встретились, заставив его замереть. Юноше такого ещё никто не говорил, поэтому он поражённо уставился на друга, поджимая губы.       — Что? Я покорил твоё сердечко?       — Пф... Да пошёл ты..! — Чуя фыркнул и поспешно пристыженно отвернулся, слегка краснея и бубня себе под нос что-то недовольное. Идиотский Дазай... Сначала, блин, говорил такие вещи, что трогали до глубины души, а потом портил всё своими дурацкими шуточками. Бесит... — Спасибо...       — За что?       — Ну, что не ржёшь надо мной...       Дазай снова изучающего посмотрел на рыжего и опять улыбнулся, словно какой-то довольный котяра. Ему явно это нравилось. При этом всём он продолжал помешивать пельмешки, варящиеся в бурой жиже.       — Не за что, Чиби. Но, если хочешь, могу немного поржать для приличия.       — Тц... Только попробуй, — Чуя мог лишь цокнуть языком, но больше недовольство он проявлять не стал. И так уже испортил всё, что можно. Пуcть Дазай шутит, сколько влезет. — Это вообще можно есть?       — А ты думаешь, что нет? Выглядит неплохо. Мне кажется, "кофем" пельмени не испортишь.       Делать было нечего, поэтому им пришлось есть то, что получилось, выбора особого и не оставалось. Они сидели и просто хихикали друг с друга, кушая кофейные пельмени и запивая всё чаем, которые так любил заваривать Чуя из разных сушёных листьев. Вышло не так уж и плохо, как думалось изначально. Настроение у Накахары явно улучшилось, ведь Дазай не делал из произошедшего проблему, переводя всё в шутку. Хотя будь здесь Коё, его бы уже повесили где-нибудь в подъезде, избив перед этим всем, чем только можно. Этот странный обед Чуя точно никогда не забудет.       Наевшись, они дружно отправились в комнату, где Осаму сразу же бухнулся на диван рыжего, который теперь служил тому местом для сна вместо прежней скрипучей двухъярусной кровати, и принялся мацать в руках накахаровских плюшевых котов, слегка усмехаясь. Почему-то чего-то такого от Чуи он и ожидал.       — Тебе нравятся игрушки? Именно котики?       Он глянул так пронзительно, что любому бы было сложно отрицать, поэтому Чуя лишь кивнул, чуть смущаясь и садясь на пушистый плед рядом с ним. Вообще-то всякие динозавры, собаки и драконы ему тоже нравились. Диван перед приходом друга он сложил, чтобы в его маленькой комнатушке было больше места, но сидеть на нём им было не тесно.       — Миленько, хех.       Чуя постарался не обращать внимание на эти подколы, а потом без стеснения взял другого плюшевого кота и обнял его, поджимая колени к груди. Ну а что? Дазай тоже, вон, с игрушкой обнимался.       — Вот только не говори, что тебе самому не нравятся кошки. У тебя все стикеры только с ними, между прочим, — Накахара привычно поджал губы и фыркнул, отводя взгляд в сторону. Он знал, что сейчас выглядит «по-бабски» со всей этой любовью к пушистым котикам и милым игрушкам с ними, но перед другом ему было плевать. Он не мог завести живого питомца, потому всё детство просил себе хотя бы плюшевых. Что ему теперь стыдиться этого? По факту он и стыдился, очень, и никому даже не рассказывал об этом, но почему-то перед Осаму ему было не так страшно показывать себя и то, что ему нравилось.       — Я и не говорил, тоже их очень люблю. Я вообще самый настоящий кошатник, сам ведь помнишь, что собак терпеть не могу. Буду знать в общем, что дарить тебе на День Рождения, — Дазай сыто разлёгся и довольно жмурился, продолжая мять игрушку и поглядывать на Накахару. — Будет у тебя много плюшевых котов.       — Я живого хочу... — прикусив губы, Чуя чуть отвернул голову.       — И в чём проблема? — Дазай выгнул брови и протянул к нему руку, тыча мягкой игрушкой в его погрустневшее лицо.       — Ну не надо... Мне не разрешают, — отмахнувшись, Чуя вздохнул и прикрыл глаза.       — А ты давно спрашивал?       — Ну... да... Сомневаюсь, что что-то изменилось, — Чуя слегка вздрогнул, когда голова друга легла ему на плечо. Он приоткрыл глаза и увидел их с Дазаем отражение в большом зеркале напротив, замирая и боясь пошевелиться, даже слова какие-то на это пропали.       — Ты слишком пессимистичен. Надо быть проще, — Осаму закрыл глаза, удобно облокотившись на рыжего, словно так и надо было. Он явно не стеснялся использовать его, как свою подушку.       Как бы странно это не звучало, но единственные мысли в голове Чуи сейчас были о том, какой Дазай тёплый. Буквально тёплый, и даже можно сказать, горячий. У него что температура тела раза в три выше? Чужие пушистые волосы щекотали чуину шею, но он не отстранялся, боясь испортить момент. Может, Осаму так проявляет к нему своё доверие? Чуя не должен отталкивать его, хоть всё это и было максимально странно для двоих парней. Сначала Накахара был напряжён, но потом всё же сдался и даже попытался слегка расслабиться, смотря в потолок. Было тихо и так спокойно… Только часы тикали где-то в другой комнате.       — Кстати, я же забыл тебе рассказать... — Дазай первым нарушил тишину, зевнул и начал устраиваться поудобнее, не считая, что делал что-то неправильное. Все друзья могли валяться вот так вот рядышком, тискать друг друга, и для него в этом не было ничего такого страшного. Он очень хотел приучить к этому и Чую, ведь очень любил обниматься. — Я всё-таки написал Сасаки после той нашей прогулки, попросил расстаться. Она меня после этого послала и заблокировала, хех.       — Очень в её духе... — Чуя старался не думать о близости друга, мысленно убеждая себя, что всё хорошо. Увидь их сейчас Огай, то был бы скандал, и Чую бы обвини во всех пидорских и не очень грехах, но сейчас ему и правда как-то внезапно стало на всё плевать, а сонная атмосфера в комнате в итоге всё же заразила его. Осаму так хорошо лежал, вот и ему хотелось лениться и не двигаться, быть вот так рядом с ним и ни о чём не думать. Они много ходили по лесу, устали, поели и теперь лень одолела обоих. Накахара как бы понимал, что спать сейчас не стоило, но как-то сил не был сопротивляться. — Мне надо тебя пожалеть или поздравить?       — Наверное, всё же поздравить? Теперь так хорошо стало... — парень вздохнул и чуть повернул голову, из-за чего Чуя почувствовал его дыхание на своей шее. — Хочется забыть о ней, как о страшном сне... — Дазай практически засыпал, но бороться с этим никак уж точно не собирался. Ему нравилось лежать, прислонившись к прохладному Чуе, чьи руки были холодными даже, когда он к ним прикасался. Почему он всегда такой холодный?       — Тогда поздравляю... от всей души...       Накахара ещё какое-то время слушал, но потом слишком пригрелся рядом с другом и как-то незаметно для себя самого задремал, уронив голову на чужую макушку, что лежала у него на плече. Он ещё никогда не засыпал так быстро и просто, тем более, в столь близком присутствии другого человека, чьи прикосновения почему-то его не беспокоили.       Сам же Дазай лишь мягко ухмыльнулся, слушая прелестное чужое сопение. К его удивлению, Чуя ему настолько доверился, что даже уснул рядом с ним. Осаму прекрасно видел зажатость этого парня и всеми силами старался помочь ему справиться с этим, поэтому сейчас был очень рад хоть какому-то маленькому прогрессу. Сегодня ночью он снова не спал из-за сонного паралича, и ему очень хотелось закрыть глаза, поэтому и самого его сейчас рубило не меньше, особенно, когда рядом был столь комфортный и приятный ему человек. Парень решил позволить себе поспать, поэтому тоже провалился в крепкий и впервые за долгое время спокойный сон.