Хорошие дети не плачут

      Вернувшись всё той же дорогой обратно к лагерю, Дазай первым делом нырнул в палатку и быстренько переоделся в чёрные плавательные шорты, после чего взял свёрнутый в валик матрас из своей сумки и поспешно направился к воде надувать его. При этом он старался не смотреть лишний раз на Чую и не вспоминать о том, что было на поле.              — Догоняй. Я тебя на берегу ждать буду.              Когда он выскочил из палатки и задорно поскакал к озеру, Чуя замер, стоя возле кострища и смотря ему вслед. Парень в принципе впервые видел своего друга без футболки, удивлённо осознавая, что бинтов на том оказалось явно меньше, чем он себе представлял. Они покрывали у Дазая только лишь руки и часть шеи, тогда как остальное его тело было вполне себе здоровым и даже… красивым? О втором Чуя, конечно же, подумал лишь с точки зрения эстетики, не вкладывая какого-то большего смысла в разглядывание тела другого пацана. Верно, не вкладывая...              В их университете на занятиях физкультуры всех делили на две группы по состоянию здоровья и, если Накахара исправно занимался с обычными ребятами, выполняя все упражнения, как надо, то Осаму профессионально косил под больного и расслаблялся в спецгруппе для студентов с какими-то проблемами. Этот бессовестный жук сделал себе справку на основании своего плоскостопия, а благодаря бинтам на теле так вообще смотрелся среди болезненных ребят, как родненький. Пока Чуя бегал нормативы, прыгал и отжимался, Дазай беззаботно ходил с другими «больными» по кругу, дышал правым лёгким или медитировал под расслабляющую музыку, стараясь не спалиться перед тренершей, что просто спил в эти моменты. Эта женщина была очень набожной особой с крайне тонкой душевной организацией, её можно было даже назвать «человеком божим одуванчиком», поэтому Осаму очень не хотел её обижать, стараясь спать незаметно. Рыжего это ужасно раздражало, и в какой-то степени он даже завидовал такому приятному отдыху среди учебного дня, но это всё было неплохим поводом мстить за дазаевские шутки и в ответочку подъёбывать того, называя лодырем или халявщиком. Это, конечно, много чести ему не добавляло, но иногда Накахаре было приятно сказать что-то язвительное, ведь сам Осаму слишком часто шутил свои шутки и раздражал ими Чую. Хотя бы в спорте и физической подготовке Накахара мог чувствовать своё превосходство над этой бинтованной заразой.              По причине сего великого жульничества рыжий никогда не видел, как Дазай переодевался, а соответственно и его бинтов в полном виде тоже не наблюдал, ведь у их групп всегда были разные раздевалки. Теперь-то, рассмотрев его бинты целиком, Чуя немного расслабился, откидывая в сторону ужасные предположение о том, что его друг мог попасть в какую-то страшную аварию или ещё чего похуже с собой сделать.       Вздохнув, юноша всё же залез в палатку, до сих пор сомневаясь в том, что плаванье - идея для них хорошая. Пляж тут вообще не пойми какой, совершенно дикий и не облагороженный, хоть по виду и приятный, а что там на дне – никто не знает. Какая там глубина? Крутой ли берег? А если он порежет себе обо что-нибудь ноги или напорется на штырь, умерев после этого от столбняка? Думая об этом, Чуя без особого энтузиазма достал из сумки плавки с каким-то непонятным ярко-красным принтом, которые не надевал уже тысячу лет, а потом принялся переодеваться в них, ёжась от неприятной прохлады и непривычного ощущения отсутствия лишнего слоя защиты на себе. Он и так оголять конечности обычно не любил, а тут совсем раздетому придётся щеголять. Мерзляво потерев руки друг о друга, он не решался покидать палатку, ведь ходить практически голым ему было неловко. Тем не менее, он всё же не хотел вести себя, как стеснительная девчонка перед Дазаем, поэтому собрал всю волю в кулак и через какое-то время вышел наружу, вешая полотенце себе на шею, чтобы было хоть немного теплее.              Кожа Накахары на солнце была ну совсем белой, и этим он ничуть не гордился. Бабушка называла его за это бледной больной поганкой, вечно пытаясь отправить внука на улицу загорать, и парень был с ней согласен, но загорать в итоге не выходил, потому что это ему совсем не нравилось. Его кожа была тонкая, бледная, легко обгорала под ультрафиолетом, а ещё постоянно шелушилась из-за сухости. Солнце бы сделало только хуже, поэтому Чуя вечно прятался под одеждой, даже если было тепло. Он считал себя похожим на угловатый ходячий труп, ещё с этими венами синими, что как червяки по всем рукам тянулись, и веснушками по всему лицу, рукам, спине и коленям, из-за чего издалека он походил на прыщавого подростка. Отвратительно… Какое же отстойное у него тело… Пусть у него и были мышцы, но без одежды ему всё равно было некомфортно идти к озеру и показываться в этом своём неказистом виде перед Осаму, хоть он и старался убедить себя, что стесняться как-бы нечего. Они ведь оба парни, так чего смущаться? По факту, мало кто особо доволен своим телом. Дазай вон сам вообще не спортивный, чтобы смеяться над отсутствием горы мускулов у рыжего. Так что, по сути, всё это ерунда. Чуя ведь не на показ мод идёт. Тут скорее страшнее стать кормом для комаров, чем глупо бояться показаться другу… Накахара просто накручивал себя, как обычно.       Осаму тем временем сидел возле берега на уже надутом небольшом тёмно-синем матрасе, который позже должен был стать им ещё и кроватью. Наблюдая за стайками мальков, которые кружили около берега, он жевал в губах колосок какой-то травы и откровенно скучал, ведь Чуя слишком долго копался с переодеванием.       — Чу, ну ты там скоро? Чего так долго?       — Да тут я, тут, — Накахара подошёл к нему, завязывая шнурки на плавательных шортах в бантик и с сомнением смотря на бинты друга. Он всё предполагал, но так до сих нормально не спросил, почему тот их носил и как вообще планировал пойти с ними в воду. — Кстати, а эти твои бинты... Ты плавать собрался с ними?              — Поменял их на тянущиеся. Очень удобно. Они на мне высохнут и всë, даже снимать не нужно.       —Ты уверен? Может лучше чистые потом намотать? — Чуя прикусил губы, не особо зная, что думать по этому поводу. Он не был просвещён в деле перевязок, поэтому немного волновался, что Осаму намочит свои бинты и возможные раны под ними, сделав себе тем самым хуже.       — Не, всё окей. Но, если что, у меня есть запасные. Поплыли уже, — потянувшись и скинув матрас в воду, Дазай устал ждать, пока Чуя там соберётся, и нетерпеливо схватил друга за руку, поспешно скидывая того на их импровизированную «лодку». Когда пассажир, по его мнению, был «готов», он толкнул этот их своеобразный плот, придав ему скорости, а затем ловко запрыгнул на него сам, устраиваясь рядышком с Чуей, пока матрас стремительно отплывал от берега.              — Ты.. тх!... Да ты больной! — уронив полотенце на пляже, Чуя не рассчитывал так резко оказаться на матрасе, ещё и уплывающем по воде куда-то в озеро. Он вообще-то надеялся просто посмотреть на Дазая со стороны и не принимать участия в этом сомнительном купании, а тут такая скверная подстава. — Чёрт…Твою мать, стой! Верни эту штуку назад!              — Тебе интересно, почему я их ношу. Я ведь прав? Почему ты не спрашиваешь меня о них? — поправив бинты на запястье, Осаму спокойно глянул на Накахару, меняя тему разговора и не обращая внимания на его возмущения и ругань.       — Не уплывай далеко, ё моё… — когда матрас начал отдалятся от берега, Чуя схватился за него покрепче, заметно напрягаясь. Прыгать в воду и плыть к берегу самостоятельно было уже поздно, ведь была одна очень весомая причина, почему он изначально был против всего этого купания, и, было бы хорошо, если это оказалось только лишь смущением из-за оголённого тела. Поджав губы, он пытался собраться и не паниковать, реагируя на вопросы только после нескольких минут молчания. Они помогли ему немного отвлечься от скверных мыслей. — Если бы ты захотел рассказать… уже рассказал бы.       — Ну ты чего? Мы же недалеко, — прищуриваясь Осаму тронул прохладную воду рукой, когда матрас миновал боковые от пляжа заросли. Теперь им был открыт захватывающий водный простор впереди. — Я не говорил об этом, потому что это не так важно, хотя многие думают, что я просто режусь.       — Я надеялся, что ты слишком боишься боли для этого…       Чую же виды как-то перестали впечатлять, а мысли его были заняты лишь одним – они, чёрт возьми, плывут. Для него то расстояние от берега, на которое они отплыли, уже было явно «далеко», поэтому он начал заметно напрягаться, крепче цепляясь за матрас и кусая губы. Озеро было спокойным, но матрас всё равно слегка покачивало на маленьких редких волнах, которые создавал слабый ветерок. Солнце палило над головой уже не так сильно, а лазурная гладь воды вокруг них была кристально чистой, хоть сквозь неё всё равно ничего не было видно. Именно это и ужасало Чую. Его пугало именно осознание возможной огромной глубины и неизвестности под ними, а не само плаванье, ведь плавал он очень даже хорошо. В бассейне, в котором он занимался спортивным плаваньем, такой проблемы никогда не возникало, ведь он всегда прекрасно видел дно и был уверен в своей безопасности, а тут… Прикусив губы, рыжий пытался отвлечься на разговор, стараясь глубже дышать и контролировать эмоции, чтобы не выглядеть дураком в глазах друга. Он, конечно, рассказывал Дазаю о своих страхах, но никогда не говорил ему, что боится плавать в естественных водоёмах. Он и сам частично забыл о своей талассофобии, ведь уже давно не купался в прудах или море, а если даже и купался, то у самого берега, ныряя с очками и собирая красивые камушки на мели, где вода была прозрачной, и где сам он доставал до дна ногами.       — Хаха, ты прав. Резаться без попытки суицида точно не для меня, а умереть я хотел бы только с красоткой, — подгребая руками воду, Дазай старался выпрямить направление матраса, чтобы тот не унесло очень уж далеко. Озеро было большим, а нервяки Чуи были бы видны даже слепцу. Правда, Осаму не понимал, с чем это было связано, ведь он помнил, что рыжик раньше состоял в сборной по плаванью и точно умел хорошо гребсти своими лапками. Он потому и поплыл сюда на матрасе, потому что был уверен, что друг его не потонул бы из-за отсутствия нужного навыка. Ломая над этим голову, он в итоге решил, что тот просто никогда не плавал на матрасе, вот снова и нашёл для себя какую-то проблему, зря переживая о ерунде.              — Учитывая, что ты даже уколов боишься, я не думал, что ты режешь себя, — стараясь не смотреть назад, Накахара немного начал приходить в себя. Пока он на матрасе, бояться по факту нечего, хотя тот и был слишком уж ненадёжным. Юноше было важно просто за что-то держаться, чтобы успокоиться, а остальное неважно. — Зачем тебе в итоге бинты?              — Причина на самом деле довольно банальная и скучная. Быть таинственным фараоном в бинтах гораздо круче, чем правда, которую все так хотят узнать.              —Хватит нагнетать драму. Чего у тебя там? Шрамы? Татуировка в виде члена на пол руки? Что?              — Нет, обычный стрессовый дерматит и аллергия на сладкое, — Дазай хмыкнул, веселясь с чужих предположений. — Блин, а идея с татуировкой неплоха...!              — Пф, а шума то было… Ну точно халявщик… — Чуя фыркнул, считая, что теперь причины не заниматься физрой у Осаму ещё более смехотворные. Пф, дерматит… Он то уже себе напридумывал ужасов и неизлечимых болезней. — Как на лошади скакать - у тебя всё прекрасно, а как физкультура - ты у нас великий больной.              — Это другое! И вообще..! На самом деле оно неприятно чешется и шелушится постоянно, когда я переем сладкого или перенервничаю… И мазать их постоянно, а ещё зудит… Иу, фу-фу, — Дазай начал жаловаться, как ребёнок, дуя губы и искренне превознося свою проблему, как настоящую катастрофу.              — Оправдывайся теперь. Ты просто можешь не есть сладкого.              — А вот не мо-гууу! Как вообще можно отказаться от сладостей? Ты совсем? Зачем такая жизнь, если постоянно себя ограничивать? Лучше уж убить себя, — опустив обе руки в воду, Дазай фыркнул и беззаботно намочил бинты, ведь это никак ему не вредило. При этом он вглядываясь в озёрную глубину, чуть ли не ныряя в воду с головой. — Мм, интересно, что там на дне...       — Не хочу даже представлять...       — Слышал я тут одну историю про озеро Бездонное. Некоторые рассказывали, что зимой подо льдом можно увидеть сотни белых лиц, смотрящих на тебя… — прекратив грести, Осаму вытянулся и умыл лицо водой, зачёсывая волосы мокрыми руками назад. — Типо у этого озера дна нет. Кто тонул — того не находили.       — Блин, замолчи... — Чуя отодвинулся от края, поджимая губы и недовольно смотря на друга. Он это специально сейчас делал? — Я туда не полезу, сам плавай...       — Ха-ха. Ну, это же правда! Я много таких историй читал. И от взрослых, и от детей... — кудрявый вообще не напрягался, дразня своего товарища и довольно осматриваясь вокруг. Здесь было очень красиво. Вдали от городской суеты всегда было очень спокойно, а вся эта природа заставляла его вечно залипать и постоянно думать о чём-то потустороннем.       — Ну и что, а мне рассказывать не надо.       — Ладно-ладно, трусишка. Не буду больше, — Осаму ещё немного посидел с Чуей на матрасе, затем обтер себя водой и бултыхнулся рыбкой в озеро. Пусть жара уже понемногу спала, пока они дошли до лагеря, но холодной вода вообще не казалась.       — Не трус я. О боже...! — Чуя вцепился в матрас, когда тот зашатало, и посмотрел на то, как этот недоделанный нырнул в воду, скрываясь в тёмной пучине. У него аж глаз от нервов задёргался. А что, если Дазай утонет? Он даже спасти его не сможет в случае чего… Накахару в принципе всего передёргивало от мысли оказаться сейчас в воде, но этот страх распространялся и на других. За Осаму он переживал не меньше, чем за себя.       Несмотря на то, что они были далеко от берега, по мнению Чуи, Дазай так не считал. Он спокойно вынырнул с другой стороны матраса и начал беззаботно по-собачьи плавать вокруг, периодически снова ныряя, кувыркаясь в воде или создавая фонтанчики руками, глупо посмеиваясь. Ему нравилась природа и вода, а плавать он просто обожал. У него не было таких же проблем, как у Чуи, поэтому плавал он без всякого опасения. Порезвиться в тёплую погоду в воде – лучшее, что можно придумать, и он этим пользовался. Разлёгшись звёздочкой на поверхности и смотря в уже слегка порозовевшее небо, он откровенно кайфовал, пока вода сама несла его куда-то. Сейчас он реально отдыхал и расслаблялся, рассматривая облака и яркое солнце, что медленно начинало катиться к горизонту. Жаль только, что он редко мог вот так вот куда-то выбираться.       — Будь проще. Пойдём купаться.       — Ну уж нет. Легко тебе говорить. Может, своему Валере тоже скажешь быть проще? — плюнув на этого дурака, Чуя фыркнул, решив просто полежать на матрасе и тоже попялиться в небо, но хотя бы имея устойчивую опору под собой, пока Осаму там плескался в воде, как какая-то рыбёшка.       — Я к нему уже привык... Иногда даже скучаю без него, хотя сегодня он снова приходил. Он вылез из шкафа и смотрел на меня своими пустыми глазищами, сидя возле кровати, хе-хе, — вспоминая о своём параличе, Дазай подплыл к матрасу и схватился за него, щуря глазки и подленько улыбаясь. — Кстати, там тебе привет передавали... со дна.       — Я тебя туда сейчас отправлю, скумбрия бинтованная... — Чуя поёжился, когда на него попали брызги с этой мохнатой головы. Он хотел отодвинуться подальше от мокрого паразита, но в этот момент Дазай резко ковырнул его в воду, переворачивая вместе с матрасом и коварно улыбаясь, как какой-то чертила.       — Ты думал, мы сюда кататься пришли? Плавай давай. Чего лежим загораем?       —Блять, чтоб тебя! — шмякнувшись в воду с позорным недовыкриком, Накахара не выдержал и ругнулся, начиная бултыхаться и паниковать, ведь он не видел и не чувствовал дна под ногами, на которое рефлекторно попытался наступить. Ноги уходили глубоко вниз, а там под ним ничего не было, только неизвестная тьма и глубина. На него нашёл такой дикий страх, что аж в теле всё похолоднело, а инстинкты чуть ли не благим матом требовательно орали о том, что срочно нужно постараться выжить. Парень попытался отчаянно схватиться за матрас, но тот почему-то предательски отплыл в сторону. Это стало таким ужасным разочарованием, что Чуя уже начал думать о том, как сейчас банально умрёт здесь, в этом тупом озере, став кормом для рыб или ещё чего-то похуже.       — Да успокойся ты. Держись на воде! — это именно Дазай отодвинул матрас в сторону, а потом подплыл к рыжему, хватая его под руку, чтобы помочь. Ветра почти не было, потому рябь на воде практически отсутствовала, и матрас никуда в итоге не уносило от того места, куда он его отодвинул.       — Легко тебе...говорить! — еле отвечая, Чуя смотрел на Осаму бешенными глазами. Его начало колбасить, а разум работал не особо рационально. Плавать он умел, даже разряд имел, но из-за дикого страха, что контролировал сейчас его тело, он словно резко разучился это делать. Даже на воде держаться было сложно, а перед глазами проносились события прошлого, из-за которых у Накахары и появилась эта дурацкая фобия.              Наверное, лет девять назад, когда Чуя с семьёй поехал отдыхать на море, его заставили поплыть за надувным мячиком Рю, потому что тот – мелкий идиот, кинул его в сторону, ещё и туда, где совсем не было людей. Мячик начало стремительно уносить ветром, а сам ребёнок истерически рыдал, указывая на него пальцем. Мать тогда кричала Чуе, чтобы он срочно достал его и вернул брату, ведь иначе Рю не успокоился бы. На мячик всё-таки деньги потратили, вот пусть Чуя и плывёт, его-то не жалко, он родился бесплатно. Под давлением от криков матери и её ругани о том, какой Чуя тормознутый и бесполезный, он всё же поплыл за дурацким мячом, но никак не мог догнать его, как бы быстро не плыл. Огромные водоросли задевали его живот и ноги, не давая ускорится и вводя мальчика в такой дикий ужас, что не описать словами. Мяч сносило куда-то правее от облагороженного пляжа, и именно там росли эти гадкие морские монстры, что могли бы запросто потопить десятитилетнего ребёнка, вроде него, запутывая в себе и утаскивая на дно. Он еле сдерживался, чтобы не заплакать от отчаяния и едва дышал, не понимая, как далеко в тот момент уже заплыл. В итоге он всё же достал несчастный мяч, когда ветер слегка стих, но оказался очень далеко от берега, почти у самых буйков. Накахара до сих пор помнил, как обернулся назад и от осознания этого факта у него чуть тогда не остановилось сердце. Только мяч не дал ему тогда потонуть прямо там. Это был такой дикий страх, что он до сих пор иногда снился ему в кошмарах. Он вспоминал эти жуткие фильмы про акул и потом не мог уснуть, понимая, что тогда реально мог очень легко умереть, и его бы никто не спас. Судорожно держась за мяч, он ни живой, ни мёртвый кое-как доплыл тогда до берега, а после… до конца поездки категорически отказывался снова залезать в воду, зля этим родителей. Ему даже спасибо за мяч не сказали, а потом ещё и накричали за то, что он не смог сразу достать его, заставляя Рю слишком долго плакать.              Вот и сейчас, вспоминая всё это и не имея возможности увидеть, что под ним и где, собственно, берег, Чуя запаниковал, хватаясь за первое, что мог ухватиться — Дазая. Тот был рядом, поэтому рыжик тут же, совершенно не стесняясь, повис на нём и поджал ноги повыше, ведь друг сейчас был ему единственным спасением. Осаму даже мог увидеть, как губы и пальцы Накахары по-настоящему дрожали от страха. Чуя ни в коем разе не притворялся, ведь иначе бы никогда так отчаянно не схватился бы за него, посчитав такой поступок слишком постыдным.       — Чуя, да хватит тебе... Я же рядом... не утонешь...— ранее Дазай не понимал, насколько Чуя на самом деле боялся здесь плавать, решив, что тот просто глупостями страдал. Сейчас же, видя этот ужас в чужих синих глазах, он стал относится к этому гораздо серьёзнее, понимая, что совершил ошибку. Огромную ошибку. Он попытался исправить ситуацию и кое-как улыбнулся, стараясь успокоить друга и прислоняя голову к его острому плечу, покрытому веснушками. —Всё хорошо... Спокойнее, — он даже погладил Чую по спине, приводя в чувства. — Прости меня...       — Я... не могу спокойнее... — Накахара вцепился в него, крепче хватаясь за крепкие перебинтованные плечи и не зная, что делать. Страх возникал сам по себе, и от него аж часть лица сводило, ведь Чуя очень старался не показывать того, как сильно ему страшно, делая тем самым лишь хуже самому себе. Даже в столь чрезвычайной для себя ситуации он старался сохранить лицо и боялся показать слабость, прекрасно помня, что никто этого не одобрит. В голове у него было лишь острое желание скорее выбраться из воды и замкнуться в себе, потому он не отдавал отчёта своим действиям, когда жался к другу, словно к спасательному кругу, хотя с ним всё же было немного легче.       Дазай чуть покраснел, а потом отогнал ненужные мысли, ведь сейчас точно было не до них. И вообще он полный идиот, который конкретно облажался, поэтому не имеет права сейчас думать о глупостях. Он вздохнул и подплыл вместе с рыжим к матрасу, беря парня за руку и кладя его ладонь на упругую поверхность плавательного средства. Он чувствовал вину за то, что вообще скинул Накахару, не выяснив ситуацию и не восприняв всерьёз явно видимые звоночки. Он ведь мог догадаться, в чём дело, но просто не стал, стараясь поменьше смотреть на Чую из-за своих навязчивых мыслей, которые не давали ему покоя с самого возвращения с поля.       — Чиби, матрас рядом. Я тоже рядом. Ты не утонешь...       Рыжий сжимал губы и слегка жмурился, хватаясь за матрас и за друга, боясь посмотреть на то, как далеко они находятся от берега. Если он увидит берег где-то вдалеке и осознает это расстояние, то это его просто уничтожит, как и тогда в детстве. Ужас из-за того, что под ними могла быть бездонная пропасть, которую он не мог видеть из-за толщи воды, просто убивал его изнутри. Все страхи шли именно из головы и никак не контролировались им самим. Чуя даже немного злился, не понимая, за что его вообще скинули в воду, ведь он говорил, что не хочет плавать.       — Да послушай же! Ты не утонешь. У тебя просто нет на это причин, — Осаму снова провёл рукой по его спине, гладя и пытаясь успокоить, хоть у него и не особо получалось. Дазай не привык утешать людей, поэтому мог лишь попытаться это сделать. — Перестань бояться того, что свойственно всем водоёмам. Да, там есть дно. Да, оно где-то внизу, но это такая же земля, просто заполненная водой. Вырой ямку и налей туда воду — всë тоже самое, просто в маленьком формате. Ты боишься не доплыть? Не сомневайся в себе и своих силах. Сомнение — твой враг, который заставляет тебя терять то, что ты уже мог бы получить, если бы перестал обращать на этого идиота внимание. Просто возьми — и поплыви, не думая о ужасах, которых не существует, и тогда ты поймёшь, что в простом озере нет ничего страшного.       — А если… там что-то есть? Т-ты говорил про лица... — Чуя очень старался слушать, немного даже успокаиваясь благодаря этим словам и позволяя себе дышать медленнее. Сказав что-то ужасно постыдное, он не сразу понял, как глупо и по-детски это звучало. Лишь из-за всего этого страха, он выпалил такую дурь, которую никогда бы не осмелился сказать перед кем-то в иной ситуации. Ему почти двадцать лет, он взрослый парень, а боится плавать в открытом водоёме. Ну просто смешно! Отец бы точно его на смех поднял, услышав подобное. Чуя ужасно стыдился сейчас себя, но слова назад уже не вернуть. Его губы всё ещё дрожали, но сам он уже не так сильно дёргался, лишь бледнея от испытываемого позора.       — Ты совсем что ли? Нет никаких лиц. Это же шутка была, просто выдумка, чтобы нервишки себе пощекотать. Не воспринимай мои слова серьёзно, — убедившись, что Чуя уже не умирал от осознания своего нахождения в воде, он оставил ему матрас, а сам осторожно отплыл в сторону, медленно оглядываясь. — Поплывёшь со мной? Смотри, я плаваю и всё нормально.       — Тх, куда ты? — Чуя вынужденно отпустил плечи друга, кусая губы и пытаясь скорее вернуться на матрас, неуклюже забираясь на него и наконец-то чувствуя обнадёживающую устойчивую платформу под собой. Дазай, конечно, тоже был надёжным, но Чуя банально боялся утопить его вместе с собой, если бы слишком сильно за него хватался.       — Плаваю, чтобы показать тебе, что всё в порядке. Видишь? Меня никто не трогает. Нет тут никого. Мы не далеко от берега, тут всего метров пятнадцать от него, — Осаму немного расстроился, когда увидел, что рыжий полез на матрас и не остался в воде. Неужели, его слова совсем не помогли?       Чуя сел на краю, ещё не вытащив ноги из воды, хоть и очень хотел, а также смотрел на Дазая, кусая губы и немного растерянно озираясь по сторонам. Слова друга на него всё же подействовали, и он немного отошёл от первоначальной паники, уже оценивая ситуацию более здраво. Он стыдился своих слов, страхов и поведения, когда глупо себя вёл и так несдержанно хватался за Осаму. Конечно, он немного злился на того за столкновение в воду в принципе, но также был и благодарен ему за попытки помочь справится с этим дурацким страхом.       Дазай и правда очень хотел помочь товарищу перестать бояться, хоть и понимал, что страхи – вещи коварные. Он ведь и сам боялся собак, а ещё всеми способами старался избегать любой боли, особенно уколов. От страхов не избавиться быстро и легко, потому что они сидят в голове и цепляются клешнями. С ними можно лишь постепенно бороться. Как Осаму уже говорил Чуе когда-то: «любой человек имеет право на страх». Он был уверен, что это всё в любом случае не возникло просто так, раз даже столь умелый в плане плаванья человек, как Чуя, настолько боялся открытой воды. Он ни в коем разе не осуждал Накахару за это и не думал, что это смешно или как-то глупо, но вот другие могли... Люди жестоки по своей натуре, они могут сказать и сделать, что угодно. Осаму почему-то становилось неприятно думать о том, что его дорогого друга может кто-то не принять или унизить за эту его особенность, обидеть... Хотя его волнение и стремление помочь были в основном завязаны на банальной пользе для самого Чуи, ведь тот смог бы открыть для себя новые возможности и перестать загонять себя хотя бы этим.       Накахара кусал губы и всё смотрел на Дазая, решаясь на серьёзный для себя шаг, а потом глубоко вздохнул и медленно спустился обратно в воду. Ему стало проще, когда он узнал, что до берега и правда было не слишком далеко. Он снова заметно напрягся, но уже не пытаясь спастись от чего-то непонятного и стараясь контролировать себя и свои эмоции. Он пытался не опускать ноги особенно глубоко и держаться на поверхности, хватаясь за матрас и надеясь, что друг вернётся и будет плавать рядом.       Дазай засиял, стоило ему заметить прогресс, а потому улыбка снова сама заползла на его лицо. Он улыбался так тепло и красиво, что Чуя чуть не подавился. Не удивительно, что так много девушек велись на его ухаживания. Да вы только посмотрите на него – Аполлон во плоти... Аж завидно, блин… Отвлекаясь на это, Чуя даже как-то слегка расслабился.       — Вооот! Молодец. Умничка. Давай за мной!       Чуя всё равно не решался отцепиться от матраса, смотря на друга, сглатывая и очень сомневаясь в удачности его идеи.       — Ну давай, Чуя, — Осаму снова подплыл к нему, ибо далеко отплывать смысла явно не было. Этот мелкий близко-то плавать боится, поэтому о большем пока рано думать.       Чуя фыркнул и отвёл взгляд, держа матрас одной рукой и всё никак не решаясь его отпустить, пока друг не оказался совсем рядом. Он злился уже на самого себя за весь этот цирк, понимая, что он доставляет проблем, рушит всё веселье, что ведёт себя ужасно по-детски и портит Осаму отдых своей истерикой. Это не могло не мучить его, из-за чего он насильно заставлял самого себя перестать дурить и начать уже упрямо бороться с этим, чтобы не упасть в чужих глазах ещё больше. Он был ужасно гордым и не хотел быть настолько жалким перед Дазаем, не хотел, чтобы над ним смеялись из-за этого, ведь совершенно ненавидел быть слабым и как-то показывать эту свою сторону кому бы то ни было. Зажмурившись, он глубоко вздохнул, уговаривая себя и повторяя в голове чужие слова, а потом, убедившись, что Осаму плавает рядом, отпустил несчастный матрас и попытался держаться на воде самостоятельно.       — Вот. Видишь? Ничего страшного ведь, — Дазай продолжал улыбаться, коснувшись бледной руки Чуи своей, начиная плавать вокруг него и стараясь вселить в него больше уверенности.       — Да не боюсь я, чёрт возьми, задолбал! — Накахара снова фыркнул, недовольно хмуря брови, хоть и всё ещё напрягался из-за всего этого. Перебороть свой страх было тяжело, и он понимал, что это не произойдёт в один момент. Сейчас он просто упрямо боролся и убеждал себя, что всё нормально, пока Дазай рядом. Если бы друга тут не было, он бы просто, наверное, умер на месте, окажись в воде в одиночку. Также он не привык, что с ним сюсюкаются, потому на автомате возмущался, считая, что Дазай относился к нему, как к испуганному ребёнку. Конечно, он сам был виноват, что выглядит так перед ним, но такое отношение ему не особо нравилось. Это даже немного раздражало, поэтому Чуя ещё больше старался взять себя в руки.       — Ха-ха, вижу я, как тебе не страшно, — улыбнувшись, Осаму неожиданно нырнул, а потом так же резко всплыл, выскакивая, аля морской тюлень, и брызгаясь водой. Парень воодушевлённо держал в руке огромную водоросль и показывал её Чуе, словно драгоценный трофей. Как он умудрился доплыть до дна и сорвать её - было загадкой. — Смотри, какие тут товарищи растут. Тут оказывается не так уж и глубоко.       — Боже, убери это от меня… — Накахара еле плавал, не слишком дружелюбно смотря на эту водоросль и вспоминая, почему вообще стал бояться глубины и всех этих заплывов в мутной воде. Его передёрнуло от вида на эту гадость.              — Что? Почему? Хорошая же такая... — Дазай оценивающе осмотрел водоросль, словно настоящий биолог, а потом беспощадно выбросил её куда-то себе за спину, раз рыжему она не нравилась. — Ну лааадно...       — Хорошая и хорошая, пусть плавает подальше где-нибудь... — Чуя пыхтел, плавая рядышком с другом и стараясь держать поближе, чтобы если что схватиться за него. Неужели, там под водой куча таких же противных водорослей? Думать об этом он не хотел, но из-за Дазая теперь оно само невольно думалось.              — Ты смотришь на всё с какой-то пессимистической точки зрения. Так и весь мир будет плохим казаться, — Дазай не стал долго мучить Накахару заплывами, поэтому через несколько минут всё же залез на матрас и протянул тому руку, чтобы помочь ему вылезть из воды.       Ждать Чуя себя не заставил. Поджав губы, он сразу же схватился за протянутую руку, скорее залезая на матрас и плюхаясь на него, как какая-то мокрая килька. Плаванья ему было уже достаточно, поэтому оставаться в воде он совершенно не желал.       — А разве он и так не плохой?              — От части, да, но если думать про него плохо и везде видеть только негатив, то, конечно, он будет плохим, — Дазай начал грести к берегу, чувствуя, как немного замерзает на прохладном ветерке после тёплой водички.       — Ты типо философ? Ну и, как тогда думать о нём хорошо, если всё плохо? — Чуя фыркнул с этих глупых фразочек, тоже начиная помогать грести, ведь он и сам замёрз, когда вылез из воды. Ещё и коварные облака солнце закрыли. Стало как-то даже прохладно, поэтому он весь покрылся гусиной кожей, а желание поскорее вытереться и одеться заставляло его стараться лучше грести рукой. Только сейчас он посмотрел на берег. Осаму не соврал и они правда были близко. Это, конечно же, добавило ему плюсика в карму, поэтому Чуя уже почти не обижался на него, хоть и продолжал немного дуться.       — Как? Ну... Выдели для себя что-то, чем тебе нравится заниматься, или кого-то, с кем тебе приятно общаться. Концентрируй внимание только на себе и своих желаниях, — Дазай ловко слез с матраса, когда тот был уже на мели, и подтащил его к самому берегу.       — Пф, думаешь, это сработает? — Чуя и сам слез с матраса, начав помогать бинтованному затаскивать тот на берег. В мыслях он пытался понять, что и кто ему может нравится, осознавая, что его друг, скорее всего, как раз и входит в их число. А ещё, возможно, сериалы, книги и прогулки… Он и так живёт, по сути, ради этого.       — Работает, если захотеть. Просто не у всех сразу получается это сделать.              — А ты...? У тебя работает? За что держишься ты?              Дазай взял матрас с одного конца и потащил его вверх по склону вместе с другом, слегка задумываясь и потом хитро улыбаясь.              — Ну, вот за тебя, например, — добравшись до палатки, он бросил матрас на траву, делая беззаботный и расслабленный вид, а сам сел на корягу, успевая подбросить веток в полу потухший костёр.       — За меня? — Накахара немного не ожидал такого ответа, смотря на этого чудака с удивлением, пока отряхивал ранее уроненное возле озера полотенце от песка и выжимал свои волосы от воды.              — Именно, — Осаму тоже встряхнул головой, как какой-то мокрый пёс, а потом начал ковырять костёр палкой, всё так же добродушно улыбаясь. — Я, кстати, бухлишко взял.              — Я почему-то не удивлён.       Чуя не стал спрашивать, что конкретно это всё значило, усаживаясь рядом и закутываясь в полотенце, чтобы согреться. Из-за ветерка, он обмерз так, что аж зубы стучали. Солнце уже близилось к горизонту, а небо постепенно темнело, ведь в конце сентября ночь наступала уже немного быстрее, чем летом. Они вовремя закончили плавать, потому что температура уже начала падать. Стоило одеться во что-то потеплее плавок.              Дазай немного погрелся у огня, а потом всё же полез за алкоголем, что он прихватил с собой, доставая его вместе с пластиковыми стаканчиками из сумки. Он даже открывашку взял, а потому открыть тугую пробку труда не составило. Он знал, что Накахара в основном пил только вино, а потому не стал экспериментировать и взял что-то проверенное.       — На, сейчас ещё быстрее согреешься, — с характерным чпоньком он открыл бутылку и заполнил стаканы, протягивая один из них рыжему и ухмыляясь с его забавного вида в этом полотенце.       — Спасибо, — Чуя взял его, едва кивнув, а потом посмотрел на красную жидкость, что вполне себе неплохо пахла. Побаловаться вином он иногда себе позволял, поэтому сразу же его попробовал, придирчиво причмокивая губами и пытаясь проникнуться вкусом.       — Нус, за наше знакомство, за прекрасный поход и светлое будущее, ха-ха?              — Звучит как-то слишком по-дедовски, — Накахара хмыкнул и "чокнулся" стаканчиками с Дазаем, как требовала традиция, а потом снова отпил напиток, всё же признавая вкус неплохим. Обычно от дешёвого вина его воротило, но тут пойло оказалось ничего таким. Пить можно. Видимо, Дазай действительно на него раскошелился, чтобы угодить Чуе.       — Ха-ха, ну извините, — Осаму тоже отпил немного, а потом сладко улыбнулся, развалившись на своём бревне. — Неплохо. Думал, хуже будет. Реально не плохо. Ты вообще как часто пьешь дома?       — В основном только по праздникам... Ты же знаешь, что мой отец любит бухать, вот я и не хочу быть, как он, — Чуя медленно смаковал вино, беря для закуски кусочек жаренного ранее шашлыка. Теперь и правда становилось теплее, а былые страхи относительно озера совсем забылись.       — Я тоже вот не часто. По праздникам, ну или иногда с одним старым другом встречаюсь в баре, чтобы расслабить нервишки, — Дазай смотрел в огонь, немного странно улыбаясь. — Забавно, что мы общаемся с ним только там. Одасаку старше нас, но общаться с ним легко, он даже иногда очень умные вещи говорит… — отставив стакан с вином в сторону, он открыл пачку зефирок, доставая оттуда пару штучек и насаживая их на палку, которую опустил к костру. — Надо бы как-то и тебя с ним познакомить.              — Ты раньше о нём не рассказывал. Что он за человек? — Чуя улыбнулся, чувствуя, как крепкое вино немного разогрело организм, а в голове у него стало приятно: лишние мысли сразу ушли на второй план. Он сидел и глядел на пламя, чувствуя себя каким-то невесомым облаком. Как же хорошо было вот так расслабиться и на время забыть о бытовых проблемах и заботах.              — Одасаку? Говорил, что работает телохранителем, а вообще заботится о каких-то детях в приюте. Я думаю, он отличный мужик. Я бы хотел быть похожим на него, — немного поджарив зефир, Осаму поднёс его к лицу и понюхал. — Ох, божественно... Ты не представляешь, как это вкусно… — попробовав сладость, он расположился поудобнее и заулыбался, как счастливое дитё. — Попробуй!              — Ты редко о ком-то так хорошо отзываешься. Видимо, он и правда крут, — Чуя глянул на друга и всё же соблазнился на вкусняшки, потянувшись за ними и отрывая от куста себе палку. Он подобным образом насадил зефирку, пододвигаясь ближе к Дазаю и вытягивая сладость над огнём.              — Конечно, ты и он - самые классные люди, которых я знаю, — Дазай допил своё вино и придвинулся, укладываясь головой на чужие ноги, вздыхая и смотря на рыжего, что так внимательно поджаривал несчастную зефирку.       Накахара сначала слегка замер, а потом всё же продолжил жарить зефир, успев вовремя сняв её с огня. Дуя на сладость, он сразу же попробовал, чуть обжигая губы, но блаженно прикрывая глаза. Было очень вкусно, а вот на поползновения Дазая в свою сторону он старался реагировать спокойнее. Тот вечно делал что-то странное, поэтому не стоило обращать на него внимания.       — Ты чего опять?       — Ехе. Просто, дурачусь... — Осаму продолжал нагло валяться на его ногах, потягивая руки и устраиваясь поудобнее. Он уже давно заявил Чуе, что тот идеальная удобная подставка под его локти или голову, что рыжего, естественно, очень бесило. — Дома не с кем дурачиться, вот я и здесь с тобой отрываюсь.              — А тебе я смотрю нравится дурачиться, — Чуя насмешливо хмыкнул и стал лохматить кудрявую шевелюру, шуточно мстя другу за все те разы, когда бинтованный сам делал это с его волосами.       — Ещё как нравится, — Дазай жмурился, смиренно принимая свою участь, а потом посмотрел на Накахару, что «издевался» над его волосами, с еле заметным румянцем на щеках.              Видя это, Чуя решил, что у этого чудака плохая устойчивость к алкоголю, да и, судя по этому румянцу, его, кажись, разнесло всего лишь с одного стакана.              — Ты не расстроен, что я тебе не говорил об этом друге?              — С чего бы мне расстраиваться? — Чуя выгнул брови, не понимая, к чему тот спрашивал.              — Ну, типа… — Дазай не знал, как выразится, задумываясь и почёсывая свою шею. Бинты подсыхали, но поменять их всё равно стоило бы. — … что я общаюсь не только с тобой...              — Это твоё право, — Чуя пожал плечами, не считая это чем-то странным. — Зачем мне обижаться и запрещать тебе с кем-то общаться?              — Ну… Сасаки так делала, вот я и…              — Забей. Я – не она. Мне пофиг с кем ты там дружишь. Меня только не забывай и всё тогда норм, — Накахара, конечно, был немного удивлён услышать о каком-то Одасаку, с которым Осаму оказывается общался, но это его не особо волновало. Это не его дело, а Дазай не его вещь, чтобы ограничивать его и изолировать от других людей. Чуя слишком привык, что у его друзей всегда был кто-то ещё, с кем можно было провести время и пообщаться, поэтому не настаивал быть единственным кругом общения для кого-то. Главное, чтобы Дазай просто про него не забывал, а остальное не важно. У него ведь и у самого вон были Гин и Тачихара, с которыми он поддерживал связь, так почему у Осаму не могло быть ещё друга?       — Хех, ладно-ладно. Кстати, вечер приближается. Ты знаешь какие-нибудь страшилки? — Дазай прищурился, смотря на Накахару снизу вверх и с пыхтением сдувая свои распушившиеся волосы с глаз. — Я вот знаю много. Хочешь расскажу что-нибудь?       — Я? Ну, какие-то знаю. Ты что думаешь меня напугать? — Чуя фыркнул, недовольно посмотрев на эту скумбрию, пока кушал свою зефирку. — Так понравилось видеть меня испуганным?              — Пф, нет, я уже насмотрелся на твою бледную физиономию. Мне хватило. Хех, просто хочется пощекотать нам обоим нервишки, — наглец тоже кушал поджаренные зефирки, лёжа прямо на ногах у рыжего, словно тот был ему подушкой.       — Тх, да иди ты. Не думай, что я буду бояться каких-то ужастиков, — Чуя презрительно фыркнул. Пусть у него и были страхи, но это не значит, что он был трусом и пугался всего подряд. Ужастики смотреть он очень даже любил, поэтому вёл себя сейчас совершенно спокойно. — Тогда я знаю историю про лес, в котором исчезали дети, — он хмыкнул и опустил одну руку, почему-то решив потрогать чужие волосы. Не потрепать, не поиздеваться, а просто потрогать. Они ещё были влажными, но из-за тепла от костра и предыдущей взбучки уже пушились и кудрявись, быстро высыхая рядом с пламенем.              — Правда? А мне вот бабушка рассказывала, как гоняли бесов, — Дазай никак на это не отреагировал, словно так и надо, а потом, доедая зефирку, медленно сел и потянулся, подкидывая в огонь веток, которые стали заканчиваться.              Чуя прикусил губы, не понимая свой внезапный порыв, а потом решил сделать вид, будто ничего не случилось.       — Твоя бабушка бесов гоняла?              — Не она. Мать ей рассказывала, как когда-то в детстве она и трое её друзей пошли картошку жарить. Сначала в поле устроились, но ветер там был сильный. Подумали и решили до леса дойти. Пришли, сидят, тишина такая звенящая. Страх какой-то на всех накатывал. Вдруг как ударило что-то словно о землю, да так громко. Ветки начали ломаться где-то вдалеке, — уперевшись руками в землю позади себя, Дазай смотрел на друга слегка озорными глазками, рассказывая историю наигранно пугающим голосом. — Уже все вчетвером они переглядывались и понимали, что, ну нафиг, эту картошку. Встали, потушили огонь и к выходу. А потом опять как ударило что-то, и ветки с таким хрустом заломались, будто через них целая армия неслась в их сторону. Они и побежали... В поле выбежали, а сзади уже повизгивания какие-то. Всем страхово стало. В траву спрятались, на землю легли. Лежали, чуть ли не дыша, а в паре метров от них тени корявые пронеслись, да повизгивали. Её прабабушка потом сказала, что это мол лесник бесов выгонял, и хорошо, что они спрятаться успели, а то бы с собой утянули.              За спиной у ребят послышался хруст, от чего Чуя невольно вздрогнул, оборачиваясь и заметно напрягаясь. Не то, чтобы он боялся, но Дазай уж очень профессионально умел наводить страху своими интонациями при рассказе, ещё и момент с этими хрустами в лесу так «удачно» совпал.       Дазай довольно улыбнулся, а потом резко тронул рыжего за плечи, чуть ли его не встряхнув.       — Бу! Сейчас бес выбежит!              — Да пошёл ты со своими шутками! Тх! — Чуя дёрнулся и врезал ему локтем, вздрагивая и возмущенно смотря на этого идиота. — Не боюсь я такой херни.       — Ха-ха-ха! — Осаму ржал и не стеснялся, считая, что очень смешно пошутил, но потом просто улыбнулся, усаживаясь поудобнее. — Давай, ты теперь расскажи что-нибудь, а я тебе вторую историю потом расскажу.       — Дурак... дебильный... — Накахара дулся, а потом взял ещё зефирку и агрессивно насадил её на палку, чуть ли не проткнув насквозь, больше не смотря в сторону дурака друга. — Хм, даже не знаю, что такое рассказать... — он задумался, смотря, как сладость медленно приобретает рыжеватый оттенок и обугливается. — Мне хорошо запомнилась история про вагон-призрак. Мол, когда едешь в поезде, то ни в коем случае нельзя спать, потому что ты случайно мог сесть в особенный вагон. Он появляется незаметно, и его никак не отличить от обычного. Люди постепенно начнут из него исчезать, а Они... будут придвигаться к тебе всё ближе и ближе, пока не окружат со всех сторон. Потеряв бдительность, ты окажешься в ловушке. Если ты вовремя не заметишь подставу, тебя больше никто и никогда не найдёт...       — Оо, интересненько… Кажется, слышал что-то подобное, — Осаму таинственно задумался, а потом медленно встал и потянулся. — Я ещё знаю историю про домик в лесу. Рассказать?       — Что за домик? — Чуя глянул на него и кивнул, не понимая, куда тот собрался идти.              —Ага, именно. Домик... Ну там охотник в тайгу охотится пошёл с друзьями, а вернулся один, но так и не рассказал, что конкретно у них там случилось, — он посмотрел в сторону, направляясь туда. — Сейчас приду.       — Ты куда? Какая-то история не страшная.       — Поссать и веток ещё собрать. Мало их как-то осталось. Мне потом будет лень... — Дазай не уходил далеко, а потому его рассказ было хорошо слышно. — Да ты погоди. В общем, на ночь они остались в лесной сторожке. Легли спать. Один посреди ночи вышел, но так обратно и не вернулся. Идти уже за ним хотели, да шаги вокруг домика услышали. Потом кто-то по окну словно когтями провёл, потом по боку дома. По другому боку... Ну и подумали, что товарищ их разыгрывает. Не стали внимание обращать. Потом дверь открылась, и... никто не знает, что в итоге зашло в дом, но товарища ещё одного не стало. Тот, что остался в полном безрассудстве найден был. Седой весь, заикался, ночи боялся.              — Я скорее с тобой тут скоро седым стану, — Накахаре история всё же показалась слегка жутковатой, но он старался шутить, ведь всё это лишь ужастики. К реальности они отношения не имели. Он в такие уже столько переиграл, что и не сосчитать. Встав, он пошёл за другом, чтобы помочь собрать хворост.              — Знаешь, вот ведь не просто так всё это рассказывают. Есть ведь что-то. Просто кого-то оно жалеет, а кому-то достаётся... Получается, нас жалеют? А, нет. Меня не жалеют... — Дазай собрал охапку сухих веток, оттащив их к костру, но этого было мало, поэтому он пошёл за новой.       — В каком смысле не жалеют? — Чуя тоже нагрузил себя ветками, сколько мог унести, а потом тоже унёс их к костру, скидывая в кучу.              — Я же тебя рассказывал... Ну, Валера этот. Не заставляй повторять, — Вернувшись со второй кучкой веток, Дазай снова уселся у костра и замолчал, обдумывая что-то.       — А...ты про свой паралич... — Чуя вздохнул и прикусил губы, положив ветки в отведённое для них место. — Ты думаешь, что это как-то связано со всей этой мистикой, а не с психологией? — парень сел рядом с другом и почему-то погладил его по голове, заметив, что тот как-то странно замолчал и даже казался грустным. — Ну всё, не хандри... Пока я тут, к тебе никто не придёт. Пусть только заявится, и я выпну его из палатки.              — Я и не хандрю… — Осаму замер, а потом игриво ухмыльнулся, в мыслях представляя, как Накахара героически вышвыривает из палатки монстра, что обычно мерещился ему. — Кхм, да кто знает. Может быть, мистика, а, может, я просто чокнулся... Спасибо за поддержку. Честно, я уже начал сомневаться в своей адекватности.       — Это тебе спасибо… ну, там… на озере, — говорить об этом Чуе было тяжело, ведь сейчас он очень сильно стыдился того, что творил ранее. Он даже на друга запрыгнул. Какой ужас… И чего он боялся? Не понятно. Сейчас, на берегу, ему уже самому казалось, что он какой-то фигнёй страдал, надумав себе глупостей. Удивительно, что Дазай в принципе поддержал его и не бросил с этими смехотворными страхами. — Мы все в какой-то степени неадекватные, просто у каждого своё... Я вон глубины, как дурак, боюсь, а у тебя параличи, — Накахара глянул на него и чуть смутился, осторожно убирая руку. Он не умел нормально поддерживать кого-то, но очень старался подбодрить товарища. Даже почему-то решив прикоснуться.              — Думаю, ты прав, — Дазай поднял взгляд в небо, а потом посмотрел на рыжего, уже спокойно улыбаясь. — Тебе ещё налить?       — Ну, давай, — Чуя неуверенно кивнул, не зная, стоит ли им вообще ещё пить. Тем не менее, с другом это оказалось не так плохо, как он думал, поэтому, наверное, опасаться нечего. Он протянул свой стаканчик, жмурясь и смотря в сторону приятного заката над озером.       Дазай налил ещё вина в их стаканы, но меньше, чем в тот раз, а потом убрал бутылку в пакет с мусором: он специально покупал маленькую, ведь не планировал напиваться вхлам. У него была неприятная особенность всё забывать, если бы он выпил слишком много, а их поход с Чуей забывать ему совсем не хотелось.              — Спасибо, — Чуя хмыкнул и снова "чокнулся" с другом стаканчиками, а затем выпил всё до дна, чувствуя, как горячая жидкость проходит по пищеводу и греет тело. Он невольно зажмурился и положил голову на чужое плечо, максимально расслабляясь. Подобное парень просто так никогда бы не сделал, но сейчас ему просто было слишком хорошо, вот он и становился чуть более раскованным.              Дазай тоже выпил своё вино, а потом блаженно выдохнул, наклоняя голову к рыжей макушке и ничего не имея против такой уютной и романтичной атмосферы.              — Чудесно.       — Ага… — Накахара ещё некоторое время сидел подобным образом, смотря на закат и ни о чём не думая, а потом вдруг осознал, как они сейчас, возможно, со стороны выглядели... Неправильно... Его отец точно бы назвал это всё пидорскими замашками. Чуя неловко выпрямился, немного краснея и понимая, что он как-то слишком многое себе позволил. Что за стыдоба? Дазай же ему друг всё-таки. Не стоило ему пить второй стакан…              Сам же Дазай вообще не думал над тем, что между ними происходило что-то странное. Его никогда не тыкали в то, что он ведёт себя «неправильно», отсюда и воспиталось его толерантное отношение ко всему подобному. В конце концов, он осознанно говорил о себе, как о бисексуале, понимая, что парни на подобии Чуи ему были очень даже интересны. Он снова вспомнил о своём порыве сфоткать рыжика на поле вместе с цветами, слабо ухмыляясь своим мыслям. Ранее он интересовался в основном только девушками, но после общения с Накахарой он всё больше, кажется, уходил от этого, обращая внимание только на своего друга. Под влиянием вина это ощущалось и воспринималось мозгом гораздо проще и даже каким-то самим собой разумеющимся образом. Сначала Дазаю казалось, что его мысли абсолютно неприемлемы, что они лишь разрушат столь прекрасную дружбу, он думал, что совсем не интересен Чуе в таком плане, но с каждым днём всё больше осознавал, что это необъяснимое притяжение между ними - не выдумка его больной головы, оно вполне себе работало в обе стороны. Накахара был нужен ему, как и он был нужен самому Чуе. Только вот… правильно ли он понимал эту их привязанность друг к другу? Может ли это быть влюблённостью, простым интересом или чем-то совсем другим?              Заправляя прядь за ухо, Чуя выбросил стаканчик в мусорный пакет и выпрямил ноги, грея их у костра. О мыслях Осаму он не догадывался, ведь всё ещё старался блокировать всё то «неправильное», которое в нём пытались видеть родственники, но чего в нём не было. Хотя может и было, но чисто из-за всего этого внушения с самого детства, он не мог это принять так просто. Пока что… Последнее время между ним и Дазаем происходило что-то странное, но он никак мог не понять что. Их дружба такая... необычная, близкая, искренняя. Ни с кем из друзей ранее у него такого не было, но ему это всё до ужаса нравилось, ведь ни с кем ему ещё не было так же комфортно. Он чувствовал, что кому-то нужен, ощущал эту искренность и честность в их общении, когда они оба вели себя, как хотели, и были настоящими, без всех этих масок и ложных эмоций, которые бы приходилось из себя выдавливать. Дазай стал тем человеком, кому Чуя никогда не врал и даже не думал этого делать, понимая, что его примут и не осудят. Накахара в принципе поражался, как смог познакомиться с таким человеком и стать с ним близкими друзьями за столь короткое время. Такое вообще возможно? Может быть, он просто спит? Не могло же ему так повезти в жизни…              Осаму молча посидел так какое-то время, размышляя о своём, а потом медленно отстранился и довольно посмотрел на рыжего, щуря глазки и желая немного подразнить его.       — Чуя, ты что, по мальчикам? Так мило прижался недавно.       — Тх! Что? Нет, конечно! Что ты вообще несёшь!? — Накахара резко воскликнул и недовольно уставился на него, чуть краснея щеками от возмущения и раздражения. Вот надо было испортить всю лафу и хорошее настроение своими дурацкими подколами. — Ты и сам вечно ко мне липнешь!       — Но я то и не отрицал, что мне могут нравится парни. Чего сразу дурак то? — Дазай надул губы, а потом отвёл взгляд. — Думаешь, это настолько плохо?              Чуя хотел было категорично сказать, что "да, это плохо", но ведь он совершенно так не считал. Просто привык уже на автомате отрицать всё «пидорское» в себе и вокруг себя, чтобы отец от него отстал и не смел даже подозревать что-то ненормальное в нём. Именно из-за этой выработанной привычки его реакция и была такой острой. Страх быть причастным к чему-то подобному жил глубоко в его сердце с самого детства.       — Скорее нет, чем да... Каждый сам должен выбирать, кто ему нравится, а сердцу не прикажешь... — Накахара прикусил губы и икнул, решив убрать недоеденные сосиски с шашлыком в контейнер, чтобы их не жрали мухи. — Если ты думаешь, что смешно меня вот так называть, то шутка хреновая, — он немного дулся и злился, ведь обвинение в «гействе» было для него практически болезненным. — Забудь про это всё.       — Согласен, что каждый сам должен выбирать. Весь мир — это вообще компьютерная игра, в которой ты главный герой, создающий свои реалии, — Дазай мельком посмотрел на рыжего, но снова отвёл взгляд. — Шутить над этим нет смысла. Это как пошутить про то, что ты по девочкам. Какая вообще разница?       — Тогда я не знаю, зачем ты спрашивал меня. Я ни по кому... — Чуя тоже отвернулся, убирая продукты в сумку и смущённо тря нос. До этого он никогда не думал о чём-то подобном относительно своего друга, ведь все его штучки воспринимались им, как, чёрт возьми, просто шутки и проявление доверия или дружбы. Только сейчас парень вдруг представил, что Осаму мог бы ему немного нра... О боже, только не это! Накахара точно не такой и не из этих… Нет…       — Уверен? Поди, просто не встретил ещё любовь свою, — Дазай хитренько прищурил глазки, а потом встал, потягиваясь. — Перестань отрицать существование любви, и она к тебе обязательно придёт.       Чуя ничего на это не ответил, чуть смущаясь и задумываясь. Ну, чисто теоретически, Осаму нравился ему, как человек, как личность и хороший друг, но отношения... Как это вообще? Как можно заводить отношения с кем-то, тем более с парнем, тем более с другом? Он ведь уже пытался встречаться с кем-то, и это было ужасно. Он не хотел, чтобы их прекрасное общение с Дазаем испортилось и стало неприятным из-за всей этой надуманной ерунды. Как он вообще мог подумать о чём-то подобном по поводу своего друга? Нет... нет, он не такой... Убрав сумку в палатку, он решил переодеть плавки, ибо вечером в них уже стало холодно. Жмурясь и кутаясь в толстовку, он поспешно переоделся и бухнулся обратно на бревно рядом с костром. Слова Дазая не давали ему покоя. Зачем он вообще завёл всю эту тему? Неужели, он и сам думал об… Чёрт, нет… Да не может такого быть.              Осаму тоже последовал примеру Чуи и залез переодеться в палатку, после чего намотал на себя новые бинты. Это заняло у него минут десять, а потом он вернулся и сел рядом с Чуей, напоминая довольного котяру. Небо постепенно темнело, и на нём стали появляться первые звёзды, которые они вдвоём так хотели увидеть. На самом деле Дазай не просто так говорил Чуе подобные вещи. Это были своего рода намёки. Весьма очевидные, из-за чего он даже пожалел, что начал, тем не менее, оно само вырвалось... Он ведь чувствовал симпатию к Накахаре уже продолжительное время, просто тоже отмахивался от неё, называя всё своими именами и сомневаясь в её надобности и уместности. Он старался считать Чую своим лучшим другом, старался думать, что потребность обнимать, трогать его рыжие волосы и смотреть на улыбку, что появлялась в основном только при нём – просто проявление его привязанности, как к дорогому для себя человеку, но это ведь не так… Он понял, что испытывал нечто большее, чем просто желание общаться, как обычные друзья. Дазай хотел быть ему ближе всех, хотел спрятать его в своих объятиях, хотел показать, что прикосновения могут быть приятными. И это желание было ужасно навязчивым сейчас, аж руки чесались. Алкоголь, уединение и свобода от чужих взглядов щедро подарили ему смелость думать обо всём этом и дали возможность хоть немного разобраться в своих чувствах. Вспоминая о том, как рыжик жался к нему тогда на озере, вызывало странное тепло в груди и заставляло его сердце стучать чаще, хоть ситуация и была не особо хорошей. Он поступил, как гад, но в глубине души даже порадовался, что это помогло им стать ближе. Кожа Накахары была такой гладкой и прохладной, её хотелось касаться больше… Дазай прикусил губы и встряхнул головой, стараясь успокоить свои мысли. Чёрт… Это всё заходит слишком далеко… Он знал, как Чуе не нравится подобное, знал, какая у него семья, но ему было интересно, что этот парень думает на самом деле. Что он реально чувствует? Есть ли хоть маленький шанс на то, что… они могли хотя бы попробовать быть ещё ближе?              Для Осаму всё это тоже было крайне нелегко осознать, ведь каким бы толерантным и уверенным в себе он не пытался казаться, для него это так же был первый подобный опыт. Ранее он не имел особенных чувств к девушкам и уж тем более к парням, хотя и славился тем ещё кавалером. С девушками он любил по приколу заигрывать, а на парней засматривался лишь иногда, мог пофлиртовать в шутку, но ни о каких отношениях с ними всерьёз не задумывался. Он даже одно время сомневался в себе, считая, что, возможно, ошибочно называл себя бисексуалом, поддавшись некой моде на подобное, но… Встретив Чую, он понял, что, нет, он не ошибался, чёрт возьми. Тот ему действительно нравился, и далеко не как друг… Дазай явно испытывал что-то к нему, хоть и долго списывал это на обычную симпатию. Это было чем-то, чего у него не было даже с девушками. Если когда-то он и думал, что ему нравилась Сасаки, то сейчас это было нечто совершенно другое. Чуя нравился ему совсем иначе. Это чувство было гораздо более тёплым, трепетным и таким странно приятным, что даже пугало. Он, наверное, сходил с ума.              — Будь тут гитара, я бы тебе сыграл… — Дазай решил нарушить их молчание, что уже было слегка неловким, впервые за всё их общение в принципе. Он открыл новую пачку зефирок, ведь прошлая уже была успешно съедена, а потом взял себе пару штук и протянул упаковку Накахаре. — Будешь ещё?              Чуя молча согласился и полез в пачку, из-за чего их пальцы слегка соприкоснулись. Раньше он бы не обратил на это внимание, но теперь... После этой шутки про геев, рыжий ощутимо реагировал на подобные мелочи и всё начал воспринимать с каким-то подвохом или скрытым контекстом. Насадив зефир на палочку, он стал жарить его, не смотря на друга, словно был где-то не здесь.       — Эй… Ты что, обиделся? Да ладно тебе. Я же не со зла такое говорил, а по-доброму… — Дазай тоже подготовил палку с зефирками и выставил её над огнём рядом с палкой Чуи.              — Не обиделся, а просто задумался, — вздохнув, Накахара посмотрел на него, держа их палочки с зефиром рядом. С Осаму всегда было так хорошо, что он невольно начинал сомневаться в себе и правильности своих мыслей на его счёт. Он хотел выкинуть весь этот бред из головы, пожалев, что вообще начал думать об этом, но теперь никак не получалось забыть.              — Задумался? Над чем именно? — Дазай коснулся своей палкой чужой, от чего обе их с Накахарой зефирки слиплись. Он тут же оттянул свою от его, хихикая и неловко почёсывая нос. — Ой, кажется, они поцеловались, — только потом до него дошло, что он сморозил глупость, неловко прокашливаясь и отводя взгляд. С девушками заигрывать у него получалось как-то само собой, но с Чуей оказалось иначе. Делать что-то искренне, а не в шутку, было гораздо сложнее. Осаму сейчас даже сам себе казался максимально неловким и смешным, а что друг о нём думал вообще страшно было представить. Ну и позорище! Осознав свою симпатию к Накахаре в полной мере, Дазай словно стал деревянным и каким-то нелепым, словно школьник, не знающий, как подкатывать к объекту своего воздыхания.       Эта глупая шутка показалась Чуе слишком интимной, поэтому он покраснел, снимая зефирки с огня и наигранно фыркая, чтобы скрыть возникшую неловкость. Как же это, чёрт возьми, смущало! Чего Осаму добивался? Это снова очередная шутка или он просто издевается над ним?       — Просто твои слова заставили меня задуматься. Если когда-нибудь я решу встречаться с парнем, а не с девушкой, и об этом узнает кто-то из семьи... — он опустил взгляд и усмехнулся сам себе. — Мне, наверное, не жить...       —Да ничего не будет. Разве что родные будут молоть тебе кости. Не умрёшь же ты от этого, — Дазай поднёс зефирку ко рту и коснулся их губами, откусывая.       — Ты не знаешь моего отца... Он и убить может... — Чуя прикусил губы, посмотрев на друга с заметной грустью. Он в своих словах не сомневался, ведь прекрасно знал, как сильно отец ненавидел геев и любые европейские нетрадиционные ценности. Огай в принципе ненавидел всё заграничное, считая, что это портит умы нынешнего поколения. — Да так, что никто не узнает...       — Убить? Нет, такого не будет. Ты сам должен это понимать, ты ведь его сын. Хотя с тем, что он жёсткий, я не спорю. Ты рассказывал… — Осаму задумался, прикидывая, что бы ему самому сказали родители, если бы узнали.              — Ты не понимаешь… Он правда может. Ему пофиг на то, что я его сын. Он просто с ума сойдёт, если узнает о чём-то таком. Там даже ничего сказать не получится в оправдание, — Накахара вздохнул и принялся молча кушать, стараясь о таком не думать. Лучше, чтобы никто вообще о его личной жизни из семьи не знал.              — С логической точки зрения — нет. Посадят же, — Дазай старался держать позитив, иначе они тут превратятся в серую пессимистичную массу. Он не верил, что отец может так плохо поступить с Чуей за подобное. Это же просто дикость. Разве нет?              — Ты что, он жить не сможет, если окажется, что его сын из этих... Его репутация будет испорчена. Можно сказать, что это вообще весь род запятнает. Он сам говорил, что раз он нас с Рю породил, то он же и убьёт, если будет хоть намёк на «это», — Чуя пожал плечами, молча смотря в огонь, а потом неожиданно хмыкнул, находя в этом всём что-то ужасно забавное. — Такой абсурд… Не понимаю его. Это так тупо и смешно, что вот прям специально хочется сделать что-то ему назло. Может мне и правда найти себе парня, чтобы испортить ему «репутацию»?       — Да уж... Только когда плывёшь против течения, понимаешь, чего стоит свободное мнение… — Осаму вздохнул, а потом отложил палку, на которой жарил зефир, и повернулся к Чуе корпусом. — Что-то назло другим делать не советую. Больше себе назло сделаешь.              — Хуже уже не будет, — Чуя прикусил губы, глянув на друга, ведь тот почему-то повернулся к нему. — Если только ты перестанешь со мной общаться, тогда будет...       — Не перестану, — Дазай осторожно положил руку на ладонь Чуи, посмотрев ему в глаза и наблюдая за его реакцией. — Никогда не перестану, обещаю, — он сглотнул, даже слегка зависнув от того, как красиво язычки пламени отражались в голубых радужках. Сейчас был бы идеальный момент, чтобы прикоснуться к этим бледным губам своими и…       — Спасибо... — Чуя был действительно тронут, чуть отворачиваясь и смотря в одну точку, поэтому даже не заметил, как его руки коснулись, как на него смотрели... Дазай всегда умел сказать что-то, от чего Накахаре потом приходилось отходить. В хорошем смысле. Иногда ему даже казалось, что Осаму относился к нему лучше, чем кто-либо ещё в этой жизни. — Я тоже с тобой не перестану, кхм... Ну, пока тебе не надоест короче.       — Надоест или нет — зависит от тебя. Я легко принимаю людей, и легко их отпускаю, если им не требуется общение со мной, — убрав от него руку, Дазай встал и отряхнул шорты от грязи с бревна, стараясь отогнать навязчивые мысли и остудить голову. — Хочу полежать... Спина затекла уже. И ноги хотят лежать трупом...              Направившись к палатке, он снова задумался о том, что сказал Чуе, и как тот на это отреагировал. По Накахаре не было видно, что он сильно против. Возможно, у Осаму и правда есть шанс? Ему, конечно же, было страшно рушить их милое общение и добавлять в него нечто новое, серьёзное и более близкое, но, как говориться: «кто не рискует - тот не пьёт шампанское». Стоит, наверное, хотя бы попытаться…?       — Мне будет страшно с трупом лежать.              — А чего трупа бояться? Он уже мёртвый. Живых надо бояться.              Чуя усмехнулся и убрал их бытовой мусор возле кострища, а потом затащил сумки с продуктами в палатку. Она была разделена на две части: в одной спальная зона, а вот вторая была похожа на некий коридорчик, где можно было оставить вещи и обувь. Дазай тем временем уже возился в спальной её части, затащив в неё высохший матрас и постелив постель: это была самая обычная простынь, две мини-подушки с его дивана дома и скромный плед в горошек, которого предположительно должно было хватить на них двоих. Отряхнув ноги, он, как неспокойный уж, залез под несчастный плед и некоторое время под ним возился, прежде чем улечься.              — Ну, некоторые трупы имеют свойство оживать, сосать кровь и есть мозги, — Чуя закрыл палатку изнутри, оставляя внутри средство от комаров, а потом скинул ботинки и полез к спальную зону на матрас, пыхтя и застёгивая сетку за собой.       — Я слишком ленив, чтобы после смерти снова оживать, а уж тем более утруждать себя сосанием крови или поиском жертвы для пожирания мозгов, — Дазай лежал и смотрел в потолок палатки, слабо усмехаясь и задумываясь над чем-то. — Слишком утомительно. Я бы предпочёл просто в своей могилке спокойно валяться.       — Тогда ладно, я спокоен, — Накахара бухнулся рядом и поправил маленькую подушечку под головой, тоже залезая под плед. Тот был один, потому что вещей было и так много, а тащить ещё больше было бы слишком тяжело. — Фух, я так объелся...       — Я тоже. Обожрался сладкого на недели вперёд, — смотря в потолок палатки, Осаму только сейчас увидел там замочек. Верх открывался? Привстав, он потянул за собачку, действительно обнаруживая, что верх отстегивался. Сделав это, он бухнулся обратно, смотря на стремительно темнеющее небо над их головами, которое всё больше окрашивалось ярким звёздным полотном. Верх палатки, что он открыл, был в виде прозрачной плёнки, через которую комары и капли возможных осадков не смогли бы попасть к ним внутрь, зато вот небо было видно очень хорошо.               Чуя совсем забыл, что так можно было сделать, смотря на звёзды и невольно вздыхая. Очень уж он любил смотреть на небо, а тут ещё и Дазай рядом. Раньше он мог лишь в одиночку мыслями улетать куда-то в космос, а теперь был кто-то ещё, кому это так же нравилось, как и ему. Это так странно успокаивало… Атмосфера была чарующей и какой-то даже немного волшебной. Накахара не помнил, когда ему было так же хорошо в последнее время. Отсюда уезжать вообще не хотелось.              — Красиво... — Накахара внимательно наблюдал за появлением новых звёзд, ощущая чужое тепло рядом с собой. Все это было так прекрасно: он, Дазай, сумрак, звезды над головой... кругом природа и тишина. Настоящая романтика. Боже, он опять думает об этом…               Осаму лежал рядом с Чуей, слыша его тихое дыхание и засматриваясь на тёмное небо, что всё более заволакивалось тьмой и заполнялось красиво мерцающими звёздами. Небосвод в городе - совсем не тот, что на природе. Здесь, вдалеке от суеты и толкотни, созерцание звёздного неба - есть взгляд в бесконечность. Сотни, тысячи, миллионы горящих звёзд словно пытались развеять темноту ночного неба, стараясь растворить вокруг чувство беспокойства от наступления ночи.              Дазай смотрел куда-то вверх, а его рука осторожно потянулась к ладони рыжего, осторожно накрывая её собой. Он был рад, что в этот раз Чуя не вздрагивал от прикосновения, а ещё не убирал свою руку от его.       — Если я долго всматриваюсь в ночное звездное небо, то у меня по коже мурашки бегать начинают. Осознание наблюдаемой вселенной рождает у меня в голове кучу мыслей, — Осаму хмыкнул, а потом замолчал, продолжая лицезреть красоту над собой. Он замечал знакомые созвездия, показывая на них пальцем и начиная вдохновенно рассказывать Накахаре легенды про них. Их он запомнил, пока смотрел всякие научно-популярные каналы про космос в интернете.       Чуя внимательно слушал, придвигаясь ближе, чтобы было потеплее. Один плед на двоих был не лучшим источником тепла ночью рядом с водоёмом, но, лёжа рядом с Дазаем, Чуе казалось, будто он находиться рядом с печкой. Об него было очень хорошо греться. И откуда он только знал все эти истории? Ходячая энциклопедия что ли? Ах, точно. Как он мог забыть?       Постепенно голос Осаму становился всё тише, пока совсем не замолк, ведь Дазай незаметно проваливаясь в сон. Чуя ещё некоторое время всматривался в небо, разглядывая Млечный Путь, а потом услышал чужое сопение и обернулся, смотря на то, как спит его друг. Он сейчас казался очень милым... Чуя постыдился своих мыслей, но не мог их опровергнуть. Осаму спал тихо и расслаблено, размеренно дышал и продолжал сжимать руку Накахары, что было крайне приятно и даже трогательно, как об этом не думай. Чуя знал, насколько плохо друг засыпал каждую ночь, поэтому сейчас столь быстрое погружение в сон для Дазая было почти что подвигом. Ранее Накахара часто до поздней ночи не ложился спать, отвечая тому на сообщения, ведь Осаму не мог спать, а бросать его с этим не хотелось. Чуя иногда сам отрубался с телефоном в руке, не выдерживая таких долгих посиделок, но чаще всего старался дождаться того момента, когда товарищ начнёт засыпать. Он переживал за него, поэтому сейчас был крайне рад, что Дазай рядом с ним так хорошо и мирно спал, не зная проблем и забот. Даже, если у него снова случится сонный паралич, Чуя обещал себе, что будет рядом и постарается помочь ему справиться с этим.       Юноша немного покраснел и поправил тёмную кудрявую прядь волос на лбу Осаму, а потом вздохнул и улёгся поудобнее, тоже прикрывая глаза. Сжав крепкую ладонь, Чуя невольно переплёл свои пальцы с чужими, не задумываясь сейчас о том, как это всё неправильно. Он не гей, нет… Ему не нравятся парни. Ему нравится только Дазай…       Пока Чуя медленно погружался в сон, пригреваясь рядом с тёплым телом, Осаму внезапно повернулся на бок и закинул руку на рыжего, обнимая и утыкиваясь носом в его макушку. К этому моменту Накахара уже почти отрубился, но из-за этих внезапных объятий вздрогнул и практически вырвался из сна, слабо приоткрывая глаза. Он смутно понимал, что к нему прижались и пытался отпихнуть друга от себя, но это оказалось не так просто. Он уже слишком хотел спать, поэтому просто сдался, оставив всё, как есть. Чуя замер, позволяя Осаму снова использовать его, как подушку, а затем вздохнул, смиряясь со своей участью. Тепло чужого тела было всё же приятным и успокаивающим, поэтому он снова закрыл глаза и постарался уснуть. Так было даже теплее.