Хорошие дети не плачут

      Как говорится, ничего не бывает идеальным в жизни. На следующее утро Чуя пожалел, что родился на свет. Он практически не чувствовал своё тело, при этом совершенно не выспавшись. Во-первых, он совсем не привык, что буквально где-то над головой обитает весьма шумный зверёк, который мог по двадцать раз за ночь хлебать воду из поилки, стуча при этом о металлический кончик своими острыми зубами. Эта чумная морская свинка ещё и носилась по клетке, шурша опилками, а Накахара всегда мог спать только лишь в полной тишине, поэтому постоянно просыпался от любых громких звуков и всех этих шорохов вокруг. Во-вторых, у него умерли все бока и спина, потому что в течение всей ночи он мог лежать либо на правом боку, либо на левом, другого же было не дано. Всё-таки они с Дазаем – два взрослых парня. Хоть Чуя и был ниже ростом, а также обладал немного более скромной комплекцией, но им всё равно было крайне тесно ютиться на одноместном диване. На то он собственно и одноместный. Как бы Дазай не был рад обниматься со своим рыжиком всю ночь, но даже он под утро кряхтел и постанывал, пытаясь размять спину, от чего Накахара совсем уж оказался вытесненным с постели и скатился с неё, очутившись на полу вместе с одеялом.       Да, в итоге он всё же спал с краю, ведь Дазаю так было гораздо спокойнее. Чуя, конечно, и сам любил спать у стеночки, подпирая ею спину, но не у него тут по ночам случались сонные параличи, поэтому он просто уступил это место своему парню, понимая, что тому это явно важнее. Осаму рассказывал об этих своих приступах весьма жуткие вещи. Например, как монстр мог стоять в комнате и смотреть на него, как он мог подойти и дышать на ухо, шкрябая когтями по ногам, мог даже лечь рядом и давить на него всем своим весом, пугая до усрачки. Осаму говорил, что после этого он долго не мог спать без включенного света, пугался каждого шороха в квартире и ловил приступ паники на пустом месте, из-за чего в итоге совсем не высыпался под утро. Чуя поначалу с трудом в это всё верил, но потом почитал в интернете и действительно убедился, что такое бывает у многих людей, и при этом у всех у них симптомы чем-то даже похожие: тёмные силуэты, напоминающие антропоморфных существ, страх, ужас, а также невозможность проснуться и пошевелиться, пока что-то или кто-то вылезает из шкафа. Больше всего сводит с ума то, что в такие моменты непонятно спишь ли ты в этот момент или видишь всё это на яву. Осознавать всю эту жуть было по-настоящему стрёмно для не разбирающегося в этом человека, а сам Дазай уже в который раз говорил, что очень не хотел бы, чтобы Чуя когда-то испытал нечто подобное на себе.              Из-за всех этих своих проблем со сном Осаму даже засыпал обычно только под успокаивающую музыку или специальные «аsmr» для сна, очень долго настраивая себя на весь этот сложный процесс, но благодаря Чуе он мог спать даже без наушников, точно зная, что рядом с ним ничего к нему в ночи не приползёт и не будет шептать страшные вещи прямо в уши. Сегодня он уснул всего лишь через пол часа после Накахары, прислушиваясь к его тихому дыханию и крепко обнимая его руками за талию, что было лучше всяких усыпляющих видео. Он всё прокручивал в голове все те интимные вещи, что они творили ранее, вечернюю вылазку в больницу и совместную ванну, от чего на сердце у него стало относительно спокойнее. Про Сасаки он вообще успешно позабыл, и единственным волнением на данный момент оставался только Ацуши с его болезнью.       Тем не менее, вся эта очаровательная ночёвка не могла быть в жизни столь же прекрасной, как писатели могли бы описывать это в своих романтических произведениях. Реальность оказалось куда суровее… Чуя в отличие от Дазая совсем не выспался, и при этом они оба ещё и заполучили себе тянущую боль в спине, отлёжанные руки, а также отёкшие плечи и поясницу. Спать в тесноте и объятиях на самом деле оказалось не так радужно и приятно, как они это себе представляли. Сначала, конечно, это было очень прикольно, тепло и даже чувственно, но потом пришлось столкнуться с неприятными последствиями.       Накахара, кряхтя и возмущаясь, попытался выбраться из-под одеяла, что упало вместе с ним с кровати, а потом кое-как поднялся, лупанув Осаму по заднице, которой тот его спихнул с постели. Рыжик недовольно пожаловался на то, что Дазай всю ночь забирал у него одеяло и пихал его к краю, а теперь вообще перешёл все границы, предательски столкнув его на пол.       — Чу, ну не бухти… — Осаму сонно жмурился, оборачиваясь и почёсывая ногу, а потом повернул голову и шикнул на свинку в клетке, что начала бойко свистеть и требовать еды. Сам же парень походил на довольного чеширского кота, хоть у него и ломило всё тело от сна в одной и той же положении.       Ругаясь под нос, Чуя небрежно швырнул на хозяина кровати одеяло, снова ворча и проклиная его. Прогнув спину назад, аж до смачного хруста, юноша поковылял в ванну умываться, забивая на этого ленивого валенка. Есть хотелось ужасно, ведь вчера они лишь побаловали свои пустые желудки горячим какао со сладостями, так и не поев чего-то существенного. Накахара, конечно, привык к вечному голоду, как и любой другой студент, но из-за всей той «активности» вчера вечером, рыжий словно потратил всю свою ранее накопленную энергию и запас питательных веществ. Это Дазай всё досуха высосал, как какой-то развратный вампир. Щёки Чуи немного покраснели, когда он пришёл в ванну, ведь воспоминания о всём, что Осаму с ним вчера делал теперь очень чётко всплывали в его голове. Это всё было до ужаса приятно и невероятно страстно, поэтому Чуя довольно сильно изменил своё мнение обо всех этих интимах и прочем постельном разврате. Ранее он наивно полагал, что это всё не имеет никакого смысла, плевался от подобного и избегал, как огня. Получается… он ошибался? Когда ему по-настоящему понравился человек, то и вся эта романтика вдруг стала для него неожиданно приятной, что уж говорить о сексе… Некий страх и стеснение, конечно, у него всё ещё присутствовали, но уже заметно меньше после этой ночи откровений. Остался лишь последний шаг… проникновение. Об этом Чуя ещё долго будет думать, а пока что был рад уже просто тому, что он в принципе не почувствовал отторжения, нормально восприняв их близость с Дазаем. Это оказалось даже крайне приятно, на что он особо то и не рассчитывал. Он точно осознал, что по-настоящему хочет этого парня, что ему, помимо личности, нравится ещё и его тело, а также то, что он не против пойти с ним до самого конца. Сомнения относительно своей странной ориентации и влечения к мужчине чуть поутихили, и где-то внутри Чуя стал ощущать себя куда спокойнее по этому поводу.       Его щёки всё ещё горели, пока он умывался, а когда взял полотенце и принялся вытирать лицо, к нему сзади подкрался Осаму и схватил его за талию, прижимая к раковине.              — Тх… Дазай! — Накахара вздрогнул от неожиданности и снова чуть его не треснул локтем, но успел вовремя остановить себя. Возмущённо оглядываясь на подлеца, что столь внезапно напал на него со спины, он поднял голову вверх. Из-за того, что вчера он никак нормально не укладывал волосы, они у него вились и лохматились сильнее обычного.              — Ты так очаровательно выглядишь в моей футболке. Жаль только бельё великовато… — Он сонно промурлыкал это рыжему на ушко, тихо усмехаясь и хватая его за зад, за что сразу получил полотенцем по голове.              — Отпусти. Что ты творишь? — Чуя раскраснелся, вздрагивая и пытаясь выбраться, но его довольно крепко прижали к раковине, не давая пути отхода. — Дазай, чёрт возьми!              — Ну тише… Не кричи. Тебе, между прочим, надо больше есть, Чуя. Одна кожа, да кости. Так мышцы все пропадут. Буду тебя кормить, м… Могу прямо как птичка, рот в рот.              — Блять, ты невыносим… — Чуя жмурился, краснел и фыркал, пытаясь пинаться и вырываться, пока его откровенно лапали за зад. Когда же шаловливые пальцы Дазая совсем уже обнаглели и принялись лезть под бельё, он пихнул глупую скумбрию сильнее, больше не позволяя ему этих игр. — Ты что хочешь, чтобы я стал жирным?              — Нет, жирным ты навряд ли будешь, а вот мясца тебе явно не хватает. Надо хорошо кушать.              Накахара прекрасно понимал, что он говорил это об его заднице, которую сейчас мял, и это очень сильно смущало. Краснея, он задрал нос и ушёл из ванны, чтобы расчесаться. Осаму просто идиот…              Когда же они уже садились завтракать, Дазаю внезапно позвонила мать, сообщив, что Ацуши стало немного легче. Врач сказал, что прогнозы у него хорошие и что, в принципе, опасности никакой нет, но мальчику с матерью всё равно необходимо было полежать в больнице под наблюдением специалистов примерно около недели, чтобы уж точно всё было в порядке. Данная новость была очень хорошей, и Осаму выдохнул, всё же радуясь за брата. Тот часто чем-то болел или каким-то образом постоянно калечился, а потому нервов из-за него Дазай тратил довольно много, как, собственно, и мать, что вечно отпрашивалась с работы из-за очередной травмы нерадивого чада.              Несмотря на то, что ребёнку стало легче, сейчас женщина снова попросила старшего сына прийти в больницу и принести им кое-каких продуктов и некоторых учебников с тетрадями для мелкого, чтобы тот несильно отстал по школьной программе. Эта перспектива, мягко сказать, не радовала Осаму, ведь в памяти ещё теплилось воспоминание о том, как вчера они с Чуей добирались до больницы, и все обмёрзли от сильного ветра на мосту. Днём, конечно, потеплее, но всё равно... Вдруг Чуя тоже заболеет после таких походов? Он себе этого не простит. Видимо, теперь им и правда придётся воспользоваться автобусом, чтобы снова не окоченеть. Дазай очень не хотел снова напрягать Накахару очередным визитом, хоть теперь тот и будет вполне «легальным», поэтому он вообще думал предложить рыжику просто поехать домой, хоть ему и хотелось побыть вместе с ним немного подольше.              Он уже планировал озвучить своё предложение, но тишину разорвал неожиданный звонок в дверь. Чуя напрягся, оборачиваясь к коридору, а Дазай слегка нахмурился, ставя кружку со своим кофе на стол, ведь гостей он точно не ждал, да и доставку никакую не заказывал. Парни сначала даже приняли этот звонок за шутку какой-нибудь уличной шпаны, что подлым образом проникла в подъезд, но тот повторился, а затем ещё раз, и ещё... Накахара двинул бровями, а Осаму выдохнул и всё же поднялся с насиженного местечка, отправляясь к входной двери и смотря в глазок. Конечно, та, кого он увидел снаружи, совсем его не обрадовала.              — Кто там? — Чуя остался на кухне, интересуясь у Дазая о том, кто же это так настырно продолжал названивать в дверь, но Дазай лишь больше хмурился, совсем не желая открывать её.              Осаму не ответил и сначала даже хотел сделать вид, что дома никого нет, уйдя обратно на кухню, но в дверь уже откровенно ломились и стучали, не зная никакого стыда. А вот если бы он сейчас спал? Парень злился, пока открывал замок, а потом резко распахнул дверь, чуть не ударив ею нарушителя спокойствия, хотя примерно это он и планировал сделать. Ему совсем за это не стыдно.              — Чего тебе? — Дазай был в гневе, смотря на девушку, что неловко улыбалась ему и невинно смотрела, словно бы была самой невинной на свете. — Какого хрена ты снова здесь? Убирайся.              — Осаму, прости, я тебе помешала? М, я понимаю, что у нас были разногласия, но так не может продолжаться вечно, — Сасаки улыбнулся и подошла к нему ближе, ласково улыбаясь и протягивая к нему руку. — Я очень скучала. Твоя мама сказала, что она с Ацуши в больнице, и попросила меня прийти вместе с тобой. Я очень переживала…              Дазай даже не знал, что ответить, слишком уж поражаясь наглости этой девицы. Разве он уже не говорил ей, что не собирался снова сходиться с ней? Который раз за этот месяц она уже наведывалась сюда? Откуда в ней столько упорства и уверенности в том, что он согласится быть с ней?              — Я уже говорил тебе…              — Дазай, что случилось? — Чуя услышал, как Осаму повышал голос, говоря с кем-то у входа в квартиру, поэтому высунулся из-за угла и заметил своего парня рядом с какой-то очень красивой девушкой. Лицо Дазая было искажено от злости, и это малость напрягало, ведь при нём он ещё ни разу так сильно не злился. Рыжий не понял, кто эта незнакомка, поэтому подошёл ближе и вежливо поздоровался.              Лицо Осаму скривилось ещё больше, и он решил вообще закрыть дверь, чтобы больше не видеть эту особу, но Сасаки ловко просунула руки и не дала этого сделать, протискиваясь внутрь квартиры и заинтересованно смотря на рыжего паренька, которого никогда не видела рядом с Дазаем.              — Осаму, милый, это твой друг? Такой очаровашка, — Нобуко сразу же решила воспользоваться возможностью и очаровательно улыбнулась Чуе, строя ему глазки. — Привет, я девушка Дазая.              Конечно, Сасаки не могла знать об отношениях между ними двумя, потому что всегда считала, что Осаму больше нравятся девушки, а откровения о своей бисексуальности с его стороны были для неё лишь глупой шуткой. Как такой завидный парень, как Дазай, вообще мог встречаться с мужчинами? Это же просто зря потраченные ресурсы! Смешно! Не мог он делать такие ужасные вещи.              Лица Чуи и Осаму стали мрачными. У одного от непонимания и отрицания, а у второго от ярости, что бурлила в теле, норовя выплеснуться наружу, словно кипящая лава из жерла вулкана. Обычно, Дазай никогда не позволял себе быть настолько эмоциональным, но сейчас он был просто в бешенстве из-за этих слов. Когда он действительно злился — это было по-настоящему страшно. В раздражении он мог повышать голос и вести себя агрессивно, но в злости он становился тих и мрачен, излучая убийственные намерения, а в мыслях представляя, как проламывает обидчику череп или вскрывает ему ножом горло, выпуская фонтаны крови. В таком состоянии из него лезла вся та садистская дрянь, что он упорно подавлял в себе и прятал глубоко внутри. Он позволял этому выходить только ради защиты того, что ему действительно было дорого. Он был готов порвать любого за это.              — Сасаки, ещё раз повторюсь, если твой мозг не позволяет тебе переварить эту информацию с первых трёх раз. Ты – не моя девушка, и больше ею никогда не будешь.              Нобуко не понимала, что заходила слишком далеко, поэтому показала грустное выражение лица, снова принимаясь за старое и строя из себя жертву. Она до сих пор была уверена, что Дазай не мог измениться, оставаясь прежним преданным псом, каким она его считала. Всё это время, он всегда мирился с ней и шёл на уступки ради их отношений. Хоть Сасаки тогда и оборвала с ним связь, обозлившись из-за расставания, но покрутившись с другими парнями, поняла, что удобнее Дазая для неё никого пока что нет. Только он позволял ей всё, что она хочет и никогда насильно не принуждал её к сексу. У них вообще не было ничего такого, поэтому она могла вертеться с другими мальчиками, скрывая то, что у неё уже были отношения, и при этом получая моральное удовлетворение от того, что у неё под каблуком находился такой красавчик. Можно сказать, что за Дазая она цеплялась именно из-за его внешности, ведь совместные фотки с ним всегда набирали в её профиле Инстаграма большое количество активности. Многие завидовали ей, когда видели её вместе с Осаму, особенно подруги, что вечно пускали на него слюни. Единственный минус Дазая – бедность. Если бы он был богаче, то Нобуко держалась бы за него всеми конечностями, а так он был для неё лишь красивой визитной карточкой, которой можно было бы хвастаться. Теперь же, когда её бросили те парни, с которыми она мутила в другом городе, она вернулась в столицу и принялась искать поддержки у матери Осаму, чтобы снова временно возобновить их отношения, и, возможно, даже поселиться здесь с ним на время, пока не найдёт себе квартиру и ухажёра получше. Ей двигали сугубо эгоистичные мотивы, поэтому сейчас она очень легко нашла себе новую возможную цель или рычаг давления на Дазая в лице Накахары.              — Ладно, хорошо. Я поняла, но ты же не хочешь огорчить свою маму и брата? Я купила Ацуши вкусностей и игрушку, чтобы ему было не скучно в больнице. Они ждут меня вместе с тобой, поэтому нам придётся пойти вдвоём. Ты же не против быть со мной хотя бы просто друзьями? — Сасаки мило улыбалась Дазаю, а потом снова заинтересованно глянула на Чую, прикидывая что-то у себя в голове. — А как зовут тебя?              Накахара сначала был в шоке, пытаясь понять, что за хрень вообще происходила и почему эта дама назвалась девушкой Дазая, но потом услышал её имя, и всё встало на свои места. Он уже видел Сасаки на фото с Осаму, но не признал её вот так сразу, ведь сейчас у неё были более длинные и тёмные волосы, а также довольно мало макияжа на лице, из-за чего она и правда казалась милой и прилежной девушкой, а не той дерзкой и бойкой девчонкой с фотографий, какой он её запомнил. Теперь он был гораздо спокойнее, ведь понимал, что она и правда говорила ерунду, в которую не стоило верить. Продолжала цепляться за Дазая? Это из-за неё тот был таким мрачным и вечно о ней вспоминал? Чуя теперь и сам был немного зол, ведь он ненавидел таких вот наглых настырных выскочек, не слушающих то, что им говорят, и не видящих личных границ других людей.              — Чуя, — он представился и сложил руки на груди, чуть задирая голову. — Если ты хотела отнести гостинцы в больницу, так сходи туда сама. Прекрати преследовать Осаму.              — Чуя? Хм, миленько, похоже на щенячью кличку. Чтоб ты знал, я не преследовала его. Мы общались с детства, поэтому я хорошо дружу с его мамой, а Ацуши очень меня любит. Одной мне страшно идти так далеко по незнакомому городу, а у вас тут ещё и не самый благопрлучный район. — Сасаки поджала губы, делая вид, что и правда очень волнуется. — Дазай, неужели, тебе жалко взять меня с собой?              Осаму молча смотрел на неё, невольно пытаясь закрыть собой Чую, ведь взгляд этой девушки ему не нравился. Он слишком хорошо знал Сасаки, чтобы начать подозревать о её планах, ведь эта странная заинтересованность Накахарой была для него явно слишком заметной. Ничего хорошего она не придумала, но и повода просто вышвырнуть её у него пока не было, учитывая, что мать и правда могла ждать её в больнице. Если Нобуко нажалуется, скандала потом не избежать, а они только недавно начали нормально общаться. Если он откажет и пошлёт её, куда подальше, всё опять станет напряжённо, а этого очень не хотелось. Дазай кусал губы и презрительно цыкал языком, когда пропускал эту особу в дом. Выбора не оставалось…              — Ладно, можешь пойти, но на большее не рассчитывай. После больницы сама как-нибудь справишься.              Чуя вздохнул, тоже не особо желая видеть эту девушку здесь, ведь всё-таки она была бывшей Дазая и общалась с ним явно дольше него самого, но раз уж так было надо… Он немного обеспокоенно глянул на Дазая, а потом увидел, как тот кивает ему в сторону своей комнаты, намекая поговорить там наедине.              — Осаму, я могу помыть руки в ванне? — Сасаки мило улыбалась, оставляя пакеты с гостинцами на полу и снимая верхнюю одежду, отлично зная, куда её повесить. — Как скоро мы пойдём в больницу?              — Можешь. Через пол часа. Сядь в комнате мамы и Ацуши, и жди там, — Осаму не собирался быть с ней особенно гостеприимным, ведь он её сюда явно не звал. Взяв Чую за плечо, он чуть подтолкнул его в комнату, а когда тот вошёл в неё, то плотно закрыл за ними дверь. Потерев виски, он устало выдохнул, чувствуя себя просто отвратительно.              Накахара подошёл к нему и сглотнул, обнимая за пояс. Он смотрел на него снизу вверх, осторожно прижавшись к его груди. Слышимость тут было очень хорошей, поэтому он практически прошептал то, что хотел озвучить уже давно.              — Скажи честно, это из-за неё тебе было плохо?              — Да… — Дазай был снова крайне благодарен Чуе просто за то, что тот есть в его жизни. Он обнял его в ответ и покрепче прижал к себе, утыкиваясь в его пушистую макушку носом. — Прости… Я заставлял тебя переживать.              — Только попробуй ещё раз сказать, что я похож на неё… А будешь утаивать что-то столь важное, я тоже тебе больше ничего не расскажу, — Чуя решил, что это просто необходимое условие для них, чтобы и дальше продолжать быть парой. Раз уж он сам боролся с собой и своими загонами, то пусть и Дазай не смел ничего от него скрывать. Осаму был единственным, кому Накахара несомненно доверял, поэтому он и сам хотел, чтобы тот в нём тоже нашёл крепкую опору. Как говорится, и в горе, и в радости?              — Прости, я правда не хотел... Ты - не она, и я это понимаю, просто... она приходила к нам по нескольку раз на неделе, и каждый раз я чувствовал себя просто отвратительно. Даже с матерью поссорился именно из-за неё. Я не хотел волновать тебя и беспокоить всем этим, но...              — Но побеспокоил только больше... Ладно… забей. Давай сделаем вид, что её здесь нет? Теперь она просто знакомая твоей семьи… — Чуя выдохнул, глянув на дверь и немного прикусив губы. Видеть рядом бывшую своего самого дорого человека было, мягко сказать, неприятно, хоть он и понимал, что бояться ему нечего.              — Верно, только ты не воспринимай её слова всерьёз, это всё её выдумки...              — Знаю… Но я всё равно иду с вами в больницу. Даже не думай, что ты пойдёшь с ней один, — моршась из-за этой девушки, Накахара отпустил Дазая и отвернулся к зеркалу, поправляя свои растрёпанные волосы и ища толстовку. Теперь им не нужно было прятаться, поэтому он мог спокойно надеть свою обычную одежду, что была довольно яркой.              После того, как Чуя смог сам покупать себе одежду, у него изменился почти весь гардероб. Мать всегда любила выбирать ему нечто синее или зелёное, но сейчас Чуя одевался в основном в чёрное, оранжевое или красное. Ему очень нравилось это сочетание, поэтому все его вещи были либо мрачными, как у гота, либо огненными, как у ядерной боеголовки. И, нет, он не стеснялся ярких цветов, ему даже нравилось что-то столь броское, ведь так он чувствовал себя более открыто и живо по сравнению со своей более мрачной версией. Все эти эксперименты с цветами и сочетаниями в одежде помогали ему немного бороться с комплексами и даже позволяли полюбить своё отражение в зеркале. Это было самое важное достижение, ведь он наконец-то начал двигаться с мёртвой точки по направлению к принятию себя и своих желаний. Раньше ещё он мечтал покрасить волосы, чтобы те не были этого мерзкого рыжего оттенка, над которым все так любили издеваться в его детстве, но теперь, благодаря вечным комплиментам Дазая, Чуя решил не трогать их, даже немного полюбив. В конце концов, натуральный рыжий цвет довольно редкое явление, поэтому это можно даже считать некой особенностью. По крайней мере Накахара теперь старался думать именно так.              Дазай мог лишь вздыхать. Он, конечно, не хотел, чтобы Чуя шёл с ним и Сасаки в больницу, ведь девушка могла снова наговорить ему чего-то нехорошего, но выбора не оставалась. Накахара был упёртым и отказать ему уже не получилось бы, да и Осаму вряд ли бы смог твёрдо сказать ему «нет», ещё и в такой ситуации. Ему тоже не особо хотелось переться туда вместе с одной лишь Нобуко, слушая её болтавню, поскольку та уже начинала откровенно злить его своей навязчивостью. Дазай молча замотался в бинты, после чего оделся и глянул на Чую тёплым взглядом, немного засматриваясь на свой засос на его шее, которую теперь украшал тот самый кожаный чокер, что он ему подарил. В последнее время Накахара частенько носил его.              Сегодня Осаму опять не беспокоил сонный паралич, и это правда было чудом. Видимо, отныне он сможет высыпаться только рядом с этим рыжим счастьем, что свалилось на его голову, словно подарок судьбы.              — Ну что, идём? — Чуя глянул на Дазая, подходя к нему и поправляя его лохматые волосы рукой. Он прикусил губы, а потом снова наклонил его к себе, потянув за ворот, и чмокнул в уголок губ, после чего тут же отпустил и пошёл на выход с комнаты, забирая с собой свою сумку. Он планировал поехать домой сразу после того, как они вернуться с больницы.              Осаму схватился за это место рукой и расплылся в глупой улыбке, едва краснея щеками. Кажется, он начинал сходить с ума, когда Накахара вот легко сам мог проявлять инициативу. Это было просто безумно приятно, а сам Дазай смущался таких милых жестов, как школьник!              — Да, да... — он немного так постоял, смотря вслед Чуе, а затем всё же направился за ним в коридор. Сейчас Осаму чувствовал себя намного лучше и уже почти не волновался из-за Сасаки, стараясь переключить своё внимание с неё на своего очаровательного парня.              Когда они оба начали одеваться, Нобуко тоже вышла из другой комнаты, привычно мило улыбаясь. Кажется, эта улыбка вообще никогда не покидала её идеально накрашенное лицо. Пытаясь снять пальто с вешалки, она слабо прикоснулась к руке Накахары, прося его помочь ей. Чуя, конечно, не жаловал её и даже поспешно убрал от неё свою руку, но всё же в итоге помог, видя, как Дазай морщился с этого. Сама же девушка, довольная собой, строила ему глазки, считая, будто бы Осаму ревновал её к Чуе.              Все втроём они вскоре покинули квартиру, попутно заходя в магазин за продуктами, которые мать Дазая просила им принести, но даже это не могло пройти спокойно и без приключений. Сасаки словно бы не замечала взглядов и намёков Дазая и отставать от его «друга» она так же не планировала, хоть и не знала о специфике их с Чуей отношений. Девушка постоянно дёргала Накахару в сторону полок магазина, рассказывала о своих любимых сладостях и озвучивала рецепты тортиков. Она отвлекала его вопросами и разговорами, злорадствуя, когда видела, что Осаму беситься с этого. Сам же Чуя неохотно с ней болтал, но ему приходилось, ведь его с детства учили не грубить девушкам, не сметь бить их и вести себя с ними обходительно. Не то, чтобы он всегда придерживался пунктов про грубости и обходительность, но сейчас, чисто теоретически, она не делала ничего плохого. Накахара видел, как Осаму ревновал его к этой Сасаки, и не понимал, чего та хотела добиться этими выходками, ведь, если ей всё ещё нравился Дазай, то так она лишь своими же руками настраивала его против себя.              Осаму это бесило невероятно и, даже когда они поехали на автобусе к больнице, он молча стоял и буравил Нобуко взглядом, хоть и старался игнорировать её, а также все её попытки заставить его злиться. Сама же девушка даже тут доставала Чую расспросами о том, где он учился, работал ли, с кем жил и была ли у него девушка, на что Чуя весьма односложно и мрачно отвечал, упоминая, что у него нет пары и заводить пока не планирует. На людях и со знакомыми они с Дазаем всегда говорили, что у них никого нет, и между собой при других вели себя, как лучшие друзья, даже называя так друг друга для остальных, чтобы никто ничего не заподозрил. Особенно важно это было с Сасаки, ведь такая коварная личность точно не должна была знать, что их вообще что-то подобное связывало. Пока что.       — А чего так? Такой красивый и милый парень. Неужели, совсем никого?       — Не хочу… — Чуя вздыхал и отворачивался, поглядывая в окно, когда они проезжали по мосту через реку. Хотелось, чтобы это скорее закончилось. Он даже не жалел, что потратился на автобус, ведь это существенно ускорило путь до больницы.       — Как жаль, — Нобуко внимательно смотрела на Чую, замечая, что тот не особо горит желанием с ней общаться, но для неё это был словно вызов. Она прекрасно видела, что Накахара не имел опыта с девушками, и это обстоятельство было весьма ей на руку.       Всю дорогу она пыталась завести разговор, из-за чего Чуя даже нормально не мог поговорить с Дазаем. Да и не о чем им было говорить, пока тут была она, ведь раскрывать перед ней какие-то свои увлечения и интересующие темы не хотелось, ещё и неловко как-то было. Накахара совсем не знал, что с ней обсуждать, а все её вопросы были попыткой узнать что-то о нём, что весьма раздражало. Чужим людям Чуя открывался с трудом, поэтому отвечал максимально уклончиво и сдержанно.       Благодаря автобусу путь в этот раз вышел гораздо быстрее, чем прошлой ночью, поэтому уже через минут двадцать они прибыли на место и спокойно прошли через главные ворота на территорию больницы. Охранник, конечно же, узнать Дазая и Чую не мог, поэтому проблем у них не возникло, кроме той, конечно, что шла рядом с парнями и всё это время пыталась повиснуть на руке у Накахары. Осаму пытался отдёрнуть девушку, но она ловко изворачивалась и не отпускала свою жертву, тогда как сам Чуя чуть ли не плевался, отворачивая от неё голову и борясь с желанием ей банально врезать. Женщин он никогда не бил, чисто из принципа и частично из-за воспитания, поэтому очень ругал себя за такие несдержанные мысли, считая себя слишком вспыльчивым из-за всей этой ерунды, но поделать с собой ничего не мог. Почему-то именно Сасаки его очень уж сильно раздражала. Обычно Накахара редко по-настоящему сильно бесился с кого-то. Для этого его надо было реально вывести или задеть за живое. Видимо, это из-за того, что она - бывшая Дазая, с которой тот его постоянно сравнивал некоторое время назад, ну и, возможно, потому что она не знала, что такое личное пространство и банальное уважение к другим. Нобуко видела и делала только то, что хотела, наплевав на остальных, поэтому Чуя теперь прекрасно понимал желание своего парня с ней порвать. Удивительно было, что Осаму вообще смог терпеть её столько лет.       На улице посыпал снег, и ребята поспешно направились к зданию больницы. Прошли внутрь они свободно, без нареканий, но вот к палате Чуя решил с Дазаем не подниматься. Он был бы явно лишним там, в кругу семьи, поэтому просто решил подождать внизу возле приёмной, сидя на скрипучей металлической скамье. Всё-таки он там чужой, а портить встречу родственников он своим присутствием не хотел. Тем более, мать Осаму могла бы удивиться и спросить, откуда он тут взялся, если живёт в другом районе. Дазай ведь не говорил ей, что Накахара останется ночевать с ним, чтобы не вызывать лишних подозрений в связи с их участившимися совместными ночёвками.       Вся эта скрытность, вечные прятки ото всех и вся, на самом деле, очень выматывали, и даже Чуя от этого уставал, хоть он и не любил демонстрировать свои чувства к любимому человеку на публику. На него давил именно сам факт запретности и незаконности всех их отношений, что всеми бы порицались. Как бы он не старался относится к этому проще, но маленький червячок где-то внутри всегда пытался ему напомнить, какой он неправильный, хоть это и не так. Благодаря Гин, он многое понял и немного даже принял себя и свою ориентацию, но это не отменяло того факта, что прятаться всё равно приходилось, особенно от семьи и родственников. Сложно было и объяснять бабушке с отцом, почему в почти двадцать лет у него до сих пор нет девушки. Чуя не понимал, почему всем это так интересно и важно в принципе. Он уже устал им оправдываться тем, что ему не нужна девушка и что он хотел сначала закончить учёбу, затем найти работу и только потом уже думать о личной жизни. Конечно, врал он убедительно, но это не делало его спокойнее. Вся эта ложь осадком копилась в сердце. Он не мог говорить, что у него уже есть кто-то, ведь это спровоцировало бы только больше вопросов и требований о знакомстве с семьёй.       Думая обо всём этом, юноша сидел и ждал, когда вернётся Дазай, но, к сожалению, гораздо раньше спустилась вниз именно Нобуко, а не он. Чуя был этому не особо рад, ведь девушка, без каких-либо сомнений, подсела именно к нему, а затем придвинулась ближе, заглядывая прямо в глаза.       — Ну как, не заскучал тут один? — Сасаки улыбнулась, изящными пальцами заправляя прядь волос за ухо, а потом протянула руку и поправила чёлку на лице Чуи, продолжая испытывать его на прочность. — Я вот скучала. Знаешь, ты такой милый, скромный и красивый. Я просто покорена… И раз уж, мы с Дазаем больше не пара… может быть, ты был бы не против… — она положила руку на его ногу и оказалась почти у его лица, с улыбкой замечая панику во взгляде рыжего. — …попробовать со мной встречаться? — Сасаки не давала никакого пути отступления, приближаясь к губам парня. Она была уверена в том, что этот милашка самый настоящий девственник и даже девушку нормально ещё ни разу не целовал, учитывая всю эту его зажатость рядом с ней, поэтому она хотела оказать ему услугу.       Чуя был настолько поражён сменой ориентиров этой дамы, что даже на секунду замер, не веря в происходящее. Он был мягко говоря в шоке от того, что она ему предлагала, смотря на неё крайне ошарашенно. Это она ему сейчас говорила? Она что… прикалывалась? Не так давно Накахара слышал от неё, что она хотела вернуть отношения с Дазаем, а теперь Это? Он хотел было вскочить и оттолкнуть её от себя, но не успел, ведь его уже дёрнули за руку и оттащили в сторону.       Дазай был в бешенстве, свирепо смотря на Нобуко и крепко сжимая запястье Накахары пальцами, чуть ли не оставляя на них следы. Чуя поморщился от боли, но понимал, что Осаму сейчас был на эмоциях и плохо контролировал силу из-за дикой ревности. Таким он его ещё никогда не видел.       — Не смей трогать его, — Дазай убийственно посмотрел на Сасаки, чуть ли не расчленяя её взглядом и настолько мрачнея в лице, что смотреть было страшно даже Чуе. — Я тебя уничтожу, если ты ещё раз тронешь его хоть пальцем.       Девушка вздрогнула, удивлённо смотря на Дазая и поражаясь его негативу в её сторону. Она не понимала причины этих слов, ведь пыталась вызвать ревность Дазая в основном, чтобы подтвердить его привязанность к себе. К сожалению, всё это время она ужасно ошибалась.       От этого тона даже Чуя напрягся, уже плохо ощущая свою руку из-за сильно пережатого запястья. Дёргая ею, он решил попытаться успокоить Осаму, проводя по его плечу другой ладонью.       — Дазай, успокойся, ничего не…       — Успокоиться!? Да она тебя чуть не…       — Но не поцеловала же. Мне больно, отпусти, — Чуя вздохнул и снова дёрнул рукой, после чего посмотрел на Сасаки и чуть задрал голову, чтобы казаться увереннее. Он и сам чувствовал ужасное раздражение из-за этой девушки, но, пока что, сохранял рассудок, прикидывая, что делать.       Чуя понял, что это так просто закончиться не могло, поскольку эта особа слишком настырная. Она ведь не отступится, пока есть хоть малейший шанс прикопаться либо к нему, либо к Дазаю. Теперь её план был очевиден, и игнорировать проблему не получилось бы. Накахара осторожно глянул на разъярённого Дазая, а потом снова вздохнул, собираясь с духом. Он не знал, к чему приведут его действия, но сейчас просто невыносимо уже было сдерживать это всё в себе. Это стало банально делом чести. Чуя уже устал быть терпилой и прощать всё, поэтому хотел раз и навсегда закончить это дело и больше не возвращаться ни к нему, ни к Сасаки в принципе. Какие бы не были последствия, он был готов брать на себя ответственность.       Добившись того, чтобы Дазай отпустил его руку, он встал ровнее и серьёзно посмотрел на Нобуко, произнося медленно и чётко, чтобы даже самый тугомыслящий его понял.       — Дазай - мой. Если ты ещё раз попытаешься встать между нами, пожалеешь. Не вини меня потом, если я не буду с тобой особо вежлив, — Чуя презрительно прыснул, смотря на неё, а потом требовательно схватил Осаму за шарф и наклонил к себе, нагло целуя его в губы прямо при ней. Он давно хотел сделать что-то столь безумное, прокручивая нечто подобное в своей голове перед сном, поэтому сейчас откровенно кайфовал, видя периферическим зрением охреневший взгляд Сасаки и крайнее неверие на её искажённом лице. Как же долго он этого ждал! Конечно, Нобуко такого не ожидала, поэтому была даже малость испугана таким обстоятельством, ведь оно в дребезги разбило все её планы, а также уверенность в том, что она контролировала ситуацию. Она даже не предполагала, что Дазай, которого она знала столько лет, теперь свяжется с парнем, практически став чёртовым геем. Это было просто уму непостижимо!       Осаму и сам ошарашенно открыл глаза, поражаясь тому, что Чуя сам стал тем, кто раскрыл их отношения перед кем-то, ещё и настолько открыто. Это было крайне опасно, ведь неизвестно, что Сасаки теперь могла сделать, но сейчас Дазаю вдруг стало так хорошо… Он расслабился и ответил на поцелуй, чуть притягивая Чую к себе и впиваясь в его губы, без стеснения показывая, как он любил его. Пусть Сасаки видит, что она больше не нужна ему, что теперь далеко не она для него солнце, вокруг которого он готов был выстроить свою орбиту и преданно вращаться, пока эта жизнь позволяла им быть вместе.       Многие люди оборачивались на них, а бабульки охали и крестились от вида столь «ужасной» картины, но парням было всё равно. Они самозабвенно продолжали целоваться, делая вид, что никого вокруг них не существует. Даже Накахара, что всегда боялся раскрытия их отношений и осуждения общества, сейчас наплевал на всех и вся, словно бы теряя весь страх, что въелся глубоко в вены. Это было безумно и отчаянно. Они просто сумасшедшие! Но как же это, чёрт возьми, приятно!       Оторвавшись от Дазая, Чуя облизнул губы и уверенно глянул на Сасаки, что смотрела на них уязвлённым поражённым взглядом, словно бы ей дали настоящую пощёчину. Рыжий хмыкнул и схватил своего парня за руку, после чего настойчиво потащил его на выход, оставляя девушку в одиночестве глотать обиды. Пусть сама сделает выводы, а сейчас они оба больше не хотели её видеть. Как говориться, с глаз долой, из сердца вон!       Чуя ощущал невероятную лёгкость в теле, и ему казалось, что сейчас он мог горы свернуть. Словно бы все переживания и сложности вдруг стали такими мелкими и настолько неважными, что совершенно не представляли никакой проблемы. Он довольно улыбался, смотря на такого же улыбающегося Дазая, а потом они одновременно усмехнулись и начали смеяться, словно дураки. Они и есть дураки, помешанные друг на друге и потерявшие головы от чувств. Им хотелось послать весь мир, и быть только вдвоём, отдавая всех себя этим чёртовым отношениям. Запретных для всех, но не для них… Все эти ограничения и упрёки не имели смысла, пока они любили друг друга.       Ребята смеялись долго, а потом снова взялись за руки и радостно направились обратно. Могло показаться, будто они слишком наивные и беззаботные, но сейчас им совершенно не хотелось думать о боли и глупых страхах. Хотелось банально оторваться и просто насладиться друг другом перед очередным расставанием, что ждало их впереди. Всё-таки Чуе придётся вернуться к себе домой.       Назад они брели уже пешком, просто потому что хотелось подольше побыть вместе. Чуя не знал, как объяснить это невероятное чувство в груди, когда они находили рядом с друг другом. О таком ранее он и думать не смел, а сейчас осознал, насколько глупым он был, отрицая что-то столь сложное и восхитительно приятное. Когда в подростковом возрасте он плевался и отворачивался, видя сопливые поцелуи и романтику со стороны парочек, мать всегда говорила ему, что он поймёт это, когда по-настоящему влюбится. В этом она, действительно, оказалась права. Сейчас он всё это понял, хотя думал, что именно с ним такого никогда не произойдёт. Он был уверен, что такого страшного, низкого, скучного и бесполезного никто и никогда не полюбит, но оказалось, что даже у него может быть счастье и любовь.       Они улыбались друг другу и говорили о глупостях, обсуждая игры, в которые рубились вечерами, а также идеи для новых ролевых, ведь у Дазая на них были грандиозные планы. Они болтали о смешных роликах и выходках своих животных, и Чуя теперь тоже наконец-то мог делиться забавными случаями с Мафи дома, которого он теперь просто обожал. Это животное стало его отдушиной, его радостью… Он по-настоящему к нему привязался и теперь считал котёнка уже полноценным членом своей семьи. Именно той семьи, что его любла, и той, что он создал для себя сам. Дазай уже тоже был её частью, хоть Накахара и прекрасно понимал, что официально они никогда не смогут скрепить их отношения. Тем не менее, это не мешало ему воспринимать Осаму, как самого близкого для себя человека. Им необязательно нужна эта глупая роспись в паспорте, чтобы быть вместе. Да, из-за этого у них не будет некоторых социальных прав, но ведь даже многие натуральные пары могли спокойно жить вместе и без гражданского брака. Чуя не гнался за всем этим, ему не нужна была свадьба, и он не видел смысла во всех этих дорогих и пышных торжествах. Ему было достаточно просто того, что Дазай рядом с ним. Даже, если их пути когда-то разойдутся, Чуя ни за что бы не пожалел о том, как всё у них сложилось, и о том времени, что они провели вместе.       Когда ребята оказались у станции, откуда отходил автобус Накахары, они долго стояли и смотрели друг на друга. С каждым разом прощаться словно бы становилось всё тяжелее и тяжелее. Особенно сейчас. Они даже пропустили один рейс, решив подождать следующего автобуса и постоять вместе подольше. Пусть они и увидятся уже в понедельник, но почему-то всё равно хотелось оттянуть момент разлуки.       — Прости, что не спросил тебя и сделал это. Я, наверное, поспешил? — Чуя прикусил губы, смотря на Дазая и сжимая пальцами его руку, за которую держался. Осаму снова грел ему ладони и тёр пальцы, чтобы они не коченели на морозе. Это было так мило и приятно, что он не мог оторвать от него влюблённого взгляда.       — Ничего. Ты всё правильно сделал, — Осаму улыбнулся и пониже натянул шапку на лоб рыжего, щёлкнув его пальцем по носу. — Не парься. Я давно хотел поставить Сасаки на место, но ты преуспел в этом гораздо лучше. Поцелуешь меня так снова?       — Тц, ну ты просто, как всегда… — щёки Накахары загорелись, а сам он фыркнул, задирая голову и чуть отворачиваясь. — Хватит с тебя.       Чуе хотелось бы сказать, что Осаму совсем не менялся, но, на самом деле, сейчас он понял, что это совсем не так. Они оба сильно изменились за то недолгое время, как знали друг друга. Прошло только полгода, а жизнь у них обоих кардинально поменялась. Они стали старше и мудрее, осознали свои чувства и позволили им захватить свои сердца. Они оба работали над собой, менялись, отпускали былое и старались стать лучше. В этом была заслуга каждого из них двоих, ведь они оба подстёгивали друг друга, вдохновляли и побуждали бороться, а также подарили друг другу столь необходимый смысл жизни.       Сейчас ребята препирались и веселились, но они оба ещё не знали, что ожидало их в будущем, и не представляли, как сильно ещё перевернётся их жизнь в дальнейшем после этого дня. Роковые повороты в жизни всегда случались внезапно, именно тогда, когда ждёшь их меньше всего. Тем не менее, они точно знали, что любую беду были готовы встретить вместе и противостоять ей, без сомнения доверяя друг другу свои спины.

***

      Всё случилось тем же вечером, когда Дазаю позвонила мать. Он был даже не удивлён, что это произошло, поэтому ответил максимально спокойно и сдержанно, уже даже подозревая причину её позднего звонка. По голосу матери было понятно, что та находится явно не в больничной палате, ведь Ацуши скорее всего спал, поэтому она, вероятно, вышла в коридор или туалет, что располагался на их этаже. Осаму вздохнул и на длинную тираду с повышенными тонами ответил коротко и чётко.       — Да, Чуя – мой парень.       Дазай никогда не считал свою семью особенно жестокой и несправедливой к нему. Он любил свою мать, брата и отца, часто получал от них искреннюю поддержку и внимание. Ему редко в чём-то отказывали и всегда нормально воспринимали его хобби и желания. Когда парень кое-как закончил школу, сдав экзамены на минимальный проходной балл просто потому, что ему не нравилось учиться в школе и запариваться над уроками, никто не ругал его. Дазай был очень эрудированным и умным сам по себе, он много читал и изучал литературу самостоятельно, но при этом оценки его оставляли желать лучшего просто из-за лени. Его родителям было на это всё равно, и они гордились своим сыном, не взирая на его успеваемость в школе, можно сказать, поддерживали всем, чем могли. Отец даже помог ему поступить в университет по целевому направлению, хоть и баллы по экзаменам у Осаму были крайне низкими. Юноша довольно просто относился к этой жизни, часто делая только то, что ему нравилось, но, тем не менее, даже его семья не была идеальной во всех отношениях.       Во-первых, вся эта ситуация с истеричной натурой матери и недееспособностью Ацуши, от слова совсем, из-за чего Дазай был ограничен в передвижениях и вынужден часто оставаться дома из-за брата, отменяя все свои планы. Во-вторых, религиозность отца и бабушки, а также предвзятость к мужчинам со стороны его матери. Всё это вылилось в то, что Осаму должен был тратить всё своё время на Ацуши, заботясь о нём, словно о собственном ребёнке, а также то, что он был обязан при отце носить крестик на шее и следовать всем этим христианским обычаям, как того требовала религия. Это крайне не вязалось с тем, что Осаму оказался самым настоящим бисексуалом и встречался с парнем, по сути, идя против Бога и веры в целом, а также совершая ужасных грех мужеложества. Не то, чтобы он сам был верующим, но это навязывание со стороны отца было весьма существенным, поэтому Дазаю приходилось подыгрывать, чтобы не оскорблять чувства родственника. Именно из-за всей этой ситуации с религией, а также того, что его мать мечтала о снохе, вроде Сасаки, Осаму никогда не говорил родителям о своей ориентации, а также скрывал от них свою связь с Накахарой. Пусть его и не грозились убить за подобное, но поразругаться с семьёй из-за этого, в случае разоблачения, было бы проще простого, а отношения с родственниками он, до этого времени, не особо хотел портить.       Сейчас же всё изменилось. Из-за сегодняшней выходки в холе больницы и демонстрации своих отношений на глазах у Сасаки, они с Чуей практически подписали себе приговор. Девушка, конечно же, воспользовалась ситуацией, поплакалась и рассказала всё матери Осаму в особых красках, чтобы хоть как-то отомстить за унижение и свои порушенные планы. Нобуко ведь давно была прекрасно осведомлена об особенностях семейства Дазая, поэтому знала, что говорить и на что давить, чтобы мать парня была в крайнем шоке и гневе, обозлившись на сына и приняв его за извращенца. Дазай же ещё тогда в больнице понял, что к этому всё и придёт, но откровенно наплевал на неё и её будущие козни, пустив дальнейшие события на самотёк. Возможно, они поступили глупо, вот так легко дав повод раскрыть себя, но у Осаму уже точно не осталось сил терпеть Сасаки. Все эти пару недель она вытрепала ему все нервы своими вечными визитами, будто бы не понимая его слов о том, что он против снова с ней встречаться.       Решив забить вообще на всё, Дазай поддался порыву и ответил на тот неожиданный поцелуй от Чуи и ни о чём всё равно не пожалел. Он открыто признался, что любит его, говоря это своей матери со всей серьёзностью, хоть и понимал, что та вряд ли оценила бы его каминг-аут. Женщина мечтала о внуках, о том, что у её сына будет красивая и хозяйственная жена, которая будет помогать ей по дому и избавит её от одиночества в обществе мужчин. Она была такой же, как и большинство женщин её поколения, поэтому совершенно не понимала вот этого дикого и странного увлечения своего старшего ребёнка, который непонятно в кого таким уродился. Она восприняла всю эту гомосексуальность, как баловство, извращённую игру или несерьёзное отношение к жизни. Она винила сына и ругала его, пыталась образумить и снова побудить встречаться с идеальной, по её мнению, Сасаки, но Осаму пропускал все её слова мимо ушей. Парень сидел на кровати, отложив в сторону телефон, из которого доносились несмолкаемые монологи матери, и прикрыл глаза от усталости. Как же ему всё это надоело… Как же его достало слушать это.       Он не терял надежды объяснить всё, даже как-то попытался перебить мать и высказаться о том, что он реально чувствовал, как сильно любил, хотел поделиться своими мыслями и переживаниями, но услышать его не хотели. Когда мать ударилась в слёзы, обвинив Дазая в том, что он эгоистичен и думал только о себе, занимаясь полной ерундой, за которую пристыдят всю их семью, если узнают, Осаму не выдержал и взял телефон в руку, собираясь с мыслями.       Он не знал, как ещё разговаривать с матерью, если слышать его она не хотела, поэтому осмотрел свою комнату и грустно уставился в сторону окна, кажется, действительно приняв для себя важное решение.       — Когда я вернусь, вот увидишь, я вправлю тебе мозги! — женщина громко сказала это в трубку, уверенная в своих словах.       — Мам, послушай. Я перееду жить к отцу, — Дазай прикусил губы, понимая, что всё это просто больше не могло продолжаться. Он произнёс это довольно спокойно и чётко, чтобы его слова звучали убедительно и совершенно серьёзно.       — Что ты говоришь? — мать была в полном недоумении, услышав это внезапное заявление.              — Корми, пожалуйста, морскую свинку, когда вернёшься с больницы. Я уеду как раз перед твоим приездом. Чуть позже я её с котом тоже заберу, чтобы не доставлять тебе отныне проблем. Передавай Ацуши, что я очень его люблю, — на этих словах он прервал вызов и тяжело выдохнул, откладывая телефон и проводя руками по лицу.       Жизнь теперь точно изменится, и никто не знал в какую сторону она повернёт. Взрослеть всегда страшно, но, кажется, настало то время, когда Дазай должен был сделать это, чтобы начать строить свою собственную жизнь. Ради своего счастья всегда нужно прикладывать усилия и, если раньше у него не было смысла даже банально существовать, то теперь он хотел стараться и бороться ради их совместного будущего с Чуей. То, чего ты боишься, всегда придёт к тебе, ведь судьба довольно подлая штука. Осаму боялся брать ответственность, боялся взрослеть и обижать родных своими желаниями, но так он никогда не смог бы прожить жизнь и уверенно назвать её своей. От него всегда будут что-то требовать и ожидать, пока он сам не заявит о себе, дав понять, что он не позволит больше пользоваться собой и помыкать, как им всем вздумается. Он уже не беспомощный ребёнок, который не способен постоять за себя. Он мог уже сейчас начать что-то делать, чтобы наконец покинуть родное гнездо и вырваться на волю, словно свободная птица.       Да, будет тяжело. Какое-то время ему придётся пожить у отца и отдать кота Накахаре, пока он не найдёт работу, чтобы оплачивать аренду отдельного жилья, но он справится. Они вместе справятся со всем, что их ждало впереди.       Важно лишь сделать первый шаг.