Хорошие дети не плачут

      На улице царила настоящая вьюга, а снег неистово заметал белоснежные улицы и машины, что уже вплотную забили все парковочные места у подъездов. Зима набирала силу, и именно в канун Нового Года она совсем разошлась, погребая мир под еле проходимыми сугробами и коркой льда. Такое бывало нечасто, но именно в этот раз холода действительно наступили довольно рано. Возможно, пришёл какой-то северный циклон, что погрузил город в настоящий снежный апокалипсис.              Осаму прекрасно помнил, как однажды в новогодние праздники, наоборот, совсем не было снега, все дороги были сухими, а сухая трава в парке покрывалась лишь позорной редкой морозью. В тот год совсем не было этой пышной зимней красоты и холода, а вот сейчас всё было совсем иначе…       Снег был везде, до куда доставал взгляд, зелёный шарф Дазая покрылся инеем и льдинками из-за выдыхаемого воздуха, холодные снежинки постоянно норовили залететь прямо в глаза, его нос уже покраснел от мороза, а на шапке образовался целый снежный купол. Парень окоченел, пока добирался до дома Накахары от автобусной остановки, неся в руке пакет с праздничным мартини и салатом, что им передала жена его отца в качестве угощения, а ещё отдельный пакет с подарком для рыжика, который Осаму подбирал для него с особенной тщательностью.       Праздник был совсем близко, а тёплые огни и гирлянды в окнах домов чудесным образом манили и подгоняли скорее очутиться дома рядом с близкими.       Новый Год Дазай с Чуей ждали особенно сильно, ведь это будет первый раз для них обоих, когда сей праздник обещал выдасться действительно весёлым и запоминающимся.       Все года ранее Чуя привык праздновать его дома, с семьёй, наряжая ёлку и пья детское шампанское под нудную речь президента. Отец был патриотом, поэтому они всегда её слушали, сидя в красивой одежде за пышно накрытом столом и загадывая желание под бой курантов. Это было не особо интересно, но выбора у Накахары не было, ведь он не мог провести праздник с друзьями. Тачихара обычно уезжал с родителями отдыхать на Мальдивы или в Турцию, а Гин тоже проводила время с семьёй и была очень занята. Одна лишь радость – подарки. Их юноша всегда очень ждал, ведь именно Новый Год и День рождения были теми самыми праздниками, когда он мог попросить в подарок что-то важное для себя или столь необходимые ему деньги.              У Осаму же всё было наоборот. Праздновать Новый Год он совсем не привык. В его семье, конечно, наряжали ёлку и накрывали небольшой праздничный стол, но парень воспринимал этот день, как совершенно заурядный и ничем непримечательный. Можно было выпить немного, чисто из принципа, но потом он чаще всего просто заваливался в кровать, даже не дождавшись курантов, а после ненавистно пялился в потолок, ведь громкие салюты за окном мешали ему спать. Можно сказать, Дазай совсем не любил этот праздник, он не был для него чем-то особенным и долгожданным, но Чуя в этот раз решил изменить его мнение.              Где-то за пол месяца до Нового Года, они пошли гулять, рассматривая в большом парке огромную наряженную ель. Город украшали огни и гирлянды, звучала новогодняя музыка, а где-то мелькала задорная и всеми знакомая рождественская реклама Кока-колы. Уже тогда всё заряжалось атмосферой грядущего волшебного праздника, который так обожали все дети, поэтому Накахара крайне загорелся желанием провести его в этом году вместе с Дазаем.              Осаму тем временем уже нашёл себе кое-какую работу в ветеринарной клинике и в тот день у него выдался выходной, поэтому они и пошли гулять, наконец-то уделяя внимание друг другу вне учёбы. Всё же после того раза и столкновения с Сасаки всё действительно изменилось и стало в разы сложнее. Поначалу Чуя даже винил себя в этом, прекрасно понимая, что это он стал инициатором конфликта, глупо не сдержался, поступил необдуманно… Теперь из-за него Дазай поссорился с матерью и вынужден был ютиться в квартире отца, у которого и так была жена и милая дочурка по имени Кёка. Это давило на него, но Осаму всегда пытался его успокоить. Если не сейчас, то это обязательно произошло бы позже.       Дазаю, конечно, не нравилось стеснять семью отца своим присутствием, но повезло, что к нему отнеслись весьма радушно. Осаму не говорил отцу, почему конкретно он поссорился с матерью и по какой причине так категорично съехал от неё, сославшись лишь на то, что та не уважала его мнение и слишком яростно сватала ему в невесты Сасаки, с которой он давно расстался. По сути, это всё было правдой, просто многие детали он умолчал. Дазай умел красиво заговаривать зубы, поэтому выставил проблему в весьма мрачном свете, от чего отец не стал его доставать всеми этими расспросами слишком сильно и лишь пожелал им с мамой скорейшего примирения. В конце концов, мужчина очень любил своего сына и был не против того, чтобы тот пожил с ним и его новой семьёй. Осаму – тоже его ребёнок и точно не был здесь чужим, а с его женой и дочерью он ладил очень хорошо. Раньше они вчетвером даже часто ездили отдыхать в горы, где любили кататься на лыжах и сноубордах. Всё было весьма неплохо, но Дазай всё же не планировал долго сидеть на шее у родственника. Летом ему будет двадцать, поэтому он уже должен начать зарабатывать и делать шаги к их с Чуей самостоятельной жизни, хоть это всё и очень непросто в их случае.       Мать, конечно же, звонила ему, но он старался не брать трубку, а отца просил просто продолжать помогать ей с выплатой ипотеки, ведь одна она не справилась бы с этим. Тем не менее, так же он просил его особо с ней не разговаривать, ведь ничего хорошего она не скажет. Вообще Дазай опасался, что мать поведает обо всех его приколах отцу, который тоже не потерпит подобного, поэтому всячески манипулировал и изворачивался, не давая этой информации достичь ушей второго родителя. В этом он был мастером, но подобные переживания и стресс сильно выматывали его морально. Лишь Чуя помогал ему справиться с этим.       У Кёки была аллергия на шерсть животных, поэтому забрать Салли с собой Дазай не смог. Лишь морскую свинку удалось привезти, ведь девочка, вроде как, нормально на неё реагировала и часто с ней играла, очень радуясь, что старший братик теперь живёт с ними. Кёка очень любила Дазая и восхищалась им, а сам парень относился к ней даже лучше, чем к Ацуши, ведь этот ребёнок был куда милее и тише, да и проблем с плохим поведением у неё почти никогда не наблюдалось, кроме того раза, когда она чуть не проткнула мальчика линейкой.       Участь забрать к себе Салли в итоге перепала Накахаре, который в свою очередь наплёл отцу душещипательную историю о том, какие у его друга проблемы и сложности, после которой Огай всё же сдался и разрешил оставить кота у них дома на «передержку с неопределённым сроком» с условием, что Чуя будет тщательно следить за ним, а сам кот не будет портить мебель в доме, ловить рыбу в его аквариуме и ссать, где попало. Это была победа, а сам Чуя был совсем не против второго животного у себя на попечении. Повезло, что Салли довольно быстро поладил с Мафи, хоть котёнок сначала и шипел на него, пуша свою рыжую шёрстку. Проблем с этим в итоге особо не было, поэтому с плеч Дазая упал хотя бы один груз.       Сам Осаму времени зря не терял и довольно быстро нашёл себе работу, просто потому что от природы был наделён весьма харизматичным характером и говорливым языком с поставленной дикцией, а так же благодаря рекомендациям в университете, где его репутация среди преподавателей была весьма хорошей. Он никогда не учился слишком хорошо и старательно, но благодаря тому, что он мог найти подход к любому, то часто нахаляву закрывал свои пропуски или долги, а иногда просто выполнял какую-то несложную работу на кафедрах.       Правда, теперь он был вынужден часто пропускать некоторые пары, а его успеваемость слетела ещё сильнее, ведь все оценки и аттестации сильно завесили от посещения. Накахара, как мог, помогал ему, подгонял конспекты, делал домашку за них двоих и часто писал за него какие-то лабораторные или рефераты, чтобы всех этих задолженностей было меньше, но не сказать, что это было легко для него. Они оба сильно уставали и это сказывалось на том, что они виделись немного реже на выходных, потому что банально хотели остаться дома и просто банально проспать все два дня. Это малость расстраивало, но они оба понимали, что в такое время это необходимые меры и временные неудобства, которые нужно было перетерпеть. Если они не постараются сейчас, то и в будущем у них ничего не получится.       Чуя и сам стал думать о работе, начиная искать какие-то варианты, но решил конкретно заняться этим уже после сессии, а может быть и вообще уйти вместе с Дазаем на заочку, чтобы они оба могли работать. Как бы Накахаре не нравилась его группа в университете и вся эта студенческая атмосфера, но его выживание и отношения сейчас были ему гораздо важнее. По сути, образование ему нужно было только для галочки и для того, чтобы доказать родственникам, что он не полный ноль, что он способен получить эту чёртову бумажку. В остальном же он всё больше убеждался, что работать он будет точно не по специальности, посвящая свою жизнь тому, что ему нравится. Если Дазай планировал получить второе высшее, только уже ветеринарное, то вот Чуя точно осознал, что это всё не его. Ему достаточно корочки, а дальше он думал пробовать разное, чтобы уж точно найти себя и то, чем ему хочется заниматься. Да, он был из той молодёжи, что совершенно не знала себя. Он не мог понять, чего он хочет от жизни, существуя просто по инерции, просто потому что его родили и вырастили. Сейчас у него появилась хоть какая-то цель – быть счастливым вместе с Дазаем. Цель весьма глупая и наивная, но он мог держаться за неё и не опускаться в пучину беспроглядной апатии и собственной ненужности в этом мире. Осаму дал ему стимул стараться и становиться лучше, позволил думать, что всё у него могло быть хорошо. Даже все эти глупые законы не помешают им быть вместе, если они этого хотели.       В итоге месяц пролетел почти незаметно. Когда чем-то сильно занят или усердно работаешь, концентрируясь на деле, то время и правда проносится слишком быстро. Обоим парням требовалась разгрузка, особенно перед предстоящей сессией. К ней они, конечно же, не готовились, уже давно уяснив, что это практически бесполезно. Как ты учился, так и сдашь, а вся эта зубрёжка в последние дни никому никогда не помогала. В университете чаще всего всё происходило по воле случая и везения, поэтому и надрываться не было особого смысла. Не сдал – не трагедия, повезёт в другой раз, и так, пока не получится.       Новый Год стал именно тем событием, который помог бы им расслабиться и которого Чуя очень ждал. Вся эта волшебная праздничная атмосфера, музыка, гирлянды и чудеса... Он всё это просто обожал, постепенно заражая своим энтузиазмом и Дазая. Осаму сначала был скептично настроен, но потом всё же осознал, что это отличный повод побыть наедине и снять весь тот пар, что накопился за это время. Работать и учиться – тяжело, особенно с таким режимом, как у него. Ради денег и своего развития Дазай действительно много старался, поэтому сейчас ему хотелось простого банального отдыха и домашнего счастья. Даже пресловутый Новый Год теперь не казался ему таким уж неприятным, ведь он проведёт его вместе с Накахарой и даже останется с ним на пару дней после него.       Чуя выяснил, что отец планировал поехать в праздники на дачу. Бабушка, как обычно, собиралась накрыть пышный стол, а так как Коё больше не было с ними, то и дома праздновать особенно не получилось бы, учитывая, что Чуя, естественно, не смог бы накрыть роскошный стол так же, как делала она. Всё это означало лишь одно - квартира останется пуста…       Накахара решил, что это его шанс, поэтому сообщил отцу, что он впервые хочет провести праздник не с семьёй, а с друзьями, как настоящий взрослый. Он выдумал гениальную историю о том, что к нему приедет его лучший друг Дазай, а также, скорее всего, заглянет Гин и Тачихара, поэтому он останется дома развлекаться вместе с ними. Последнее, конечно же, было ложью, но благодаря этому и отец, и бабушка, и брат ему поверили, пожелав удачи, хоть и немного жалели, что его не будет с ними. Огай даже неожиданно купил сыну какую-то выпивку, решив, что тут у него вообще намечается некое подобие вечеринки с друзьями, а бабушка ради этого передала ему мяса и каких-то салатов, которые были рассчитаны явно не на двоих. Чуя мог лишь неловко улыбаться, немного чувствуя вину и понимая, что всё будет как раз наоборот: вечеринки не будет, а у них с Дазаем состоится просто романтический вечер в обществе друг друга. Всю эту еду они явно не съедят за один день, но отговорить бабушку много готовить было просто невозможно. Она всегда слишком старалась накормить Чую больше его возможностей, просто потому что застала в своей юности голодное время, из-за которого теперь всегда старалась делать так, чтобы её многочисленные холодильники и столы ломились от еды.       Чуя не любил врать, но сейчас он снова это делал. Кажется, в последнее время он слишком часто врал своей семье обо всём, что происходило в его жизни... Эта тенденция пугала, а неприятные чувства, вызванные совестью, угнетали, давили и заставляли Накахару чувствовать себя последним подонком, но выбора не оставалось. Он хотел побыть эгоистом и позаботиться о своём счастье, поэтому продолжал врать, чтобы у него было то, что ему необходимо. Он понимал, что это плохо, неблагодарно и низко, но с его семьёй по-другому просто было нельзя. Никто и никогда не стал бы слушать и уважать его чувства, если родственников будет что-то не устраивать в нём. Стоило им узнать, чем вообще «промышлял» Чуя, то с ним явно не стали бы церемониться, а ссора куда хуже того, что сейчас происходило между Дазаем и его матерью. Как он уже и говорил, скорее всего отец бы и правда его просто убил. Почему-то Накахара был уверен, что тот способен это сделать.       Иногда у Чуи было дикое желание найти понимание и выговориться обо всём хотя бы Рю, ведь с тем у него, вроде как, наладились отношения. Младший брат хоть как-то мог его понять, но этот паршивый страх – доверять своей семье, всё ещё сидел внутри, раздирал лёгкие и не позволял Чуе раскрыться даже перед ним, поэтому он оставил это всё до лучших времён. Он будет гораздо увереннее в себе, когда станет жить отдельно и наберётся сил, чтобы противостоять чужому давлению и избежать угрозы собственной жизни.       Сейчас же впереди был праздник, и думать о плохом совсем не хотелось. Накахара хлопотал по дому и складывал привезённую от бабушки еду в холодильник. Огай с Рю уже давно уехали, а на часах стрелка близилась к семи вечера. Дазай должен был вот-вот приехать, поэтому Чуя наводил последние приготовления, чтобы их вечер и свидание стали самыми лучшими. Видимо, он никогда не избавится от этого дурацкого перфекционизма, ведь создать нужную атмосферу он действительно очень старался. У себя комнате он повесил ещё одну гирлянду над кроватью, а также огромную светящуюся звезду над окном. Елка ненавязчиво сверкала в гостиной, привлекая внимание Салли и Мафи, что пытались достать украшения с нижних торчащих веточек, а в воздухе тем временем витал сладкий аромат мандаринов и еловых иголок. Лёгкая музыка с колонки заставляла юношу слегка приплясывать, пока он вынимал упаковки с заказанными роллами из пакета, а приятная морозная свежесть пробиралась в дом через щель слегка приоткрытого окна, на котором пестрели замысловатые узоры из снежинок, и щекотала практически оголённые ноги рыжика.       Находиться дома одному Чуе крайне нравилось, и он словно бы становился свободным и раскрепощённым, позволяя себе вести себя так, как ему вздумается, и даже иногда разговаривал сам с собой вслух. Это помогало ему проще структурировать мысли и быстрее прийти к какому-то решению, если у него возникали затруднения, но при членах своей семьи он себе такого никогда не позволял, боясь даже сказать лишнее слово. Ещё за сумасшедшего примут.       Гудок огласил всю квартиру, от чего Чуя даже подпрыгнул на месте и обернулся, а потом спохватился и побежал открывать дверь, ведь кроме Дазая это никто больше не мог быть. На лице у юноши сразу же возникла улыбка, когда он услышал родной голос в трубке домофона, а на душе словно уже праздник наступил. Сердце колотилось слегка быстрее обычного, а руки не могли найти себе места. Сам Чуя был в своей любимой бордовой толстовке и чёрных домашних шортах, а на ногах у него красовались милые пушистые носки с динозаврами, от которых он был в полном восторге. Парень был счастлив, что наконец-то мог праздновать Новый Год не в парадной одежде с иголочки, а в том, в чём ему было удобно и комфортно. Как же он был рад, что этот день наконец-то наступил, и он наконец-то мог побыть с Дазаем.       Осаму завалился в дом, словно настоящий Дед Мороз: весь в снегу, в длинном тёплом пальто, с красным носом и подарками. Он сразу же закрыл за собой дверь, скинул верхнюю одежду на пол и аккуратно положил пакеты, а потом вытянул руки и поймал Чую, что бесстрашно запрыгнул на него, обхватывая его ногами за пояс, а руками за шею.       — Чего ты так долго? — Чуя поцеловал его в ледяные губы, хватая за алые обмороженные щёки, при этом краснел и сам, ведь был без ума от своего парня.       — Я спешил, как мог! На дорогах сейчас лютые пробки, — Дазай счастливо улыбался и смеялся, опирая Накахару спиной на входную дверь и крепко придерживая его на весу, пока отвечал на поцелуй. Обычно это он вечно грел своего рыжего негодника, но сейчас он сильно замёрз, а вот тело Чуи было нагрето домашним теплом, от чего руки пылали огнём, а пальцы покалывало от прикосновения к его горячей коже на ногах.       Они целовались настолько долго и самозабвенно, что у Дазая от лица чуть ли не пошёл пар. Он был красным от резкого перепада температур и такого страстного Чуи в своих руках, но отрываться от него ему совсем не хотелось. Весь этот месяц они лишь изредка могли придаваться страсти, целуясь где-то в тёмных уголках университета или по-тихому у Чуи дома, когда Дазай приезжал за конспектами или делал с ним совместную работу по учёбе, чтобы отработать свои долги. В те моменты дома был Огай, поэтому они лишь могли вести себя, как мышки, закрываясь в комнате, и в перерывах между учёбой немного уделяли время друг другу. Этого было ужасно и мучительно мало, поэтому сейчас вся эта трепетная жажда пылала между ними свирепым костром, заставляя бабочек в животе сходить с ума.       — М, ты недостаточно спешил... Даже Дед Мороз быстрее тебя подарки развозит. — Чуя усмехнулся, смотря Дазаю в глаза.       Сейчас между ними не было той прежней неловкости, ведь Чуя уже относительно привык к этим прикосновениям, а самого Осаму он воспринимал чуть ли второй половиной своего тела. Он позволял себе трогать его, гладить, мацать его волосы и взъерошивать их, когда ему угодно. Ещё он полюбил кусаться, вечно мстя этим Дазаю за поставленные на видном месте засосы. Он довольно сильно раскрепостился рядом с этой бинтованной скумбрией, поэтому часто сам лез к нему, если вдруг сильно соскучился и очень хотел от него дополнительных прикосновений. Это было похоже на зависимость, но Чуя этого не признавал. Просто иногда ему хотелось больше внимания, вот и всё!       — М, мне теперь положено наказание за медлительность? — Дазай не сдержался и пошло ухмыльнулся, строя Чуе глазки, ведь знал, как быстро тот с этого выходил из себя. — Какая досада, меня уделал какой-то старик с бородой.       — Кхм, а с чего ты взял, что наказание – вещь приятная? Чего ты сразу так загорелся? — Чуя показал ему язык, теперь уже пытаясь слезть с рук прибывшего поганца и чуть краснея щеками. Всё же пошлые шутки он всё ещё не научился полностью игнорировать и воспринимать спокойно.       — Ну, в праздник наказание плохим не может быть.       — Я бы на твоём месте не был так уверен… — отпихнув от себя холодное лицо этого красноносого извращенца, Накахара наконец-то слез и отошёл, поправляя на себе кофту и приглаживая взлохмаченные волосы. — Раздевайся давай. Суши уже привезли.       — Лаадно!       Дазай ушёл вешать свою верхнюю одежду, что ранее он разбросал по полу, на вешалку, затем помыл руки, а подарок в пакете сразу же разместил под ёлкой, чтобы потом вместе с Чуей доставать надаренное ближе к двенадцати. Осаму очень нравилось, как Накахара украсил дом, и постоянно отвлекался, залипая на сияющие огоньки в комнатах. Он очень хотел бы, чтобы в будущем у них была собственная квартира, в которую он мог бы вот так же приходить каждый день после работы и встречать своё рыжее счастье, проводя с ним остаток вечера в своей уютной, тёплой обители. Мечта о совместной жизни всё чаще вертелась у него в голове, заставляя его представлять разное и приятное, а что-то даже брать на заметку.       Услышав голос хозяина, Салли сразу же прибежал к Дазаю и принялся ластиться к его ногам - скучал очень. Маленький рыжий комок, что за последний месяц заметно подрос, тоже прибежал за ним хвостиком и так же принялся тереться о светлые штаны новоприбывшего. Эти два милых существа уже совсем сдружились, а Дазай был и рад потискать котиков, утаскивая их на кровать к Чуе. Наглаживая этих двоих, Осаму жмурился и отогревался, нежась на мягком пушистом пледе. Иногда он даже завидовал тому, как его парень умел наводить комфорт в доме, просто добавляя какие-то мелочи или декор. У Чуи прямо талант в этом. У самого Дазая никогда не было дома такого уюта.       На кухне Чуя возился недолго, всего лишь убирая принесённый салат Дазая в холодильник. Убедившись, что всё нормально, он пришёл в комнату и улыбнулся, забираясь к Осаму и котам на кровать. Что ещё нужно для счастья?       Дазай тоже заулыбался и обнял его, прижимая к себе, словно плющевую игрушку, и вдохнул запах его вкусного шампуня, уткнувшись в рыжий затылок. До двенадцати было ещё много времени, поэтому они могли просто поваляться и подурачиться.       — Скучал по тебе… — Дазай выдохнул, чуть прикрывая глаза. Как же давно он хотел, чтобы этот день скорее наступил.       — Я тоже… Как у тебя дела? Отец всё ещё не узнал?       — Всё нормально. Мать перестала уже ему звонить, видимо, устала. Пусть перебесится, а потом попробую с ней поговорить, — Осаму вздохнул и глянул на Накахару, нежно чмокая его в нос. — Не переживай, всё будет нормально. Когда-нибудь она поймёт…       — Надеюсь…       Ребята продолжили валяться на кровати, болтая и разглядывая карту звёздного неба на стене, но потом Дазай встал и отправился попить воды, чтобы смочить горло. По возвращению он задержался у стеллажа, что был над письменным столом в комнате Чуи, замечая на верхней полке много фотоальбомов. Он и раньше их видел, но всё никак не спрашивал.       — Это всё твои фотки?       — Нет, просто семейные фотографии, — Накахара удивился, что именно это заинтересовало Осаму, поэтому встал и подошёл к нему, доставая пару альбомов с полки. — Хочешь посмотреть?       — Не откажусь глянуть на маленького Чу-чу..а-аай…ай!       Чуя ущипнул его за бок, не давая закончить со своими очередными прозвищами, с которых рыжий вечно либо смущался, либо раздражался. Беря альбомы, он ушёл обратно на кровать и разложил их на пледе. Дазай, конечно, надулся, чуть обижаясь, но потом приполз следом, устраиваясь рядом и увлечённо начиная разглядывать снимки.       — Моя мама любила фотографировать нас с Рю в детстве. Особенно этого мелкого... Отец сказал мне забрать все эти альбомы из его комнаты к себе, — Чуя не особо стыдился этих снимков, ведь тут он был просто ребёнком, а кадры в основном были на природе, на даче, с животными или просто удачные моменты в какие-то праздники, поэтому относился весьма спокойно к тому, что Осаму смотрел на них. В них не было чего-то особенного. Мать фотографировала его примерно до средней школы, а дальше он словно бы пропал из семейной истории, потому что сам начал делать фотографии. Коё часто просила сфотографировать её вместе с Рю или Огаем на фоне какого-то красивого здания или растения, а он всегда соглашался, потому что у него лучше всего получалось. Накахара совсем разучился позировать и отвык быть в кадре даже с друзьями, но сейчас почему-то вдруг задумался о том, что он бы очень хотел совместную фотографию с Дазаем. Просто на память…       Осаму разглядывал альбом более вдохновлённо, умиляясь с милого рыжего малютки и постоянно говоря, какой Чуя был хорошенький в детстве.       — Что значит был? А сейчас я уже плохой? — Накахара надулся, хоть и совершенно не считал себя красивым и милым в детстве. Ему такого никогда не говорили, ведь все эти слова обычно предназначалось только для Рюноске.       — Сейчас ты моя сладкая конфетка, а тогда был прям крайне очаровательным пупсом. Зайчик такой. Так бы и затискал тебя за щёчки. Ну-ка, ну-ка, остались они у тебя? — Дазай коварно хихикнул и полез к Чуе, щипая его за щёки и подло чмокая в нос, от чего рыжий совсем раскраснелся и еле вырвался. Осаму обожал доводить его, ведь злился Чуя на него всегда очень мило, словно маленький агрессивный шпиц, который забавно тяфкал, рычал и мог оттяпать ему пальцы или яйца, что очень забавляло и добавляло остринку в их отношения.       — Да что ты творишь? Отстань! — Чуя недовольно жмурился и отпихивал от себя эту заразу, пряча настрадавшиеся щёки и действительно смущаясь. Каждый раз Дазай заставал его врасплох такими вот выходками.       — Ну я серьёзно. Ты правда милашка, что тогда, что сейчас, — Дазай улыбался хитрым лисом, подлезая к нему и чуть ли не мурча. По нему было видно, что он снова что-то задумал.       — Нет, нет, нет, не сейчас..! Мне ещё мясо вытаскивать из духовки, что бабушка передала, — Чуя упёр ноги тому в грудь, а самого схватил за руки, чтобы Дазай перестал так наваливаться на него.       — Куда нам столько еды…? Может, ну его, мясо это?       Осаму облизывал губы, хитро посматривая на свою жертву, но рыжий лишь ловко выкрутился и отодвинулся, снова беря альбом в руки и загораживаясь им.       — У бабушки спрашивай, куда нам столько, но продукты переводить всё равно жалко. Кхм, а с этим… потом… — он чуть покраснел, завязывая волосы в пучок, чтобы не мешались, а затем открыл уже другой альбом, где были фотки с младшей школы.       Осаму раздосадовано цокнул языком, но от задуманного не отступил, просто решив воплотить план чуть позже. Они снова принялись разглядывать альбомы, и теперь Дазай впервые увидел мать Чуи, о которой так много был от него наслышан. Женщина эта и правда была очень красива, а сам Чуя, видимо, получил от неё только самое лучшее в плане внешности. Осаму разглядывал снимки и с трудом мог поверить, что вот эта улыбающаяся элегантная дама, что была совершенно не такой, как его собственная мать, могла столь плохо поступать со своим собственным сыном и портить ему жизнь. Пусть Чуя до сих пор часто оправдывал её, но сам Дазай скрипел зубами, понимая, что, будь она жива, он бы не позволил ей продолжать в том же духе и высказал бы ей пару ласковых. Он был зол на неё, а также жалел, что не познакомился с Накахарой раньше, ведь тогда всё могло бы сложиться лучше.       Ну, как говорится, что было, то прошло. Сейчас они жили настоящим, а потому не было смысла постоянно оглядываться назад. Они просто были благодарны судьбе за то, что в итоге та свела их вместе, а дальше они уже будут идти рука об руку, строя свою жизнь самостоятельно.       Парни ещё долго валялись, болтали и целовались, но потом всё же действительно вынуждены были идти вытаскивать мясо из духовки, чтобы то просто не сгорело, а затем принялись собирать стол, ведь планировали усесться праздновать не на скучной кухне, а в гостиной рядом со сверкающей ёлкой и большим телевизором. Чуя не представлял себе Новый Год без старых фильмов, которые каждый год крутили чуть ли не по каждому каналу, поэтому наличие телевизора ему было важно, хотя в обычное время он его совсем не смотрел.       Доверив Дазаю прикрутить ножки к складному столу, который обычно доставался только к праздникам, Чуя руководил процессом, а потом постелил обычную старую скатерть и стал тащить все вкусняшки с кухни. Он даже достал свечи и два больших красивых бокала для вина, чтобы вечер уж точно получился на все сто. Осаму, конечно, иногда не понимал, зачем Накахара так парился из-за этого всего, но, когда всё было готово, он даже присвистнул, слегка краснея и действительно теперь чувствуя эту романтическую атмосферу. О, нет, он совсем не был против такой романтики, просто не привык так заморачиваться, как Чуя.       Усевшись за диван, они открыли вино, замечая, что за окном уже начали пускать фейерверки. Окна квартиры выходили на большой парк, поэтому из них было хорошо видно всю эту пиротехнику, что, вроде бы, и выглядела красиво, но быстро приедалась взгляду и даже начинала раздражать всеми этими несмолкаемыми «бабахами». Ещё и коты от них были в шоке. В итоге ребята не стали ждать двенадцати и принялись кушать все эти вкусности, потому что оба уже были голодными. Смысл ждать, если всё уже на столе?       — М, а когда ты откроешь мой подарок? — Дазай щурился, палочками отправляя Чуе в рот целый ролл. Хоть он и выпил бокал вина, но, пока что, он не был пьян. У него лишь слегка потяжелела голова, а речь стала развязной и более тянучей.       Парень начал вечно шутить и дурачиться, смеша Чую своими выходками и анекдотами, а вот сам Накахара после бокала совсем не почувствовал изменения. Пил он крайне редко и это был первый раз, когда его никто не заставлял это делать, чтобы поддержать тост или ещё чего, поэтому своего предела не знал, ставя сейчас на себе эксперименты. Он и сам хотел выпить, чтобы почувствовать лёгкость и набраться храбрости перед… Кхм, пока он не думал об этом, ведь это всё планировалось в самом конце, а сейчас он просто хотел насладиться вечером со своим парнем, когда рядом никого лишнего не было.       — Да хоть сейчас.       Дожевав ролл, рыжий запил его глотком вина, а потом икнул и сполз на пол, усаживаясь рядом с ёлкой. Та сверкала гирляндами и разноцветными игрушками. В этот раз Чуя сам наряжал её и выбирал украшения на свой вкус, сочетая каждую игрушку и шарик по цвету так, чтобы они не повторялись в одном месте. Он гордился своей работой, весело смотря на Дазая. На фоне работал телевизор с очередным новогодним фильмом, но ребята наконец-то добрались до подарков, а потому не обращали на него внимания.       Чуя взял свой пакет, на котором были нарисованы рыбёшки в колпаках, и торжественно вручил его Дазаю. Он ещё никогда не дарил кому-то столь ценный подарок на Новый Год. Он вообще никому так подарки ранее особо не дарил, а сейчас даже письмо написал, которое переписывал раз пять, чтобы то стало идеальным. Он мог лишь надеяться, что не сгорит со стыда, когда Дазай будет его читать.       Осаму же вручил Чуе подарок в ответ, поздравляя с праздником и целуя его в уголок губ. Они смотрели друг на друга и улыбались, словно в этом мире кроме них больше никого нет, но из этого состоянии их внезапно вырвали коты, что начали играться с ленточкой из пакета с подарком для Чуи.       Накахара хихикнул и погладил сорванцов, а потом принялся доставать подарки, разглядывая тонну сладостей, открытку с нарисованными котиками и ванильными признаниями, значки с любимыми героями из сериалов и аниме, а также маленького плюшевого котёнка и новую шляпу. Чуя умилился, читая открытку, с восторгом смотрел на игрушку и, конечно же, на шляпу, которую он сразу же примерил. Та была благородного тёмно-коричневого цвета, украшенная кожаной оранжево-чёрной лентой с красивым узором и пёрышком с бронзовой брошью. Она была очень эстетичной и сразу же запала рыжему в душу. Чуе ещё никогда не дарили чего-то столь потрясающего и соответствующего его вкусам, ведь никто не знал его так же хорошо, как Дазай.       Из-за выпитого вина, Чуя был всё же немного эмоциональнее обычного, а потому полез к Дазаю обниматься, чуть ли не шмыгая носом от радости. У него даже глаза заслезились. Он буквально был готов расплакаться от счастья, чего никогда в прошлом не случалось. Раньше он думал, что слёзы из-за положительных эмоций - вымысел, но оказало, что это совсем не так. Кажется, он плохой ребёнок, раз всё-таки льёт слёзы из-за такой глупости, словно девчонка, как сказал бы отец, но он действительно был тронут подарком и той тщательностью, с которой тот выбирался. Можно сказать, что даже не сам подарок был столь приятен. Чую больше трогали все эти чувства и пожелания, вложенные в него. Никто кроме Дазая ещё не был к нему так внимателен и чуток, запоминая о нём любые мелочи.       Дазай не ожидал такой бурной реакции от рыжика, но был действительно рад, что его подарок оказался тому по душе. С выбором шляпы он действительно постарался и даже отправился в специализированный магазин, ища подходящую, да такую, чтобы от себя и со вкусом, ну и чтобы дарить было не стыдно. Он перебрал множество вариантов, но остановился именно на этой, попросив мастера выгравировать на броши с обратной стороны их с Чуей инициалы. Эта шляпа хорошо подходила под стиль Накахары, особенно, когда тот брал что-то кофейное из гардероба Осаму. Рыжик всегда одевался красиво и эстетично, сочетая изящный и благородный стиль со спортивным и крутым, но от этого он не казался женственным. Наоборот, Чуя выглядел красивым ухоженным парнем с некой яркой неординарной ноткой, настоящей карамельной конфеткой, которую Осаму очень хотел съесть. Накахара был для него самым настоящим солнцем, а такая одежда и необычные детальки делали его ещё более живым и необычным.       — М, мой подарок теперь открывай… — Чуя тыльной стороной ладони стёр образовавшиеся слезинки, думая, что это было незаметно для его парня, а потом взял пакет, что он приготовил для Дазая и снова вручил тому в руки, опять целуя в щёку. — Вот, это тебе… И только попробуй посмеяться над моим письмом. Я тебя сожру… А лучше читай его потом, дома…       Поджав губы, Накахара надел новую шляпу на голову, а остальное убрал обратно в пакет, чтобы оно не валялось на полу. Разберёт и пристроит у себя на полках он всё это потом, а пока хотелось глянуть, как Дазай доставал свои подарки.       — Письмом? Ого! Не буду, не буду, обещаю. Как я могу смеяться над письмом, что мне вручила моя любовь? — он обворожительно улыбнулся, играя бровями и опуская руку в пакет.       — Кхм… ты дурак… — Чуя всё ещё смущался, когда ему столь откровенно говорили такие вещи, особенно с подобными интонациями.       — Так что тут у нас..?       Осаму улыбнулся, доставая упаковку с новыми струнами для гитары, которые он всё никак не мог заказать, то самое письмо в конвертике, о котором говорил Чуя, но открывать его не стал, действительно решив прочитать его дома, затем вынул из пакета шоколадки, самодельный милый ловец снов и…       — О боже… это что? Это… — Дазай с детским восторгом достал коробочку, на котором жирными буквами было написано «звёздный ночник». Глаза парня засияли, и он поспешно принялся его открывать, словно ему было не почти двадцать годиков, а всего где-то около пяти.       — Да… Я искал такой, чтобы были видны не только звёзды, но и планеты, а ещё Луна… Там есть много режимов, — Чуя улыбался, подсаживаясь ближе и подсказывая Дазаю, как открывать. — С ним тебе будет не страшно спать, даже когда меня нет рядом…       — Ого… Я всегда такой хотел… Чуя..!       Теперь уже очередь Дазая была лить слёзы. Он отложил ночник и обнял своё рыжее счастье, повалившись вместе с ним на пол и всего его расцеловывая. Ночник и этот ловец… Чуя и правда волновался за него… Верил, что он не просто так придумывает все эти легенды про сонные параличи и монстров… Никто больше не относился к нему и его словам столь серьёзно, как этот мелкий, что вошёл в его жизнь столь внезапно и сокрушительно.       — Чуя, я люблю тебя~ Очень-очень! — Дазай и правда сейчас напоминал ребёнка, но Чуя этому только радовался. Он боялся, что ему не понравится, а сейчас снова чуть ли не прослезился вместе с ним от счастья.       Немного пьяные и оба счастливые… они радовались, что есть у друг друга, и хотели, чтобы таких моментов в их жизни в будущем стало ещё больше. Они целовались и катались по полу, но потом на Осаму снова что-то нашло.       — Я хочу включить его. Будем лежать, как тогда… под звёздами… — он отстранился от Накахары и принялся раскручивать шнур, который нужно было воткнуть в розетку.       Чуя сначала не понял, про что говорил Дазай, а потом невольно покраснел, вспоминая их маленький поход к озеру и ту чудесную ночь под звёздами. Тогда он впервые признал для себя, что Дазай ему нравился. Словно бы уже сто лет с того момента прошло, но на самом деле это было всего лишь каких-то месяца три-четыре назад. Сглатывая, он встал, убирая пакеты с подарками в сторону, чтобы те не валялись на полу и не стали добычей свирепых хищников, что носились под ногами из-за салютов, как бешеные, а потом подошёл к Дазаю.       — Хочешь включить его прямо здесь?       — Ну да, тут у нас еда под рукой и винишко.       Чуя закатил глаза, но усмехнулся, помогая Осаму и показывая ему удобную розетку, а потом вместе с ним установил ночник-прожектор на тумбочку и включил, как указано было на инструкции. Сначала, они конечно же не читали её, потому что Дазай не любил делать что-то столь очевидное и скучное, как чтение инструкций, но когда у них всё пошло наперекосяк, а звёзды заметались по потолку, как сумасшедшие, им всё же пришлось открыть эту бумажку и включить устройство, как предписано. Они установили самый симпатичный на вид режим: со звёздами, млечным путём и пролетающими кометами, а потом улеглись вместе на диван, разглядывая потолок и погружаясь в чарующую атмосферу. Здесь даже были видны некоторые созвездия, и Осаму принялся показывать на них пальцем, чертя незамысловатые линии в воздухе, пока Чуя лежал, прижимаясь к его груди, заворожённо слушая его истории и иногда беря роллы со столика, которыми кормил их обоих. Ему и самому очень нравился такой прожектор, поэтому он был рад, что угадал с подарком.       Пока на фоне тихо работал телевизор, а салюты за окном грохотали всё чаще, ребята не заметили, как провалялись за увлекательной милой болтовнёй около часа. Близился Новый Год, и они спохватились только, когда на экране телевизора внезапно увидали лицо президента, толкующего речь. Его они конечно же не слушали, скорее разливая вино по бокалам и хихикая, пока Чуя доставал сладости. Роллами и салатами они уже оба наелись, а мясо так и осталось лежать нетронутым на столе, но теперь хотелось чего-то совсем другого, поэтому в ход пошли конфеты и пирожные.       — Чуя, благодаря тебе этот год стал для меня лучшим на свете. Я счастлив, ик… что встретил тебя… — Осаму смутился того, что икнул во время столь трогательных слов, но всё равно улыбнулся, смотря на своего парня и поднимая бокал с тостом.       Чуя же не знал, что ответить на эти слова, потому что этот год для него фактически стал одновременно и самым худшим из-за смерти матери, и самым лучшим из-за Дазая. Год был действительно противоречивым, но закончился хорошо, поэтому сейчас Накахара был очень счастлив. Он даже не особо жалел, что всё сложилось именно таким образом, ведь теперь у него был любимый человек, а сам он уверенно шёл навстречу будущему, делая успехи в плане принятия себя и зная, что рядом с ним всегда будет тот, кто примет его и будет любить таким, какой он есть.       Чуя тоже поднял бокал и чокнулся им с бокалом Дазая, а потом почему-то кивнул и практически залпом осушил его содержимой, всё ещё находясь, словно не здесь, витая в своих мыслях и залипая на звёзды, что кружились над головой.       — Эй, малыш, ты чего? — яркая улыбка окрасила лицо Дазая, а перебинтованные руки парня обняли чужую талию и прижали рыжего коротышку к себе поближе, тем самым заставляя того чуть заметно покраснеть и выйти из своей очаровательной задумчивости.              — Тх, кхм… Я тоже рад, что встретил тебя. Просто думал, как всё так получилось...              Чуя вечно смущался говорить откровения, поэтому не знал, что на него вдруг нашло. Он чуть покраснел и тоже икнул, отставляя бокал с остатками вина в сторону и понимая, что с него хватит. Он слышал, как по телевизору под задорную музыку уже начали праздновать наступление Нового Года, а у самого Накахары на щеках распустились соцветия ярких веснушек, которые окрашивались в яркие краски из-за разноцветных фейерверков за окном. Люди вовсю кричали на улице и радовались, но для Чуи всего этого не существовало. Сейчас он смотрел только на Дазая и его улыбку.              — Может быть, это судьба? Всё случилось так, как случилось, и я рад этому. — Осаму улыбнулся и потёрся щекой о лицо возлюбленного, вдыхая его столь родной запах и прикрывая глаза. Он уже ощутил некое лёгкое опьянение, потому пока не планировал больше пить и тоже убрал бокал на столик. Он начал чуть ли не мурчать в объятиях любимого, напоминая сытого довольного кота.              Чуя тоже улыбнулся, усмехаясь с поведения этого чудака и гладя Дазая по мягким пушистым волосам. Он заглянул в его глаза, что в полумраке имели глубокий чайный оттенок, и немного залип на то, как тёмные кудряшки забавно пружинили в пальцах, когда он игрался с ними.              — Чу, я правда-правда тебя очень люблю, — Осаму бубнил что-то и всё лез носом к шее рыжего, щекотя его волосами и оставляя игривые поцелуи на нежной коже, от которых Чуя вздрагивал и возмущался, ведь ему было щекотно. Шатен даже полез было ему под кофту, но потом стал что-то щупать в карманах. Видимо, не найдя того, что ему было нужно, он несчастно застонал и завалился на Накахару, придавливая его собой. — Блиин… в куртке забыл…              — Угх… Чёрт.. слезь с меня… — Чуя сдавленно кряхтел, стуча по его спине ладонями и пихая его, чтобы тяжёлая туша слезла с него и перестала давить на него всем своим весом. — Что ты забыл?              Осаму не ответил и медленно скатился на пол и пополз к коридору на четвереньках, но потом всё же встал на ноги, решив, что передвигаться так явно удобнее, ведь он всё же существо прямохожящее, а не кот. Покопошившись где-то у вешалок с верхней одеждой, он вернулся, таща в руках какую-то бутылочку и небольшую коробочку.              — Это что?              — Гарантия безопасного продолжения нашего приятного вечера, милый.              — Чего…? — в отличие от Дазая у Чуи зрение было явно хорошим, поэтому он сразу разглядел, что Осаму кинул на столик, когда снова плюхнулся ленивым тюленчиком на диван. — Блять, ты серьёзно?              Щёки Чуи вспыхнули, и он снова потянулся к вину. Сердце громко стучало в груди, и юноша хотел провалиться сквозь землю, ну или хотя бы захлебнуться в вине, что было весьма неплохой перспективой по сравнению с тем, что его ждало дальше.              — Чу, ну всё… хватит… Не становись алкоголиком, милый. Тебе плохо будет, а мне ты ещё трезвым нужен, — Дазай забрал у рыжего бокал, снова заваливая его на диван и крепко хватая за руки. Их он прижал над его головой, чтобы не смел тянуться к вину. — Неужели, ты боишься меня?              — Тц… Нх, да иди ты… идиот! Второй раз со мной это не сработает! Кто вообще приносит смазку с презиками и кидает их вот так на новогодний стол!? — Чуя возмущался и всё больше краснел, отворачивая голову и поджимая губы, лишь бы не смотреть в глаза этому извращенцу. Дазай ведь специально всё это делал, чтобы только больше смутить его!              — Ну я, а что? Смысл прятать, если от них зависит целостность твоей задницы? — Осаму хмыкнул, тыкаясь носом в алое ушко и чуть его облизывая, заставляя тело под собой заметно дрожать. Он прекрасно знал, насколько чувствительные у Чуи уши и шея и как легко можно использовать это в своих коварных замыслах. — Чу, я уже очень давно хочу тебя.              В животе у Чуи скручивался тугой узел, а сам он еле дышал, покрываясь мурашками и замирая, не в силах пошевелиться. Из-за небольшого количества алкоголя в крови он соображал немного туго, мысли слегка путались, а голова ему казалась тяжёлой, но все эти ощущения от прикосновений и ласк были куда ярче. Сопротивляться им не было сил, да и желания особо тоже. Выпитое вино действительно придало Накахаре смелости, хоть он и всё ещё переживал, что всё могло быть плохо, больно и совсем не круто.       — М, можно я ещё выпью… — он попытался потянуться в сторону стола, решая, что недостаточно уверен в себе, а поэтому ему надо было ещё хмелящей жидкости.       — Нет, Чиби… Я не хочу, чтобы наш первый секс был по пьяни, — Дазая не дал ему двигаться, прижав собой к дивану и снова шепча на ухо. — Я не одобряю такое, поэтому мне нужно твоё адекватное согласие. Смотри на меня… — взяв рыжего за подбородок, он требовательно посмотрел в эти бездонные глаза, напоминающие пучину океана. — … и решай.       — Ты… нечестный… Мнх…       Кусая губы и фыркая, Чуя опять засмущался, пытаясь выбраться, но держали его крепко, а этот требовательный взгляд никак не давал возможности уйти от ответа. Если Накахара сейчас чётко даст согласие, то это всё и правда будет его личным выбором, а не чьим-то ещё. Только он ответственен за то, как всё в итоге будет и с кем он будет. Чуе всегда было сложно делать выбор, потому что с детства он был лишён этой возможности, но сейчас он учился этому. Как бы не было тяжело, парень всё же был рад, что Осаму спрашивал его и давал ему самому принять решение. Было действительно приятно, что Дазай был столь внимателен и принципиален к подобного рода вещам. В конце концов… они оба перейдут ту черту, после которой назад дороги точно не будет. По крайне мере, так считал Чуя, ведь он ассоциировал половой акт с серьёзными отношениями и не относился к этому так же беззаботно, как некоторые его ровесники. Для него это не было простым развлечением или снятием пара, ведь на подобное он мог согласиться только с тем, кому полностью доверял и кому хотел посвятить всего себя.              Он некоторое время думал и отводил взгляд, но потом вздохнул и пнул Дазая коленом.              — Мне тяжело, блин… Тх, ладно… я согласен… — он пыхтел и краснел, не зная, куда себя деть. Ничто не отменяло того факта, что он тоже уже очень давно хотел Дазая во всех смыслах, и от этого никуда было не деться. Пусть он и волновался, но это больше было связано с его вечными загонами и паранойей, чем с реальным страхом перед отцом или обществом в целом. Он не боялся официально стать «пидором», ему было интересно познать новый опыт, испытать новые ощущения и эмоции, но его волновал сам процесс и то, получат ли они оба от этого удовольствие. Всё же Чуя - не девушка. Вдруг Дазаю не понравится? Вдруг будет разочарован им?              — Ты уверен? Точно-точно? — Дазай всё ещё не отпускал его, пытаясь сосредоточено смотреть в лицо любимого, но из-за того, что он снял линзы, а также немного выпил, ему приходилось щуриться, чтобы всё перед глазами не плыло. Всё же в полумраке его зрение проседало довольно заметно даже без капли алкоголя в крови.       — Да, уверен. Я сам… хотел предложить тебе, — Чуя прочистил горло и стыдливо отвернул голову, пихая Дазая и упираясь руками в его лицо, чтобы тот отодвинулся немного и дал ему места просто подышать. — Я немного… готовился…       — Готовился? — Дазай, теперь уже полностью отпихнутый, замер, усаживаясь и внешне напоминая растрёпанного, крайне удивлённого и смущённого домового.       — Кхм, я пробовал… немного растянуть себя в душе… — Накахара умирал со стыда, говоря это, а потом совсем отвернулся, чтобы скрыться как-то от этого позора. Говорить такое вслух было просто ужасно.       Сказать, что Осаму был поражён – ничего не сказать. Он хлопал глазами, словно ошарашенная сова, и не знал даже, что сказать, краснея щеками и приоткрывая рот. В его духе, конечно же, было представить всю эту сочную сцену в своей голове и даже возбудиться от этого, ведь всё, что было связано с развратным Чуей, его невероятно заводило.       — Чу, я говорил уже, что обожаю тебя? — очнувшись от своих фантазий, Дазай расплылся в хитрющей улыбке и полез к рыжему, снова всего его обнимая со спины и снова валя на диван. Теперь он не давал ему шанса выбраться, залезая руками под толстовку и обнимая его за талию, вызывая рой мурашек по всему телу.       Чуя охнул и принялся извиваться, переворачиваясь лицом к этому негодяю, что уже самозабвенно выцеловывал его шею, оставляя мокрые дорожки на бледной коже и попутно лапая его бёдра в шортах, под которые шаловливо пытался пробраться пальцами. Этот напор сначала немного пугал Накахару, но всё же заводил, а все эти ласки и прикосновения были невероятно ему приятными. Он доверял, потому сдался, когда широкая ладонь с длинными пальцами легла на его затылок и нежно помяла его волосы, чуть их натягивая, но не до боли, а просто, чтобы Чуя откинул голову назад. Ранее он ненавидел прикосновения к волосам, но Дазай… ох, этот хитрый чёрт мастерски умел играться с ним и смог одним лишь подобным действием заставить его возбудиться в мгновение ока. Кажется, у Накахары так сейчас появился новый фетиш. Неужели он уже настолько Дазаем болен?       Томно вздыхая, Чуя принялся тереться о горячее тело над собой, обнимая Дазая за плечи и иногда проводя руками по его груди, пока его шею терзали жаркие губы и горячие поцелуи. Парень откровенно балдел от всех этих нежностей, задыхался от редких укусов и жарких поцелуев, что багряными пятнышками стали украшать его кожу именно в тех местах, что обычно он закрывал подаренным Осаму чокером. Этот поганец, как всегда, всё продумал! Слегка закатывая глаза, Чуя с трудом ловил ртом воздух и слегка царапался.       Злиться на Дазая не было сил, поэтому он мог лишь поддаться наваждению и всем этим желаниям. Пофиг на засосы, пофиг на всё. Хотя бы сегодня… Этот темноволосый парень с хитрющей ухмылкой и вредительскими наклонностями уже стал его мечтой, поэтому Чуя был крайне не против всего происходящего и даже пытался как-то отвечать, чтобы не казаться позорным бревном. Зарываясь пальцами одной руки в каштановые кудряшки, Чуя охотно подставлял Дазаю свою шею, а другой ладонью водил по его плечу и спине, опускаясь всё ниже и пытаясь задрать эту мешающуюся футболку с дурацким принтом в виде мультяшного краба. Его глупая мордашка явно сбивала его с сексуального настроя.       Когда же дело дошло до поцелуев, то всё совсем перестало иметь значение, а реальность вокруг словно растворялась и исчезала, отправляя их обоих чувствами и мыслями куда-то в космос. Воздух вокруг словно становился горячее, а кислорода в нём не хватало. Сначала Дазай ещё умудрялся жаловать на каждый новый залп салютов и тех кретинов, что просто напрасно взрывали свои деньги, запуская их, но потом ему стало как-то не до этого. Вертясь и катаясь по дивану вместе с Чуей, они оба запыхались, пока старались стащить друг с друга одежду. Лохматые и краснощёкие они посмеивались и пошло подшучивали, снова принимаясь целоваться и трогать друг друга везде, куда только руки доставали. Ощущение рядом с собой горячего тела, сводило с ума, а прикосновения не заканчивались. Их пальцы бесконечно переплетались, а языки сливались в хаотичном вальсе, который не имел конца. Чуя не мог больше ждать, самолично избавляясь от своего белья и, кажется, уже теряя всякий стыд. Как его сохранишь, если его парень сам Дазай?       — М… я всегда думал о том, что здесь могла бы стоять камера, и мой отец мог сейчас увидеть всё это безобразие... Мм… — Чуя томно выдохнул в губы Дазая, когда его снова уложили на диван. Дазай нависал над ним, поглаживая ему живот и внутреннюю сторону ляжек, разглядывая все многочисленные родинки и веснушки на молочной коже и лишь иногда касаясь вставшего аккуратного органа, ненавязчиво дразня его и тем самым специально заводя Накахару ещё больше.       — Я бы на твоём месте не об этом сейчас размышлял, — Дазай усмехнулся, всё же сжимая нежную плоть и позволяя своим ушам наслаждаться этими долгожданными вздохами и тихими стонами. — Игрался там без меня в ванной, значит… И сколько же ты осилил?       — М… Осилил… чего? Мнх… — Чуя снова откинул голову назад, толкаясь в руку Осаму и пытаясь получить больше удовольствия, но тот пока ограничивался лишь лёгкими движениями ладони, никак не позволяя ему расходиться в своём наслаждении.       — Пальцев. Сколько пальцев ты вводил в себя? — беря со стола флакончик со смазкой, Дазай облизнул губы, пошло посматривая на рыжего и оценивая свои художественные произведения на его шее, плечах и груди.       Чую подобные разговоры смущали, и он не понимал, зачем такое уточнение. Конечно, сейчас он был хорошо знаком с яоем и гейским порно в принципе, поэтому знал, что растяжка и подготовка – важный этап перед анальным сексом, но одно дело, когда ты просто читаешь об этом и смотришь порнушку на телефоне, чтобы удовлетворить свои потребности, тайно надрачивая под одеялом, а другое дело, когда тебе самому сейчас планируют вставить, да не просто маленькую пробку какую-то, а настоящий, чёрт его возьми, член размером с дом. Ладно, не с дом, это Чуя уже преувеличивал, но сейчас он реально так думал, особенно, когда представлял, что это должно оказаться в нём. Всё, что больше его пальцев, было для него большим.       Дазай действительно обладал хорошим мужским богатством, чего совершенно не стеснялся и даже этим фактом гордился. Не слишком большим, что уж тут, но чуть больше среднего. Правда, одна беда… рука уставала, пока надрочишься. По крайней мере, судя по его словам. Шутка это или правда Чуя не знал, да и не хотел вникать во все эти проблемы «большечленного страдальца», ведь его всё ещё больше волновала сохранность его собственно прямой кишки после такого веселья, а не эти «несчастья», через которые Дазаю приходиться проходить с его ужом в трусах.       — Два…       — Уу, малыш, этого явно недостаточно. Придётся мне показать тебе, как это надо делать, иначе я не смогу войти в твой тугой…       — Умоляю, заткнись… — гневно проскулив и пихнув Дазая в грудь пяткой, Чуя отвернул голову, стараясь вообще не смотреть на него и не слушать его, чтобы уж точно не передумать. Он и сам прекрасно понимал, что двоих пальцев было недостаточно, но просто не смог продолжить заниматься всем этим в ванне, посчитав себя настоящим развратником. Он всё ещё пытался казаться себе не таким, хотя это уже было весьма спорное заявление.       — Ты прав, сладкие стоны мы сейчас должны будем слушать только от тебя.       Перехватив руку, что угрожающе хотела шлёпнуть его по губам, Дазай открыл бутылочку со смазкой и смочил в ней пальцы, опуская их куда-то вниз и замечая, как рыжий занервничал и втянул живот. Чуя зажмурился, хватаясь за первое попавшееся и судорожно выдыхая, когда скользкие и холодные из-за смазки пальцы принялись трогать его между ягодиц. Это был так интимно и так странно, что Накахара уже сто раз пожалел, что согласился, ужасно краснея и до боли кусая губы. Он не верил, что всё это происходило с ним. О, Боги Олимпа, Египта или чего-нибудь там ещё, помогите…       — Расслабься, ты же уже растягивал себя… — Осаму вело, и он снова принялся покрывать шею Накахары нежными поцелуями, не оставляя на ней нетронутого места.       Фейерверки взрывались за окном, а звёзды горели над их головами, словно они и правда были в каком-то волшебном мире. Чуя закатывал глаза и видел созвездия большой медведицы и льва, что мерцали прямо над его головой, снова мыслями улетая куда-то в небеса. Он прекрасно чувствовал, как чужие пальцы проникали в него, как горячее дыхание ласкало его шею и губы, а после сладкий шёпот соблазнительно дразнил ухо, не давая концентрироваться на том, что творилось внизу. Дазай знал своё дело и, хоть особо большого опыта в сексе не имел, но прекрасно знал, как сделать партнёру хорошо и как отвлечь его от неприятных ощущений при растяжке. Чуя не был слишком уж узок из-за предварительной подготовки днём в душе, но второй и третий палец Дазая входили в него всё же нелегко, поэтому Осаму приходилось добавлять ещё больше смазки и аккуратно продолжать терпеливо растягивать девственное отверстие, попутно утешая и лаская свою милую рыжую вредину, что слишком часто пыталась его шлёпнуть из-за какого-нибудь слишком резкого, по её мнению, движения внутри. Дазай не мог оторвать от этого раскрасневшегося лица и той бури эмоций, что на нём отражалась, ведь сейчас Чуя был с ним, был только для него, и никто больше никогда не увидит его таким открытым, таким податливым, милым и возбуждённым. Он не позволил бы кому-то ещё увидеть его таким. Дазай ощущал себя страшным и жадным драконом, который ревностно защищал своё драгоценное сокровище от других. О, он на самом деле тот ещё собственник, хоть и выражалось у него это совершенно иначе, нежели у Сасаки. Он был готов позволять Чуе всё, но вот если кто-то со стороны стал бы представлять для его прелести опасность, то поплатиться за это сполна.       — Сколько можно… Мм… я уже не могу… Мнх! — Чуя не мог найти себе места и всё больше извивался, пытаясь прикоснуться к себе рукой, чтобы уже наконец-то кончить, но его руку перехватили и, пока что, не позволили этого делать.       — Терпение, милый, сейчас тебе будет хорошо, — Осаму мурчал Накахаре всякие нежности на ухо, но при этом был действительно сосредоточен и старался сделать рыжику приятно. Он жмурился и искал пальцами ту самую точку, очаровательно улыбаясь, когда всё же нашёл её, заставив Накахару чуть ли не подпрыгнуть и особенно сильно вздрогнуть всем телом.              — Блять… Д-дазай! М-ха… — Чуя был смущён реакцией своего тела на это что-то внутри себя, но уйти никуда не мог, продолжая вертеться и издавать сдавленные стоны, которые очень старался контролировать. Пусть он и читал о том, что массаж простаты – вещь крайне приятная, но думал, что это преувеличение озабоченных яойщиков. Как же он ошибался… — Чёрт, вставь уже свою… дубину… Х-хватит… м-ха…              Осаму получал наслаждение от такого Накахары, но долго мучить его всё же не стал, хихикая и сладко шепча ему на ушко и поглаживая его талию второй рукой.              — Однажды я заставлю тебя кончить только от моих пальцев. Уверен, что всё хорошо? — вытаскивая пальцы из растянутого прохода, Дазай решил, что его партнёр в принципе готов, но всё же решил спросить у него самого, потому что ему было важно, чтобы Чуя и сам описывал ему своё самочувствие. Это всё не шутка, а травмировать его было особенно нежелательно.              — Давай уже… — жмурясь, Чуя закинул ногу на бедро Дазая, тяжело дыша и пытаясь приготовиться, но неожиданно вскрикнул, когда его внезапно подняли и притянули к себе, заставляя усесться на колени. — Ты… ты что делаешь?              — Позволяю тебе оседлать меня, дорогой, — Осаму усмехнулся, томно смотря в голубые океаны и поглаживая бока Чуи с хитрой усмешкой. — Я слышал, что поза наездника одна из самых лучших для первого секса.       — Тх, ты своих лошадей даже сейчас… — Чуя краснел, укладывая руки на шею своего парня, нащупывая свежие бинты и ощущая, как его откровенно лапали за задницу и сжимали его талию. — Мм… Член у тебя и правда конский…       — Ха-ха, я рад, что тебе нравится, но вообще-то я имел ввиду, что так ты можешь сам контролировать процесс, — щурясь и облизываясь, Дазай стянул с себя футболку и снова принялся покрывать ласками и поцелуями чужую шею, убирая волосы Чуи на одну сторону и прижимая парня к себе ближе. Про презервативы он тоже не забыл, купив их по пути сюда, поэтому ловко натянул один из них на свой член, поражая этим навыком рыжего.       Между ними царила жара и страсть, которую было не передать, а щёки покраснели у обоих, когда Накахара всё же схватился за орган Дазая и принялся тереться о него задом, пытаясь насадиться на него и кусая губы, опухшие от поцелуев. Опыта у Чуи не было, но он видел такое на видео и в манге, поэтому примерно знал, что и как делать, хоть и ужасно смущался. Пряча лицо у Осаму на шее, он уже был слишком возбуждён, чтобы отступать, но был благодарен, что Дазай позволил ему самому сделать всё. Так он был уверен, что у него всё под контролем и что он не окажется придавлен и жёстоко изнасилован. Конечно, его парень бы такого никогда не сделал, но этот иррациональный страх всё равно был. Слишком часто он сталкивался с отвратительными извращенцами на улице. В таком положении он не чувствовал себя полностью в пассивной роли, и, соответственно, вылезало меньше загонов на счёт схожести с женщиной. Когда-нибудь они поменяются, а пока...       Он медленно вводил орган в себя, тяжело дыша и даже кусая плечо Дазая, пока тот гладил его по спине и бедру, крепко обнимая и шепча успокаивающие слова на ушко. Страх, как таковой, ушёл, когда Чуя немного привык и расслабленно выдохнул. Ниже сесть не получалось, но уже этого было достаточно, чтобы он прочувствовал всё и убедился, что всё нормально. Сначала, конечно, давило, распирало, а все ощущения были в принципе не такими уж и приятными, как описывалось в эротических произведениях. Там явно сильно преувеличивали кайф от проникновения, но сама близость с дорогим сердцу человеком, все эти ласки, поцелуи и прелюдии делали своё дело. Накахара попытался отвлечься и дать Дазаю всё то же самое взамен, прильнув к его губам и жадно поцеловав, пока бёдрами начинал медленно волнообразно двигаться. Дискомфорт постепенно проходил, и Накахара даже начинал ощущать нарастающий жар внизу живота, когда член внутри задевал ту самую чувственную точку. Парень даже специально пытался двигаться так, чтобы тот чаще по ней проходился, томно выдыхая и иногда постанывая в губы любимого. Они целовались, как безумные, до нехватки кислорода и упомрачительного головокружения, до бешеного сердечного ритма и трясущихся пальцах.       Это было такое обилие эмоций, что даже перед глазами всё плыло, а салюты за окном напоминали размытые пятна. Чуя различал перед собой лишь Дазая и его взгляд полный любви, которым тот смотрел на него. Осаму пытался передать всю ту нежность и желание, которое он испытывал рядом со своим возлюбленным. Рот Дазая на удивление был довольно тих в порыве страсти и лишь иногда позволял себе произносить что-то трепетно приятное на ухо Чуе, но остальную большую часть времени парень довольствовался именно тактильным контактом, чтобы показать всю свою любовь и привязанность. Переплетая пальцы, целуя тонкие ключицы и проводя носом вдоль сонной артерии, Дазай вдыхал особенный аромат своего парня, вкушая его целиком и полностью. Он смаковал каждый поцелуй, каждый взгляд и нежное прикосновение. Он отдавался этой любви полностью, впервые испытывая такие сильные чувства к кому-то.       Стоны Чуи становились всё ярче, ведь сдерживать их не получалось. Накатывающее наслаждение захватывало его с головой, а огонь внутри его тела заставлял сходить с ума и всё больше раскрепощаться. Парень даже не заметил, как оказался опрокинут на диван, и улёгся на него спиной, заключённый в ещё более крепкие объятия. Он выгибался и обнимал ногами талию Дазая, зарываясь руками в любимые вьющиеся волосы и переплетая их языки в нескончаемом безумном танце. Привкус сладостей и алкоголя на языке был уже общим для них обоих, но никто не спешил останавливаться, ведь эта ночь была только для них двоих.       Пока их тела сливались и становились единым целым, оба парня не замечали времени и пространства, сгорая в диком пламени любви и наслаждения. Забыв обо всём на свете, сейчас они были лишь друг для друга, и ничто не могло их разлучить. Вокруг ничего не существовало, а сами они сошли с ума и отправились в космос навстречу звёздам, растворяясь и сливаясь космической пылью и навеки запечатляя свои чувства в истории этой бесконечной Вселенной.