Я не могу найти цветов расцветшей сливы

Мобэй был недоволен. Когда, шесть лет назад, он покидал это место, сердце его было наполнено обидой и негодованием. Его младший дядя, Лингуан, только вернулся из столицы и едва не затоптал его лошадью, а отец лишь мягко пожурил его за «неосторожность». Тогда маленькому ребёнку было не понять ни родственных чувств отца к дяде, ни важности этого человека при императорском дворе. И маленький княжич сбежал. Когда, через пять лет он оказался в столице, облеченный славой, оказалось, что отец сохранил за ним все титулы и все эти годы ждал домой. Однако тогда императорским указом он был отправлен защищать северные границы империи и лишь теперь, год спустя, став самым юным генералом империи, он наконец смог вернуться домой. Но, увы, не праздновать Новый год вместе с семьёй, а провожать отца в последний путь. Шесть долгих лет молчания заканчивались здесь гробовой доской. Слишком тяжело было признать, что отца больше нет и теперь его тело следует предать огню, а титул, земли и дела взвалить на себя. Но прежде Мобэй-цзюнь желал узнать больше об этом Шан Цинхуа. Шесть лет назад в поместье его не было и Мобэй это точно помнил. К тому же, этот раб был едва ли не младше его, но детей-рабов Мобэи не держали. За такими мыслями юный князь дошёл до отцовского кабинета. Всё здесь было так, будто бы старый князь вот-вот вернётся и сядет за работу. Видимо, слуги всё ещё не добрались до княжеского кабинета, потому что повсюду лежал тонкий слой пыли, успевшей накопиться за несколько дней. Взгляд зацепился за каменную фигурку цилиня на столе. На нём было много сколов и не хватало пары рогов. На миг лицо юного князя просветлело — это ведь он пообломал цилиню рога, когда в детстве забрёл сюда и отказывался уходить, предпочитая играть с фигуркой, ожидая, пока старый князь покончит с делами… … Однако тут же брови сошлись на переносице. После того, как он поломал фигурку, в поместье наконец появился ребёнок. На несколько лет старше Мобэя, тощий, как жердь и совершенно дикий. Шэнь Цзю. Шэнь Цзю взирал на мир вокруг загнанным волком, вечно прятался и ночами воровал еду с кухни. Предполагалось, что этот раб станет отличным другом для маленького Мобэя, но ничем хорошим это не закончилось. Бумаги на него в кабинете отца нашлись быстро — рабов в поместье было немного и найти красный свиток на каждого не было труда. Однако ни одного упоминания Шан Цинхуа в документах не нашлось. Кажется, он и вовсе был призраком не только для этого поместья, но и для всего мира. Это молодого князя в корне не устраивало. Если ты призрак, будь добр не показываться на глаза уважаемым людям и броди себе где-нибудь тихо по округе. Но Цинхуа был призраком неправильным и это смущало сердце Мобэя. Ведь не может призрак или безродный раб столь умело управляться с кистью и выписывать раз за разом идеально правильно сложные символы. — Ли Рэн. Когда Мобэй-Цзюнь нашёл управляющего поместьем, была уже ночь и немолодой слуга уже собирался спать, но, увидев грозную фигуру юного князя, склонился в приветственном поклоне: — Мой князь, искали этого слугу? — Где Шэнь Цзю? — в руки управляющего лёг алый свиток, — И кто такой Шан Цинхуа? Если на первом вопросе Ли Рэн побледнел, тот на втором вовсе побелел, до боли сжав в ладонях алый свиток. Некоторое время он молчал, боясь даже глаза поднять на господина, но вскоре, справившись с шоком, залепетал: — В поместье нет никого по имени Шан Цинхуа, господин. Только Шэнь Цзю, о котором вы и говорили. Этот раб вас чем-то задел? Его немедленно накажут! Мобэй вновь нахмурил брови, но согбенный человек не мог его видеть и потому князь повторил вопрос и голос его был напитан льдом, который, казалось, мог заморозить любого на месте. Ли Рэн, понятия не имевший о том, чему успел обучиться молодой господин и как велико его владение боевыми техниками, желанием проверять не горел, поэтому взялся сбивчиво объяснять, как всё случилось. — Где Шэнь Цзю? Отвечай. — В ту ночь, когда господин сбежали, в поместье поднялась суматоха, вас искали все, а ваш отец и вовсе поседел от страха за вас, но найти господина по горячим следам не удалось… — Где Шэнь Цзю? — Господин, не гневайтесь, этот слуга уже вам всё рассказывает. Когда суматоха улеглась, оказалось, что тот раб тоже сбежал. Чтобы не тревожить князя понапрасну, мы сами принялись его искать. И нашли в ближайшем городе. После возвращения он переменился, стал кротким, словно ягнёнок, но обзавёлся причудой по разному себя называть. Государю не о чем беспокоиться. Мобэй ни на йоту не поверил этому слуге, но расспрашивать дальше не стал — и без того понятно, что в городе схватили первого попавшегося ребёнка и выдали за сбежавшего раба. На Ли Рэна он махнул рукой — пусть идёт куда шёл. А вот что делать с Шан Цинхуа следовало подумать. По всему выходило, что этот раб не раб вовсе, а свободный, а то и благородный человек, отчего-то позабывший о своём происхождении. Или якобы забывший и нарочно создающий у всех впечатление беспомощного юнца. Его следовало проверить.