Обещания

19 ДБЯ, космическое пространство Хантер часто лежал на своей койке или сидел в рубке, глядя в огни гиперпространства и вспоминал. Все так изменилось, привычная и понятная жизнь исчезла в мгновение ока. И даже с повышенной адаптируемостью, его мозг не успевал переваривать все происходящее. Ему снились сны. Кошмары, где Кроссхейр наводил на него дуло винтовки. Кошмары, где Омегу хватали наемники, а он не успевал их остановить. Кошмары, где у Рекера, Теха или Эхо активировался чип и они с пустыми глазами расстреливали братьев. Но спал Хантер тихо: никогда не просыпался с криками, не ворочался во сне, не падал с постели. И это радовало — не приходилось говорить об этом с парнями. Даже внимательный и чуткий Эхо, казалось, не замечал его потерянности и тоскливой обреченности. Впрочем, иногда Хантер уже не знал, что было бы для него лучше: все-таки разделить ношу хоть с кем-то или же молчать, радуясь, что не нужно обнажать душу. И стараясь заглушить тревогу за будущее, которая, казалось, навеки поселилась в нем, Хантер вспоминал детство и юность, смотря в бесконечность гиперпространства. Тогда все было так хорошо. *** Жизнь клона начиналась в капсуле. И когда приходило время из нее вылезать, они оказывались в яслях, где дроиды-няньки тщательно следили за каждым, кормили вдоволь молочной смесью и позволяли играть целыми днями. В те далекие времена они еще не осознавали ни себя, ни друг друга. Хантер не помнил тот период своей жизни. Более-менее осознанные воспоминания у него начинались с нулевки — туда переводили клонов, когда им исполнялось четыре года в человеческом эквиваленте. На нетвердых детских ножках они учились азам рукопашного боя, впервые брали в руки бластеры, слушали сказки про великий космос, отважных воинов, сражавшихся со злом и маленьких человечков-ремонтников, чинивших корабли. И тогда началось: Рекер быстро вырос и стал на голову выше всех остальных, и даже клоны, эквивалентные человеческим шестилеткам, проигрывали ему, четырехлетнему, в детских спаррингах. Тех, неожиданно научившийся говорить, говорил без умолку, высыпая на окружающих всю информацию, почерпнутую из учебных пособий. Хантер не помнил, когда впервые реги, объединившись, отобрали у Теха датапад и бегали от него по всему классу, пока не пришел инструктор. Как спрятали одежду Рекера и Кроссхейра, как ему самому надели на голову шлем задом наперед и смеялись, стуча по нему, пока Хантер отчаянно пытался стянуть чертов пластоид. Реги и между собой редко жили мирно. Насколько они были одинаковы снаружи, настолько разными оказывались внутри: кто-то был агрессивен и все время пытался отбирать игрушки у братьев, кто-то старался всех мирить, кто-то предпочитал сидеть в уголке и что-то читать в датападах. Наставникам приходилось бесконечно решать их конфликты. Впрочем, они редко церемонились, зачастую просто наказывая весь класс: их заставляли становиться на кулаки и хором зачитывать наизусть положения Устава. Хантеру нравилось учиться. Конечно, не так как Теху, но он испытывал ни с чем несравнимое счастье, когда удавалось победить в учебном спарринге, метнуть нож в цель или услышать особое изменение в электромагнитном поле. У них, бракованных, были отдельные занятия: Тех изучал корабли, вооружения, учился анализировать тактику и стратегию, рисовал бесконечные карты. Рекер, при всей кажущейся его тугодумности, неожиданно проявил талант к подрывному делу и часами решал задачи на симуляторах. Кроссхейр не расставался с винтовкой. А Хантер также часами вслушивался в электромагнитное поле планеты, учась различать напевы разных устройств, тренировал слух, обучался ходить и драться с закрытыми глазами, различать мир на ощупь. Его занятия были самыми мирными и, как казалось, бесполезными. До последней ступени обучения он думал, что зря тратит время. Пока не пришло время тренировочных миссий, вот тогда, когда он выслеживал базы дроидов по колебаниям электромагнитных волн, слышал самые тихие шаги противников, различал тончайшие вибрации почвы и вел свой отряд в кромешной темноте, ориентируясь на ощупь, он в полной мере осознал насколько важными были эти занятия. Так и текли их дни: обучение, стычки с регами, разногласия внутри команды, драки и примирения, бесконечные наказания за нарушение дисциплины (Хантер даже не знал сколько душевых, классов, коридоров и столовых он отдраил за время своего обучения) и немногочисленные приключения. Впрочем, они не жаловались: так жили все вокруг, и надо признать, что их жизнь была куда интереснее чем у регов. *** Сейчас, уже будучи взрослым и повидавшим мир, Хантер часто удивлялся тому, как они жили, в общем-то в совершенно невообразимых условиях, но считали это нормой. Конечно, им показывали мультфильмы, фильмы и видео, посвященные быту и традициям разных планет, объясняли что такое семья и как формируются семьи, но акцентировали, что для клонов семья — это их отряд, их братья. И что для них высшая цель — это служба Республике, которая не подразумевала создания ячейки общества. И нельзя сказать, что кто-то страдал от того, что родился не у обычных мамы с папой. У них даже мысли не возникало, что может быть иначе. Но, наверное, именно потому, что их всю жизнь готовили к войне, к обычной жизни они не были подготовлены совершенно. И нынче Хантер ощущал это на себе в полной мере. Он хмыкнул, устроился поудобнее в кресле второго пилота, сверил показания приборов и вновь погрузился в воспоминания. Почему-то вспомнился случай, когда в центр клонирования привели на экскурсию каминоанских детей. Они, высокие и изящные, в тяжелых балахонах, чинно ходили по коридорам, любопытно заглядывали в окна классов, беззастенчиво тараща свои большие глаза, что разбирала злость — Хантер не был зверьком в зоопарке, он не был музейным экспонатом или новинкой звездолетостроения на выставке. На перемене, когда сопровождающий-каминоанец отвлекся на беседу с наставником, его подопечные сгрудились вокруг клонов и восторженно разглядывали, тихо переговариваясь между собой. — Эй, что ты сказал, длинношеий? — один из регов ухватил каминоанского мальчика за рукав балахона. — Ну-ка, повтори. — Прости, что? — с достоинством посмотрел вниз тот. — Я веду серьезный научный разговор, клон, не мешай, пожалуйста. Хантер зло усмехнулся, чувствуя, как Кроссхейр рядом резко свел руки и агрессивно хрустнул кулаками, Тех презрительно фыркнул (Рекер, к счастью, лежал в лазарете с отравлением). Мальчик собрал в своей фразе все оскорбления для клона: надменное отношение, снисходительную вежливость и намек на неполноценность. — Тебе крышка, — хрипло выдохнул кадет и уже рванулся вперед, как на нем повисло двое собратьев и оттащило от каминоанца. Все как один, клоны сомкнули ряды, готовясь отражать нападение чужаков, но те даже и не думали нападать. На их лицах отобразился ужас смешанный с отвращением и непониманием. — Лати Ке не хотел вас оскорбить, — произнес самый высокий мальчик. — Вы, безусловно, живые существа, но не стоит отрицать, что вы появились на свет в результате блестящего эксперимента. Тот самый рег еще раз рванулся вперед, но его крепко держали и он в бессильной злобе ругался на мандалорском. Вернулся наставник, заметивший беспорядок, рявкнул: «Стройся! Смирно! Сержант СТ-9956, доложить обстановку!». Конечно, их потом наказали, но не так строго, как могли, если бы рега не удержали. Да и наставник, отмечая наказание в их личных делах, мимоходом произнес: — Я бы сам обиделся, если бы какие-то салаги назвали меня результатом эксперимента. Хантер потом спрашивал: почему те дети не стали драться, а позвали взрослых. Наставник хмыкнул и объяснил, что на любой цивилизованной планете детей учат решать конфликты мирно, с помощью разговоров и взрослых, а не кулаками, как это привыкли делать кадеты. Тогда Хантер подумал какими слабаками вырастают цивилизованные существа и что он точно понял зачем нужны они, солдаты — как гражданские вообще могут защититься от чего-то? *** 23 ДБЯ, Камино Когда им было по тринадцать, Тех прознал, что старшие клоны, которые уже вылетали с Камино на тренировочные миссии, привозили с собой разнообразные трофеи. Естественно, это было на грани разрешенного, но кого это когда останавливало? Идея, предложенная Техом была проста: пробраться по вентиляции до казарм старших клонов, дождаться пока все уйдут, осмотреться и вернуться обратно. Тех хотел скачать все материалы по миссиям (нет, Хантер, я не могу подключиться удаленно), Рекер надеялся попробовать что-то вкусное, а Кроссхейр хищно оскалившись заявил, что приключения — это всегда хорошо. Хантер поворчал на него, что тот предатель, но все же скрепя сердце согласился. В назначенный день они ужинали вместе с первой сменой, а вот старшие реги были распределены во вторую. После ужина, быстро сделав все необходимые приготовления, они ускользнули от внимания наставников и завернули в один из укромных уголков, которые не простреливались камерами наблюдения. Тех раскрутил решетку вентиляции и они по очереди — Тех, Хантер, Рекер, Кроссхейр — заползли внутрь. А дальше было долгое путешествие по узким пыльным трубам. Рекер тихонько ругался сквозь зубы: не везде его широкие плечи помещались и ему приходилось сжиматься, выдыхать, с трудом протискиваться в особо тесных участках. Позади шипел Кроссхейр: его не устраивало смотреть на задницу Рекера и отставать от всех. — На месте, — Тех сверился с датападом. — Тихо. Они замерли: за решеткой вентиляции, в комнате, слышались веселые голоса. Прошло несколько очень долгих минут, прежде чем они смолкли, с шипением закрылась дверь. Тех кивнул: можно выдыхать. Хантер выполз из трубы и с наслаждением расправил плечи: пусть он не был здоровяком как Рекер, но узкие пространства все же действовали на нервы. Тех уже подключался к датападам регов, ворча насчет совершенно детской блокировки. Кроссхейр осмотрел всю комнату цепким взглядом и безошибочно открыл какой-то ящик под одной из коек, Хантер перегнулся через его плечо и ахнул: внутри лежала снайперская винтовка — одна из лучших, стоявших на вооружении. Он понимал благоговейный восторг Кросса, бережно касающегося драгоценного оружия. И понял еще больше, когда увидел набор метательных ножей и мишень на стене. Судя по отметинам, ножи реги метали отлично. Он взял один в руку, попробовал баланс, покачал в руке, примериваясь, и замер. Чутье кричало во всю глотку, что нужно было быстро собираться. Что-то было не так. — Парни, давайте сворачиваться. — Хантер, хватит паниковать, — весело рыкнул Рекер, сидя на полу и грызя какую-то сладость. — Они на ужине. Едят. — Мне осталось скачать совсем немного, — поправил очки Тех. — Что-то не так, — Хантер положил нож. — Чую. — Ну, что может быть не так, — меланхолично спросил Кроссхейр, пребывая явно не здесь, а где-то в том мире, где он сливался с винтовкой рега в пламенном экстазе. — Да возвращаются они. — Хантер, как ты можешь утверждать, что идут именно эти реги? — Тех отсоединили датапады. — Я закончил. Рекер, не мусори. План был в том, чтобы незаметно проникнуть, изучить артефакты с других планет и незаметно убраться, не оставляя следов. — Да я аккуратно, — возмутился здоровяк. Хантер прикрыл глаза, мирясь с очередным своим поражением как сержанта — он слышал шаги совсем близко. — Опа, парни, смотрите, кто тут у нас, — дверь распахнулась и на пороге возник один из регов. — И кто же? — поинтересовались сзади. — Воришки, — в комнату вошли все четверо. Хантер рефлекторно схватился за шокер на поясе (он очень удачно забыл его сдать после занятия), Рекер неловко поднялся, пытаясь спрятать упаковку с едой за спиной. Один Тех был спокоен и лишь приподнял глаза от датапада. — Малыш, положи винтовку, — мягко попросил рег со светлыми волосами и щеками, расчерченными татуировками-хештегами. — Еще поранишь кого. Кроссхейр окрысился: — А не пошел бы ты, большиш? — но бережно опустил винтовку в ящик. Реги переглянулись и первый, черноволосый и патлатый, усмехнулся: — Мы были более почтительны к старшим в вашим возрасте. — Мало того, что крадут у братьев, так еще и хамят, — светловолосый хрустнул кулаками и протянул. — Нехорошо… Хантер даже испытал какое-то подобие стыда: они действительно крали у братьев. Но тут же оборвал себя: реги им не совсем братья, крифф их раздери. — И что мы с ними будем делать? — подал голос рег с выбритыми на висках молниями. — Доложим или…? — Ну, зачем докладывать, мы же не крысы какие… — растягивая гласные проговорил светловолосый. — По-братски разберемся… И в этот момент Хантер подал знак. Тех выхватил рогатку и пустил заряд в молчавшего рега, Хантер рванул с пояса шокер (какая удача, что он забыл его сдать после занятий) и поднырнул под руку патлатому, Рекер взревел и бросился к регу с молниями на висках, светловолосый, успевший оценить ситуацию, заступил дорогу Кроссхейру, атакуя его мощными ударами. Схватка была короткой и ожесточенной. Патлатый, хрипло вскрикнув от удара шокером, ухватил Хантера за шиворот и ловко подставил под выстрел Теха — снаряд рогатки прилетел ему прямо в голову. Оглушенный, он рухнул на пол. Как выяснилось потом, пока Хантер валялся и собирал звенящую голову вместе, патлатый швырнул в Теха какую-то тряпку, тот замешкался, у него выбили бластер, скрутили и уложили на пол. Рекера вообще сделали как ребенка, подставив ножку. Кроссхейр продержался дольше всех, но светловолосый рег был старше и сильнее, справиться с Кроссом не составило ему труда. — Так-так-так, бракованная партия не просто так называется бракованной, да, парни? — светловолосый рег привел Хантера в чувство и тот понял, что руки прочно фиксированы наручниками. — Ну, и что нам с вами делать, малыши? — Драться полезли, нехорошо, — патлатый поиграл ножами. Хантер гордо вздернул подбородок, хотя ощущение беды и какого-то неуместного стыда плескались в горле. Кроссхейр ободряюще кивнул ему и Хантер улыбнулся уголком губ. — Ну-ка, отставить! — громыхнул патлатый. — Отставить переглядывания! — Есть отставить переглядывания, — насмешливо ответил Кроссхейр. — Тон попроще сделай, — светловолосый наклонился над ним. — Не то твой дружок поплатится, а ты же не хочешь чтобы твой любимый братишка страдал, да? Кроссхейр криво ухмыльнулся, но переглядывания отставил. Светловолосый и патлатый сели на койку рядом с тем регом, которому прилетело от Теха и возле которого сейчас хлопотал противник Рекера. Они тихонько перекинулись парой фраз, в течении которых Рекер тщетно пытался вырваться из наручников: те скрипели, но не поддавались. Тех что-то лихорадочно вычислял в уме: уж Хантер знал это выражение лица. — В общем так, малыши, — светловолосый криво усмехнулся. — В память о том, как мы были такими же сопляками, мы не будем сдавать вас наставникам, но и отпускать вас просто так нельзя. Я думаю вы все знаете, что наш… Прототип был мандалорцем и многие элементы мандалорской культуры передал нам. Мы поступим с вами также, как мандалорцы поступают со своими провинившимися детьми. Конечно, мы не будем вас бить по мягкому месту, все-таки, вы уже взрослые парни, но вот несколько профилактических ударов шокером мне кажутся справедливыми, — он наклонил голову к возмущенно зарычавшему Рекеру. — Вопросы? — Телесные наказания запрещены, — заметил Тех. — Это противоречит законам Республики и уставу о наказаниях. — Ах, уставу? — светловолосый ухмыльнулся. — А что там в уставе про то, чтобы залезать в чужие комнаты и воровать? — А что в уставе про хранение посторонних предметов в расположении? — парировал Тех. — Наглец, — довольно протянул рег. — Малыш, все, что здесь хранится, хранится с разрешения наставника. Думаешь, что начальство такое глупое и не досматривает нас перед посадкой? Прости, шантаж не удался. Тех вздохнул: против этого ему сказать было нечего. — Заткнись, Тех, нечего умолять, — прошипел Кроссхейр. — Гордый, — хмыкнул рег с молниями. — И глупый. Кроссхейр только оскалился. — Давай, умник, ты первый, — светловолосый щелкнул шокером. — Самая маленькая мощность, я сегодня добрый. Тех скривился, зашипел, но тут же взял себя в руки и гордо вздернул подбородок. Каждый удар отдавался у Хантера внутри: он ведь знал, что они попадутся, но не отговорил, не уберег своих ребят и теперь они страдали из-за него. Он был виноват. — Эй, — Хантер вскинулся. — Я сержант. И это была моя идея. Парни просто пошли за мной, как идут всегда. — О, великое небо, он соврал старшим. — Что за хрень ты несешь, — прошипел Кросс. — Помолчи. Парни, я виноват. Не надо их, давайте меня. — Смотри-ка, Стик, — обратился светловолосый к патлатому. — Покаяние и смирение сержанта-воришки, я восхищен. — Раз виноват, малыш, значит, добавим тебе. Хорошо, что признал свою вину. Дюжины будет достаточно, Лэг, — кивнул патлатый Стик светловолосому. — А остальных ты, сержант, за ручку тащил? У них своей воли нет? — спросил патлатый так сурово, что сразу захотелось вытянуться по струнке и ответить по уставу. — Нет, сэр, никак нет. — Так что, на разные прически воли хватает, а на то, чтобы не идти туда, куда не хочешь — нет? — Мы своих не бросаем, — хрипло произнес Кроссхейр и Рекер что-то согласно прогудел. — Значит, и ответственность вместе делите? — И ответственность, — сиплым голосом ответил Тех, на его висках выступили бисеринки пота. — Вашему сержанту полагается дюжина. Значит, разделим на всех. Согласны? Эй, умник, согласен? — светловолосый тряхнул Теха. — Согласен. — Парни, не надо, я сам, — Хантер выпрямился, насколько позволяла мутившаяся от недавнего выстрела голова. — Так, хватит дискутировать, — фыркнул патлатый. — Сержант получит свою дюжину. А вам простим один удар. Лэг, — он поднял руку на вскинувшегося светловолосого. — Я все сказал. Где-то внутри расползался мерзкий холодок страха. Теха отпустили, он тяжело дышал и прижимал руку к плечу, куда пришлись удары. Хантер смотрел как получает свои пять ударов Рекер, радостно выдохнул, глядя, как легко он их перенес. Его воротило от того, что реги решили вершить самосуд. Хотелось закричать о несправедливости, но Хантер дураком не был: это все равно бы не помогло. Кроссхейр мужественно вынес все пять ударов: сидел с закрытыми глазами и не единый мускул не шевельнулся на его лице. Как-то совершенно неуместно проскочило у Хантера в голове какой все-таки Кросс красивый: точеные черты лица, упрямые тонкие губы. И почему-то за него было больнее всего. — Готов, сержант? — Стик усмехнулся. — Может, оставим тебя без наказания? Не хочешь? — Никак нет, — отрезал Хантер. — А жаль, ладно, готовься, сейчас тебе будет больно. Один. Боль прошивает тело, судорогой сводит руку. Два. Еще больнее. Три. Хочется закричать. Четыре. Челюсть, кажется, он не сможет разжать еще неделю. Пять. Пальцы на руках немеют от боли. Шесть? Где шесть? Шестого удара не было. Стик расстегнул наручники и протянул ему шокер. — Держи, сержант. Ты молодец, — в голосе патлатого рега звучало неожиданное уважение. — Защищал своих, — он протянул ему широкую мозолистую ладонь, но Хантер ее проигнорировал, поднялся сам. — Гордый. Это хорошо. Хантера слегка пошатывало и он благодарно оперся на плечо подоспевшего Кросса, в то время как Рекер сграбастал Теха и они застыли в глубине комнаты злой измученной кучкой. — Парни, — устало вздохнул Лэг, растеряв свою надменность. — Вы как? — А тебе какое дело? — фыркнул Кроссхейр. — Есть дело, — Лэг приблизился к Кроссхейру и заглянул в глаза. — Думаешь я мудак? Больно вас наказал, да? Вы залезли в нашу комнату, бросились на нас с оружием, длинный чуть не сбил мне настройки винтовки. И думаете, что не виноваты? Кроссхейр не отводил взгляд, только по подрагивающей руке Хантер понимал, что тот на грани ярости и жгучего стыда, который никогда бы в жизни не показал. — Свои — это свои. У своих воровать — табу. Своих атаковать — табу. Мы братья. И разбираемся с такими, кто нарушает правила, как братья. Хантер ткнул готового разразиться ответной тирадой Кроссхейра в бок: молчи. И тот, сверкнув глазами, все-таки послушал, скрипя зубами от сдерживаемого гнева. — Где вы такими умными стали? — все-таки не выдержал Кросс. — Где-где, нигде, — фыркнул Лэг. — Наш наставник — мандалорец, — ответил Стик. — Он научил. — Мандалорец? — Да, мандалорец, с броней и всем таким, — серьезно отозвался Стик. — Парни. Мы не держим на вас зла. Давайте жить дружно, если хотите что-то посмотреть и спросить, мы с удовольствием расскажем. — Или же обижайтесь, ищите мести и думайте какие мы мудаки. Мы проводим вас до ваших этажей и больше, надеюсь, никогда не увидимся, — добавил Лэг. Хантер глянул на Теха: тот явно навострил уши при словах о мандалорцах, но Рекер недовольно сопел, а Кроссхейр сверлил яростным взглядом светловолосого рега. Хантер вопросительно изогнул бровь, но увидев лишь гордые злые лица, хмыкнул, ответил: — Мы пойдем к себе. — Не сомневался. Идем, Стик, проводим наших детишек до кроваток. И почему-то на душе было погано, даже злость от наказания (в общем-то справедливого) ушла куда-то на второй план. — Удачи, — легко сжал плечо Хантера Стик. — Не попадайтесь большим дядям, малыши. — Еще увидимся, быть может, — подмигнул Лэг. — Что это было? — спросил Рекер, едва парни скрылись за поворотом. Кроссхейр меланхолично пожал плечами и достал зубочистку: — Идемте, отбой на носу.