Между нами

— Я слишком стар для этого дерьма, — устало замечает Дин, когда Сэм буквально затаскивает его на кровать в комнате. Сэм глухо смеется и валится рядом на пол, обессилено откидывая голову на матрас. У него глаз залит кровью из разбитой брови и ресницы неприятно склеиваются каждый раз, когда он моргает. — Ты как? — спрашивает Дин, осторожно трогая Сэма носом ботинка за бедро. Он с шипением стаскивает с себя порванную рубашку и бросает её грязным комом на пол. Сэм со смешком замечает: — Борюсь с приступом рвоты. — Настолько сильно по башке приложили? — отзывается Дин, почти ласково трогая слипшиеся от грязи волосы Сэма. — Настолько сильно от нас несёт, — возражает тот. И Дин хрипловато смеется, вытирая запястьем кровь из разбитой губы — от смеха запекшаяся корка разламывается и начинает кровить по новой. — Лучше убей меня. Я не дойду до душа. — Мне придется встать в очередь, — весело говорит Сэм. Они обмениваются взглядами и Дин наклоняется, чтобы медленно и лениво поцеловать его — только долгое касание губ губами, ничего кроме — а потом осторожно касается его лба своим и замирает. Оба устало закрывают глаза и время, кажется, останавливается. — Не хочу шевелиться, — от долгого молчания голос Сэма слегка хрипит. Дин выдыхает носом смешок, но заставляет себя оттолкнуться от матраса и подняться. — Давай, — он протягивает Сэму руку, чтобы помочь встать, — душ, пиво и какое-нибудь кино. Нам не помешает. Сэм пару секунд обессилено смотрит на протянутую руку, но в итоге хватает Дина за запястье и тот с шипением вытягивает его рывком с пола. — Хочешь «кто быстрее»? — Сэм по-доброму язвит, бросая взгляд на подранные коленки на джинсах Дина. — А мы сейчас про что конкретно? Потому что на этом матрасе я точно знаю кто быстрее, — Дин парирует это с совершенно невинным лицом, но у Сэма вспыхивают уши. *** Спустя минут сорок они возвращаются в комнату с аптечкой, упаковкой пива и импровизированным ужином. Дин включает недосмотренный перед охотой вестерн с Чаком Норрисом и со стоном забирается на середину кровати, где уже разбирает аптечку Сэм. Он смачивает бинт антисептиком и обрабатывает разбитую губу Дина и глубокий порез на щеке. — Подуть? — губы Сэма трогает едва заметная усмешка, когда Дин недовольно дергается. Тот одним взглядом посылает брата в задницу и прикладывается к горлышку бутылки. Порез на щеке Сэм заклеивает пластырем для стягивания ран и переходит к разбитым коленям. — Не хочешь надеть тот костюмчик медсестры? Ты как раз очень в роли сейчас, — Дин облизывает верхнюю губу, но его взгляд прикован к экрану телевизора. — Даже не мечтай, — голос Сэма совершенно спокоен. И его рука совершенно не дрогает, когда он льет антисептик Дину прямо на рану. Тот сначала возмущенно шипит, но сразу затем срывается на тихий смех: — Сучка. — Придурок, — с улыбкой отвечает Сэм, продолжая убирать выступающую кровь. — Давай мне, — Дин отставляет на тумбочку бутылку, покрытую испариной, и тянется за чистым бинтом. Пока он обрабатывает разбитую бровь Сэма и несколько порезов на его шее от когтей, Сэм смазывает какой-то отвратительно пахнущей мазью чернеющий кровоподтек у самого Дина под рёбрами. На экране происходит какая-то перестрелка: Дин отвлекается на нее, слегка приоткрыв рот. Он сам не замечает, как прижимает смоченный бинт к шее Сэма слишком сильно и тот поджимает губы, жмурясь от того, как неприятно начинает щипать. — Подуть? — ухмыляется Дин, когда слышит тихое рычание. И действительно дует, как делал лет тридцать назад, когда обрабатывал брату разбитые коленки. Правда, сейчас Дин откровенно издевается: наклоняется медленно, так, что от его губ до кожи остаются считанные сантиметры, и Сэм почти чувствует их прикосновение; дует осторожно — невесомо, больше щекоча дыханием кожу — и так же медленно отстраняется, непрерывно глядя Сэму в глаза. — Больше никуда подуть не хочешь? — язвит он, стараясь игнорировать пульс, подскочивший на два десятка ударов. — Хочу, — говорит Дин с тенью самодовольной ухмылки, всё так же не сводя с лица Сэма взгляд. И между ними повисает такая густая тишина, что её можно потрогать пальцами. Мурашки скользят вдоль всего позвоночника от самой шеи, пока Сэму кажется, что на самом деле он устал совсем не так, как думал. Сэм сокращает расстояние между ними первый: наклоняется к губам Дина, накрывает их своими и жмурится от того, как тут же теплеет в груди и накрывает привычное чувство облегчения — как бывает, когда получаешь то, что очень давно хотел. Дин не задерживается с ответом: открывает рот, позволяя Сэму поцеловать его глубже — гораздо глубже — и тянет его на себя. Они оба медленно и осторожно заваливаются на кровать, стараясь не задеть свежеобработанные раны и не сделать друг другу больнее, чем уже есть. Дина прорывает на смех — тихий, довольный, низкий. Он подминает Сэма под себя, закинув ногу ему на бедра, запускает горячую ладонь под растянутую домашнюю футболку и кладет её на бок. — Если ты будешь в процессе смотреть фильм, то я тебе придушу, — предупреждает Сэм, щурясь. Дин закатывает глаза: — Не переживай, я могу прокручивать его в голове, не глядя на экран, — и следом заливисто хохочет, как только Сэм строит своё привычное сучье лицо, глядя на него исподлобья. — Шучу, — честно говорит Дин ему в самые губы перед следующим поцелуем. Сэма это вполне устраивает.