Между нами

Однажды у Дина на телефоне появляется пароль. Сэм моргает, ощущая неприятное удивление, но делает вид, что совершенно ничего не заметил. Правда, при этом у него в груди болезненно поворачивается что-то склизкое. Сэм знает это чувство: так обычно между ними появляются секреты. При этом Дин ведёт себя ровно так же, как и всегда: дурачится, по-идиотски шутит и лезет к Сэму при каждой удобной и неудобной возможности; приносит пиво и тащит его смотреть очередной фильм поздно вечером, если не может уснуть. Сэм не чувствует, что между ними что-то изменилось, но начинает нервничать и закрываться в себе. — Сэм, — Дин зовёт его уже раз в третий, хмурится и щёлкает пальцами перед его лицом, — ошибку системы словил? Помочь с перезагрузкой? — Отстань, — тихо бурчит Сэм в ответ и откусывает кусок лакрицы, пихая Дина в плечо. Тот пожимает плечами, но все равно бросается в него попкорном, а следом — мгновенно переключает всё внимание обратно на экран. — Говорю, к Джоди надо съездить. Давно мы их не навещали, — повторяет он, а Сэм со смешанным чувством замечает, как он осматривает сверху до низу высокую брюнетку с каре в кадре. — Съездим, — соглашается Сэм как-то очень уж отстраненно. Дин переводит на него непонимающий взгляд, вскидывает брови в немом вопросе, но не получает в ответ ровным счётом ничего: Сэм только слегка дёргает головой и морщит нос, мол, “всё нормально”. Но с этого дня Сэм начинает пытаться подобрать пароль к телефону Дина как только ему удается улучить момент. У него потеют ладони, мучает совесть, воротит от того, что он снова делает что-то за спиной брата, но заставить себя спросить просто не может — то ли боится услышать правдивый ответ, то ли, наоборот, — опасается лжи. Сперва он пробует вводить года создания его любимых групп, когда Дин уходит в душ; затем набирает даты выхода альбомов, когда тот утром готовит завтрак; после — вспоминает счастливые или значимые для Дина числа, когда он моет импалу в гараже и перебирает даты рождения всей их семьи, когда Дин однажды забывает телефон дома, уехав за ужином. Сэм ловит себя на мысли, что это иррационально. Он мог бы взломать этот телефон в считанные секунды, воспользовавшись компьютером, но это кажется ему уже чем-то за гранью. Паранойей. Он уверен, что это не связано с девушками: Дин не пропадает из бункера и не ссылается на какие-то нелепые отмазки, задержавшись; не пытается скрыть от него, что с кем-то переписывается, ему не звонят незнакомые номера, да и в целом между ними с Сэмом ровно ничего не меняется. Об охоте думать тоже бессмысленно: аргументы примерно те же, но вдобавок — у Дина нет никаких видимых повреждений. Но опыт прожитых лет упрямо бьет в колокол, заставляя Сэма надумывать худшее из возможного (и при этом Сэм даже не задумывается о том, что выглядит он куда более подозрительно, чем Дин со своим запароленным телефоном). Две недели спустя его буквально вытаскивают из комнаты за шкирку. — Дин, я не хочу выходить, — Сэм стряхивает чужую руку со своего предплечья и проводит ладонью по месту, где его только что касались горячие пальцы. — Уже поздно, я устал, и у меня нет настроения на поход по барам. Пива выпить мы можем и дома. — Нет, не можем, — отрезает Дин, продолжая упрямо толкать Сэма по коридору. — Но мне приятно слышать, что ты все же зовешь нашу пещеру “домом”. Глядишь, не сегодня-завтра еще и плакатик на стеночку повесишь? Сэм фыркает, но на лице его появляется пусть усталая, но улыбка: — Повешу твоё фото верхом на быке из той забегаловки. Дин на секунду останавливается, забывая о том, что нужно продолжать толкать Сэма к выходу: — Это у тебя еще откуда? — Скриншоты, Дин. Они существуют. Дин кривит губы, передразнивает брата и снова подталкивает вперёд, бросая: — Шевелись давай, умник. Они минуют кухню и оказываются у железной лестницы, когда Сэм наконец перестает сопротивляться. — Ладно, ладно, — он цыкает недовольно, хватает висящую на перилах рубашку и натягивает её поверх футболки, продолжая глядеть смурно и недовольно. Дин хмыкает с самодовольной усмешкой, а затем хватает со стола в холле большую и явно тяжёлую коробку. — А это ещё что? — Сэм вопросительно кивает, занося ногу над ступенькой. — Лимоны, которые ты сожрал, чтобы рожа вот так скривилась, — беззлобно бросает Дин в ответ и тут же давит в себе улыбку при виде привычного сучьего выражения на лице Сэма. Тот поджимает губы, смотрит недовольно из-под полуопущенных ресниц долгим пронизывающим взглядом, но Дин даже не вздрагивает под его тяжестью. — Знаешь что... — начинает Сэм, звенящим от возмущения голосом. — Знаю, — Дин обрывает его легко и просто, тащит к себе за воротник и целует — очень медленно и осторожно — так, что Сэм забывает всё то, что собирался высказать ему в лицо секундой ранее. — Сэм, просто пойдём. Пожалуйста, — вдруг тихо просит Дин, кивая на лестницу. Он не выглядит умоляющим или злым, наоборот — почему-то очень уверенным и спокойным. Сэм тут же словно сдувается: вздыхает обреченно, моргает, вознося взгляд к потолку, но следом переводит его на коробку и тянет к ней руки: — Давай помогу. — Возьми лучше пиво, оно наверху, — Дин кивком указывает на связку из банок на верхней ступеньке и мягко подталкивает Сэма вперёд. Улица встречает их ночной темнотой и мелкой влажной моросью. Сэм зябко ведёт плечами, когда прохладный ветер забирается ему под ворот рубашки и вздрагивает от соприкосновения с кожаным сиденьем. В машине душно, как и на улице — дневная июльская жара спала, но из-за дождя ощущение словно зашёл в парную. Сэм щелкает пальцами по дефлектору воздуховода, когда Дин запускает мотор, и трет ладонью шею под вмиг взмокшими волосами, слегка приподнимая их вверх. — Чувак, давай всё же... — Дин изображает пальцами ножницы и бросает на него косящийся взгляд. Сэм привычно закатывает глаза. Следующие минут пятнадцать они едут в тишине. Дин сворачивает на дорогу, ведущую из города, а затем мягко уводит машину на обочину и оттуда — в поле. Сэм с сомнением наклоняется чуть вперёд, глядит на тёмное беззвездное небо сквозь влажное лобовое стекло, но тишину так и не нарушает. Дин останавливается ещё футов через пятьдесят. Он берет коробку, подмигивает и выбирается из машины. Сэм неторопливо выходит следом. В поле влажно, пахнет горьковатой полынью и мокрым асфальтом; и стоит такая тишина, что Сэм невольно расслабляется. Он приподнимает брови, глядя как Дин в свете фар топчется недалеко от машины на небольшом участке земли — старательно приминает траву ботинками, которые уже потемнели от воды — и присоединяется к нему без вопросов, засовывая руки глубоко в карманы джинсов. Дин отвечает ему короткой, но широкой улыбкой. — Думаю, хватит, — он задумчиво оглядывает небольшой участок, опускает коробку и начинает доставать оттуда... — Фейерверки?.. — Сэм выгибает брови, глядя с удивлением, а Дин бросает ему короткое «угу», устанавливая их в землю. Спустя минуту он выпрямляется легко и пружинисто, достает телефон и буквально тычет экраном Сэму в лицо. — Сегодня четвертое июля? — тот с сомнением хмурится, бросая на Дина смущенный взгляд. — Решил, что тебя нужно проветрить. А тут и повод появился, — Дин спокойно пожимает плечами. Большим пальцем он поигрывает крышкой зажигалки, убирает ладонью с лица влагу и кивает на машину: — Глуши мотор, доставай пиво и устраивайся на первом ряду. Сэм беспрекословно покоряется. Первый хлопок застает его врасплох: он дергает ключ банки вверх, вздрагивает и проливает на себя немного пива, но даже этого не замечает — в небо взмывает сноп золотых искр и тут же разбегается дождём. Следом со свистом вырывается второй залп, и третий. Дин довольно потирает руки, а затем поджигает фитили сразу у четырёх ракет и одной здоровенной коробки. Вся его напускная суровость тут же испаряется: он буквально запрыгивает на капот импалы к Сэму, светясь детским ликованием. У Сэма от этого теплеет в груди. — Где ты их взял? — глоток пива с шипением и горечью растворяется на языке. Сэм облокачивается спиной на лобовое стекло, подкладывает руку под голову. Дин рядом весело болтает ступнями, раскачивая их из стороны в сторону. — У Фрэнка в магазине. Вышел срок годности, продавать их он больше не мог, так что я предложил их утилизировать, — Дин оборачивается к Сэму, с улыбкой жмет плечом и прикладывается к банке. — Не пропадать же добру. И следом он разражается громким заливистым смехом от восторга, когда в небо взмывают красные спирали с оглушающим свистом. В этот момент Сэм готов поспорить, что пляшущие искры в его глазах вовсе не отражение фейерверков. Это — его собственные. Вдруг Дин слегка наклоняется вбок, приподнимает одно бедро, чтобы вытащить телефон из заднего кармана, и открывает камеру. Сэм сглатывает, облизывает пересохшие в миг губы, но решается. Садится сначала медленно, болтает в руке полупустой банкой и, подняв голову к брызжущим искрам, спрашивает, стараясь звучать как можно безразличнее: — К чему вдруг пароль? А Дин бросает на него такой взгляд, что Сэм тут же понимает: умный из них двоих вовсе не он. — А я всё думал: когда же ты спросишь, — Дин усмехается, смотрит по-доброму и трогает коленом колено Сэма. — Нет же, сидел, сам себе мозг чайной ложкой выедал. Сэм поджимает губы, глядя на подсвеченное золотистыми искрами лицо Дина, пожимает плечами, но с ответом не находится. — Мы же обсуждали, что все наши проблемы — из-за того, что каждый варится в своём дерьме и молчит, — Дин опрокидывает остатки пива себе в рот, вытирает запястьем подбородок, когда с банки срывается капля, но продолжает улыбаться. — Я как-то начал класть телефон в карман так, что он звонит всем подряд. Сначала перепугал Джоди звонками и молчанием, потом Каса. После пятнадцати звонков подряд Донне решил запоролить его к чертям, чтобы случайно не организовать команду спасения, штурмующую бункер. Хочешь — на, проверь, — Дин приподнимает телефон в руке и протягивает его Сэму, не сводя с него глаз, а тот краснеет до самых кончиков ушей, смотрит почти не мигая и едва ли дышит. — Сэм, всё нормально, дыши, — Дин усмехается снова, хлопая его по плечу. — Я идиот, да? — он почти стонет, стыдливо пряча лицо в ладонях, но чувство облегчения, которое окатывает вслед за словами Дина — неописуемо. И что самое приятное — Сэм верит ему. Верит до последнего слова. — Да, — просто соглашается Дин, смеется тихо и снова переводит взгляд на небо. — Но я такой же, так что не страшно. Фейерверки стихают. В небе клубится дым и немного пахнет порохом и гарью — смешно, но запах знакомый обоим до боли. Они даже не кривятся, вдыхая его. Вдруг Сэм моргает и осторожно интересуется: — И какой он? Дин почему-то медлит с ответом. Прикусывает губу, неловко вертит большим пальцем ключ на пустой банке, но все же произносит: — Тридцать один, ноль-пять. Сэм непонимающе вскидывает брови — по его мнению, комбинация странная. Дин же отмахивается, переводя тему: — Там ещё пара ракет осталась, давай запустим, — и тут же спрыгивает с капота с задорной улыбкой. Пара ракет на деле — добрый десяток. Они жгут их одну за другой, скрепляют вместе и смотрят как увеличивается залп, чувствуя себя совсем мальчишками. В какой-то момент Дин протягивает Сэму телефон и просит снять короткое видео, так, на память. Сэм вводит пароль, наводит на Дина камеру и кричит ему, чтобы тот не вздумал запускать фейерверки из рук. Дин бурчит, они препираются, но всё же здравый смысл побеждает — ракета оказывается в земле. Сэм смотрит сквозь объектив камеры на огненные залпы, на лицо Дина, светящееся от восторга, и вдруг понимает: тридцать первого октября две тысячи пятого года Дин вломился к нему в окно. Тридцать первого октября две тысячи пятого года Сэм согласился уехать с ним на поиски отца и больше никогда не вернулся в колледж. — Эй, чего замер? — Дин перекрикивает свист фейерверков и указывает пальцем на особенно большую упаковку. — Эта должна сейчас круто рвануть. — Не круче гранатомёта, — отзывается Сэм, бросая на Дина взгляд поверх камеры. Они обмениваются смешками, и вдруг Дин шепчет: — А если... — Даже не вздумай пихать туда эту хреновину! — орёт Сэм, угрожающе тыча в сторону брата пальцем. — Нудила, — кривится Дин, но спустя мгновение бросается к багажнику. Сэму приходится рвануть ему наперерез.