Между нами

Когда Дин сворачивает на шоссе номер восемьдесят — Небраска остается позади. До дома каких-то сто пятьдесят миль, которые они преодолеют чуть больше, чем за полтора часа, на часах — глубокая ночь. В такое время на дорогах, как эта едва ли попадаются встречные машины, не то, что патрули, а значит... — Сэм, достань пиво из холодильника, — Дин взмахом руки указывает себе за спину и сразу возвращает ее обратно на руль. Он чувствует на себе долгий взгляд брата, но голову не поворачивает. Спустя полминуты колебаний Сэм все же вкладывает Дину в руку прохладную банку с пивом и, как правильный мальчик, откручивает крышку от своего термоса с кофе. — Ты был прав, — начинает Дин после того, как делает первый глоток. — М? — Сэм облизывает губы, стирая с них горькое послевкусие, и немного удивленно вскидывает брови. — Насчет этого парня, Томми, — уточняет Дин, возвращая их к охоте, которую они закончили парой часов ранее. — В прошлый раз мы его отпустили и в этот раз он здорово нам помог. Пожалуй, — он делает глоток пива, опускает банку в держатель для стаканчиков, который остался после последнего заезда за кофе, и бросает на Сэма почти умиротворенный взгляд, — мне не стоило судить о нем по его сущности. Снова. Может он монстр по природе, но уж точно не по своим поступкам. Сэм беззлобно усмехается, опуская голову вниз, и кивает — соглашается. — Люблю, когда ты говоришь, что я прав. — Не зазнавайся слишком, а? Я все еще старше, а значит — главнее, — Дин бахвалится, но расплывается в шутливой улыбке — больше дурачится, чем говорит серьезно. Сэм отвечает тихим смешком, но тут же замирает в одно мгновение и белеет лицом. Почему-то в нем срабатывает триггер: в памяти всплывает воспоминание, которое он, как думал до этого, похоронил где-то так глубоко, что и не найти. — Сэм? — импала начинает притормаживать, а Дин беспокойно трогает Сэма за плечо. — Что с тобой? Все в порядке? Сэму требуется почти минута, чтобы заставить себя очнуться. Он словно выныривает из темной тяжелой воды, когда поднимает голову и встречается с Дином взглядом. Он все еще бледен и его как будто немного подташнивает, но это не мешает ему осторожно кивнуть. К этому моменту Дин сворачивает на обочину и останавливается окончательно. — Тебя инсульт долбанул, что ли? Сэм, скажи что-нибудь! — Я... — Сэм хмурится, потому что воспоминание обрушилось на него так резко и ярко что выбило воздух из легких. Он медленно тянет носом воздух, бросает взгляд на крышку от термоса в своих руках — на поверхности кофе расходится мелкая рябь, а значит пальцы у него дрожат — и выдавливает из себя кривую и совершенно неправдоподобную улыбку. — Нормально, нормально, да. Извини. — Ага, хренушки, — Дин разворачивается к нему всем корпусом, трогает ладонью лоб, и хмурится так, что морщинка между бровей ложится особенно глубоко. Сэм вяло отмахивается: он не уверен, что сейчас время и место это обсуждать. Десять лет прошло, некоторые преступники, совершившие тяжкие преступления спустя такой срок освобождаются от уголовной ответственности, что уж говорить о каком-то звонке. Сэм знает. Сэм учил это в колледже до того, как Дин завалился к нему в окно. — Мы не поедем, пока ты не скажешь в чем дело. Ты за секунду такой белый стал, что Пол Стэнли уже должен был начать тебе наяривать, чтобы ты секретом своего грима поделился, — Дин все еще держит руки на его плечах, упрямо заглядывая в лицо. Сэм снова усмехается, но уже немного бодрее, и Дина это как будто бы слегка успокаивает. — Я кое-что вспомнил, — тихо говорит он. Его лицо при этом приобретает такое мученическое выражение, что у Дина сводит болью живот. — Что? Свое последнее похмелье? — он пытается хохмить, пытается разрядить обстановку, но у самого от нехорошего предчувствия на спине рубашка становится сырой, хотя на улице под тридцать и окна в машине нараспашку. Сэм всё же издает какое-то подобие смешка, улыбается смущенно, но ответить почему-то у него так и не получается: он открывает рот, собираясь, но закрывает его почти сразу. — Не важно, поехали. — Сэм, — в этот раз Дин не пытается свести всё в шутку. Он ласково трогает Сэма за щеку горячей ладонью, заглядывает пронизывающим и долгим взглядом в глаза, едва заметно кивает головой мол, рассказывай. И Сэм сдается. Вздыхает тихо, почти обреченно, неловко поджимает губы, но всё же говорит: — Я вспомнил твое сообщение мне. Плохое, — он произносит это с нажимом, явно делая ударение, — сообщение. — Та-ак. И что я в нем такого сказал, что мы не говорили друг другу до этого? — Дин хмурится, всё еще не понимая. — Ну, знаешь, у нас с тобой были... плохие дни, мягко говоря. Да и сейчас мы тоже за языками особо не следим. Он хмыкает, вспоминая какую-то из недавних ссор, которая закончилась едва ли не мордобоем — благо они нашли другой способ для выплескивания энергии — и пытается ободряюще улыбнуться, но Сэм качает головой. Он откидывает голову назад, вздыхает шумно и со смешком — кто бы знал, что произнести это будет так тяжело? — облизывает губы. То ли кофе такой дерьмовый, что до сих пор во рту от него эта горькая пленка налета, то ли... — Нет, Дин. Это было... Ох, черт, — Сэм ненавидит это вспоминать. Собственно, он и не вспоминает (по крайней мере, делает всё для этого). А говорить об этом вслух и вовсе невозможно. Физически. — Это было перед тем, как я убил Лилит, — произнести «освободил Люцифера» он заставить себя не может, поэтому идет в обход. У Дина на мгновение каменеет лицо, но он кивает. — Ты оставил мне сообщение после нашей драки в отеле, помнишь? — Помню. Но оно не было плохим, — Дин непонимающе встряхивает головой. Он кладет локоть на спинку дивана и пристукивает пальцами по кожаной обивке. — Ты назвал меня монстром. Сказал, что для меня уже нет пути назад и... — Сэм нервно передергивает плечами и это явный признак того, что он сейчас особенно уязвим. Так он обычно начинает обороняться. Но выражение на лице Дина — такое, словно он видит брата в первый раз — заставляет Сэма немного притормозить. — Я отчетливо помню это сообщение. Я помню каждое слово в нем. — Да, только я не помню в нем таких слов, — Дин слегка отклоняется назад, все еще глядя на Сэма с неподдельным сомнением. — Ангелы зашвырнули меня в какую-то гребанную райскую конуру без окон и дверей, дожидаться Михаила, а я передумал. Позвонил тебе, сказал, что не должен был так говорить, что мы семья. Попросил прощения за то, что повел себя как отец. Никаких оскорблений. Я понятия не имею как тебе это доказать, но... Дин нервно облизывает губы, собираясь продолжить, но замирает сам. На лице Сэма появляется такое выражение, словно он только что сбросил стотонный камень. Или еще чего потяжелее. Он весь обмякает, закрывает глаза и подрагивающей рукой зачесывает назад с лица упавшие волосы. Правда, облегчение тут же сменяется ужасом. — Мне нужно было тебе позвонить, — Сэм вскидывает голову и Дин узнает этот взгляд — лихорадочно-блестящий, виноватый, полный какого-то ужаса. — Нет, — Дин обрывает его раньше, чем Сэм успевает продолжить, — мы не будем это обсуждать. Столько лет прошло и столько всего случилось, что это бессмысленно. На мне тоже есть поступки, которые мне не надо было совершать. Проехали. — Но... — брови Сэма изгибаются знакомым домиком, ломаются, придавая лицу то выражение, которому Дин не может противостоять. Но не в этот раз. — Сэм, — произносит он с нажимом, заставляя Сэма замолчать. — Я скажу это один раз и хочу, чтобы ты внимательно послушал. Повторять это я не буду, — и Сэм действительно замолкает, хотя в глазах все еще бушует протест. — Ты — лучшая часть меня. Это так. И я бы никогда в жизни не сказал в твой адрес подобного. Всё, закрыли тему и едем домой. А-а! — Дин взмахивает пальцем перед лицом брата, когда тот открывает рот, чтобы что-то сказать. — Даже не вздумай. И с этими словами он выруливает на темную дорогу. Правда, совершенно не ощущая того, что к этому разговору они больше не вернутся. — Ты правда считаешь так? — тихо вдруг спрашивает Сэм несколько минут спустя. Он не уточняет, что именно, но какое-то детское обожание в его глазах говорит само за себя. Дин усмехается, глядя ему в лицо, чувствует, как от смущения вдруг начинают гореть уши, и пытается соскочить с темы так же, как и всегда. — Лучше бы ты вспомнил как мы кино смотрели дня три назад. Или завтрак готовили. Сэм закатывает глаза, но смеется и отворачивается к окну: — Да, я точно лучшая часть тебя. Я хотя бы могу думать о чем-то еще, кроме... — Повторишь мне это когда мы переступим порог ванной, ага? — фыркает Дин в ответ. — Придурок, — парирует Сэм, но заметно расслабляется. В штате Небраска они оставили не только развороченное гнездо вампиров и пару спасенных жизней, но еще и один большой давний груз. И может, после этого в их жизни всё станет чуточку легче и спокойнее. Или — почти наверняка.