Между нами

В один из вечеров они шутливо переругиваются из-за того, что Дин оставил глаженные рубашки на кухне и они пропитались запахами их ужина.  Сэм домывает последнюю тарелку, убирает её в шкаф и чуть оборачивается, бросая через плечо:  — Да, действительно ничего страшного. Просто на нас все оборотни сбегутся. Скажут, сразу с дымком ужин подвалил. Как ты там говорил раньше? От официанток всегда приятно пахнет едой — и это их плюс. А тут от охотников. Он уворачивается от летящего в него кухонного полотенца на одних рефлексах: делает шаг в сторону, едва в поле зрения попадает стремительно приближающийся предмет, чуть отклоняет корпус и взглядом провожает тряпичный ком, который падает прямо в пенную раковину. — Тц, Дин!  — Ну и славно, сразу всю стаю замочим, — Дин разводит руками, мол “извиняйте”, и продолжает сбрасывать пустые упаковки со стола в мусорное ведро. — Да и вообще, тебя послушать, так я нам новый способ выманивать тварей придумал. Так что, — он хмыкает, вскидывает бровь с игривой ухмылкой и тыкает пальцем в сторону Сэма, — нечего тут вонь разводить. Я гений. — Беовульф, не иначе, — Сэм закатывает глаза, прополаскивая полотенце под струёй воды. Он выжимает его, расправляет и вешает на ручку духовки, которая всё ещё не остыла — быстрее высохнет.  — Что-вульф? — перепрашивает Дин, кривясь и ногой толкая переполненное мусорное ведро ближе к выходу из кухни.  — Беовульф, — повторяет Сэм, вглядываясь в лицо Дина с лёгким недоверием. Огонёк надежды на то, что Дин поймёт очередную неискрометную шутку с отсылкой к литературе тухнет, даже не разгоревшись. — Н-да. Эпическая поэма о героическом воине, который победил чудовищ, разорявших королевство.  — А, — коротко отвечает Дин, а его лицо приобретает привычное брезгливо-скучающее выражение. — Аа, — тянет он чуть вдумчивее на пробу, замечая, как недовольно поджимаются губы Сэма. — Действительно, чего это я, — вздыхает он, роняя голову себе на грудь. Сэм со смешком трясёт головой, затем запускает руки в волосы и лёгким жестом зачесывает их влажными пальцами назад, чуть взбивая. В тускловатом свете кухни Дин на мгновение думает, что ему показалось, поэтому делает пару шагов вперёд. Кофеварка издает приглушенный писк, оповещая о готовности очередной порции кофе, Сэм поворачивает голову в сторону и Дин снова замечает то же самое, что и до этого.  — Стой на месте, — он произносит это очень спокойно, но Сэм всё равно обеспокоенно вскидывает брови.  — Что случилось?  — Просто стой, — всё так же спокойно просит Дин. Он преодолевает оставшееся между ними расстояние — пять шагов, не больше — и сам прочесывает волосы Сэма пальцами, рассматривая их в свете желтеющих электрических ламп.  Сэм рядом не шевелится, только взглядом пытается следить за рукой Дина, да складывает брови так, что между ними залегает мягкая волна и взгляд выходит привычным щенячьим.  Дин же пропускает волосы между пальцами, хмыкает задумчиво и как-то радостно, а затем осторожно касается трёхдневной щетины у линии челюсти самыми подушечками. И есть в этом прикосновении что-то особенно нежное, от чего вдруг начинает щемить в груди.  Сэм сглатывает вдруг покислевшую слюну и всё же поворачивается лицом к Дину.  — Так что?  Он почему-то готовится услышать глупую шутку про блох или какую-нибудь болезнь, но вместо этого лицо Дина светлеет. Он улыбается широко и довольно, а затем дергает один из волосков так, что по телу словно заряд пропускают. Сэм ойкает, шипит и смотрит с такой обидой, словно Дин ему диск на ноутбуке отформатировал, не иначе.  — Смотри, — Дин поднимает руку к лицу Сэма, демонстрируя вырванный волос, а у самого словно лампочка внутри светится. Тёплая, греющая. От неё у Сэма почти дыхание спирает. Он прочищает вдруг запершившее горло и перехватывает руку Дина чуть ниже запястья, чтобы было удобнее фокусировать взгляд.  — Седой, — замечает он как-то отстраненно.  — Ага, — всё так же счастливо подтверждает Дин. Он мягко высвобождает руку из хватки, поднимает волос повыше к свету и ещё раз довольно хмыкает, даже с каким-то облегчением.  — И? — И, — просто повторяет Дин без каких-либо объяснений. Сэм слегка склоняет голову к плечу, глядя с недоумением, но затем подтягивается и усаживается на столешницу, позволяя Дину разместиться прямо у него между ног. Дин сразу пользуется приглашением, укладывает горячие ладони Сэму на колени и ведет ими вверх к бедрам, оглаживая и согревая. Атмосфера немного меняется, оставаясь все еще расслабленной, но уже немного другой. Более интимной, что ли. Сэм слегка подается вперед, наклоняется к лицу Дина очень медленно и игриво, а Дин, улавливая его настроение, расплывается в улыбке и приоткрывает рот. Они целуются совершенно лениво, не торопясь. Сэм укладывает локти на плечи Дина, сцепляя у него за головой ладонь с предплечьем, покачивает висящими ногами и чувствует себя так спокойно, что на мгновение завидует сам себе. Дин перекладывает руки Сэму на бока, скользит ими вверх по ребрам, перебирается на спину, гладит ее вкруговую и опускается вниз, в карманы на джинсах. Поцелуй обрывается. Дин соединяет их лбы, вздыхает полной грудью — облегченно и счастливо, и замирает. Черт знает сколько они сидят вот так, пока кухню наполняет тихий гул вентиляции и мерное гудение электрических ламп, но Дин знает одно — шевелиться он не хочет от слова совсем. — Так в чем цимес? — вдруг все же спрашивает Сэм. От долгого молчания его голос немного хрипит и Дину это почему-то кажется каким-то до ужаса возбуждающим. Он хмыкает тихо, не открывая глаз, дергает плечом: — В том, что у тебя еще и мудя скоро поседеют, а я всё еще красавчик. Сэм разражается тихим глубоким смехом, кивая: — О да, конечно именно в этом всё дело. — Да, — легко соглашается Дин и снова тянется за поцелуем. Ему почему-то кажется странным озвучивать то, что он и подумать не мог, что они оба доживут до седых волос. С их-то образом жизни. Более того, седой волос на голове Сэма говорит о том, что Дин как будто бы даже справился со своей "работой". Вырастил, защитил. Кажется, еще и осчастливил. Странно, конечно, видеть, как человек, с которым ты бок о бок почти сорок лет вдруг обзаводится сединой на висках, но… Дин воспринимает это как свое личное достижение. — В комнату или тут останемся? — шепчет Сэм, заглядывая Дину в глаза. Тот отвечает легкой усмешкой, подцепляет пальцами ремень на джинсах Сэма и, встречаясь с его потемневшим взглядом, отвечает: — Останемся тут, а потом — в комнату. — Кто сверху? И кухню снова наполняет смех, но уже двух голосов, потому что Дин почти одновременно с этими словами выкидывает «ножницы». Какими бы взрослыми они не становились, глядя друг на друга — они всё равно видели тех двадцатилетних мальчишек, которые дурачились всякий раз, когда позволяла ситуация. И даже, когда нет.