Когда бродячая планета встречает убегающую звезду

Собрались звёзды

Считать друг друга,

Стали звёзды

Считать по кругу:

Раз, два, три —

Ты из круга выходи!

1

Мэри всегда был осмотрителен. Не работал с подозрительными личностями, не лез на чужую территорию, не связывался со стражами и миротворцами. Он обкрадывал только богачей, но даже с ними умел быть благодарным и в некоторой степени честным: латал в подарок дыры в безопасности и никогда не откусывал руку, если ему предлагали палец. Да, Мэри всегда был осмотрителен, но вот, пожалуйста, всё равно оказался заперт в тюремной камере на какой-то мусорной планете! Ребро до сих пор ныло после допросов, а с боков, рук и бёдер ещё не сошли синяки. Давно его так не колотили. Однако хуже всего он переносил отключение бионического глаза. Словом, ему здесь не нравилось. Никто из знакомых Мэри, ни близких, ни дальних, не знал где он, а потому никто не мог ему помочь, но Мэри старался не отчаиваться. Он рассчитывал, что если будет просто делать то, что получалось у него лучше всего — собирать информацию — то скоро отсюда сбежит. Но время шло, пятьдесят лет заключения, ждущие его впереди, никуда не девались, и бороться с отчаянием становилось всё труднее. Когда его повели на допрос с миротворцем, надежды на спасение у него не осталось. Миротворец, четырёхрукий и четырёхглазый хёнку, длинный, с типичной красно-коричневой кожей, с вытянутым лицом и широким ртом, ждал его в тесной пустой комнате. Здесь не было ни камер наблюдения, ни окна, замаскированного зеркальным стеклом, только старый железный стол и два неудобных стула с привинченными к полу ножками. Дверь закрылась, они остались наедине, и Мэри не знал, хорошо это и плохо. — Капитан Рах-Нуук, — представился миротворец. — Как вы себя чувствуете, Мэри? Он говорил с благородным, насыщенным акцентом Центра. — Неплохо, — ответил Мэри, постаравшись, чтобы голос не звучал слишком нахально. — Я пришёл вам помочь. Я знаю, что вы невиновны. «Должно быть, какая-то уловка», — подумал Мэри. — Я ознакомился с вашим делом, — продолжил Рах-Нуук. — И с некоторой… дополнительной информацией о вас. Этим умникам надо было повысить показатели, а вы попались им под руку, очень жаль. Контактов с Конфедерацией вы, конечно, тоже не имеете? — Нет, — ответил Мэри, и голос его дрогнул от волнения. Неужели вот так просто всё кончится? — Нет, никаких контактов. И вы… вы пришли меня освободить? Тонкие губы Рах-Нуука дёрнулись, словно обозначая улыбку. — Вы нужны мне для археологической экспедиции. Мэри растерялся, не зная, что ему ответить. — Я не занимаюсь археологией, — осторожно сказал он. — Подумайте как следует. Я наслышан о вас, о ваших способностях к сбору информации. Оставлять вас здесь — значит отправить ваши таланты в чёрную дыру, когда можно было бы использовать их во благо… В интонации Рах-Нуука послышалась незавершённость. — Но? — подтолкнул его Мэри. — Но я готов выкинуть их в чёрную дыру, если вы утратите моё доверие. То, чем вам придётся заниматься, — дело высокой конфиденциальности. Я должен быть уверен, что риски оправданы. Помогите мне, и я помогу вам: я не просто освобожу вас и достойно заплачу, но и уничтожу любую информацию об этой досадной ситуации. Никто среди Объединённых Планет никогда не узнает о том, что вы попадали в тюрьму, что вас обвиняли в подготовке переворота и связях с Конфедерацией. Вам нечего будет стыдиться перед своими будущими клиентами. Ничто в Рах-Нууке не выдавало ни злонамеренность, ни враждебность, но Мэри всё же несколько колебался. Свяжешься с миротворцем раз — тебя будут использовать всю оставшуюся жизнь, это он хорошо знал на чужом примере. И репутация пострадает… — Или вы можете остаться здесь. Я не собираюсь препятствовать вашему выбору. Умереть в тюрьме или навсегда связать себя со структурами — вот уж выбор! Нет, Мэри, конечно, мог пободаться с системой, пытаясь добиться справедливости. Писал бы бесконечные жалобы и апелляции, может, удалось бы через назначенного адвоката послать весточку Ёко. Но это всё занятие для честных дураков, а Мэри дураком не был. И на предложение он, конечно, согласился. Хватило одного слова Рах-Нуука, чтобы Мэри снова стал свободным человеком. Когда они оказались на челноке, Рах-Нуук первым делом помог Мэри снять плёнку с глазного объектива. Одна рука крепко держала Мэри за плечо, вторая ухватила за подбородок, фиксируя голову, пальцы третьей аккуратно, но уверенно раздвинули веки, четвёртая лезла в глаз пинцетом. — Пожалуйста, потерпите, — сказал Рах-Нуук, и Мэри выпустил длинный выдох, чтобы не засмеяться — до чего галантный миротворец ему попался. Вот бы сразу так. Возвращение полноценного зрения принесло почти физическое удовольствие. Он проморгался, на пробу сделал пару снимков, только чтобы проверить, не забыл ли ещё, как управлять собственным мозгом. — Нужна помощь? — спросил он, наблюдая, как Рах-Нуук садится на место пилота и готовится к взлёту. — Нет. Отдохните. Можете поспать в капсуле. Мэри тихо усмехнулся. Во что он ввязался, интересно? Рах-Нуук прилетел один, без напарников, без роботов-помощников, и нейросеть на челноке молчала. Одиночество миротворца — всегда или привилегия, или авантюра. К какому из двух вариантов относился этот случай? Мэри поставил бы на авантюру, пусть исполнение было не без недостатков. — Скажите хоть, что меня ждёт. — Мы летим в Центр, к «Наблюдателю», — ответил Рах-Нуук. — Вы поживёте там несколько дней до начала экспедиции. — На «Наблюдателе»? В качестве кого? У меня же нет туда доступа. Рах-Нуук дёрнул острыми ушами — знак лёгкого смущения. Он повернулся к Мэри и несколько поколебался, прежде чем тихо, как будто кто-то мог услышать, произнёс: — Я обозначу вас как своего временного партнёра. — Временный партнёр? — повторил Мэри с улыбкой. — Тогда прикрути вежливые конструкции, с любовниками так не разговаривают. И чего шепчешь? Ты отключил почти всё, только самописец остался, ну и что? Постарайся не угробить челнок — и в самописец никто не залезет. Он оглянулся, раздумывая, не упустил ли он чего-нибудь. Нет, не упустил. Камеры пишут, микрофоны тоже, но нейросеть отключена, она не услышит ничего подозрительного, а роботов-секретарей нет — они не запишут компромат. И всё же, если учесть неосторожность Рах-Нуука во всём остальном, эти приготовления скорее веселили. Мэри готов был поставить сотню-другую коинов, что вся тюремная часть встала на уши от приезда миротворца — какая уж тут секретность? Не говоря уже о том, что прилетел он на собственном челноке, зарегистрированном, надо думать, на его удостоверение. Поймать его на превышении полномочий и отследить весь путь было проще простого даже без роботов-помощников и нейросетей. Смешно! Но Мэри не стал смеяться. Не слишком осмотрительно было бы смеяться над миротворцем, от которого зависит твоя жизнь. К тому же, Рах-Нуук начинал ему нравиться. — Зря только ты воспользовался частным космодромом. Так тебя будет легче отследить. — На космодромах Объединения система распознавания лиц, — ответил Рах-Нуук. — Найти меня там можно в два касания. Если будут проверять, то начнут с федеральных космодромов, до частных дойдут позже, это даст мне время. И с частниками легче договориться. Мэри не удержал усмешку. — Господи, ну ты же видел, где оказался. Мусорная планета она и есть мусорная планета. Половина камер не работает, вторая — муляжи. Это частники за свою жопу переживают, поэтому им приходится беспокоиться и о твоей, а государственным-то что? — Так было раньше. Теперь это планета Объединения и здесь другие стандарты. Мэри не стал спорить. Рах-Нуук, очевидно, жил если не на Ялине, то хотя бы на планетах Центра, было бы страннее, если бы он не верил в силу всяких актов, постановлений и приказов. Мэри подтянулся за поручни и забрался по откидной лестнице в капсулу для сна, тесную, но уютную. Несколько секунд он просто наслаждался ощущением матраса, от которого не ломался позвоночник. Он выставил будильник на наручных часах и понадеялся, что сумеет проснуться от простых вибраций: синхронизировать часы и смартфон с процессором в голове Мэри не собирался до тех пор, пока их не проверит Ёко. Всё это время техника отбывала срок вместе с ним, кто знает, что тюремщики — или Рах-Нуук — туда засунули? Не хотелось бы, чтобы какой-нибудь вирус доломал ему мозг… Браслет завибрировал, и Мэри открыл глаза. Он полежал пару минут, бездумно уставясь в слабо освещённый низкий потолок капсулы. Усталость, скопившаяся в нём за последние сотни часов, никуда не делась, но, по крайней мере, он чувствовал себя немного свободнее. На челноке миротворца. Неспособный передать никому информацию о своём местонахождении. Лишённый привычных функций своего тела. Свободнее. Мэри улыбнулся. Ладно, если вести себя правильно, он быстро выберется из этой ситуации. И, если уж размышлять на свежую голову, странная археологическая экспедиция была далеко не бесполезная. Рах-Нуук пообещал хорошо заплатить, но преподнёс Мэри подарок гораздо более ценный, чем деньги: доступ на «Наблюдатель». Искусственный спутник Ялина, огромный город-станция, где обитала элита со всей галактики — и не просто богачи или генеральные секретари с периферийных планет, а элита элиты. Провести несколько дней в таком месте, подумать только. Капитан Рах-Нуук, ха! Не так уж прост этот капитан, раз сумел выбить приглашение не для себя даже, а для своего партнёра. Для временного партнёра! «И всё-таки это авантюра», — подумал Мэри. Когда он вылез из капсулы, челнок медленно подплывал к Ялину, но ещё не вышел на околопланетную орбиту. Установилась связь со спутниками, и данные на экранах, застывшие во время прыжка, снова ожили, но отключённая нейросеть-помощница молчала, и без её советов Рах-Нууку приходилось справляться самому. Он снял часть антирадиационных щитов, и в иллюминаторах Мэри увидел тысячи других кораблей и маленькую опоясанную кольцами планетку, которую, казалось, можно было сжать между пальцев, как виноградину. — Так даже и не скажешь, что там живёт тридцать миллиардов. Ты отсюда? — Мэри сел в соседнее кресло. — Со спутника. Сора-2. Ага, точно, Соры, коорбитальные луны. По сути — продолжение Ялина. Хёнку заселили их, как только научились выходить в космос. — Тоже неплохо. — Не пытайся ни с кем связаться, — сказал Рах-Нуук, не поддерживая непринуждённость Мэри. — Помни: всё, что происходит на «Наблюдателе», должно храниться в тайне. И мой заказ — никто не должен знать о том, что он существует. Ни за что не упоминай об экспедиции. — Всё-таки моя работа — собирать информацию, а не разбалтывать её, — отшутился Мэри. Рах-Нуук посмотрел ему в глаза. — Любой промах может стоит тебе жизни. — Я понимаю, — ответил Мэри серьёзно. — Это моя работа, — повторил он, — и я профессионал, в конце концов. Когда они наконец приблизились к «Наблюдателю», Рах-Нуук отправил свои данные для доступа к станции. Они влетели в гаражный отсек. Мэри поднялся, но Рах-Нуук не двинулся, так и остался в кресле пилота. — Ты не идёшь? — У меня служба. Мы встретимся через четыре дня. Подробности я сообщу при личной встрече. — Какой нечуткий любовник. Рах-Нуук снова смущённо дёрнул ушами. Мэри вышел из челнока в гараж, где его уже ждал робот. Нарисованная на экране трёхглазая мордочка приветливо улыбалась. — Здравствуйте, клиент В-5506, — приветствовал его голос, не слишком высокий и не слишком низкий по тембру. — Я ваш помощник. Как я могу к вам обращаться? — Мэри. — Здравствуйте, Мэри. Какой способ идентификации вы желаете использовать: отпечатки ладони или сетчатку глаза? «Да уж, один лучше другого», — подумал Мэри и с сожалением вспомнил о конфискованных перчатках с поддельными отпечатками, которые ему так и не вернули. — Отпечатки пальцев. Когда Мэри отсканировал ладони, робот продолжил: — Спасибо за доверие, господин Мэри! Куда желаете отправиться? Вам разрешён общий доступ на палубы: В. Вам разрешён доступ в рестораны на палубах… — Проводи меня в каюту. — Мэри, ваша каюта В-5506 расположена на палубе В. Вам разрешён общий доступ на палубы: В. Вам разрешён доступ в рестораны на палубах: В. Вам разрешён доступ на мероприятия палуб: В. Мэри шёл за роботом по коридорам и понемногу терял воодушевление. Похоже, он слегка переоценил возможности капитана Рах-Нуука. Что интересного он сможет узнать на палубе В? Впрочем, без Рах-Нуука он не попал бы даже туда, а значит, теперь его очередь проявить инициативу.

2

Они шли по аллее среди деревьев, и деревья эти были такие же, как в Большом ботаническом саду на Айо, созданном ещё первыми мигрантами-землянами. Птицы, трава и даже самое мелкое насекомое — всё здесь было с Земли. В пределах нескольких систем Фарос один был обитаемый, и вся его обитаемость была рукотворная, завезённая издалека. В приступе жадности, свойственной любому начинающему космическому колонизатору, люди прихватили себе планету не понимая толком зачем. Они дали ей название, скорректировали атмосферу и скорость вращения, навезли растений и животных, построили исследовательские базы — те усилия, та скрупулёзность, с которой на Фаросе воссоздавали условия Земли, теперь вызывали только сочувствие, потому что в один прекрасный день, ещё до того, как Земля вступила в Объединение, Фарос оказался землянам не нужен. А после не стал нужен Объединению. Фарос казался самым настоящим краем мира, и было по-своему забавно, что именно здесь, на полузаброшенной военной базе полузаброшенной планеты, Ора впервые за долгое время встретила другую касару. Когда они отошли от госпиталя в глубь зарослей, полковница Рада заговорила впервые с прибытия, на айосском, понизив голос: — Нейввер считает, что я могу на тебя повлиять. Смогу тебя разговорить. Присутствие Рады немного успокаивало. Слабые вибрации, исходившие от неё, касались узоров на коже, обнимали, обволакивали, как тонкая ткань — это было почти забытое Орой чувство связи. Невидимый доспех, суливший покой и безопасность. И всё же даже это чувство не могло полностью подавить тревогу. Ора ответила: — Я рассказала ему всё. Ваше присутствие ни на что не повлияет, потому что вы услышите от меня ровно ту же историю. Её легенда была незатейлива. Соскучилась по Ялину — это всего лишь небольшая слабость, мечта с подростковых лет, которой она лишилась. Выбрала корабль со скорым разрешением на вылет, а как же ещё? Ведь она торопилась улететь, чтобы вернуться к заданию. А такой был только один, ну, теперь-то ясно почему. Конечно, вопросы у неё появились, но решение нужно было принимать быстро. И вовсе не странно, что преступница выбрала тот же корабль — ей ведь тоже, очевидно, хотелось побыстрее улететь. И, конечно, упустила её Ора только по глупости. Не идеальное объяснение, но лучшее, что она смогла придумать. Трупы в холодильниках уже ничего не расскажут, а все данные со «Странника», до которых Ора смогла добраться, удалены. Может быть, только записи в чёрном ящике не на её стороне, но она решила не забегать вперёд. Сначала пусть Нейввер до них доберётся, а там она придумает что-нибудь ещё. Наверное. — Знаю. — Рада задумчиво коснулась жёлтого листа, выбивающегося из зелени ветвей. — Именно поэтому в этот раз спасать тебя я не буду. — Мне, кажется, не нужно спасение, — сказала Ора неуверенно. — Верите вы мне или нет, но история у меня складная. Глупо, конечно, вышло, ну а вы бы на Шуосе не отупели? Одна, без сородичей? У меня там мозги сварились. — Вот уж действительно сварились. Ты не понимаешь, во что мы все оказались втянуты? — Вы про Кука? Если честно, я уже понадеялась, что вы знаете, как это дело замять. Она действительно надеялась, что стоит только перетерпеть истерику перепуганного Нейввера, и она сможет вернуться к службе. Хотя бы и на Шуосе. — Кук слишком непредсказуем, чтобы я сумела с ним договориться. Вопрос в том, что ему нужно. И если он захочет, чтобы мы выдали провинившегося… Для миротворцев эта потеря пройдёт бесследно. Твоя ссылка на Шуос была ударом, многие сочувствовали, но на этот раз только твои знакомые по службе обсудят за завтраком и тут же забудут — вот и всё. — Что, даже в общине грустить не будут? — спросила Ора с лёгкой усмешкой, изо всех сил пытаясь продемонстрировать Раде, что она всё держит под контролем. — После твоей смерти община вздохнёт спокойно. Праздник устрою я лично. Ора замерла. Рада посмотрела ей прямо в глаза, и выдержать этот взгляд было тяжело. Оре вдруг показалось, что ей снова четырнадцать, что она на первом своем построении и криво застегнула пуговицы и старшина сейчас заставит её отжиматься, а у неё ничего не выйдет. — В прошлый раз… — Как в прошлый раз не будет, — отрезала Рада. — Потому что сейчас под удар встанет вся община. Кук — не миротворец. У него есть ресурсы, чтобы избежать наказания, а ещё — чтобы найти наши болевые точки. И я не хочу ощущать на себе его обиду. На его милосердие я бы не рассчитывала, так что можешь считать себя ходячим трупом. В лучшем случае Нейввер может заступиться за тебя. Ора, несмотря ни на что, не верила, что всё может кончиться вот так. — Нейввер может заступиться за меня? — повторила она нервно. — По нему не скажешь. Что вы имеете в виду? Рада отвела взгляд. После некоторых раздумий она сказала тихо: — На многое я бы не рассчитывала. — Значит, община обрадуется моей смерти, вы меня бросаете, но вдруг — Нейввер? Тот, кто сейчас должен злиться на меня сильнее всех? Чушь какая-то… — Следи за языком. У него свои покровители и свои мотивы. — Рада помолчала, прошлась вдоль кустов отцветающего шиповника. — Кажется, кто-то из командования — с самого Ялина, я имею в виду — хочет Кука утопить. Но, думаю, тобой просто рассчитаются. Ещё я думаю, Нейввер хочет раскрутить это дело и несколько преувеличить твою роль. Не знаю, к лучшему ли… Рада снова замолчала. Ора послушно ждала. Но ничего ещё не кончено. И не может же община и впрямь её бросить? В это просто не верилось. Отправить на Шуос — это одно, но… — Знаешь, — сказала Рада, и впервые за весь разговор в её голос проникло не едкое раздражение, а печальное сочувствие. — Я действительно сожалею обо всём, что с тобой случилось. Нейввер показывал мне фотографию преступницы. Это же та тихоня, с которой ты возилась? Я смутно помню её. У Оры внутри похолодело. Под взглядом Рады, как под прицелом, она не смела шевельнуться. — Я много с кем возилась. — Да. И, конечно, хорошо знала каждого своего подопечного. Неужели ты думаешь, что Нейввер притащил меня сюда только из-за «Странника»? Он хочет знать всю правду. Рада вздохнула, снова отвернулась от неё. Что-то печальное промелькнуло в её лице. А может, так всего лишь упала тень. — Что ж, — сказала она, — Нейвверу не повезло, что старшее командование редко обращает внимание на курсантов, а старшая лейтенантка Ора перегрелась на шуосском солнце и всё позабыла. Ора тихо выдохнула. Она хотела сказать «спасибо», но тогда выдала бы себя с потрохами. — Прости, что подвела тебя, — вдруг сказала Рада. — Следовало оставить тебя на Айо и не спускать с тебя глаз. Ты могла бы многого достичь. — Не прощайтесь со мной раньше времени. Рада покачала головой. — Боюсь, сейчас самое время. Не уверена, что наша следующая встреча состоится. Ора усмехнулась, чувствуя, что понемногу к ней возвращается уверенность. Не так уж всё безнадёжно, как Рада пытается выставить. — Вот увидите… — начала было Ора, но её прервал совсем близкий раскат грома. За секунду он расцвёл, коснулся кожи Оры, вздрогнул у неё в груди. Они с Радой рефлекторно пригнулись, прикрыв голову руками, затем переглянулись. Не гром, а взрыв. Дым поднимался со стороны взлётной площадки — там, где всё это время стоял опечатанный «Странник».

3

Вид с палубы В был непритязательный: бесконечная космическая тьма с редкими точками звёзд, астероидов и отдалённых лун Ялина. Иногда можно было увидеть летящие по одной орбите Сору-1 и Сору-2, иногда появлялся третий спутник, но это быстро наскучивало. Впрочем, то же самое, вероятно, можно было сказать и о виде на Ялин. В конце концов, на «Наблюдателе» был важен не вид, а доступ к этому виду — сама возможность вознестись над повседневностью, обыденностью, рутинной жизнью огромной планеты, посмотреть сверху. Мэри занял место за барной стойкой. Хёнку, сидевший рядом, сразу обратил на него внимание: — Да у нас кто-то новенький. Массивные серьги чуть оттягивали вниз его заострённые уши, а макияж ещё больше удлинял лицо и широкий рот. Его платье, то ли расшитое кристаллами, то ли сшитое из них, сверкало и переливалось, как водная гладь в солнечный день, и Мэри впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему бедным. Он взглянул на браслет, подключённый к системе «Наблюдателя», и прочитал: «Рядом Рах-Окар». — Можешь звать меня Окар, — сказал тот, проследив за взглядом Мэри. — Эти обозначения — пережитки прошлого. От них непросто отказаться, но я пытаюсь. Мэри вежливо улыбнулся. О социальном устройстве хёнку и об идеологических спорах вокруг него он знал достаточно, чтобы не лезть со своим мнением. — Приятно познакомиться. Но я здесь ненадолго. — Не впечатлился? — Кажется, у моего партнёра оказалось гораздо меньше коинов, чем я рассчитывал. Хватило только на самое дешёвое приглашение. Окар насмешливо дёрнул ушами, и серьги едва слышно зазвенели от движения. — Почему не заработаешь сам? Всегда лучше рассчитывать на самого себя, а не ждать помощи от партнёров. — И много ты заработал? Мы сейчас, кажется, на одной палубе. Окар засмеялся шипящим смехом. — Я живу на палубе «А», просто здесь работает мой любимый бармен, который делает мои любимые коктейли. Мэри понимающе улыбнулся, сделал хёнкийский жест дружеского извинения и, пока Окар делал заказ, прикинул, чем его можно зацепить. Вранью Окара он не поверил: какой бармен, какие коктейли? Он был настолько богат, что наверняка мог бы поселить этого бармена в свою квартиру. Но зачем-то же он сюда приходил? Только ради эпатажа? Что ж, может, Мэри это и на руку… — А ты что, помнишь тут всех в лицо? — спросил он. — На всех трёх палубах? — Стараюсь. Хорошая память — моя природная особенность, но, как и любой талант, её нужно совершенствовать. — Зачем? Есть браслеты, смартфоны, роботы-помощники. К тому же, кто на палубе В обидится, если ты их не узнаешь? — Но они обрадуются, если узнаю, — ответил Окар. — Сам, без помощи технологий. Мэри кивнул. Окар принял у бармена два бокала и один передал Мэри. — Не стоило… — он напустил на себя смущённый вид, но бокал принял. — И всё равно это необычно. Редко встретишь того, кто не полагается на технологии полностью. — Я слышу осуждение? — Ни в коем случае! Может, только капельку зависти. Мне-то для этого пришлось улучшать свой паршивый мозг бионикой. Мэри, конечно, приврал. Бионика была скорее вынужденной заплаткой, нежели капризом или профессиональной необходимостью. Подсаженный кусок искусственной ткани, срощенной с микросхемами, вместо собственной раковой опухоли. Работа нашла его позже. — А как же браслеты или роботы-помощники? — поддел Окар. Мэри улыбнулся в напиток. Отлично, вот оно, теперь надо распалить в Окаре настоящий интерес. Он позволил себе небольшую паузу, потянул время, прежде чем ответить: — Скажем так, я вынужден ежедневно выбирать между упрощением работы и собственной безопасностью. Некоторыми инструментами приходится жертвовать. Поскольку по-настоящему я могу доверять только себе, то и хранить информацию могу только там, куда доступ будет лишь у меня, — он постучал пальцем по виску. Окар развернулся к нему всем телом. Четыре глаза осмотрели Мэри с интересом. Серьги снова брякнули от движения ушей, и Мэри понял: зацепил. — Чем же ты занимаешься? Мэри отвёл взгляд, словно смутился вопроса. — Могу я сохранить это в тайне? — спросил он, неловко улыбнувшись. — Боюсь, мою профессию здесь не особенно жалуют… — Ты консультант, — сказал Окар задумчиво. — И кто твой клиент? Кого собираешься утопить? Звёзды, тяжело же тебе придётся на палубе В. — Клянусь, это не связано с моей работой. Я всего лишь пытаюсь отдохнуть. — Не важно, что ты пытаешься сделать, твой партнёр — идиот, — Окар вернулся к своему бокалу. — Я бы так не сказал. — У него в руках оказалось сокровище, а он распоряжается им так бездарно. Не важно, сколько денег стоят апартаменты на верхней палубе, ты должен быть там. Ну-ка, назови его имя. — Боюсь, это уже лишнее. Чувствительная информация, — ответил Мэри. — Если тебе нужен консультант на палубе А, что мешает его нанять? Окар раздражённо махнул руками. — Много чего, вообще-то! Взять хотя бы недавний случай, когда оказалось, что один консультант работал сразу на двух конкурентов. Скажи пожалуйста, из кого и как я должен выбирать себе доверенное лицо? И ведь придётся искать оправдания, ещё подумают, что у меня есть амбиции… — А у тебя их нет? Окар обернулся к Мэри резко, сжал губы, словно пытался не высказать ему что-то грубое. — В том-то и дело, Мэри, — сказал он спокойным, терпеливым тоном, — амбиции у меня есть. Но далеко не обязательно всем об этом знать. Мэри задумался. У работы на «Наблюдателе» свои издержки, конечно, но предоставиться ли ещё подобный шанс? — Мой партнёр — Рах-Нуук, — сказал он. Окар на мгновение удивился, будто уже не ждал, что Мэри пойдёт ему навстречу. — Знакомое имя. Он, случайно, не из подчинённых генерала Рах-Бериза? — Он миротворец, — сказал Мэри обтекаемо, не желая ударить в грязь лицом перед потенциальным клиентом. — В звании капитана. — Капитан миротворцев Рах-Нуук… — повторил Окар, нахмурясь. Больше он ничего не говорил, и Мэри показалось, что он сомневается. — Тебя пугает, что тут замешаны мировторцы? — Да… Нет! Вовсе нет, наоборот… Генерал Рах-Бериз — мой дорогой друг. Моим успехам он только порадуется, особенно если они сыграют ему на руку. На сколько ты здесь? — Четверо суток. — Как мало! Ну, хорошо. Вот что мы сделаем. Мэри приготовился слушать. — Я дам тебе доступ на палубы А и Б. Делай с этим что хочешь. Погуляй, освойся. Далее: нужно познакомить тебя с генералом, пусть он на тебя посмотрит. Рах-Нууку стоило сразу показать тебя ему, но пусть так, он, похоже, ничего подобного не планировал… Затем генерал отлучится. Когда он вернётся, я попрошу его оставить тебя здесь, и тогда мы заключим контракт. — Я сообщу обо всём Рах-Нууку. — Конечно. Он же должен знать, кого благодарить за своё скорое повышение! Мэри улыбнулся. — Выходит, все окажутся в плюсе, — сказал он. — Плодотворное сотрудничество. Если, конечно, ему не предложат за информацию о «Наблюдателе» плату большую, чем предложит Окар. Стоит как следует обсудить это с Ёко. — Именно. Плодотворное, — сказал Окар. — И, Мэри, предупреждение на будущее. Не забывай, на кого ты будешь работать. Не думай, что кого-то здесь ты можешь обмануть. Я знаю много печальных примеров. — Конечно, — сказал Мэри. — Я всё понимаю.

4

Ора скучающе раскачивалась на стуле в какой-то тесной комнате отдыха, и с интересом наблюдала за нарастающей истерикой Нейввера. Он смешно паниковал, что-то листал на своём планшете и тихо ругался, но всё это было совершенно бесполезно. Донесение с Фароса будет идти на Ялин неделю, ещё неделю будет возвращаться приказ от командования. Докладывать бессмысленно, просить помощи не у кого. Рада взяла временную охрану базы на себя — а толку, если охранять уже ничего не нужно? Разве что три трупа в холодильнике. Трупы, кровь, выстрел… Ора поморщилась, пытаясь прогнать воспоминание. Мерзкое, как остывшая каша в казарме. Но оно не ушло, и пришлось заговорить, чтобы его перебить: — Непростое дельце, а? — Оно могло бы быть проще, — оскалился Нейввер. — Если бы звездолёт был цел. — Ну уж тут-то я ни при чём. — Не понимаю, почему вы мне не помогаете. Всё пытаюсь сообразить. Что играет тут большую роль? Личный мотив? Особые отношения? Ваша глупость? — Да, я не слишком умна. Много раз ударялась головой. Кажется, я вам говорила. Теперь, когда «Странник» превратился к груду обгоревшего металла, а бортовой самописец пропал, она почувствовала себя гораздо свободнее. К тому же, если, как утверждала полковница Рада, кто-то действительно хотел убрать Кука, ценность Оры в глазах Нейввера должна была возрасти многократно. Нейввер отложил планшет, посмотрел на неё. — Лидгар из Аросской администрации. Ора невольно напряглась, ожидая продолжения. Показаний Лидгара она боялась больше всего, хотя уже обдумала защиту против них. В конце концов, если у него не осталось фотографий, видео и аудиозаписей, то всё можно оспорить. А с чего бы они у него остались? — Вы знаете его? — спросил Нейввер. — Он был моим помощником на Ялине, — осторожно ответила Ора. — Человек, рождён на Айо, потомок старых переселенцев. Нейввер кивнул. — Я нашёл его имя в вашем личном деле, но после Ялина вся информация о нём пропала. Ровно как с Эсперигой Ли. Ора устало закатила глаза. — Говорите прямо. Вы думаете, что и к его грехам причастна я? — Я думаю, что два дезертира, связанных с вами, — слишком много для простого совпадения. — Но совпадения случаются, — ответила Ора, слишком поздно поняв смысл его слов. — Подождите, в каком смысле «два дезертира»? — У вас есть иное объяснение его исчезновению? Поделитесь. — Куда он пропал, я не знаю, знаю только, что он гадёныш ещё тот. Почитайте моё судебное дело. Нейввер снова потянулся к планшету и, пролистав список, открыл какой-то файл. — Посмотрите, кто давал показания, — продолжила Ора. — Он подставил меня, чтобы занять моё место. Припеваюче жил на Ялине, пока я варилась на Шуосе. Ну как? Верите, что в благодарность я помогла ему сбежать? Нейввер уставился в планшет. Да какой, квартак его подери, дезертир?! — Лидгар планировал перевезти семью на Ялин — упоминал об этом, когда мы ещё служили вместе. Родителей, невесту. Невеста была у него с какой-то далёкой планеты, хоть и человечка. Может, даже перевёз — знаете, трудно было уследить за его успехами издалека. Нейввер молчал. Нельзя было упустить его. Если он ей не поможет — никто не поможет. — Послушайте, — сказала Ора, — я знаю, как всё выглядит. Знаю, что недостойна безусловного доверия. Но Лидгар — он просто не мог дезертировать, когда его карьера пошла в гору. Это просто нелогично. Не важно, что есть в ваших базах, вам нужно поехать в Аросскую администрацию и начать рыть оттуда. — Если информации нет у нас, значит, её нет в Аросской… — Чушь какая, — перебила Ора нетерпеливо. — Вы сказали, он записан в моё дело? Откуда оно у вас, с Шуоса? Значит, далеко не всё вычистили. Это во-первых. Во-вторых, Лидгар — человек, но человек с Айо. Люди сотрудничают с касарми, но никогда не станут частью наших общин, поэтому вынуждены поддерживать тесные связи в администрациях. Короче говоря, люди в администрациях связаны не хуже касар в общинах. Наверняка найдутся люди, которым есть что рассказать. Нейввер снова замолчал, обдумывая её слова. Может, прикидывал, сколько времени займёт расследование. Стоит ли того какой-то дезертир, связан ли он с Эсси или новое дело только заведёт главное расследование в тупик. Ора надеялась, что заведёт — что про Эсси в конце концов забудут. — Вы видели мальчика, который был с ней? С Эсперигой Ли? — спросил вдруг Нейввер. — Да. — Что именно вы видели? Ора сделала вид, что не понимает о чём он говорит. — А что я должна была увидеть? Пацан как пацан, обычный человек, ничего особенного. Может только, слишком худой. Он снова задумался. Ора ждала. Угадала она с ответом или нет? — Хотите знать, какие у меня на вас планы? — спросил Нейввер. — Валяйте. Она закинула ногу на ногу, сцепила пальцы в замок, надеясь, что сможет скрыть дрожь. — «Странник» взорван, самописец не найден, контейнеры с грузом похищены. Вашу причастность к убийству экипажа доказать нельзя, как и причастность господина Кука к незаконной перевозке бактерий. Однако вы всё ещё свидетельница произошедшего. Пока единственная. Поначалу я думал отдать вас Куку на растерзание. Конечно. Зачем тратить ресурсы на спасение вещи, отработавшей своё? Ора кивнула. — А теперь? — Что-то есть в вас. — Нейввер посмотрел ей прямо в глаза, и Ора видела усилие, с которым он это делал: взгляд в глаза у итид считался враждебным, но Нейввер явно имел в виду противоположное. — Вы исполнительны, хотя иногда излишне. Ваши характеристики всё ещё на высоте. Вам нужно только научиться держать себя в рамках и выполнять приказы, не проявляя лишней инициативы. И полковница Рада того же мнения. Слышать такое было лестно. Значило ли это, что Нейввер предлагал ей возможность исправиться? — Я только не знаю, кому вы преданы, — сказал он. — Я предана Объединению, — ответила Ора. То были правильные слова. То были слова, которые Нейввер хотел услышать и которые Ора хотела произнести. Но почему-то её вдруг замутило. — Каким бы ни был приказ? — Каким бы ни был приказ. Прописные истины, первое, что узнаёшь, становясь курсанткой. Но отчего ей стало так мерзко? Оттого что она его обманула? Оттого что её ответы расстроили бы Эсси? Смешно. Эсси была далеко, Эсси никогда уже об этих ответах не узнает. И всё же. И всё же… — И вы не хотите покинуть службу? Ора едва сдержала усмешку. Ну что за глупость! Вся её жизнь связана со службой, неотделима от неё. Эта служба обеспечивает общину деньгами — и будет обеспечивать до самой смерти Оры. И даже некоторое время после. Уйти из миротворцев, ну и ну. Ора не могла позволить себе такую роскошь. Если бы могла, то говорила бы сейчас не с Нейввером, а с… — Не хочу. — Тогда я дам вам совет. Если вы жаждете независимости, единственное, что вы в силах сделать — спокойно дослужиться до генеральской должности. И там, уж поверьте, мало кто посмеет вам указывать. — Спасибо. Я это запомню. — Моему начальству очень не нравится Кук, и, что бы ни случилось с Эсперигой Ли, неожиданный подарок вам почти удался: скоро мы станем свидетелями его падения. Вы для меня важный свидетель, однако дело Кука второстепенно, моих ресурсов сейчас недостаточно, чтобы организовать вам полноценную защиту, поэтому рассчитывайте только на себя. Впрочем, я согласую и разошлю уведомления о повышении готовности в частях, так что в казарме должно быть безопасно. Возвращайтесь на Шуос и ждите перераспределения. Возьму вас в помощницы. Ора отдала честь и послушно улыбнулась. Нейввер подарил ей второй шанс. Она должна была радоваться, но почему-то его слова не произвели на неё впечатления. — И никакой самодеятельности. — Так точно.

5

Мэри прогуливался по палубе А не спеша, разглядывая окна многоэтажных квартир и стараясь избегать вездесущих съёмочных групп — здесь постоянно снимали какие-то шоу. Он шёл простым маршрутом, обходил этажи по периметру, планируя, что потом, когда он вернётся домой, это поможет составить общий план «Наблюдателя», и параллельно прикидывал, кому можно загнать эту информацию и как не умереть в процессе. Мэри ведь был не один такой умный с бионическим глазом и полукомпьютерным мозгом. И Рах-Нуук был не первый и не последний глупец, подпустивший чужака к чувствительной информации. Служба безопасности отсеивала значительную часть охотников за информацией ещё на подходе, а тех, кого-то неизбежно пропускала, отлавливала потом: или прямо на «Наблюдателе», или во время сделки, когда на месте покупателя оказывался какой-нибудь замаскированный миротворец, и никто не знал, что с ними случилось потом. Паре особ повезло: одна получила своё собственное шоу, другой стал карманным сливщиком. Первая, по слухам, изначально и была актрисой, а второй был глубоко несчастен. Как бы там ни было, Мэри хотел остаться живым и счастливым. Но сколько же денег они с Ёко могут получить… Он вгляделся в верхние этажи. Там жило руководство. Наблюдатели «Наблюдателя». Вход туда был перекрыт вооружённой охраной. Мэри на мгновение позволил себе сладкую мечту о гонораре, который платят за крохи информации о верхних этажах — и развернулся. Вот это уж точного того не стоило. Поначалу он решил на этом и остановиться, но на обратном пути вдруг наткнулся на скрытый коридор для прислуги. После коротких раздумий Мэри свернул в него. Коридор был ярко освещён, но камер в нём не было. Он то и дело раздваивался и разветвлялся, как лабиринт, стены были утыканы дверями, но больше ничего здесь не было, и Мэри подумал уже было вернуться, когда из-за поворота вышли две фигуры. Рукокрылый, приобняв, прикрывал другое существо просторной накидкой. Мэри растерянно остановился. Фигуры остановились тоже. — Ты кто такой? — настороженно спросил рукокрылый. — Я тут впервые, заблудился, — сказал Мэри. — Не проводите? Я гость Рах-Окара. Он меня, должно быть, заждался… Услышав имя, рукокрылый сменил тон: — Прошу прощения, господин, это не входит в наши обязанности. Вызовите своего робота, пожалуйста. Они прошли мимо Мэри, и тот бесстыдно всмотрелся во вторую особу. Глаза её были завязаны, а место рта — не показалось же ему? — занимал тонкий, почти незаметный шрам. Мэри проследил, как они скрываются за следующим поворотом, но шагнуть следом так и не решился. И всё же теперь он знал немного больше о внутреннем устройстве «Наблюдателя». Его потряхивало. Тянуло немедленно поделиться открытием с Ёко, а мозг фоном продолжал высчитывать риски: посадят, убьют? После такого достаточно будет новых документов или придётся инсценировать смерть? На секунду ему стало стыдно перед Рах-Нууком. Когда следствие поймёт, что тот связан с Мэри и причастен к нарушению безопасности, капитана как минимум понизят в звании, если вообще не запишут в его сообщники. Что ж, Рах-Нууку стоило взять пример с коллег и отключить ему глаз! Такая беспечность наказуема. Окара Мэри жалел меньше — этот легко откупится. Браслет на руке завибрировал, и Мэри, взглянув на него, невольно улыбнулся: Окар звал встретиться. Зона, в которой его ждали, была закрытой. Охранники на входе проверили имя в списках и выдали ему очки ночного видения. Мэри сперва подумал, что это какая-то шутка, но, войдя внутрь, действительно оказался в полной темноте. Играла негромкая музыка, слышались тихие голоса, плеск воды, звон стекла. Мэри надел очки и посмотрел на браслет, чтобы узнать, где именно искать Окара, но обнаружил, что браслет отключён. Разыскал Окара он в самый разгар горячего обсуждения. — …ядерный взрыв вживую до него уже снимала Нин-Джавила, в этом нет ничего нового, — говорила его собеседница, помешивая напиток. Рук у неё было даже больше, чем нужно хёнку: ещё две дополнительные были протезами. По-видимому, накладными или неполными: они двигались не так плавно и только повторяли движения нижней пары рук. — У Нин-Джавилы была документалка, снятая дистанционно, ага? — ответил Окар. — А у него — художественный фильм с актёрами. Без декораций! Мэри! Садись, — Окар потянул его за руку, усаживая рядом, и Мэри показалось, что кресло вот-вот поглотит его. — А что ты думаешь? Мэри не знал, что хочет услышать Окар, но заметил, что ни у него, ни у его подруги также не работают браслеты. — Думаю, экологии той планеты, которую собрались подрывать, явно не поздоровится, — сказал он с усмешкой, которая на самом деле не значила ничего. Если захотеть, можно выдать эти слова за шутку. Если понадобится, можно притвориться самоуверенным критиком. Ответ действительно оказался безопасным: Окар не нашёл в нём нежеланных смыслов и только махнул руками. — Брось. Нужно видеть и положительную сторону. Развивающаяся планета в Провинции. Там и без того проводятся всякие испытания, только им за это никто не платит. Зато после фильма обустроят зону для туристов, и жители обогатятся. Вот и будут заниматься экологией на эти деньги. — Обогатится скорее только владелец зоны, который уже получил достаточно коинов, когда сдавал её под ядерный взрыв, — Мэри решил держать ироничный тон, но на этот раз его слова отчего-то задели Окара. Вероятно, оттого, что были правдой. — И это плохо, потому что… Ну, почему? Только не разводи занудство, здесь так не принято. Мэри посмеялся, надеясь, что смех вышел не слишком натянутым. Он невольно подумал, что речь могла идти и о его родном Шуосе, и ему стало не по себе. А Окару хотелось бы, чтобы кто-нибудь взорвал парочку ядерных бомб на Ялине просто ради развлечения? Но он только сказал примирительно: — Хорошо, хорошо. — Ну, как тебе здесь? — Отлично, — сказал Мэри. — Я только одну вещь не понял, — он попытался двинуться, но кресло только сильнее втянуло его, как зыбучий песок. Побоявшись, что окажется в нелепой позе, он замер и продолжил с притворной расслабленностью: — Столько роботов, а в прислуге всё равно рукокрылые. Как так? — На «Наблюдателе» нет прислуги, — ответила шестирукая подруга Окара. — Здесь есть развлечения. Рукокрылые с их ограниченным мозгом — одно из них. Мэри подумал об особе с зашитым ртом. В чём, интересно, заключалось развлечение? Но спросить он не решился. Как и спорить об умственных способностях рукокрылых. — Понятно. И всё же вопрос остаётся: почему не роботы? — Роботы — это скучно, — объяснил Окар. — Несложно заставить робота сделать то, что ты хочешь. С разумным существом — ну, относительно разумным, сам понимаешь — гораздо труднее. И интереснее. — Вставляет психология, понял. — Вроде того. Первобытное чувство, так говорят. — Но есть роботы, которых не отличишь от живых. Выбери программу — и развлекайся как хочешь. Безопасная игра. Даже зачатков мозга нет, чистые алгоритмы, но все потребности удовлетворит. И даже больше. Мэри имел в виду «безопасная для психики» — потому что у роботов, в конце концов, не было психики, а кроме них никто не пострадал бы. Но шестирукая хёнку поняла его по-своему. — Не такая уж безопасная, — сказала она. — Я до одури боюсь, что они узнают обо мне что-нибудь такое, а потом… Не то чтобы я что-то скрываю, но ведь никогда не знаешь, что и как можно использовать против тебя, верно? — А, ясно. Разумно, — сказал Мэри. Роботы на «Наблюдателе» вызывали у него меньше всего беспокойства. Гораздо сильнее он переживал о вездесущих камерах видеонаблюдения и внутренней сети, через которую можно было отследить все его действия, но в общем и целом их страхи были похожи. — К тому же, здесь, на «Наблюдателе», информация заменяет нам коины, — продолжила шестирукая хёнку. — Не хочу, чтобы кто-то богател за мой счёт. Окар расплылся в улыбке. — Поверь, Мэри понимает это как никто другой, — сказал он с такой гордостью, будто это была его собственная заслуга. — Тогда почему тебя это так удивило? — спросила шестирукая хёнку. «Как раз потому, что я хорошо делаю свою работу», — подумал Мэри немного раздражённо. Ещё вопрос что легче: вытащить информацию из роботов или из живых разумных существ. В случае с роботами — особенно с роботами «Наблюдателя», надо думать — для начала нужно пробраться через систему безопасности, над которой трудились сотни, если не тысячи, разумов; потом — скрыться от полиции, потому что ты наверняка совершил преступление против какой-то правительственной шишки. А скрыться не так уж легко, ведь ты всегда оставляешь следы. С живыми существами гораздо проще: они выдают свои секреты и даже не замечают этого, а их разум в большинстве случаев контролирует одна-единственная персона — они сами. Ну, если только речь идёт не о грибницах, что, впрочем, вопрос дискуссионный. Словом, роботов-то можно запрограммировать, но сколько разумных существ можно заставить беспрекословно тебе подчиняться? Непременно кто-то взбрыкнёт, кто-то что-то увидит, что-то скажет… Увидит. Скажет. «Ах, вот оно что», — понял Мэри. Не все на «Наблюдатели» могли говорить, потому что не у всех на «Наблюдателе» был рот. — Просто непривычно, — ответил он с улыбкой. — Только здесь с этим столкнулся. Обычно технике доверяют гораздо больше. — А придётся привыкать, — сказал Окар, двинув ушами. Мягко прозвенели его длинные серьги. — Не забывай: я на тебя имею виды. В этот момент к ним подошёл молодой миротворец. Он коснулся плеча Окара и, наклонившись, что-то прошептал на ухо. — Идём. Генерал Рах-Бериз ждёт нас. Мэри двинулся и чуть не утонул в кресле, но Окар, легко поднявшись, выдернул его следом за собой. Генерал Рах-Бериз не удивил Мэри. Он был среднего возраста, его тело ещё сохраняло спортивную, подтянутую форму, но в движениях уже присутствовали расслабленность и самодовольство. Развалившись в песочном кресле, он громко смеялся, и подчинённые миротворцы, ещё совсем молодые, даже юные, уважительно смеялись в ответ. — Господин Рах-Бериз, — Окар поздоровался поклоном. — Это Мэри Смит, о котором я рассказывал. Мэри тоже почтительно поклонился. Генерал улыбнулся. — И Рах-Нуук рассказывал о тебе. Что эти двое в тебе нашли? Стоишь ты того? Мэри, к собственному удивлению, растерялся. Ему доводилось сталкиваться с высокопоставленными стражами, даже с миротворцами, но все они были провинциалами, а все встречи происходили на нейтральной территории. И Ёко всегда знала, где его искать. Теперь же Мэри казалось, что одно неверное слово — и его вышвырнут прямо в открытый космос. — Вы мне скажите, стою ли, — неловко улыбнувшись, ответил он. Генерал шипяще засмеялся. — Рах-Нуук, конечно, заселил тебя на палубу В, подальше от наших секретов, а ты всё-таки проник сюда. — Он бросил взгляд на Окара. — Значит, что-то умеешь. Мэри углядел в его словах намёк. — Я вас уверяю, ваши секреты в безопасности. Это не имеет никакого отношения к… — Ну, хватит, — генерал подхватил кувшин и налил напиток в пустой бокал. Сквозь очки не было видно цвета жидкости. — Эй, вы. Идите повеселитесь без меня. Нечего слушать личные разговоры. Он широко махнул руками, но подчинённые разошлись ещё до того, как он завершил жест. Они разбежались по соседним столикам, расселись на песочные диваны и за барные стойки, разлеглись по гамакам, но в движениях каждого было что-то неуловимо армейское, почти роботическое. Окар тоже ушёл, напоследок бросив на Мэри подбадривающий, как тому показалось, взгляд. Генерал жестом пригласил Мэри сесть напротив, подвинул ему наполненный бокал. — Рах-Нуук за все годы службы ни разу не заставил меня в нём усомниться, — сказал он. — Верю, что он никак не связан с этим авантюристом Рах-Окаром. И я всё-таки кое-что понимаю в характерах. Если он выбрал тебя в партнёры, пусть и временные, значит, что-то в тебе углядел. — Его внимание мне льстит, — ответил Мэри. Он всё ещё пытался угадать, что хотел и не хотел слышать от него генерал, что он знал и чего не знал. — Я даже представить не мог, что когда-нибудь здесь окажусь, — сказал Мэри, добавив в голос достаточно восхищения. — Да, Рах-Нуук склонен к широким жестам. Он славный малый, но временами несколько робок и излишне мечтателен. — Мечтателен? — Одно то, что он везёт тебя на Гему… Его, кажется, поразил случай на Беруте. Жалостливый, бедняга. Хочет разделить свои чувства с кем-то. Что поделать, это одно из испытаний нашей службы. — Никогда не слышал о Беруте. Рах-Бериз рассмеялся. — Боюсь, теперь уже и не придётся. Да тебе и ни к чему. Но не расстраивайся. Первопроходцы хотели знать всё — и где они сейчас? — Осели в другой галактике? — ответил Мэри полушутливо. — А ты веришь? — Генерал подлил себе коктейль. — Сказки для детей. Счастливый конец, чтобы родителям не пришлось успокаивать визг. Мэри не хотел говорить об этом. Разговоров о первопроходцах всегда наводили жуть. — Что это за зона такая? — спросил он, оглянувшись. — Мне кажется, диваны меня вот-вот сожрут и переварят — Сенсорная депривация. Позволь материалу тебя обнять и сними очки, тогда поймёшь. Мэри не хотел. Терять связь с чувствами — значит терять контроль над обстановкой. Но что-то произошло, что-то промелькнуло в генеральском тоне или в его взгляде, и что-то внутри Мэри уловило этот знак, и он смог только подчиниться. Он расслабился, и нечто нежное, неуловимое коснулось его, подхватило — и в ту же секунду исчезло. Он как будто подвис в воздухе. Почти лишился тела. Но очки Мэри не снял: стало слишком страшно. — Ты землянин? — спросил генерал. — Шуосец, — ответил Мэри. — Мои предки давно переселились, четыре поколения назад, почти сразу после Контакта. Но Рах-Бериз словно не услышал его слов. — Я знал землянку, которая увлекалась физикой. Меня развлекали её рассуждения, особенно одна загадка. Что-то про упавшее дерево. Знаешь такую? Мэри неопределённо повёл плечами. Диван шевельнулся за ним, и на миг от ощущения падения ёкнуло сердце, как иногда случается перед сном. Но генерала, судя по всему, уже не особенно интересовали его ответы. «Да он же совсем пьян», — наконец понял Мэри. — Мы с ней общались давно, очень давно, но я до сих пор вспоминаю наши разговоры. Тогда я был молод, теперь у меня есть опыт. Служба наложила свой отпечаток, и я по-новому смотрю на её слова. Смотрю, — повторил Рах-Бериз с шипящей усмешкой. — Наблюдаю. Как эффект наблюдателя. Слышал о таком? Вот о чём была её загадка. Чтобы звук существовал, мало его издать — нужно, чтобы кто-нибудь его воспринял. Чтобы увидеть предмет, нужно обладать зрением, нужно смотреть — а без этого как можно быть уверенным, что предмет существует? Но вот возьмём, к примеру, не предмет, а событие. Как оно может случиться без наблюдателя? Если наблюдателя нет, справедливо утверждать, что и события не произошло. Проще говоря, кто, кроме наблюдателя, сможет о нём рассказать? Поэтому-то мы нихрена не знаем о первопроходцах. Не так ли? «Он смешал совсем разные вещи и так гордится собой», — подумал Мэри, веселясь, но тут Рах-Бериз посмотрел прямо ему в лицо. От четырёх глаз, уставившихся на него, впервые стало не по себе. Мэри скрыл страх за движением: преодолевая силу песочного дивана, потянулся за графином, улыбнулся и покачал головой, будто наконец понял смысл генеральских слов. — С вашими рассуждениями трудно поспорить. Пытаюсь найти уязвимое место — и не могу, — сказал он, разливая напиток по опустевшим бокалам: себе и ему. — Увлекаетесь философией? — А кто из нас не увлекается? Где б мы были без неё, а? — Плавали бы в первичном бульоне, — сказал Мэри. — Каждый на своей планете. И горя бы не знали. Рах-Бериз засмеялся. — Быстро ты соображаешь. Может, Рах-Нуук в тебе не ошибся. Видишь ли, Мэри Смит, я позволил ему всё, кроме одного — кроме ошибки. Пусть даже крохотной. Мэри понял, что генерал знает о заказе. — Думаю, ошибок Рах-Нуук не допустит, — сказал он. Не от больших чувств к Рах-Нууку, а потому что станет первым, кто за эти ошибки ответит. — Рассчитываю, что ты ему поможешь. Генерал махнул руками, и его подчинённые вновь сбежались к их столику, вместе с ними вернулся Окар со своей подругой, и они просидели ещё несколько часов за выпивкой и ходящими по кругу бессмысленными разговорами. Мэри пробрался в свою каюту по затемнённым коридорам. Лампы светили тускло, имитируя ночь, защитный панцирь закрывал иллюминаторы от света ялинской звезды. Мэри не перепил, выпил ровно столько, чтобы свалиться в кровать и сразу же заснуть, но вместо этого заставил себя сесть за письменный стол. Он достал разлинованный лист бумаги и ручку с чёрными чернилами. Вверху листа были клетки для личного кода: имя, палуба, номер. Мэри была знакома эта система: пишешь письмо, опускаешь в ящик, где его сканируют, а затем программа, распознающая текст, ищет в нём запрещённые слова. Не важно, прочтёт ли кто-то чужой его письмо — важно, чтобы оно дошло до Ёко. Но на что отреагирует программа? На имена? На названия планет? И что программа сделает дальше: просто вычеркнет триггеры или решит не отправлять письмо вовсе? Отправит письмо на более глубокую проверку — и жди серьёзных гостей с серьёзным разговором? Подумав, Мэри решил зашифровать всё, что может вызвать вопросы. «Дорогая Джейн. Прости, что долго не писал. Капитан миротворцев Рах-Нуук с Соры-2 устроил мне путешествие. Благодарен ему за знакомство с Рах-Окаром и генералом Рах-Беризом. Познакомился со славной особой, зовёт себя Берута. Пригласим его на чай? К моему возвращению проверь, чтобы все чашки были целы. Жди меня не позднее чем через два месяца. М.» Он взял новый лист и написал на нём другое письмо. «Дорогой Ваня. Я пытался связаться с тобой. Ты получил моё письмо? Боюсь, в доставке случился сбой. М.» Письма шли на разные адреса. Первое, важное, придёт двум старушкам-итидам, живущим в соседнем от их офиса районе, второе ляжет в выкупленную ячейку на другой стороне Шуоса. Но оба они в конце концов окажутся у Ёко. А затем ей останется только дождаться его возвращения.

6

«Да всё нормально, — убежала себя Ора, поднимаясь в консультантский офис. — Я не делаю ничего плохого. Это же не как с…» Она подумала об Эсси, но не об имени и не о лице, а о том образе, который хранила в памяти, обо всей Эсси сразу, с её жестами, взглядом, голосом. Временами, как сейчас, думать о ней было неловко, даже страшно, как будто кто-то мог услышать мысли Оры. Как будто сама Эсси могла услышать её через полгалактики — почему-то это было особенно невыносимо. Наверное, Эсси её презирает. Ора бы на её месте презирала. За нерешительность, за трусость, за слабость. За пресмыкание перед Объединением и всякими Нейвверами, наконец. Впрочем, в данный момент приказ Нейввера Ора вполне себе нарушала. Но на этот раз всё было действительно по-другому! Дело Лидгара совершенно отличалось от дела Эсси. Во-первых,никому, кроме Оры, до него не было дела. Во-вторых, Лидгар ей не нравился, так что спасать его она не собиралась. Что же касалось приказа Нейввера… Да какой там приказ? Так, дружеская рекомендация не покидать казарму. Нейввер ведь пока ещё не был её начальником. Из-за волокиты с переназначением Ора вообще на время осталась без начальников, не привязанная ни к какому подразделению. И поэтому-то она, конечно, имела право принимать решения самостоятельно. А Нейввер ей ещё спасибо скажет. Верно? Верно. Значит, она всё делает правильно. Она очень хотела всё делать правильно. И вовсе она не предаёт доверие Нейввера. Какое же это предательство? Она всего лишь исполняет свой долг: Лидгар всё-таки родился на её планете и служил под её началом, поэтому кому как не ей, его дорогой командирше, проводить расследование? С ним случилось что-то странное, что-то любопытное, и раз Ора единственная видела эти странности, то тем более именно она должна выяснить правду. Верно? Верно. Ора дёрнула дверь — закрыто. Она посмотрела на панель с кнопками-звонками, нажала на первую, подождала, прислушалась. Никто не вышел. Тогда она последовательно нажала на каждую кнопку, постучала по двери кулаком. Ответа не было. Неужели адрес был неверный? А может, устарел? Список проверенных особ ей в своё время дал Геко, и из шуосцев в нём было лишь имя Мэри Смита, а рисковать и выбираться в другую систему Ора не хотела. Она стукнула по двери ещё раз, и движение смазалось, потому что дверь наконец открылась. Её встретила грибница: на человеческом теле тут и там торчали шляпки грибов, левую половину лысой головы плотно покрывали тонкие бледные нити, проглядывающие под тёмной кожей и протянувшиеся сеточкой снаружи. — Мэри Смит? — спросила Ора, стараясь не пялиться на грибы. Грибница окинула её усталым взглядом, нахмурилась, глядя на форму миротворицы. — Мы пока не принимаем заказы. — Он срочный, и я хорошо заплачу, — сказала Ора. Кажется, всё накопленное жалованье уйдёт на её личные расследования. — Мой напарник сейчас не здесь, без него я буду работать дольше и найду меньше информации, чем вам требуется. — Мне всё равно. Меня интересуют любые крохи. Грибница снова осмотрела её и всё-таки пустила внутрь. — Меня зовут Ёко, — сказала она. — Мэри… Присоединится как только сможет. Офис оказался небольшой, с холлом и одной-единственной комнатой, хотя Ора подозревала, что либо где-то есть скрытые помещения, либо всё важное хранилось на других адресах. — Не хотите чаю? — спросила Ёко. — Да, с удовольствием, — обрадовалась Ора. Чай, пусть и был земным изобретением, всегда напоминал ей о доме, об общине, об Айо. В шуосской казарме его не подавали, а на Айо не было места, где его нельзя было бы найти — что в человеческих администрациях, что в касарских общинах. Снова ни с того ни с сего вспомнилась Эсси: мелькнула среди мыслей и ускользнула. — Заполните документы, — сказала Ёко. Ора села за столик подтянула к себе стопку бумажек. Несколько договоров по разным поводам. Она пробежалась глазами по тексту. Вроде всё обставлено по закону. Но о незаконном кто писать будет? Ёко поставила пиалу с чаем. — Подпишите всё. — Глупость какая-то, — сказала Ора. — Неужели эти бумажки когда-нибудь пригодятся? — Придают официальности, — ответила Ёко. — И собирают личную информацию… — задумчиво сказала Ора, подписывая. Ёко нахмурилась, шевельнулась как-то напряжённо. — Просто мысли вслух, — спохватилась Ора. — Делай с моей информацией что хочешь. Ёко взяла планшет и присела напротив. — Ну, о чём хотите знать? — спросила она. — Или о ком? — Я ищу своего сослуживца. Потеряли с ним связь после моего назначения, — сказала Ора и в общих чертах рассказала всё, что они с Нейввером знали о Лидгаре. Родился, служил, попал на Ялин, там быстро сошёлся с особой из Провинций… — Из Провинций — откуда именно? — Не знаю. Не помню, — ответила Ора. — Но вряд ли это важно. Он хотел остаться с ней на Ялине. — Всё может быть важно. «Из Провинций» — очень неконкретно. — Куанотская система. Не знаю, сколько там обитаемых планет. Ора запомнила название системы только потому, что оно было похоже на ругательство из её диалекта. Ёко задумалась. Ора была готова поверить, что это притворство, часть какой-нибудь маркетинговой стратегии или похожая хрень. Что вообще Ёко могла вспоминать? Они с этим Мэри, конечно, консультанты, но не может же быть такого, чтобы они запоминали все системы и обитаемые планеты галактики! Хотя, вероятно, для этого Ёко и понадобилось грибное сознание… — У вас высокое звание? — спросила она вдруг, перебивая мысли Оры. — Я не особенно разбираюсь в этом. — Это важно? — Всё может быть важно, — повторила Ёко. — Так высокое? Ора отчего-то стало стыдно. Звание могло бы быть и выше, но это же ничего не значит. А что если соврать? Ёко будет более сговорчива? — Не особенно, — нехотя ответила Ора. — Хотя некоторые привилегии есть. Старшая лейтенантка миротворческих войск. Но я пришла к вам не как миротворица. Просто как клиент. Ёко подумала ещё немного, затем посмотрела Оре прямо в глаза. — Госпожа лейтенантка, вероятно, вы лезете не в своё дело, — сказала она. Кто бы сомневался! В своих-то делах Ора разбираться не любила. — Я поделюсь с вами тем, что знаю, но это может вам навредить. И нам тоже. Я потребую дополнительную плату за риск. Вы согласны продолжить? — Давай. Я ко всему готова. В то, что Ёко расскажет ей что-то настолько важное, Ора не верила, а её слова восприняла как обычное консультантское предупреждение. Ёко сказала: — Обитаемой планеты в Куанотской системе на данный момент не существует. Неужели и правда помнит всё? Как справочник? — Значит, он соврал? — спросила Ора. — Ну и что такого? — Не то чтобы соврал… Ёко подбирала слова. Ора дала ей время. — Позвольте мне зайти издалека. Поиск информации дело, в общем-то, нетрудное, нужно только знать где искать. Цифровой след, слитые базы данных, открытые источники. Всё, что мы с Мэри находим, мы храним долгие годы в своих собственных базах. Мы никогда и ничего не удаляем. — Даже если информация устарела? — спросила Ора, смутно догадываясь, к чему вела Ёко, но всё-таки не в силах ухватить её мысль. — Особенно если устарела. Иногда больше всего мы узнаём, когда сравниваем разные версии одного события. — Да, я понимаю, — сказала Ора. Нейввер, должно быть, тем же способом нашёл упоминание Лидгара в её шуосском деле, хотя на Ялине информации о нём уже не было. — На днях я сравнила записи об обитаемых планетах галактики. Теперь обитаемой планеты в Куанотской системе не существует. Берута — так она называлась. — «Теперь», — повторила Ора. Ёко выжидающе смотрела на неё. — Уверены, что хотите, чтобы я продолжила расследование? — спросила она. Оре следовало бы ответить: «Нет, ни за что, мне плевать на этого Лидгара, я не хочу ничего знаю и отныне буду считать, что его, как в сказке, съел квартак». Она наткнулась на нечто опасное, и теперь стоило отступить. Полковница Рада больше не поддержит её, Кук в любой момент может потребовать ответа за происшествие со «Странником». Нейввер единственный оказался на её стороне, и она не может влезть во что-то сомнительное и подвести его доверие снова. Не потому что она его как-то по-особенному ценила, а просто ради собственного спасения. Держать себя в рамках и исполнять приказы — разве это так сложно? — Нет, подожди. Значит, была планета, а потом её вдруг не стало? — сказала Ора, не до конца веря в услышанное. — Бред. Не могли же её забыть при переписи, — она издала нервный смешок. — Может, и могли, — ответила Ёко холодно. Она поднялась, и Ора, понимая намёк, рассеянно поднялась вслед за ней. А что ей оставалось делать? Она ведь и сама не знала чего хотела, и Ёко это явно видела. — Почему бы вам не узнать об этом у ваших сослуживцев? — улыбнулась Ёко с какой-то искусственной вежливостью. — Только спрашивайте осторожно. Она протянула Оре чек, та сунула его в карман и неуверенно двинулась к выходу. Пропавший человек превратился в пропавшую планету. Нейввер, должно быть, тоже об этом не знал. Узнает ли? Или, в отличие от Оры, проявит благоразумие и остановится на безопасном расстоянии от разгадки? В конце концов исчезновение Лидгара можно списать, как он и хотел, на побег и проделки Конфедерации. Или стоит посмотреть на это с другой стороны? Нейввер начнёт поднимать архивы на Айо, не зная, чем это чревато. Кто-то непременно это заметит и доложит начальству. Или же Нейввер, посчитав, что вышел на след Эсси, начнёт искать Куанотскую систему и Беруту, но вместо них найдёт себе врагов? Да, именно! А если Ора лишится Нейввера, её отдадут на растерзание Куку. Может статься, её любопытство спасёт их обоих. Но если она ошибётся? Нужно продумать пути отступления. Хотя бы раз в жизни. Напоследок. Ора развернулась уже у самой двери. — Ваш адрес мне дал Геко с Ялина. Я знаю, что у него есть связи в… определённых кругах. Если мне понадобится помощь… — Ора замолчала, не зная как продолжить и надеясь, что Ёко поняла её. — Мы не спасатели. — А за какую цену вы ими станете? — У вас столько нет, — сказала Ёко, помедлив, и Ора ухватилась за её сомнение. — А с чего ты вообще полезла проверять эту Беруту? Кто подсказал? Ёко отвела взгляд. — Мэри Смит? — продолжала Ора. — Но он-то откуда узнал? — Это коммерческая тайна, я не буду… — Твоя коммерческая тайна может стоить тебе пожизненного заключения за шпионаж на Конфедерацию. Ёко возмущённо взглянула на неё, и ей отчего-то стало стыдно. — Это значит, — сказала Ора примирительным тоном, — что про Беруту Мэри Смиту рассказал кто-то из верхов. Верно? Не самоубийцы же вы, чтобы по своей инициативе в это лезть. Где он? Могу я с ним поговорить? Ора чувствовала, что вновь сама себя загоняет в тупик. Что она хотела найти? Информацию о Лидгаре? Компромат на какого-нибудь ялинского генерала? Правду? Слишком глупо и самонадеянно. Но она не могла остановиться. — Если вы действительно готовы пойти на риск, — сказала Ёко, — тогда, возможно, мы согласимся поработать спасателями. — У меня же нет столько денег, — усмехнулась Ора. — Чем я заплачу? — Предлагаю старомодный способ. Обмен услугами. Мы поможем вам, если вы поможете нам.

7

«Наблюдатель» оставил после себя давящее впечатление, и тем приятнее было вновь оказаться рядом с Рах-Нууком. Когда звездолёт вошёл в гиперпространство и Мэри уверился, что никуда с него не денется, он решился признаться: — Слушай, по-моему, твой генерал обо мне знает. Ну, что я консультант. Рах-Нуук замер перед шкафом. Мэри наблюдал за ним с койки. Ну, не может же быть всё настолько страшно? Было бы страшно — Мэри даже на корабль бы не пустили. А раз генерал разрешил, значит, сам и будет виноват. Вероятно, Рах-Нуук подумал о том же. — Ему можно, — ответил он. — Генерал, в конце концов, должен быть в курсе происходящего. Он спрашивал о чём-то конкретном? — Нет. Он, кажется, считает, что я действительно твой партнёр. — Хорошо. Пусть так и думает. Так надёжнее. Прежде всего для тебя. Я всё-таки сказал ему не всю правду. Рах-Нуук отличался от всех, кого Мэри встретил в последние недели. В нём на удивление не было того самодовольства и самомнения, какое было у жителей «Наблюдателя», держался он скромно, временами как будто бы даже смущался Мэри, стеснялся отдавать ему распоряжения и чего-то требовать. В общем, вёл себя он очень трогательно, так что было почти стыдно подставлять его. А подставить рано или поздно придётся — не хранить же им с Ёко нарытые тайны до самой смерти, особенно если они решатся работать на Окара с генералом. Тем не менее, Мэри даже стал прикидывать, как бы обезопасить Рах-Нуука. Планета, на которую отправилась экспедиция, Гема, была крошечной. Когда Мэри узнал её размеры, то решил, что даже с якорями придётся трудно, настолько малая гравитация должна там быть. И хотя её масса слегка компенсировала размеры, к гравитации действительно пришлось привыкать. Перед выходом на поверхность экспедиция облачилась в закрытые скафандры с утяжелителями. Встречающая делегация надела маски. Первое, что удивило Мэри: встретившие их существа не были прямоходящими. Они передвигались прыжками, кувыркались в воздухе и напоминали скорее морских животных. Цивилизации Объединения — да и Конфедерации тоже, насколько он мог судить — нехотя вступали в контакт, а если и вступали, то с видами, достаточно близкими биологически и биохимически. Об официальных критериях не рассказывали, но и неофициально всё было ясно — не слепые же. Исключением стали только грибы-сапиенсы и создаваемые в симбиозе с ними грибницы, но лишь потому, что они стояли у истоков Эпохи контактов, когда-то были союзниками первопроходцев и сами пострадали в трагедии, уничтожившей целую цивилизацию. Первопроходцы слишком беззаботно исследовали галактику и поплатились за это. Объединение и Конфедерация, научившись на чужих ошибках, уже не были столь дружелюбны. Рассматривая гемийцев, Мэри думал, что Объединение решилось войти в Контакт с Гемой не в последнюю очередь потому, что её обитатели были приспособлены к жизни на очень маленьком числе планет. Что важнее, они были неприспособлены к жизни на Ялине и спутниках. Гемийцы не представляли никакой опасности. После недолгой акклиматизации Мэри приступил к работе. Пока Рах-Нуук участвовал в переговорах и прочих дипломатических развлечениях, Мэри метался по планете, как дурная муха, бросаясь из одной части в другую. Он ждал, что по прибытии Рах-Нуук выдаст ему более конкретные инструкции, но на деле оказалось, что тот сам не знал, чего хотел. Он хотел узнать что-то общее, что мог бы рассказать экскурсовод начинающему растерянному туристу, но в то же время хотел получить что-то особенное. Что-то особенное, что-то уникальное, доступное только ему — но понятное всем. Мэри решил, что Рах-Нуук просто хотел накопить историй, чтобы потом, в своём глубоком генеральстве, ими хвастаться перед впечатлительными юношами, как сейчас делал Рах-Бериз. Поэтому пришлось напрячься. Мэри смотрел на природу, гемийцев, даже на звёздное небо, смотрел — и запоминал своим бионическим глазом и полукомпьютерным мозгом. Наконец, когда ему удалось разыскать идеальное место, он предложил Рах-Нууку: — Не хочешь тоже на него посмотреть? Вживую, я имею в виду. — Когда? — Да хоть сейчас. Самое время. — Я устал, — ответил Рах-Нуук. — А ты ведь всё равно уже снял, посмотрю потом. — Так неинтересно, — сказал Мэри. — Да, у тебя будет видео, будет даже эффект погружения, но ты ведь будешь знать, что никогда не видел этого на самом деле. Рах-Нуук колебался. — В конце концов, — сказал Мэри, — неизвестно, когда ещё ты сюда вернёшься. Рах-Нуук бросил на него странный взгляд и ответил: — Хорошо. Он не стал даже отчитываться перед генералом, а Мэри не стал задавать лишних вопросов. Они прыгнули в челнок и через час были на другой, ночной стороне Гемы. Ночь только начиналась. Огромные каменные скалы-столбы превратились в тени, их силуэт слился с силуэтом причудливых растений-гигантов, покачивающихся на ветру, словно водоросли в воде. В сумерках трудно было различить цвета, но Мэри привёл Рах-Нуука ради другого: в складках скал, среди ветвей, листьев и цветов начинали загораться, словно звёзды, маленькие точки. — Светлячки? — спросил Рах-Нуук. — Не удивлён. Он явно ожидал большего, и ему не терпелось вернуться на базу. — Подожди немного. Прошло несколько минут, и изнутри ветвей донёсся шорох: оттуда, медленно размахивая огромными крыльями, выплыла птица. Кончики её перьев светились, словно и на них сидели светлячки, но это была только маскировка. Птица поднялась высоко в небо, расправила крылья и спланировала к скале, ныряя прямо в стайку светлячков. Те разлетелись с тревожным звеняще-трескучим звуком и снова сбились в стаю, чтобы перелететь на другую скалу. Проснулось ещё несколько птиц. Они взлетели в небо, покружили в воздухе, ловя редких насекомых наверху, затем медленно и грациозно спустились к скалам, продолжая пугать стайки светлячков. Сверкающие облака перелетали от скалы к скале, рассыпаясь и снова собираясь воедино. — Как тебе? — спросил Мэри шёпотом, будто боялся, что птицы и насекомые, услышав его, испугаются и тут же попрячутся. — Они опасны? — Судя по тому, что я успел узнать, нет. Но трогать всё-таки не советую. Рах-Нуук наклонился, отстегнул якори-утяжелители на ногах. — Эй-эй, — Мэри схватил его за руку. — Если помрёшь, мне что делать? — Давай со мной. Мэри замер в растерянности. Он почти всерьёз верил, что едва оторвётся от земли, улетит и навсегда исчезнет в небе, как потерянный воздушный шарик. — Я боюсь высоты, — сказал он, но руки сами потянулись к якорям. Улыбка Рах-Нуука его подзадоривала, и он всё-таки отстегнул якори. Ноги ещё касались земли, но Мэри уже начинал терять равновесие. — Я буду держать тебя крепко, — ответил Рах-Нуук. — Главное, слушай, что я говорю. Двумя руками он обхватил Мэри за талию, ещё одной придерживал за плечо. По его команде они оттолкнулись от земли и взлетели в половину скалы. Не отпуская Мэри, Рах-Нуук свободной рукой схватился за уступ. Они оттолкнулись снова и, пролетев прямо сквозь стайку светлячков, зависли в воздухе. Рой разделился, растерялся, покружил вокруг них, пока мимо не проплыла птица, медленно, будто лениво, махая светящимися крыльями. Они повторили трюк ещё несколько раз. Наконец, когда они поднялись достаточно высоко, Рах-Нуук повернул их в воздухе лицом вверх. Земля неумолимо тянула к себе, и они медленно падали, глядя на светлячков и птиц с мерцающими крыльями, похожих на ожившие звёзды. — Это просто… — сказал Мэри. — У меня нет слов. Настоящее чудо. — Да. В мире много чудесного, — ответил Рах-Нуук. — Жаль, иногда понимаешь это слишком поздно. Мэри едва сдержал смех. Всё-таки генерал оказался прав: Рах-Нуук был тем ещё мечтателем. В ту неделю Мэри спал слишком мало и под конец экспедиции почти перестал соображать, но работу он провёл хорошую, хотя и далёкую от совершенства. История планеты, история эволюции, история цивилизаций. Пожалуй, его знаний хватило бы на небольшую экскурсию или на детскую энциклопедию — неидеально, местами поверхностно, но в целом неплохо и много картинок. Мэри заметил, что не только он собирал информацию, но слишком глубоко в это лезть не стал. Конечно, вряд ли миротворцы помешались на создании любительских документалок, а потому Мэри предпочитал лишний раз не нарываться. И всё же в день отлёта, когда они с Рах-Нууком стояли у иллюминатора и смотрели на удаляющуюся Гему, он не удержался и завёл об этом разговор. Ему казалось, они достаточно сблизились для таких разговоров. — Генерал тоже привозил партнёров? — спросил он тихо. — Нет, — ответил Рах-Нуук. — С чего ты взял? — Я видел нескольких особ, которые… Не могу сказать, что они занимались ровно тем же, чем и я, но паттерны были похожие. Места, которые посещают, жесты, взгляд — может, звучит надуманно, но я узнаю в них себя. — А, ты об этом, — сказал Рах-Нуук. — Это штатные разведчики. — То есть всё-таки мои коллеги. В какой-то степени. Рах-Нуук дружелюбно дёрнул ухом. — Можно и так сказать. Только изучают другое. — Другое? — Тектоника, геология, полезные ископаемые — начинка, в общем… — Рах-Нуук вдруг осёкся, покосился на Мэри как-то странно. — Тебе не стоит об этом думать. «Когда такое говорят, то это значит, что, наоборот, подумать стоит как следует», — хотел пошутить Мэри, но что-то его остановило. Тон у Рах-Нуука был не шутливый. Иллюминаторы закрыл защитный панцирь. — Идём в каюту, — сказал Рах-Нуук. «Как-то странно», — подумал Мэри. Но, может, это было всего лишь типичное межвидовое недопонимание? — Я хочу ещё немного посмотреть на Гему, — сказал он. — Пойду погляжу на мониторы. — Мэри, — Рах-Нуук остановил его. — Не стоит. Идём в каюту. Мэри знал, что нужно его послушать, как знал и то, что если послушает Рах-Нуука сейчас, то никогда не узнает, что тот скрывает. — А что не так? — спросил он напрямую. Да, над словами Рах-Нуука стоило подумать как следует. Тектоника, геология, полезные ископаемые… Что в этом такого? Обычная разведывательная миссия. Похоже, Объединённые Планеты хотели предложить Геме какую-нибудь сделку. Не так романтично, как заказ Рах-Нуука, но бизнес есть бизнес. — Я бы хотел, чтобы ты остался… цел. Тебе нельзя это видеть. «Какой странный выбор слов», — подумал Мэри. Мысленные образы уцепились один за другой, и он невольно вспомнил генерала и ту тёмную комнату на «Наблюдателе». Но вот возьмём, к примеру, не предмет, а событие. Как ономожет случиться без наблюдателя? Мысли Мэри, разогнавшись на топливе из настороженности, уже неслись по инерции, и он невольно вспомнил путь до эвакуационных челноков: по коридору до конца, затем направо, затем снова направо. Что бы ни скрывал Рах-Нуук, нужно было идти к ним прямо сейчас. — Ладно, ладно, — сказал Мэри. — Я не буду смотреть на мониторы. Но прогуляться хоть дашь? От перегрузок и гиперпрыжка меня укачивает, нужно походить, размяться. Полезные ископаемые, животные, история… В первую встречу Рах-Нуук назвал экспедицию на Гему археологической, причём тут археология? Гема живёт и здравствует — и проживёт ещё долго на отшибе галактики, если её не потревожат добывающие компании. Если только… Если только настоящая цель экспедиции… Произошедшее на Беруте. Никогда о ней не слышал. Теперь уже и не придётся.Если наблюдателя нет, справедливо утверждать, что и события не произошло. Проще говоря, кто, кроме наблюдателя, сможет о нём рассказать? Он понял — и выдал себя. И Рах-Нуук понял, что он понял. — Мэри, ни с места! Но ноги уже сами несли его. Может быть, если бы он был героем, у него ещё был бы шанс успеть на мостик, избавиться от генерала, сорвать операцию. Но Мэри не был героем. Ему бы только запрыгнуть в челнок до того, как корабль уйдёт в гиперпространство. Спасти хотя бы самого себя. По коридору до конца. Затем направо. Затем…

8

Сначала Мэри Смит пропал и долго не выходил на связь, а потом вдруг написал Ёко с «Наблюдателя», и не одно письмо, а целых два. Мэри обещал вернуться через пару месяцев, но время пришло, а его всё не было. Ора предположила, что он просто нашёл на «Наблюдателе» спонсора и бросил Ёко, но, просмотрев письма, поняла, что ошибается. Хотел бы бросить — не шифровал бы имена на вымышленном языке, который понимают только они двое. И эта Берута… В общем, Ора поверила, что всё не так просто. О совместном плане договорились быстро. Ёко была слишком растеряна и напугана, чтобы искать помощников получше Оры, а Ора не знала, сколько ещё времени могла таскаться по галактике без надзора начальства: можно было прождать приказ месяц, а можно было получить назначение уже на днях, так что следовало действовать быстро. Из трёх хёнку, зашифрованных в письме, для расследования они выбрали Рах-Нуука, поскольку подобраться к нему было легче, чем к двум другим. И вот Ора уже летела на Сору-2, а на бедре побаливала шишка с маячком слежения — своего рода страховка от Ёко. И в какой-то степени для Ёко. Если Ора попадёт в передрягу, маячок поможет её из передряги вытащить. Или поможет убедиться, что Ора стала трупом. Или, в крайнем случае, поможет её в труп превратить. Она надеялась, что до этого не дойдёт. В космопорте Ора арендовала машину. Пару раз ей казалось, что к ней кто-то прицепился, и она делала крюк, чтобы сбросить преследователя. Увлекаться этими играми не стоило: время аренды было ограничено, и Ора в конце концов убедила себя, что это всё было выдумкой встревоженного мозга. Рах-Нуук жил в неплохом районе. Здания в несколько этажей стояли группой и были соединены переходами. С углов во все стороны смотрели камеры, а пройти на территорию можно было только через охрану. Но Ора достала удостоверение, назвала свою имя, и этого хватило. Может быть, расчёт был на то, что система охраны отреагировала бы на её лицо, если бы она представляла опасность. Может, к Рах-Нууку часто заходили сослуживцы, так что Ора не сделала ничего подозрительно. Или наоборот, сослуживцы заходили редко, а значит, появление миротворицы было особым случаем — и тогда какой дурак посмел бы её остановить? С планшетом в руках — для важности — Ора поднялась к квартире Рах-Нуука, позвонила в дверь, посмотрела в камеру. Он открыл ей сам. Всеми четырьмя руками он вцепился в дверь и косяки, чтобы не упасть. Почему-то он был в форме, при том грязной и криво застёгнутой: липучки и пуговицы перепутались, и откуда-то появились лишние вырезы и рукава. Рах-Нуук пытался сфокусировать взгляд на Оре и на её погонах. Не давая сообразить, она быстро ткнула ему в лицо удостоверение и также быстро убрала его. — Генерал Нейввер послал меня, — сказала она. — Позвольте войти. Рах-Нуук дёрнул ушами, но отступил. Ора вошла по-хозяйски, осмотрелась. Квартира представляла собой одну огромную комнату и чем-то напоминала комнату Оры в казарме, увеличенную раз в десять. Разница была лишь в том, что Рах-Нуук мог позволить себе купить монитор размером во всю стену и устроить зону отдыха с диваном и уродливым столиком. Диван был уставлен коробками, пакетами и контейнерами с логотипами службы доставки, и слабый тухлый запах доносился, видимо, именно оттуда. На столике стояла пара красивых стаканов с недопитым алкоголем и валялись пустые выпотрошенные блистеры из-под таблеток. Датчики умного дома не горели. На экране дёргалась странная картинка. Кажется, Ора застала Рах-Нуука во время просмотра независимого кино или какой-то очень нишевой документалки. — Я провожу внутреннюю проверку, — сказала Ора. — Вы находитесь под командованием генерала Рах-Бериза, я ведь верно понимаю? Рах-Нуук по привычке выпрямился. — Так точно, — ответил он слабым голосом. — Не переживайте, капитан. Это просто формальности. Ни вам, ни генералу ничего не угрожает. Ора присела на диван, пролистала «документы» на планшете. Ёко написала всё, что ей было известно, но часть написанного была только гипотезами, которые Ора должна была проверить, не спугнув Рах-Нуука. Рах-Нуук покачивался в центре комнаты. — Вы ведь недавно сопровождали генерала в поездке? — Да. Ора молча смотрела на него, ожидая продолжения, и Рах-Нуук сказал: — Это была экспедиция на Гему. Генерал Рах-Бериз взял меня в адъютанты. — Верно. Несложные вопросы, правда? — сказала она мягко. — Вы сопровождали его в других экспедициях? На Беруту? — Нет. Для экспедиции на Беруту я не прошёл отбор. Эта была моей первой. Ора кивнула. — А вас в экспедиции на Гему кто-то сопровождал? Рах-Нуук поднял на неё взгляд. Все четыре глаза смотрели испуганно и несчастно. — Генералу Рах-Беризу было известно… — Он замолк. — Я понимаю. Вы же не могли самостоятельно протащить кого-то на борт, верно? И всё же ответьте прямо. — Да, — ответил он сдавленным голосом. — На Геме меня сопровождал человек. Хорошо. — Как его звали? — Мэри Смит. Отлично. — С какой он планеты? — Шуос. Великолепно. Ора медленно и тихо выдохнула, пытаясь скрыть радость. Хорошо, сейчас она узнает, куда подевался этот Мэри Смит, найдёт его, вернёт Ёко и заставит их расследовать пропажу Лидгара и Беруты. Но что-то не сходилось. — Первая экспедиция и вам позволили взять с собой спутника? Вы на хорошем счету, — сказала Ора. — Пожалуй, — ответил Рах-Нуук. Он шагнул к столику, потянулся к стакану, но, словно резко осознав обстановку, смутился, замер, выпрямился. — Генерал Рах-Бериз ценит меня. Он позволил мне маленькую слабость — взять с собой партнёра… — Партнёра? — Да, — ответил он не слишком уверенно. Ёко чего-то не знала о Мэри? Нет, не может быть. В их работе главное — доверие и осторожность, Мэри бы не позволил себе заводить интрижку без всякого предупреждения. Даже Ора на его месте предупредила бы о таком, особенно если бы это влияло на работу. Предупредила бы? Точно? Может, Ёко и вправду чего-то не знала. — И как давно вы в отношениях? — Это личное… — В вашей жизни не может быть ничего личного, — грубо оборвала его Ора. Прозвучало довольно естественно, вылетело изо рта легко: шаблонная фраза, слышанная столько раз, словно только и ждала подходящего момента. Рах-Нуук молчал, только уши его подрагивали. — Вы знали, что Мэри Смит — консультант? — продолжила Ора. Она почувствовала, что вышла на верный путь, значит, нужно было продолжать идти вперёд. — Вы-то наверняка знали, а генерал Рах-Бериз? Он бы не допустил Мэри на борт, зная о его работе, не говоря уже о предоставлении ему квартиры на «Наблюдателе». Капитан, вы знаете, что вы совершили преступление? — Он знал! — воскликнул Рах-Нуук. — Он знал, поэтому я!.. Он обещал, что это не преступление, если не останется свидетелей! Ора похолодела. Свидетелей чего? Рах-Нуук посмотрел на неё с пугающей решительностью, и она поняла, что он хочет сделать. Что готов сделать. Она вскочила, уворачиваясь от его удара, и пнула его в бедро. Рах-Нуук попятился, качнулся, но не упал. На её стороне была трезвость, на его — пьяная сила. Когда она ударила его в челюсть, Рах-Нуук смог её схватить. Четырёхрукий засранец! Больно сжав запястья, он повернул её и перехватил за шею локтём. Он душил её! Всерьёз душил! Сволочь! Ора схватила его за руку, напрягла оставшиеся силы, боднула его рогом — он ослабил хватку, и она бросила его через плечо. Загремел и зазвенел столик, сломавшийся под его ногами. Рах-Нуук замычал от боли и, прежде чем он успел подняться, Ора села ему на грудь, ударила в голову кулаком, ещё раз, и ещё, и успокоилась только тогда, когда взгляд его потерял осмысленность. — Убить меня хотел! — возмутилась она. Рах-Нуук из последних сил потянулся к ней руками, и Ора ударила его головой об пол. Тело под ней обмякло. Ора тяжело дышала. Пальцы и костяшки были в крови. Она слезла с Рах-Нуука, осторожно потрогала его шею, проверяя пульс. Квартак!.. Не хватало ещё убить миротворца. Нет, вроде живой. А если умрёт позже? А она уже засветилась на камерах… Что-то мелькнуло сбоку, сбивая с мысли, — кино на мониторе продолжалось. Ора невольно засмотрелась. Маленькая планета с двумя крошечными спутниками отдалялась в иллюминаторе, потом совсем исчезла для защитным панцирем. На экране появился Рах-Нуук. Ора сперва подумала, что ей показалось. Нет, он, только гораздо более собранный, чем сегодня. Его длинный рот беззвучно открылся, и Ора огляделась в поисках пульта, чтобы включить звук, но, не найдя, вернулась взглядом к экрану. Неизвестный оператор дёрнулся в сторону, побежал. Перед ним мелькали коридоры, а в коридорах мелькали развешенные по стенам мониторы, и на всех них транслировалось одно и то же: та самая планета с парой спутников. Оператор остановился у одного из экранов. Планета треснула и разлетелась на кусочки. Ора невольно вспомнила хрустящий десерт, который однажды пробовала на Ялине. Корочка на нём была похожа на хрупкую скорлупу. Она ломалась от любого неосторожного прикосновения, и тогда изнутри брызгал сладкий красный сок. Целая планета разломилась, словно эта скорлупка, и крошки с брызгами разлетелись по системе. Оператор обернулся. Рах-Нуук настиг его. Экран погас. Тело Оры застыло, даже не дышало, не думало. Тело хотело бежать, но не знало куда и смотрело на чёрный экран в надежде увидеть ответ. Ора не понимала, что увидела. Ора прекрасно понимала, что увидела. Она всё понимала про Беруту и про Лидгара с самого начала, просто боялась поверить. Ора заставила себя вдохнуть. Она может сделать вид, что никогда не видела запись. Может спрятать это знание так глубоко в себе, что сама забудет, и никто на свете не упрекнёт её в молчании, потому что никто и никогда не узнает, что было о чём молчать. Она не свяжется с Ёко. Дождётся назначения и перейдёт служить под командование Нейввера. Навсегда забудет об Эсси. Однажды она встретит Раду, и та признает, что была не права, что община ждёт её возвращения, что Ора стоит больше, чем процент жалования и посмертная выплата. И никто ни о чём не узнает. Что Берута была обитаемой. И Гема была. А теперь их вообще нет, и тех, кому за пределами узкого круга посвящённых не повезло знать об их судьбе, тоже нет. Ора стояла и смотрела на чёрный экран. Она, конечно, не раз видела несправедливость, не раз становилась её жертвой, не раз творила её сама. Это был естественный порядок вещей. Печальный, но естественный. Необходимый для выживания. «Но найдётся же во мне хоть капля сочувствия? — подумала она. — Могу я хотя бы попытаться искупить своё существование?» Ора смотрела на чёрный экран. Она подошла к нему, нащупала считыватель для карт, достала крошечную карту памяти. Ну и что с ней делать? Зажав её губами, чтобы не потерять, Ора полезла по шкафам в поисках… В поисках хоть чего-нибудь. Открыв очередную дверцу, она вздрогнула: в банке с раствором, соединённой трубками с небольшим, слабо гудящим генератором, плавал кусок мяса. «Что за херня?» — растерянно подумала она и не стала думать дальше, потому что на самом деле знала ответ. Ей доводилось в жизни видеть мозги. Наконец она нашла аптечку. Базовый набор, хорошо. Медицинский степлер, ещё в упаковке, лезвие в наборе. Пойдёт. Ора спустила штаны до колен, опустилась на пол, фиксируя ногу. На правом бедре побаливала шишка с маячком, на левом будет болеть карта памяти. Главное — правильно надрезать, чтобы не задеть лишнего. Вколов обезбол, Ора не стала ждать, пока он подействует до конца, сделала надрез, всунула карту в рану, шлёпнула сверху степлером пару раз. Выругалась. Она нашла в аптечке повязку, налепила сверху. Поднялась. Оделась. Она взяла планшет и, по памяти введя ялинский номер, дрожащими руками написала сообщение: «Свяжись с контактом на Шуосе. Я сделала кое-что безрассудное. Дороги назад нет. Ора». Пожалуй, слегка высокопарно, но так даже лучше, пусть Геко побеспокоится. И пусть подстрахует, пока Ора заметает следы: если что-то с ней случится, если она где-то задержится, если заляжет на дно без возможности выйти на связь, нужно было как-то дать Ёко знать, что она всё ещё в деле. По самые уши в деле. Геко, должно быть, сообщению обрадуется. Принесётся на Шуос как миленький. Ей вдруг захотелось, чтобы и Эсси тоже обо всём этом узнала. И не просто узнала, а именно от неё, от Оры. Ничего. Ничего. Однажды Ора расскажет. Обязательно найдёт её и расскажет. Она откатила планшет к заводским настройкам, как следует раздолбила его об углы и выкинула в мусоропровод. Рах-Нуук застонал на полу. Будет ли он её искать? Наверное. С записями камер она ничего не сделает, они уже в облаке, а пароль искать некогда. Пусть. Не побежит же он к своему генералу рассказывать, как бездарно упустил секретную информацию? А если побежит? Нет, сейчас это не важно. Сейчас она должна только показать эту карточку Ёко, та найдёт ей применение. А когда информация распространится за пределы избранного круга, Рах-Нуук будет свою жизнь спасать, а не охотиться за ней. И Ора будет где-нибудь далеко. Она выскочила из квартиры Рах-Нуука, почти сбежала по лестнице, быстрым шагом дошла до арендованной машины. В отражении в стекле она увидела, как к ней приближается работник здания. Что ему нужно? Главное не вести себя странно, чтобы ничем не запомниться. Хотя она уже в миротворческой форме, слишком яркая деталь… — Что-то не так? — Ора обернулась с улыбкой и не успела среагировать, когда работник бросился на неё. Маска легла ей на нос, и Ора вдохнула пустоту. Она из последних сил оттолкнула неизвестного, и бросилась бежать, но ноги вдруг подкосились. Проклятый Рах-Нуук, если бы не драка с ним! Незнакомец бросился на Ору сзади, маска снова легла на лицо. Неплотно, но Ора успела нахвататься газа. Перед глазами всё плыло, и как бы она ни боролась, её тело слабело. Сквозь чёрные пятна в глазах она увидела, как её затаскивают в машину, и успела подумать только о том, какая же она безнадёжная дура.

9

— Тупица! Ора так и не поняла, что именно разбудило её: голос или пощёчина. Сперва, несмотря на жгучую боль в щеке, Ора решила, что полковница Рада пришла её спасти, но Рада не торопилась помогать. Что вообще Рада делает на Второй Соре? Или это был Шуос? Где они вообще находились? Сквозь пелену она ощущала знакомое, нежно обволакивающее кожу чувство. Яркий свет бил в глаза, и Ора, жмурясь и моргая, пробиралась к нему, пыталась прийти в себя. Она словно бежала сквозь желе, но замутнённый разум понемногу начал ей поддаваться. Ещё лучше он поддался ей, когда в неё плеснули ледяной водой. Ора вздрогнула, отфыркнулась и поняла сразу несколько вещей. Она стояла на коленях. Руки, разведённые в стороны, были привязаны к столбам. Туловище было обнажено. Полковница Рада возвышалась над ней, и что-то поблёскивало у неё в руке. «Нет, — подумала Ора. — Этого не может быть». Мысль истерически забилась во всём теле. Не может быть. Не может быть. Но она знала, что это не сон. Она знала, что это не запугивание. Она знала, что это неизбежно. И всё же прошептала с надеждой: — Пожалуйста, Рада… Ей казалось, что прошептала, но она не была уверена, что язык шевелился. Рада не ответила. Ора дёрнулась, пытаясь освободиться, и в стороне послышался смешок. Рада молчала. — Пожалуйста, Рада! — воскликнула Ора. Может быть, она не услышала её в первый раз? — Ну, хватит, — послышался хриплый голос. В её поле зрение вошёл тии. Его лицо, наполовину закрытое маской, расплывалось, и Ора на секунду решила, что Вик со «Странника» выжил и пришёл ей отомстить. — Забавно, — сказал тии, с интересом разглядывая её. — И что, пройдёшься прямо по всему торсу? — Да, — ответила Рада. Ора всё ещё не верила. — Знаешь, почему я это делаю? Отвечай, — тии толкнул её кулаком в лицо, словно пытаясь разбудить. Нет, конечно, это не Вик. Вик был мёртв, как и его подчинённые. Ора знала, кто перед ней. «Ты это делаешь, потому что твои великие планы нарушили походя какая-то беглянка и ссыльная лейтенантка», — подумала она и засмеялась. Ситуация и впрямь была очень смешной. Такой удар по самомнению генерала-губернатора Кука! — Отвечай. — Проучить хочешь, — сказала Ора. Язык всё ещё плохо поддавался ей. Кук издал хрипящий звук, обозначавший смех. — Проучить — значит, чему-то научить тебя, тупая твоя башка, — сказал он спокойным, ровным тоном. — Наказать, чтобы ты больше не шалила. Слово «проучить» предполагает, что ты должна выжить, чтобы исправить свои ошибки. Однако твоя дорогая полковница рассказала мне, что после такого, к сожалению, не выживают. Ора оцепенела. Не может быть. Не по-настоящему. Что значит «не выживают»? Она умрёт? Она не может умереть вот так. Не может такого быть. Чушь. — Забавно. Среди нас всех грибницы и касары ближе всего к первопроходцам, — сказал вдруг Кук. — Рада, ты веришь, что они были великой цивилизацией? — Рада молчала. — Великая цивилизация не справилась с какими-то мозговыми слизнями. А достаточно было всего лишь одного слабака, одного тупицы, который полез туда, куда не надо. Рада, посмотри хорошенько, что с вами делает коллективный разум, пусть и в зачаточном состоянии. Главное преимущество вашего вида стало главной вашей слабостью. Сделай правильные выводы. — Я стою рядом с тобой с иглой в руках — уже сделала, — огрызнулась Рада. — Тогда приступай. Ора знала, что будет дальше. Игла-зубило пройдётся по всем узорам на её лице, оставляя порезы и заполняя их чёрной краской. Она пройдётся по рукам, по спине вдоль позвоночника, и когда в последний раз ударит о кожу, заканчивая рисунок, Ора начнёт умирать. Когда игла ударила её в лоб, протыкая и сцарапывая кожу, касаясь чего-то внутри так, что острая боль прошлась сквозь всё тело, Ора не выдержала и закричала. Тогда Рада схватила её за горло, заставила посмотреть себе в глаза. — Я делаю это ради общины. И ты терпишь это ради общины. Поэтому заткнись и прими свою гибель достойно. Игла вновь приблизилась к лицу Оры. Она задрожала, но промолчала. Ора умрёт не из-за ран, не от потери крови и не потому, что её лишат целого чувства. Ора умрёт, потому что община откажется от неё, и никто ей не поможет, и другие общины не помогут тоже: нельзя доверять касаре, которую изгнали сородичи. Даже айоские люди знали об обычаях касар, знали, что изгнаннику нет доверия. Кто на Айо захочет её видеть? И как ей тогда выбраться туда, где ей помогут? Ора замычала, пытаясь подавить крик. Игла оставляла надрез за надрезом. По лицу текло. Может, пот, а может, кровь. Ора сжимала зубы. Достойно. Кому нужно её достоинство? Раде? Вот, мол, смотри, дружище Кук, ломали-ломали, а не сломали? Перед глазами плыло, а под веками сверкало. Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё тело дрожало, дёргалось невольно, рефлекторно и больше не подчинялось ей. Она вздрогнула, выгнулась, словно пытаясь вырваться, уйти от прикосновений, боднуть, протыкая рогами — это Рада коснулась иглой запястья. А Ора и не заметила, как Рада дошла до руки. Значит, теряла сознание? А сейчас? Сейчас она в сознании? Больно — значит, да. Лицо горело. Руки горели. Спина горела. Ора шевелила сухими губами, но не могла говорить. Она упала на пол. Потом её подняли за руки, и она протестующе замычала. Больно. Больно, квартак вас всех подери! Она сжала зубы. Её вытащили на улицу, и Ора узнала место. «А, так я на Айо», — подумала она отстранённо. Старая часть, в которой она жила и проходила подготовку до самого назначения на Ялин. Ну и нагнали же зрителей. Несколько рот выстроились вдоль дороги, в конце которой ждал вертолёт. Она видела, что командир части узнал её. И среди офицеров были знакомые лица. Много знакомых лиц. — Мы выкинем её умирать, — сказал Кук совсем рядом. — В наказание ей, в назидание вам. Вот что бывает с теми, кто перейдёт дорогу господину Куку. Медленная мучительная неизбежная смерть. Знакомые лица не прощались с ней. Они учились на её ошибках. Смотрели на ту, кто умрёт через несколько дней — или через пару недель, если сильно не повезёт. А Ора всю жизнь была какой-то невезучей. Рада затолкнула её внутрь вертолёта чуть ли не за рога. Ора с удивлением обнаружила куртку на своих плечах. Больно. На короткую секунду они остались наедине, и Рада сунула ей в сапог складной нож. Ора онемевшими руками поправила штанину и прошептала: — Спасибо. Рада не ответила. Любая помощь Оре теперь, любое обращение с ней как с равной было противозаконно. Загрохотали лопасти, и вертолёт поднялся. Больно. Ора не могла умереть вот так. Что за глупость? Могла умереть от пули. Могла умереть в драке. Но чтобы вот так — чтобы осознавать, чтобы ожидать своей смерти? Так не бывает. Такое не могло быть с ней. Рада подарила ей нож. Нож — полезная штука. Она может охотиться, может пить древесный сок. С ним можно даже кого-нибудь ограбить. Только решится ли она? Не хотелось об этом думать, но да, решится, если позволит тело. «Квартак…» — выругалась Ора себе под нос. И как ей не противно от себя? Или ей всегда было противно, поэтому теперь она отвращения не чувствует? Но нож — это хорошо. Здорово. Получится ли что-то с ним сделать, зависело только от неё. Может быть, кто-то убьёт её раньше. Из ненависти или из самозащиты. А можно убить себя, если совсем потерять рассудок. Нет, нет. Такого тоже с ней не могло случиться. Вертолёт не приземлился, а завис на некоторое время низко над землёй, и Рада, схватив Ору за кровоточащее плечо, вытолкнула её наружу. Ора проехалась коленями по земле. Она обернулась и в последний раз увидела лицо полковницы. Рада смотрела с отвращением. Словно не она сама отказалась от неё на Фаросе, словно не она собственноручно раскрасила чёрным узоры на её теле. «Я уже умерла, что вам ещё нужно? Чем вы недовольны? Что ещё я могу сделать?» — хотела закричать Ора, но ей не хватило злости. Не хватило ненависти к Раде, к общине, бросившей её. Потому что кого она по-настоящему ненавидела, так это саму себя. Вертолет уже исчез, но шум лопастей стоял в ушах. Ора схватилась за голову и завыла. Как глупо. Какая она дура. Столько лет жизни она угробила на службу, и так стремительно всё потеряла. И хуже всего, с удивлением поняла она, хуже всего то, что она ни о чём не жалеет. Потому что её жизнь во всех вариантах была бы одинаково жалкой. О чём тут жалеть? Нет, неправда. Она жалеет об одной вещи — что не согласилась на «Страннике» сбежать вместе с Эсси. Побег в неизвестность — тоже тупиковая дорога и наверняка закончилась бы тем же самым, но всё-таки… Всё-таки. Был ведь шанс. Накатившая боль привела её в себя, и Ора поняла, что свернулась у огромного упавшего ствола где-то в лесу. Одежда промокла, Её окружала вонь собственного тела и запах подгнивших листьев. Она огляделась. Квартаковы клыки, гигантские деревья с корой твёрдой, как железо, нависали над ней, покачиваясь и поскрипывая. В мифах они погубили великого героя, теперь же, кажется, погубят всего лишь какую-то Ору. Сколько ей придётся ковырять кору, слой за слоем, прежде чем она доберётся до мякоти и сока? Придётся питаться травой, как далёкие-далёкие предки. Ора засмеялась. Вдалеке на холме, в паре километров от неё, среди стволов виднелся забор. Ора понадеялась, что это была какая-нибудь человеческая администрация. Вряд ли люди ей обрадуются, но, по крайней мере, у них нет закона об изгнании. Ора поднялась. Тело дрожало и чесалось изнутри. Ей хотелось расцарапать раны ещё сильнее, но она только сильнее сжала челюсть. Было темно, но забор светился под прожекторами. Темно? Но ведь только что светило солнце. Только что она стояла, а теперь почему-то снова на земле. Не важно, главное — идти. Она доплелась до администрации к предрассветным сумеркам, вышла на пустырь к пропускному пункту. — Это что такое? — спросил часовой, выглядывая из своей будки. В тишине раннего утра его голос звучал чётко и громко. — Уродка, — ответил ему другой. — Видишь узоры? Готовься стрелять. — Она еле двигается. — Никогда не знаешь, что они выкинут. Ора замерла, с трудом ворочая мысли. Часовые говорили на чужом диалекте, но она их понимала, а значит, и они её могли понять. Сухой язык не двигался. Оре пришлось приложить усилия, чтобы заговорить: — Не стреляйте. — Преодолевая боль, она приподняла руки. — Мне нужно… Мне нужно поторговаться. Могу я войти в город? — Поторговаться? Что продаёшь? — спросил часовой то ли в шутку, то ли всерьёз. — Замолчи, вообще не разговаривай с ней. — Да что она сделает? Её кто-то потрепал… — Её изгнали. Помогать ей — себе дороже. — Так касары изгнали, нам какое дело? — Такое. Привыкай. Касары изгоняют за серьёзное. Сейчас мы её пустим, а завтра трупы по всему городу собирать. А виноват кто? Мы. Нет уж, спасибо. Эй ты! — обратился часовой к Оре. — Пристрелить тебя, что ли? Чтоб не мучилась. Ора замотала головой, отступая к лесу. — Нет, — сказала она. И громче, чтобы он точно услышал: — Не надо! — Ну так вали тогда! — ответил ей голос. Ора шла по лесу, дальше и дальше от стены, чтобы часовые потеряли её из виду, и незаметно для себя вышла в утро, а может, сразу в вечер. Её била крупная дрожь. Ора опустилась под дерево, улеглась в корнях. Небо было пустое. Из пяти лун Айо ни одна не вышла в эту ночь, ни одна не захотела слушать молитвы Оры. «Ну и пожалуйста, — подумала Ора. — Значит, всё». Что-то загрохотало и загудело прямо над ней. Ора видела всё, но не могла сообразить, что именно видит. Собственное сознание ускользало от неё, и она бросила все силы на последний взгляд, на последнюю мысль. Чуть поодаль, на поляне, приземлился челнок. Открылась дверь, и опустился трап. Яркий свет резал глаза, но Ора упрямо смотрела: к ней вышла Эсси, испуганная, но радостная. Необыкновенно, не по-своему радостная. Будто образ из сна. Ора знала, что это неправда, что ничего этого не случилось в реальности. Ни челнока, ни Эсси, только тёмный лес и пустое небо. И всё же она заставила себя поверить. Был челнок. Была Эсси. Она зажмурилась и почти почувствовала чужое прикосновение. Значит, всё.