Когда бродячая планета встречает убегающую звезду

1

На научно-исследовательской базе, на которой они находились, всё говорило о том, что она создана в старые времена, когда по галактике перемещались наощупь, десяток учёных сопровождали пять десятков военных, а на мирных станциях держали крупный арсенал. Эсси не знала, что случилось с предыдущими владельцами, но судя по тому, какую рухлядь они оставили в наследство, база — и другие, более мелкие, станции, подчинявшиеся ей — загнулась естественно, сама по себе. Возможно, владельцев подкосил политический кризис, и теперь они, если живы, уже и не помнят, что где-то когда-то держали исследовательский центр. Или кризис был экономический. Или исследования просто-напросто не окупались: тяжёлые условия, неудобный путь, своеобразный климат — а добывать можно только какое-нибудь железо. В минуты скуки Эсси для развлечения развивала разные предположения, потому что рассказывать правду ей никто не собирался. Да и кто эту правду знал? Только Нин-Саат, а та была скользкая, как рыба. Стоило Эсси подумать, что крепко ухватилась за неё, разгадала и вот-вот рассмотрит все потроха, как Нин-Саат вновь ускользала, и хорошо, если не била хвостом по лицу напоследок. Отношения между ними сложились странные. Эсси, в отличие от остальных жителей базы, не состояла на службе, но главнокомандующая Нин-Саат всё же неприятным образом контролировала её жизнь, хотя и не признавала этого напрямую. «Всё это — вопрос безопасности. Твоей и нашей общей», — отвечала она на любой вопрос, любую просьбу, любое возмущение, и Эсси обыкновенно уходила от неё раздражённая, с чувством поражения в игре, в которую она даже не играла. Нин-Саат должна была помочь им с Астро, а вместо этого словно взяла в заложники. Эсси вышла из одного коридора в другой. У большой железной двери с вентилем на месте ручки её уже ждал адъютант главнокомандующей. Эсси знала его в лицо и была уверена, что и он её знает, но адъютант при её приближении не шевельнулся, и только когда она показала ему жетон, взялся за вентиль и раскрутил его. Дверь отворилась. А когда-то через эту дверь выходили прямиком наружу, ступали не на бетон, а на землю — на холодный лёд или на раскалённый камень, от жара которого волновался воздух. По крайней мере, так планету представляла Эсси. При приземлении она увидела совсем мало, доступ к библиотеке был ограниченный, наружу она не выходила, и даже из окна в своей комнате не видела ничего, кроме других окон и стены. Стену, которая окружала базу, Эсси сначала приняла за стенку кратера, а потому невольно представляла, что поверхность планеты была похожа на лунную или марсианскую — сухая, каменистая, побитая метеоритами. Чуть позже, с трудом раздобыв крохи информации, она поняла, что реальность отличается от её воображения. Она не знала только в какой степени. Одним словом, когда ей надоедало придумывать историю базы, она начинала придумывать планету — всё, лишь бы не дать мыслям свободы. Дверь закрылась. Эсси услышала приглушённый скрип вентиля за спиной. Коридор, длинный, низкий и холодный, был слабо освещён и пах озоном. Его, по-видимому, строили позднее всего, потому что так и не успели достроить: он был похож скорее на временный переход с плохой изоляцией и постоянными сквозняками — поэтому-то постоянно обеззараживался озоном. В конце коридора её ждала ещё одна дверь. Рядом у стены лежала железная трубка, покрытая ржавчиной и облезлой краской. Эсси постучала железкой по двери, и ей открыли. Звонок здесь тоже был, но он не так давно поломался. Эсси надеялась, что в этом есть её вина — слишком уж сильно она давила на кнопку. Удовольствие от мелкой пакости, конечно, низкое чувство, но надо же было куда-то спускать раздражение, в самом деле. Наконец Эсси оказалась в обсерватории, где жила Нин-Саат со своими приближёнными. Дорогу к кабинету главнокомандующей она знала хорошо, но на этот раз адъютант вёл её в другое место. Он распахнул узкую дверь, пропустил её внутрь, а сам остался снаружи. Проходя мимо, Эсси невольно задержала на нём взгляд. Иногда казалось, что обязанности адъютантов начинаются и заканчиваются на распахивании дверей, но у каждого из них было оружие. У Эсси оружия не было. Это тоже нервировало. — Что-то срочное? С Астро всё в порядке? — спросила Нин-Саат, не отрывая взгляд от планшета в руках. Две другие руки расслабленно лежали на подлокотниках кресла. — Много спит, но ему уже лучше, — ответила Эсси, хотя была уверена, что Нин-Саат и без неё всё знает. Она делала вид, что беспокоилась об Астро, словно он был и её братом тоже. Эсси ей не верила. — Насчёт моей просьбы. Нин-Саат бросила на неё взгляд. — Нет. — Мы договаривались. Эсси захотелось присесть, но в комнате не было стула, она была предназначена только для одной персоны. И снова, как много лет назад, Эсси стояла перед особой в военной форме, выпрашивая возможность распоряжаться собственной жизнью хотя бы час. — Мы договаривались, что я подумаю, — сказала Нин-Саат. — Я подумала, и мой ответ: нет. Скоро наступят сумерки… — Знаю. Именно поэтому я хочу выйти сейчас. — Погода непредсказуема, сейчас самое опасное время для выхода. Эсси, наплевав на правила приличия и субординацию, присела на край стола и заглянула Нин-Саат в планшет. В конце концов, это для остальных Нин-Саат была главнокомандующей, а для Эсси она была равной партнёршей, с которой у них был вполне ясный договор. По крайней мере, так предполагалось в начале. По экрану планшета ползли графики: температура, давление, направление ветров. Взгляд выцепил текст про звёзды. Понятно: отчёты из лабораторий и обсерватории, пытались просчитать бурю. Нин-Саат посмотрела на неё и спокойно, без возмущения сказала: — Я готова пойти навстречу. Ты знаешь это как никто другой. Мы помогли на Ялине… — Помогли. Хотя в следующий раз для перевозки стоит выбирать кого-то понадёжнее. Не говоря уже о моральных качествах. — Не в твоём положении вертеть носом. Но ты и не вертела, да? Согласилась без раздумий, — парировала Нин-Саат, улыбаясь своей длинной хёнкийской улыбкой. — Астро — приоритетный пациент в госпитале. О нём заботятся. И о тебе мы заботимся, как о дорогой гостье. — Мне не нужна забота. Эсси прекрасно справлялась сама и была готова в любой момент освободить Нин-Саат и её подчинённых от этой тяжёлой ноши. Направляясь к Нин-Саат, она, в общем-то, не рассчитывала даже на тёплый приём, а всего лишь хотела, чтобы был выполнен простой договор: Эсси расскажет всё, что знает о медицинских опытах Объединения, и станет живым доказательством уязвимости Ялина, а ей с братом в обмен на это подарят звездолёт и какое-нибудь удостоверение, разрешавшее дозаправку на планетах Конфедерации. Но всё пошло не так, когда оказалось, что после долгого и тяжёлого перелёта Астро нужна серьёзная помощь, а звездолёты у Нин-Саат были только поломанные. Из-за непредвиденного побега со «Странника» путь до условленного места встречи занял дольше времени. Затем медлили переправщики, пока Эсси наконец не заплатила им сверх оговорённого. До Нин-Саат они с Астро добрались истощённые и ослабленные. И приземление вышло проблемное: назревающая буря мешала связи, а топлива не хватало, чтобы долететь до другой станции, так что челнок, на котором они прибыли, тоже повредился. Впрочем, Эсси подозревала, что повреждения были не такими серьёзными, какими их рисовала Нин-Саат. — Мне не нужна забота, — сказала Эсси. — Мне нужна прогулка. Одна-единственная. — Единственная, потому что последняя? Это вопрос безопасности. Твоей и нашей общей. Ты слишком ценна. Но и без этого я не люблю рисковать своими подчинёнными. «А я не твоя подчинённая», — подумала Эсси и едва не поморщилась, но постаралась взять раздражение под контроль. Она прекрасно знала, чего на самом деле хотела от неё Нин-Саат. — Я помню свои обещания и не отказываюсь от них. Как только Астро придёт в себя… — Он уже пришёл в себя. Он в порядке, и его жизни ничего не угрожает. Как и твоей. Но ты зачем-то всё равно ей рискуешь. Зачем, интересно? Эсси подавила желание ответить: «Не твоё дело». — Прогулки помогают не свихнуться, — сказала она. Это был тот редкий случай, когда она говорила правду. Она жила в комнате одна, общалась только с Нин-Саат и с Астро. Но с последним разговор чаще напоминал монолог. Врачи, лечившие его, разговаривали с ней только на своём врачином языке: диагнозы, симптомы, лечение. И никому вокруг Эсси не доверяла. Так что ей жизненно необходимо было выбраться из стен и коридоров, проветрить голову, хотя бы на полчаса попасть туда, где она будет уверена, что за ней не следят. Она решила зайти с другой стороны. — Воспринимай это как научный поход. Маленькая экспедиция. — Для такого у нас есть роботы. — Роботы не всегда правильно расставляют приоритеты. Они не увидят всего, что нужно. — Роботов не унесёт ураган. А даже если так, их можно найти и починить. Эсси слезла со стола, бесцельно прошлась по кабинету. Она чувствовала в теле накопившееся раздражение, которое нужно было куда-то деть. — Значит, дай мне робота. Я буду руководить исследованием, направлять его. По растерянному взгляду Нин-Саат она поняла, что рабочих роботов на станции тоже нет. Она возмущённо фыркнула. Интересно, Нин-Саат притворяется или правда собирается добиться чего-то со всем этим мусором? — Знаешь, я ведь могу умереть и здесь, не обязательно даже выходить наружу, — сказала Эсси. — Исключено, — ответила Нин-Саат со снисходительной улыбкой. — На базе совершенно безопасно, у нас есть оружие и… — Да. Но это не значит, что я не убью себя. Нин-Саат засмеялась шипящим смехом. — Я не шучу, — сказала Эсси. — Не нужно пугать меня детскими страшилками. Такое бывает только с очень, очень больными существами. Нужен вирус, паразит, а у нас всё обработано и есть врачи. Явно не твой случай. — Для людей самоубийство — обычное дело, — пожала плечами Эсси. — Случается сплошь и рядом без всяких паразитов. Могу доказать. Устроить несложно. Я выбрала способ ещё в отрочестве. Нин-Саат изменилась в лице. — Ты врёшь. Эсси пожала плечами. Конечно, она врала, она не могла просто так бросить Астро, но где-то глубоко-глубоко всё же сидела заманчивая мысль… — Тут нет ничего особенного. Просто немного сломанный мозг,— объяснила она. — Можешь дать мне пистолет, я покажу. — Эсси протянула руку. Нин-Саат молча рассматривала неё, будто не верила до конца, что она говорит правду. — Или, хочешь, я сделаю это у себя в комнате? — Ты меня шантажируешь. — Да. Вся её ценность заключалась в том, что она свидетельница преступления, может, даже единственная. Она была в лабораториях Ялина, ей удалось достать и спрятать некоторые документы. Пока она обладает информацией, недоступной другим, она может торговаться, может продлить себе жизнь. Как только она расскажет всё Нин-Саат, что помешает той выкинуть их с Астро прямо в сумеречную бурю? Нин-Саат растянула и без того длинный рот в улыбке. — Хорошо. Мне, в общем-то, нет разницы, как ты умрёшь: застрелишь сама себя или замёрзнешь насмерть снаружи. Но в таком случае я предпочту не тратить зря ресурсы. Найди способ, который не доставит мне неудобств, — и делай что хочешь. Приятно было познакомиться. Или… Эсси сжала челюсть. Её бесило всё. Тон Нин-Саат, её самодовольное лицо, её кабинет без стульев и кресел, отдалённое гудение, доносившееся через вентиляцию. Она смотрела на приоткрытый рот Нин-Саат, на шевелящиеся губы, но ничего не слышала и не могла ничего не могла ответить и так и стояла оцепеневшая от злости. — Эсперига. Отчего ты такая упрямая? — спросила Нин-Саат смягчившимся голосом. — Неужели ты правда настолько не доверяешь мне? — Я просто не верю обещаниям. Я верю в личный интерес. — Что ж, мой личный интерес — помочь тебе и твоему брату. Эсси не сдержала горькую усмешку. — Чушь собачья. — Что тогда? Расскажи мне. Чего я от тебя хочу? Почему ты всё ещё сидишь в моём кабинете, а не под арестом? Почему твоего брата лечат мои врачи? Эсси молчала. Она не знала ответа. Она не знала мотивов Нин-Саат, и это раздражало её больше всего. Когда она планировала спасение Астро, выбор союзников был не то чтобы богатый, пришлось рискнуть — и теперь она не может выбраться. Обещания эфемерны, договорённости легко рушатся. В любую минуту Нин-Саат может поменять дружеское расположение, потребовать от Эсси отплатить за помощь, сделать что угодно с ней, с Астро. — Тебе следует перестать судить всех по себе, — сказала Нин-Саат. — Знаю, жизнь обошлась с тобой неласково. Но стоит научиться принимать заботу. Простая сделка: с тебя показания под запись, с меня — позволение немного прогуляться. Эсси сдалась. — И обещанный звездолёт, — сказала она ослабевшим голосом. Нин-Саат улыбнулась и ответила дипломатично: — Я сделаю всё, что в моих силах. Это означало: «Нет».

2

Допросная была маленькая комната без окон. В центре её стоял стул, окружённый камерами, рядом был установлен микрофон. Освещение ещё было не настроено, а единственная лампа на полотке дрожала и мигала. Атмосфера была знакомая. — Вы снимете моё лицо, — сказала Эсси, не скрывая недовольства. Стул был твёрдый и неудобный, одна ножка была короче других, и он покачивался при любом движении. — Должны быть доказательства того, что это не подделка. Нин-Саат встала у входа, в месте, где ни одна камера не увидит её, если она сама того не захочет. — Должны быть гарантии, что я буду в безопасности. — А есть сомнения? Или ты всерьёз считаешь, что я отправлю это видео сразу на «Наблюдатель»? — Я говорю не только об Объединении. — Конфедерация тем более не хочет тебе навредить. Эсси промолчала в ответ. Адъютанты зажгли лампы, и Эсси прищурилась, привыкая к резкому свету. Сморгнув, она посмотрела в камеру напротив, и дыхание вдруг перехватило. Старый страх, пришедший с воспоминанием, охватил её всего лишь на мгновение. Десять лет назад — или даже больше — она так же сидела под камерами, щурилась от ярких ламп и отвечала на вопросы, доносящиеся откуда-то из-за света. Тогда приходилось взвешивать каждое слово, чтобы не ошибиться, но и отвечать нужно было быстро, чтобы ответы казались искренними, необдуманными. Её спрашивали: «Что привело вас на миротворческую службу?» И вместо того, чтобы ответить: «Я сирота, которой некуда больше пойти, и я хочу найти своего брата, потому что не верю, что он мёртв, потому что знаю, что вы забрали его у меня», — она отвечала на ломаном общегалакте: «Я всегда мечтала стать миротворцем, чтобы защищать Объединение. Я хочу служить государству и обществу». Эсси заставила себя расслабиться, наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени, чтобы сесть поудобнее. Она бросила взгляд на Нин-Саат, тёмной фигурой парящей где-то за яркими лампами. Всё: и камеры, и свет, и неустойчивый стул, из-за которого всё тело держалось в напряжении, — Нин-Саат не придумала сама, это выдумали и отработали много лет назад. Приняв её взгляд за готовность начать, Нин-Саат сказала: — Только без вранья. — Конечно, — ответила Эсси. В конце концов, ложь и умалчивание, несмотря на своё родство, разные вещи. Эсси рассказала свою историю в общих чертах, но сухой рассказ Нин-Саат не устраивал, и она пыталась выспросить детали. Разговоры в лаборатории. Сколько, кроме Астро, ещё жертв там находилось. Бывала ли Эсси на «Наблюдателе». Помнит ли она хоть какие-то имена, которые помогут в расследованиях. Эсси в основном отнекивалась. Не слышала. Не рассматривала. Не была. Не помню. Если Нин-Саат и была недовольна её ответами, она этого не показывала. — Тебе известно, какого рода эксперименты они проводили на твоём брате? — Могу только предположить. Регенерация, изменения тела, свойств тела… — Искали бессмертие? — Не думаю, — сказала Эсси, размышляя, стоит ли продолжать мысль. — Они провозгласили Тысячелетнего председателя — разве бессмертие не первое в списке приоритетов? На твой взгляд. — Может быть, — сказала Эсси. — Тогда все телесные изменения могут быть побочными эффектами, да… Но у меня сложилось впечатление, что они пробовали менять тела нарочно. Она замолчала. Сквозь яркий свет пробивалось мелькание лампы на потолке. — Думаю, они хотят исследовать космос за пределами галактики, — всё же сказала она. — Хотят создать… Ну, кого-то вроде проводников. — Скорее оружие, — сказала Нин-Саат. — Нет. — Эсси не хотела, чтобы Нин-Саат или кто-то ещё в Конфедерации думал, что они тоже могут использовать Астро. — Оружие — это инструмент, оно не должно думать, а у жертв старались сохранить разум. Нужно, чтобы они могли принимать решения. — Значит, разумное оружие… — Разум, регенерация, адаптация тел, повышенная выживаемость — Объединение хочет расширить свою зону влияния, исследовать слепые зоны и, возможно, выйти за пределы галактики, — настояла Эсси. — Всё остальное — побочная выгода. Они хотят повторить то, что когда-то сделали Первопроходцы, но остаться в живых. Может быть, они даже специально хотят найти иной разум. — Это противоречит главным принципам. Объединённые Планеты и Межзвёздная Конфедерация были похожи. Две организации появились после распада старого Союза в раннюю эпоху контактов, а потому и принципы существования у них были в целом похожи. Не вступать в контакт без подготовки с новыми цивилизациями, не исследовать слепые зоны, не покидать галактику. — Как будто кого-то на самом деле волнуют принципы, — сказала Эсси. — Волнуют, когда речь идёт о гибели цивилизации. Эсси невольно закатила глаза. — Вот именно. Они не считают, что цивилизация погибнет. Они считают себя цивилизацией. А погибнут проводники, первые поселенцы, менее устойчивые виды. Нин-Саат молчала. Молчала, потому что знала, что Эсси права. Затем Эсси услышала тихий вздох. — Это всё только предположения, — сказала Нин-Саат. — Конечно, — ответила Эсси. — Значит, нельзя отказываться от других версий. — Но они менее вероятны. Эсси смотрела сквозь свет, пытаясь разглядеть Нин-Саат, словно это помогло бы убедить её. Она знала, что Нин-Саат была дочерью беглого военного чиновника, спасшегося во время чисток в центральном правительстве. Но это не могло быть мерилом искренности. Прямо сейчас Эсси была уверена, что будь у Нин-Саат достаточно денег, она бы и сама проводила над Астро эксперименты. И тоже говорила бы: это для защиты, для спасения, для выживания. — Хорошо, — сказала Нин-Саат. — Может, тебе известны какие-то имена? Сослуживцы, командиры? — Нет, — ответила Эсси. — Ничего важного. — Что насчёт командира, который привёз тебя на Ялин? Перед твоим дезертирством. Сейчас он, должно быть, важная шишка. «Он?» — удивилась Эсси, но тут же поняла, что речь шла об Оре. Общегалактический язык — на деле основной диалект Ялина — обладал категорией рода, которую хёнку готовы были защищать чуть ли не с оружием, особенно когда речь шла не о предметах, а о живых существах. Нин-Саат не могла просто перепутать. Она не знала. Хотела показать, что ей многое известно об Эсси и о её прошлом, но просчиталась в такой мелочи. — Вряд ли. Он был из другого подразделения, ничего о нём не помню. Какой-то неудачник. — Не дышать слишком часто, не дышать слишком редко, не отводить взгляд, не смотреть пристально, не думать долго, не думать мало. — Я очень хочу помочь. Я хочу сослужить тебе и Конфедерации хорошую службу… Но я рассказала всё, что знаю. О Ялине и «Наблюдателе» мне известно то же, что и вам. Может быть, даже меньше. — Ладно, — сказала Нин-Саат. — Думаю, придёт время, и ты вспомнишь что-то ещё.

3

Нин-Саат подписала бумажное разрешение на выход и по внутреннему телефону передала распоряжения охране. Защитный костюм и баллон для воздуха выдали на складе, но, чтобы закачать в баллон воздушную смесь, пришлось зайти в тепличные помещения и поспорить с начальником смены. Повсюду её сопровождала адъютантка Нин-Саат, хотя пользы от неё было мало. После теплиц адъютантка повела её дальше. Они прошли через несколько корпусов, каким-то особенно длинным путём. По поворотам и петлянию казалось, что она путала Эсси намеренно. Наконец адъютантка привела Эсси в тесную комнатку, заставленную картотечными шкафами. — Оденьтесь тут, — сказала она, но не отвернулась и не вышла. Под её пристальным взглядом Эсси разделась, влезла в термобельё, показавшееся ей малым по размеру, и комбинезон на выход, показавшийся ей большим. Ноги свободно ходили в выданных сапогах, и уже в комнате пришлось искать по шкафчикам и ящикам что-то, что можно засунуть к пальцам. Адъютантка попыталась возразить, но Эсси было всё равно. Из-за стены временами доносился приглушённый гул, иногда что-то громко звенело. — Где мы находимся? — затягивая ремни на сапогах, спросила Эсси. Она спросила из интереса, хотя сама догадывалась, что где-то неподалёку были ангары. — Не могу сказать. — Я думала, Нин-Саат мне доверяет. — Для доступа к некоторой информации нужны официальные разрешения. Боже, конечно. Разрешения, приказы, протоколы — Эсси всё это знала и ненавидела всей душой. — Официальные разрешения… Ну, вот, теперь я знаю, что в ангарах у вас творится что-то секретное. Когда не можешь говорить, лучше просто молчать, — сказала она, как ей показалось, вполне добродушно. Но адъютантку это задело. — Вы слишком самонадеянны. Не боитесь, что это вас погубит? Эсси как раз надевала рюкзак с воздушными баллонами, и внутри встрепенулся параноидальный голосок: может, там был не воздух? Что ей туда закачали? Слишком много кислорода? Или углекислого газа? — Я живучая, — ответила Эсси, хотя уже начала сомневаться в этом. Нелепо было бы умереть вот так. И нелепо было вообще бояться смерти после шантажа своим самоубийством. Когда Эсси оделась, адъютантка повела её дальше. Они снова прошли по узкому коридору, который неожиданно закончился тупиковой комнатой, где их ждали часовые. И хотя Нин-Саат предупредила их о выходе Эсси, они всё равно долго проверяли разрешение на своём компьютере и осматривали её. В какой-то момент Эсси показалось, что её разденут, чтобы обыскать, но кто-то наконец сказал: «Пропускаем». Повернули круглый вентиль и открыли дверь. Эсси натянула на рот и нос маску, опустила визор шлема и вышла к лестнице. Десять ступеней, затем лестница поворачивала, продолжалась ещё десять ступеней и заканчивалась под потолком, упираясь в люк. Эсси толкнула его, и он с трудом, но поддался. Ей показалось, что правая рука как-то запоздало откликнулась на приказ мозга, но она раздражённо отбросила эту мысль. Если с протезом проблемы, она должна была вернуться и перепроверить. Но если нет? Просто потеряет время, и у Нин-Саат придётся просить новое разрешение. Поэтому она заставила себя поверить, что ей просто показалось. Там, где она вышла на поверхность, возвышались ангары. Она угадала. И понятно было, почему вылезать пришлось из подземного хода, а не выходить обычной дверью: ангары просто так не открывали. Свет прожекторов отражался от укатанного, твёрдого, как земля, снега. Эсси помедлила, осматриваясь. Она не слишком много успела увидеть, когда они с Астро только прилетели. Невысокие здания расползались во все стороны без видимого порядка, и было видно, что строили их в разное время, постепенно обживаясь. Но принцип был одинаковый: один этаж возвышался над землёй, один или два скрывались под землёй, и ещё глубже, словно корни дерева из железа и бетона, уходили сваи, удерживающие здания и в разрушительные сумрачные бури, и в утреннюю оттепель, когда оттаивала почва. Ночью подземные этажи сохраняли тепло, а днём они спасали от жары. Планета крутилась медленно, и вместо привычных времён года здесь следили за временем суток. Базу окружала стена — огромные насыпи из земли, бетона и льда, в проходах между которыми стояли сторожевые вышки. Сейчас они пустовали. Эсси направилась к ближайшему проходу. Пришлось сначала взобраться, почти вскарабкаться на холм, а затем, скользя, боком спуститься. Наконец выбравшись из кратера, она вздохнула свободно. Пускай и через маску. Ночная сторона планеты спала. Слабый ветер гнал снег волнами, но не поднимал его высоко, и потому в свете трёх половинчатых лун пространство ясно виделось до самого горизонта. Снежные барханы уходили вдаль, к зеленеющему перед рассветом небу, и казалось, что застыла вся планета. Но Эсси из тех обрывков информации, что ей удалось найти, знала, что это чувство обманчиво: под толстым слоем снега, как под полотном в парнике, продолжается жизнь. Эсси двинулась наугад — к ближайшему холму, чтобы осмотреться. Ноги тонули по щиколотку в верхнем слое снега, самом свежем, рассыпчатом, и, хотя в глубине он слежался и затвердел, идти было тяжело. Но она шла, и шла, и шла, глядя на свои ноги, пока не добралась до вершины. Тогда она посмотрела на небо. Редкие облака, тонкие и рваные, похожие на истлевшую тряпку, двигались быстро, в прорехах подрагивали незнакомые звёзды. Среди здешних созвездий она не могла найти ни Землю, ни Айо, ни одну из тех планет, на которых успела побывать. Она стояла под чужим небом совершенно одна, но впервые за очень долгое время вместо невыносимого одиночества чувствовала холодное спокойствие. Стоя на холме среди снежной пустыни, в которую вот-вот ворвётся рассветная буря, она была в безопасности, потому что все опасности, живые и разумные — а значит, способные только из прихоти разрушить её жизнь — сейчас были далеко. Она стояла, запрокинув голову, и мысли текли безмятежно, как широкая равнинная река. Были ли вообще среди этих созвездий Земля и Айо? Их солнца? Солнце Ялина? Солнце той планетки — как она там называлась? Шуос?.. Было среди этих звёзд место для Оры? Эсси вопреки здравому смыслу хотела верить, что Ора спаслась. Живёт теперь припеваюче в своей капитанской квартире, кормит общину капитанской зарплатой, и в общине тоже все счастливы. Было бы замечательно. Жаль, что неправда. Когда она попала на Айо и поступила на миротворческую службу, Ора стала её спасательным кругом.Эсси было шестнадцать, она ещё пыталась считать время по-земному, плохо говорила на общегалакте — разве что биологическими терминами — и совсем не понимала айоские диалекты. По уставу, в части требовалось говорить на общегалакте всегда, но за пределами занятий об этом требовании мало кто вспоминал, и в свободное время все её однокурсники переходили на родные языки. Большинство касар принадлежало к Лутакской и нескольким соседним общинам, люди из Аросской администрации говорили с касарами вполне свободно, а между собой, как и в детском доме, где Эсси жила некоторое время после прибытия, общались на языке, отдалённо напоминавшем что-то славянское. Эсси, у которой и без того в голове творился полный беспорядок, с трудом строила на общегалакте осмысленные предложения и общалась в основном жестами и звуками. Может, поэтому сокурсники долгое время считали её глуповатой. Только Оре она и понравилась. Поначалу Эсси отнеслась к симпатии командирши настороженно: не было ли в этом какой-то злой шутки, непонятной ей? Не станут ли сокурсники косо смотреть, посчитав, что она заискивает перед старшей? Одним словом, не сделает ли она себе только хуже? У Оры были весёлые глаза и всегда какая-то расслабленная, довольная ухмылочка на лице. Она обычно подзывала Эсси к себе за обедом и заводила разговор, пытаясь заставить Эсси отвечать. Однажды она спросила: — А на каком языке ты постоянно говоришь? Когда ругаешься. Или когда говоришь сама с собой. И Эсси пришлось отвечать: — Искусственный язык. Долго объяснять, я не смогу. — Я помогу. Почему искусственный? Ты сама придумала? Предположение одновременно и насмешило, и польстило: Ора, значит, и правда не считала её глупой. Тогда Эсси впервые подумала, что с ней возятся не из жалости. Она улыбнулась. — Нет. Один человек, давно. До Контакта. Мои родители были… энтузиасты. Изучают языки, преподают. Я говорю на трёх языках, но здесь они не нужны. — И как тебе? Нравилось учить языки? Эсси пожала плечами. — Не особо. Но я не ненавижу. Не ненавидела? — А что нравилось? — Биология. Я проходила курсы. Ора выглядела впечатлённой. — Знаешь, ты ведь можешь стать учёной. Когда закончишь курсы, можешь уйти со службы и поступить в университет. Эсси нахмурилась. Не больше года назад она действительно хотела стать учёной, а теперь… Теперь у неё не было желаний, теперь была только необходимость. Необходимость за короткое время забраться как можно выше, стать как можно сильнее, чтобы спасти Астро и сбежать далеко-далеко. — Я останусь служить, — сказала Эсси. Ей захотелось закончить разговор. Ора заканчивать не хотела. — Почему? — спросила она. — Служить не так тяжело. Всегда будут деньги. Возможности. — У учёных тоже есть возможности. Какие именно тебе нужны? Но это был неверный вопрос — слишком личный. А честный ответ был слишком опасный. Эсси тогда даже не думала, что когда-нибудь расскажет Оре правду. — Не твоё дело, — ответила Эсси, и Ора засмеялась. — Не очень удачная фраза, — сказала она, как будто Эсси действительно нагрубила по незнанию. — Лучше использовать: «Это не важно». — Да. Это не важно. Она набрала в рот побольше еды, чтобы не пришлось больше ни на что отвечать, а Ора поняла намёк. Пока они молча доедали обед, Эсси почувствовала угрызение совести. В конце концов, откуда Ора могла знать, какой вопрос будет личным, а какой нет? Ора сложила на поднос мусор и уже собралась подняться из-за стола, когда Эсси смогла наконец придумать, как вернуть разговору потерянное настроение: — «Ора» на моём языке значит «золотая». Ора замерла на середине движения, снова присела. — Золотая? Из золота? Как элемент? — уточнила она, проверяя, правильно ли Эсси употребила слово. — Да. — Ха! Значит, ты должна меня ценить, как золото. Вспомни об этом, когда в следующий раз решишь мне нагрубить. Золотистые полумесяцы застыли треугольником в тёмном небе. Эсси рвано вздохнула, почти всхлипнула. Она закрыла глаза, а когда открыла, то вместо невыплаканного комка в горле почувствовала злость. Ей захотелось что-нибудь ударить, как следует пнуть, сломать, но её окружала только снежная пустыня, и Эсси разозлилась ещё больше. Прежде всего — на себя. Вот что бывает, когда забываешься и даёшь мыслям свободу. Она оглянулась, но не увидела ничего интересного. Стоило спускаться с холма и возвращаться — она ещё успеет обойти стену и, может быть, увидит что-нибудь интересное там. Сделав несколько шагов, Эсси наткнулась на что-то скользкое. Она только успела подумать: «Ясно, я провалилась в расщелину», — а в следующую секунду уже лежала во тьме на твёрдой промёрзшей земле. Она осторожно вдохнула, прислушалась к ощущениям. Напуганное тело реагировало запоздало, ещё не ощущало боли. Было темно, совсем близко слышалось громкое журчание. Она осторожно шевельнулась, приподнимаясь, ощупала рёбра, бёдра, ноги. Кажется, комбинезон смягчил падение и обошлось без переломов. Наверное, будут синяки. Эсси включила фонарик на шлеме. Земля, на которой она полулежала, была скользкой и твёрдой, но всё же это была земля, не снег. Ледяной потолок, поддерживаемый слежавшимся снегом и глыбами, как колоннами, блестел и переливался, ледяные стены нависли по бокам. Эсси повертела головой, чтобы найти ручей, и в отдалении под лучом фонарика сверкнула вода. Ручей вытекал из длинного вертикального разлома, и она невольно примерилась: пролезет, нет? Эсси точно знала, что это не был горячий источник, иначе в такой местности не стали бы строить центральную базу, слишком опасно. Неужели снег растопили все те организмы, которые остались жить под ним? Внутри шевельнулось любопытство. «Хочу увидеть», — подумала Эсси. Затем ей следовало подумать: «Это опасно, даже смертельно опасно. У меня нет инструментов, недостаточно знаний. И даже если я смогу пролезть в эту «берлогу», смогу ли я оттуда выбраться?» Чтобы решиться, ей хватило полсекунды. Разлом был узкий, но пролезть она всё же смогла, хотя, как бы Эсси ни изворачивалась, вода всё же промочила обувь. Ноги пощекотал холод. Наконец рука вместо льда нащупала пустоту, а под ногами громко чавкнула грязь, скользкая и мягкая, и Эсси сделала последнее усилие. Она осмотрелась, не сразу понимая, где оказалась. Невысокий снежный потолок расходился шатром, как ткань, развешенная на нескольких опорах — тонких ветвящихся каменных столбах. Проступивший в свете фонарика поблёскивающий узор на потолке напоминал сетку. Наклонившись, чтобы случайно не потревожить огромный слой снега над головой, Эсси приблизилась к одному из каменных столбов и опустилась на землю. Мелкие камни, которыми она была усыпана, острые, как щебень, впились в колени даже сквозь плотную ткань комбинезона. Присмотревшись, Эсси и различила на них чешуйки. Нет, это не камни — должно быть, шишки. А каменные опоры, выходит, — деревья. Или же… Она присмотрелась, снова взглянула на потолок и вдруг догадалась. Это не шишки! Вот кто сплёл сетку! Правой рукой она подняла парочку окаменевших жуков, а левой, более подвижной и податливой, ласково, едва касаясь, погладила их по панцирям. Больше всего сейчас ей хотелось растормошить, разбудить их, посмотреть, как они расправляют крылья или вытягивают лапки — но это было бы жестоко, время пробуждения ещё не пришло. Должно быть, они очнутся после сумеречной бури, когда наступит утро, сойдут снега и эта часть планеты зацветёт. Но это не значит, что она не может прихватить их с собой, верно? Где-нибудь на базе найдётся ведь террариум. Она сжала кулак бионической руки, сунула жуков в нагрудный карман. Покажет их Астро. Если не конфискуют… Эсси смотрела на свою правую руку, кулак которой всё ещё сжимал жучков. Она разжала пальцы — пальцы не поддались. Она попробовала снова, хотя знала, что это бесполезно. Протез разрядился. Она растерянно оглянулась на разлом, в который утекал ручей. Сначала она рассчитывала, что вернётся через него к ледяной трещине, в которую провалилась, а там сможет выбраться наверх по ледяной стене — той, которая была более пологой. Но теперь Эсси не была уверена, что справится с одной работающей рукой. Паника на мгновение сковала её, и она шевельнулась, чтобы отделаться от неприятного чувства. Она прошлась вглубь жучиной колыбели, пытаясь присмотреть что-нибудь, что могло ей помочь. Снежный шатёр оказался куда больше, чем она думала сначала, а холм, на который она взобралась снаружи, был просто снежным покрывалом, только условно здешний рельеф. Эсси запрокинула голову. Сколько метров снега было над ней? Если разрушить «сеть», сможет ли она выжить под его натиском? Нет, уж лучше попробовать выбраться через трещину, оттуда легко можно выбраться с чужой помощью. Но… Если она подаст сигнал бедствия, отправятся ли её спасать? Под ногами шелестели панцири спящих жуков, вдруг среди шелеста послышался металлический звук. Эсси вздрогнула, остановилась. Под ногами у неё была дверь, ведущая под землю, простая, как дверь погреба, похожая на ту, из которой она вышла у ангаров. Расчистив её от грязи, она нащупала ручку и потянула. Дверь поддалась, хоть и с трудом — работать одной рукой было слишком неудобно. Эсси посмотрела в темноту. Заброшенный ход. Вероятно, Эсси умрёт там. С другой стороны, почему бы не попробовать? Не то чтобы у неё было много вариантов. Она присела на край, нащупала ногами подвесную железную лестницу и стала осторожно спускаться вниз. Ход был неплохо укреплён, хотя местами железные пластины сильно покосились и помялись, а на стыках виднелась ржавчина. Коридор, судя по всему, был проложен не слишком глубоко под землёй: то ли был слишком старым, то есть построен вместе с первыми зданиями, когда учёным-поселенцам ещё не был хорошо знаком климат планеты, то ли был временным переходом, ведущим к так и не построенным корпусам. Датчик кислорода слабо пискнул. «Вот дерьмо», — мысленно выругалась Эсси. Время у неё ещё было, но если в конце коридора её ждал тупик, то придётся возвращаться, а потом искать способ выбираться на поверхность. А потом идти к базе… Эсси, задумавшись, опустила голову, а когда подняла — вздрогнула. Путь ей преграждала железная стена — часть обрушившегося потолка, охваченная снегом и льдом. «Вот дерьмо!» — Эсси почти взвыла. Она наудачу осмотрела железный лист. В щели сбоку, между ним и стеной, виднелся снег: это был целый снежный склон, ведущий прямо на поверхность. Эсси схватилась за лист и стала раскачивать его, пытаясь сдвинуть. Датчик кислорода снова пискнул. «Да знаю я, знаю», — мысленно ответила ему Эсси. Железный лист подрагивал, но одной руки, чтобы совладать с ним, было мало. Разозлившись, Эсси ударила его плечом. Эсси забарабанила по нему кулаками. «Ну же, ну же, ну же!» Она пнула её ногой. Лист наконец сильно вздрогнул. Эсси пнула ещё, и ещё, и ещё — пока что-то у основания не надломилось и пластина не накренилась вперёд. Сверху сошёл небольшой пласт снега, и Эсси, испугавшись, отшатнулась назад. Но теперь путь открылся — проход между стеной и рухнувшей частью потолка стал больше, и Эсси смогла пролезть через него и взобраться по снежному склону. В напряжённом теле кончались силы, воздуха в груди не хватало и, оказавшись наверху, она некоторое время ползла на четвереньках. Она боялась встать не только от бессилия, но и из страха провалиться в ещё какую-нибудь дыру. Примерно в километре от неё сияли огни базы, и расстояние вдруг показалось ей непреодолимым, но Эсси заставила себя идти. Она старалась дышать реже, но датчик всё равно попискивал — воздух кончался. Когда она добралась до базы и уже преодолела насыпи снежной стены, датчик пищал не переставая. Она порывалась сорвать шлем и дыхательную маску, но едва ли её бы это спасло. Перед глазами всё плыло и кружилось, вспыхивали чёрные пятна, и Эсси уже не разбирала дороги и не соображала куда идти. Она забарабанила в первую попавшуюся дверь, и те минуты — секунды? — пока она ждала, показались ей вечностью. Наконец дверь открылась, она ввалилась в коридор, затрепыхалась, пытаясь одной работающей рукой стащить с себя шлем. Кто-то помог ей, и Эсси, прорываясь через наступающую темноту, сорвала маску и вдохнула. Грудь обожгло, горло сжало в судороге. Она свернулась на полу, пытаясь отдышаться. Кто-то коснулся её, повернул, дёрнул, пытаясь помочь, и Эсси сперва поддалась, но вдруг поняла, что щёки у неё мокрые от слёз — и жаркая волна стыда и страха от того, что кто-то увидел её настолько слабой и уязвимой, привела её в себя. Эсси отпихнула адъютантов, поднялась сама, бросила им что-то грубое и, плохо разбирая дорогу в малознакомых коридорах, поплелась в свою комнату. К тому моменту как опомнившиеся адъютанты догнали её, она полностью вернула себе самообладание.

4

Эсси сидела на койке в своей комнате — неживом и необжитом пространстве. Дверь была заперта снаружи. На столе рядом лежал каменный обломок ветки, незаметно прицепившийся к её комбинезону, в правой руке всё ещё был зажат окаменевший жук. Комбинезон с неё сняли и унесли сразу же, но жуков с веткой удалось отбить и оставить при себе. Щёлкнул замок, открылась дверь, но вместо медиков, пришедших для повторного осмотра, или адъютантов, которые отвели бы её на допрос, появилась Нин-Саат с чемоданчиком инструментов в руках. Она отдала приказ через плечо, и дверь за ней закрылась. Они остались наедине. — Как твоя голова? Больше не хочет убить себя? — спросила Нин-Саат. Эсси молча наблюдала за тем, как она подхватила стул, подвинула его к койке, положила чемоданчик на стол. — Нашла что-нибудь интересное? Эсси кивнула на обломок ветки. В комнатном освещении на окаменевшей коре можно было рассмотреть вкрапления золота. — Что-то важное? — спросила Нин-Саат, рассматривая находку. — Ты мне скажи. Твои помощники угрожали мне так, как будто я притащила бомбу. Нин-Саат улыбнулась. — Так и быть, признаю: мы ничего не знаем и ни в чём не разбираемся. Но и ты признай, что протоколы безопасности сочинялись не ради шутки. Ты и впрямь чуть не умерла. — Не умерла же. Нин-Саат раскрыла чемоданчик. — Мне доложили, у тебя что-то с рукой. — Аккумулятор сел. — Я так и подумала. Давай посмотрю. Нин-Саат потянулась к ней, и Эсси невольно отпрянула. От дружелюбного предложения помощи было тошно. Уголки глаз всё ещё пощипывало, тяжесть в груди сохранялась, и Эсси чувствовала себя не просто обнажённой — она была препарированной лягушкой, демонстрирующей свои кишки. — Я лучше сама, — сказала она. — Не волнуйся. Я проходила курсы по техномедицине и человеческие протезы изучала тоже. Уж аккумулятор я тебе заменю. Эсси, пересилив внутреннее сопротивление, положила руку на стол. Не ходить же ей вечно с поломанным протезом. Нин-Саат провела пальцами по корпусу, рассматривая царапины на нём. — Что это? Слишком ровные. Сама нацарапала? — Отмечаю циклы. — А, — ответила Нин-Саат понятливо. — Ты фертильна? — Это важно? Нин-Саат с хитрой улыбкой раскручивала шурупы на поцарапанном корпусе. — Да нет, — ответила она. — Просто не думала, что… Не важно. Получается, ты могла бы выносить моего ребёнка. Хёнку и люди совместимы, ты знала? Её слова застали врасплох. Она говорила с той неопределённой интонацией, которую всегда можно выдать и за шутку, и за серьёзное предложение, но Эсси не интересовало ни то, ни другое. И как Нин-Саат вообще себе это представляла? Хёнку для нормального размножения требовалось три особи: две из них формировали зиготу и заботились о потомстве, а третья вынашивала плод.Эсси слышала, что иногда они прибегали к услугам других видов,но это стоило немалых денег и было скорее знаком роскоши — куда проще найти живых партнёров, чем тратить деньги на эту хрень. У Нин-Саат, насколько ей известно, таких денег не было. И это не говоря уже о положении, которое в хёнкийском обществе занимал третий пол… — Я не ксенофилка, — только и смогла ответить она, запоздало понимая, что неосознанно солгала. Разом накатили далёкие воспоминания, и дыхание перехватило, и ей показалось, что она снова вот-вот расплачется. «Из-за такой глупости? В такое время?» — подумала она раздражённо, и слёзы отступили. Нин-Саат усмехнулась, открывая крышку корпуса. Усмехнулась, будто что-то знала. Снова Эсси почувствовала себя обнажённой и беззащитной. — Я думала, ты любишь эксперименты, — сказала Нин-Саат. — Жаль. Могли бы стать ближе. Так что насчёт твоей вылазки? Нашла что-нибудь интересное? — Вот ветка. В кулаке два жука, — ответила Эсси растерянно. — Кажется. — Ветка? — Нин-Саат покосилась на длинный камень и взяла отвёртку-индикатор. — Не похоже на деревья, которые я здесь видела. — Ты видела деревья? — спросила Эсси, впечатлившись. — В какое время видела? Днём? — Утром, — ответила Нин-Саат, тыча отвёрткой в разные места искусственной руки. — Когда мы прибыли сюда, то обнаружили цветущую планету. Потом планета превратилась в жаркую пустыню, потом зацвела снова, но как-то по-другому, а затем налетела буря, и я уже не видела ничего. Снег меня не заинтересовал. Индикатор не светился. Нин-Саат вынула из руки Эсси длинный цилиндр аккумулятора, повертела его, рассматривая. — Любопытно, — сказала Эсси. — Вы не сохранили образцы? Я имею в виду цветы, семена… Нин-Саат подняла на неё взгляд. — Дождись, когда пройдут сумерки и наступит утро, и увидишь всё своими глазами. Возможно, я позволю тебе присоединиться к исследовательской группе. Эсси ничего не ответила. Нин-Саат недвусмысленно предлагала ей остаться, но Эсси не понимала зачем. А пока не понимала, всегда была в опасности, потому что это означало, что Нин-Саат знала больше, чем она. — Пальцы не беспокоят? — спросила Нин-Саат. — Только средний. Временами непроизвольно разгибается из кулака. — Давай посмотрю, — и Нин-Саат взяла лупу и действительно принялась осматривать искусственные мышцы. «И какого ответа я ожидала?» — подумала Эсси, отчего-то расстроенная. Глупо было рассчитывать, что Нин-Саат знает значение человеческих жестов. А вот Ора бы шутку поняла. — Жуки, говоришь. Здесь смертельно жарко днём, смертельно холодно ночью, а в сумерки невозможно жить из-за бурь, — сказала Нин-Саат, продолжая разглядывать её руку. — Я думала, животные, если они вообще тут есть, уходят в спячку под землю. Как же ты этих жуков откопала? — Они спят под снегом, — сказала Эсси. — Но ведь снег не выпадает сразу, — Нин-Саат достала из чемоданчика новый аккумулятор. — От сумеречной бури можно спрятаться только под землёй. Или в прочных домах. Эсси чувствовала, что Нин-Саат пытается её разговорить. Эсси знала, что такой разговор — шаг к сближению. Эсси не собиралась ни с кем сближаться. Она хотела не поддаваться и промолчать. Но поделиться предположением хотелось сильнее. Нин-Саат поставила аккумулятор, рука заработала, и Эсси раскрыла ладонь. — На исходе дня, перед бурей, деревья покрывались паутиной? — спросила Эсси. — Да. Эсси кивнула. — Значит, они укрывают всех, — сказала она, глядя на жуков. — Под снегом всё в их паутине. Как будто они плетут палатку. — А как же буря? Разве ветер не должен всё разрушить? — Не знаю, — призналась Эсси. — Думаю, дело в консистенции. Буря делает паутину только сильнее. Когда ветер ударяет по паутине, она становится крепче, а утром, когда снег тает и размывает её, она разрушается. Интересно было бы почитать старые доклады, наверняка там что-то есть. — Доклады о зверюшках перемешаны с докладами об оружейных складах. Не каждому приближённому я могу доверить такую информацию, что уж говорить о чужаках. — Нин-Саат закрыла крышку на искусственной руке и принялась закручивать шурупы. Чувствительность вернулась, и движение шурупов отозвались слабым зудом. — Ну как? — спросила она. Отложив жуков в сторону, Эсси покрутила кистью, сжала и разжала кулак. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Нин-Саат. — Всё в порядке. — Славно. — Нин-Саат принялась собирать инструменты. — Подумать только: два маленьких храбрых жучка сплетают паутину, которая может выстоять против разрушительной бури, и тем самым спасают всех остальных. Красивая история, многим понравится. Как думаешь? — Я не сильна в красивых историях. Они обе замолчали. Нин-Саат чего-то ждала от неё. Эсси делала вид, что не понимает. Она, в конце концов, не обязана заискивать перед главнокомандующей, чтобы рассчитывать на помощь, и она не будет угадывать, что хотят и чего не хотят от неё услышать. — Стоит больше доверять тем, кто тебе помогает, — сказала Нин-Саат. — А ты будто ждёшь, что в обмен на любую помощь я попрошу у тебя что-то невероятное. — Это не так? — Сейчас я прошу только благодарности. Неужели слишком много? С благодарности обычно всё и начинается. Сначала ты благодаришь словами. Когда слов становится недостаточно, от тебя просят действий. А потом тебя и просить не надо — твоё подчинение становится само собой разумеющимся. В безвозмездную помощь от тех, кто наделён властью, Эсси не верила. Тем не менее она сказала: — Спасибо. — Пустяки, — Нин-Саат улыбнулась своей длинной улыбкой, будто бы не заметила неискренности. Вдруг открылась дверь, в комнату просунулось испуганное лицо адъютанта: — Госпожа главнокомандующая, объект вышел из-под контроля, есть раненые. Что прикажете? Нин-Саат посмотрела на Эсси, и та поняла моментально. Астро.

5

Когда Эсси ворвалась в палату, офицеры бросились ей навстречу, чтобы задержать, но Нин-Саат жестом остановила их. Под ногами хрустнуло стекло и чавкнула вода. Астро, привязанный к койке, дёргался и выл, его лицо, только наполовину оставшееся человеческим, дрожало и дёргалось, а глаза беспокойно искали кого-то. — Астро, — позвала Эсси. — Астро, это я, твоя сестра, — сказала она на родном языке. Она не знала, насколько хорошо он её понимал. Они почти не разговаривали на «Страннике» — Эсси попросту не знала как, о чём говорить, а Астро, кажется, её боялся. И уж конечно некогда было говорить во время побега из лаборатории, она только и смогла выдавить из себя тогда: «Астро, это я, твоя сестра», — надеясь, что он хотя бы смутно помнил её, что он хотя бы отдалённо помнил смысл слов, которые она произносит. Ей повезло тогда, что он вообще помнил самого себя. Теперь Астро смотрел на неё почти осмысленно. Глаза его были полны слёз, и он пытался их сморгнуть, а слёзы всё возвращались. — Я здесь, — сказала Эсси, гладя его горячий, наполовину вздувшийся лоб, вытирая ладонью влажные щёки. Астро больше не вырывался из ремней. Он смотрел на неё пристально, испуганным, умоляющим взглядом. — Ты же меня помнишь? Помнишь, что я обещала? Астро кивнул, не разрывая взгляд. — Я развяжу тебя, — сказала Эсси. — Не двигайся, — приказала Нин-Саат и тут же щёлкнули предохранители. Эсси оглянулась на неё, повторила сквозь зубы: — Я развяжу его. Если вы боитесь, можете выйти. Я не боюсь. Она, конечно, лгала. У Эсси дрожали колени и похолодели ладони, а сердце даже не билось, а тревожно тряслось, но, напустив на себя уверенности, она потянулась к ремням в изножье. — Вот так, — сказала она, освобождая худые щиколотки Астро. — Не нужно бояться, — сказала она, отвязывая его руки. Эсси сама не знала, кого именно пытается убедить: то ли Астро, то ли главнокомандующую с её свитой, то ли себя. — Уберите оружие. Лицо Астро почти вернулось к нормальному виду. Эсси взяла его в ладони, стёрла вновь полившиеся слёзы. — Всё хорошо, видишь. Я здесь. Я рядом. Они помогут, они не хотят тебе зла. И я не позволю им сделать зло. Астро мелко дрожал. «Наверное, — подумала Эсси, — нужно его обнять». Если бы ей было пятнадцать, она бы его обняла. Когда ей было пятнадцать, она ещё знала, что делать с детьми и как проявлять нежность к близким, а теперь совсем позабыла. За прошедшее десятилетие она обнимала только Ору, и это было так давно, что будто и не случалось вовсе. И всё же Эсси, присев на край кровати, неловко притянула к себе его худое, костлявое тело. Он ухватился за её одежду, как будто тоже не знал, куда деть руки, прерывисто засопел ей в плечо, и они сидели так, пока он не перестал дрожать. Она гладила его по спине, и ей казалось, что она гладит живой скелет — голые кости, обёрнутые кожей, которые движутся только при помощи волшебной силы. По её неточным расчётам, Астро должно было быть около семнадцати, но он совсем не был похож на семнадцатилетнего юношу. — Всё будет хорошо, — прошептала Эсси. Она боялась, что голос её звучал слишком фальшиво. В конце концов, она ведь сама не верила в то, что говорила. — Не пугай их, они те ещё трусы, но не хотят тебе навредить. Хорошо? Астро кивнул, и Эсси отпустила его, укладывая на кровать. К ним приблизились врачи, Астро вновь подскочил, потянулся к Эсси. Ей пришлось удержать его, а затем, гладя, утешая, приговария ласковые слова, совсем ей не свойственные, помогать врачам подсоединить приборы. Ей он поддавался. — Эсперига, — позвала Нин-Саат. — Не уходи, — сказал Астро слабым голосом, но вцепился в рукав Эсси с такой силой, что все двадцать рук собравшихся в палате хёнку не могли бы его оторвать. — Я всё вспомнил. Если уйдёшь, я снова забуду. Где я. Кто я. «Вот, значит, в чём дело», — поняла Эсси. Проснувшись, он решил, что всё ещё находится в лаборатории на Ялине. — Мне придётся уйти. Ненадолго. Нужно поговорить кое с кем. Но я обязательно вернусь. Понимание вспыхнуло в его взгляде. — Та девушка… Которая нас защищала? Она… хорошо? Эсси поняла, что он говорил об Оре, и у неё сжалось сердце. На «Страннике» она, хотя и не доверяла Оре до конца, сказала Астро: «Она единственная здесь, кого мы можем не бояться». — Я всё расскажу позже. Отдохни пока. Помни, что я всегда рядом. Он, сглотнув, закрыл глаза. Когда его дыхание стало ровным и глубоким, Эсси осторожно отцепила его ладонь от рукава и вышла. — О какой девушке он говорил? — тут же спросила Нин-Саат. — О тебе, — соврала Эсси, не задумываясь. Нин-Саат лезла в личное и не из простого любопытства: Нин-Саат обнаружила нечто неизвестное, почуяла каким-то своим внутренним чувством, обострённым нюхом, что это неизвестное — чужое слабое место, и немедленно принялась его ковырять. — Он ещё плохо соображает, — продолжила Эсси. — Похоже, воспоминания спутались или привиделось что-то во сне. Нин-Саат, кажется, поверила. Потом она сказала то, что заставило Эсси насторожиться сильнее прежнего: — Он славный. Вот бы посмотреть на него, когда он перестанет пытаться нас прикончить. Это была не снисходительная шутка, не раздражение, не искренняя злость. Хуже. Нин-Саат была заинтересована. Заинтересованность была опасна. Опасность толкнула Эсси на проторенную дорожку: когда что-то больше и сильнее тебя хочет тебя убить, надо убегать как можно дальше. Теперь Эсси точно знала, что бесполезно было требовать у Нин-Саат звездолёт. С удивительной ясностью она поняла, что Нин-Саат всеми способами попытается задержать их на базе. — У меня есть просьба, — сказала Эсси. Нин-Саат вопросительно дёрнула ушами. — Я хочу больше быть рядом с Астро. — Ни к чему. Врачи за ним присматривают. Ты будешь только мешаться под ногами. На этот ответ она и рассчитывала. Затем она сказала: — Я чувствую, что растрачиваю свои таланты зря, провожу время впустую. Взгляд Нин-Саат смягчился. — Рада, что ты наконец поняла. Тогда, полагаю, сейчас самое время выдвинуть предложение: не желаешь стать моей адьютанткой? В положении адъютантки были свои преимущества, но… Называть её главнокомандующей, бежать по первому зову и исполнять любое, даже самое гадкое поручение, не имея права отказать? Чёрта с два. У Эсси были другие планы. — Отправь меня в механики, — ответила она. — Это моя специализация. — Обучалась на службе? — Да. Нин-Саат задумалась. Эсси ковыряла сухую кожу на пальце, ожидая ответа, но не смотрела на неё, не желая, чтобы Нин-Саат разглядела в её взгляде подозрительную решимость. — Ладно. На днях я пришлю кого-нибудь, чтобы тебя проводили в ангары.

6

Тупая боль, которую она игнорировала последние пару смен, наконец расцвела и теперь мучительно пульсировала внизу живота и касалась ног тягучей, слабой судорогой. Горячий душ отгонял её, но боль возвращалась волнами — лекарство ещё не подействовало. «Значит, прошёл целый месяц», — подумала Эсси. Перелёты и особенности планет сбивали с толку: одна вращается вокруг своей оси, как раскрученная детьми карусель, на другой год проходит быстрее, чем завершается день. Нужно было за что-то зацепиться, чтобы не сойти с ума окончательно. Приблуды, считающие время, Эсси не подходили: гаджеты и умные часы легко теряются, а вживлять в себя что-то кроме чипов для бионической руки она не хотела. Но вот собственное тело всегда было при ней, и потерять его было сложнее. Прошлая менструация застала её в дороге, когда они с Астро уже покинули «Странник» — и к тому моменту они едва ли достигли середины пути. Затем, решив вопросы с переправщиками, ещё около недели, по прикидкам Эсси, они добирались до Нин-Саат. Выходило, что на базе они провели по меньшей мере половину месяца. Астро почти в порядке — настолько, насколько это возможно.Иони с Нин-Саат обе это знали.Эсси рассказала всё, что могла, её показания больше были не нужны, остальное — работа Нин-Саат. Если бы всё шло так, как она задумывала изначально, сейчас было бы самое подходящее время окончательно определиться с местом, в которое они отправятся. Поначалу она рассчитывала на помощь Нин-Саат, но теперь, когда стала ещё сильнее подозревать её, от этой мысли Эсси отказалась: любой совет главнокомандующей неизбежно показался бы ей попыткой крепче привязать их с Астро к себе, и она не хотела проверять свою интуицию. «Не важно, — подумала Эсси, подставляя под горячую воду напряжённые плечи. — Не важно, чего хочет она, я всё равно сделаю по-своему». Она вновь и вновь перебирала варианты, один за другим, всё, что могла вспомнить. Сослуживец на Айо мечтал перебраться на планету X, в утренних новостях Объединения обычно ругали планету Y, Геко упоминал, что на N неплохой климат и там живут одни старики. Она слышала о Новой Земле — планете-спутнике в частном владении, на которую стали переселяться после катастрофы на «старой» Земле. Идея была заманчивая, но религиозные коннотации, окружившие проект с самого начала, её отталкивали: не дай бог — вот уж каламбур — владелец-бизнесмен, изначально обустроивший Новую Землю как зоопарк, решит, что он и впрямь второй Ной, пророк, Мессия и кто там ещё. Но даже если нет, в равной степени Новая Земля могла оказаться очередным развлечением для богачей, а, значит, Эсси не хватило бы денег. Анзара, Ллоа, Рея-25… Куда ещё? Хотелось бы к людям, может, к касарам — с ними привычнее. Ёрд? Ёрд подойдёт, пожалуй, если не найдётся варианта получше. Она вышла из душа, налепила разогревающие пластыри на живот, закуталась в длинную накидку — универсальную одежду для всех видов. Собственная одежда лежала в пакете, ожидая стирки, но Эсси обессиленно сидела на стуле за своим маленьким столом, на котором так и лежали обломок ветки и спящие жуки, гоняя по кругу одни и те же мысли. Угнать корабль — глупо? В её положении объяснимо: нужно было выбираться отсюда как можно скорее. Нин-Саат опасна. От обстановки тошнит. Дверь у холма… Дверь у холма. Дверь у холма? Есть ли у базы другие ходы? Главное — успеть до бури. Эсси взяла кусочек проволоки. На панели бионической руки, там, где не было датчиков, рядом с другими засечками и знаками она принялась выцарапывать новую линию. Однажды всё это кончится, однажды она наконец осядет на одном месте, найдёт дом, успокоится, и все царапины, все расчёты, все тревоги наконец потеряют смысл. Верилось с трудом. Мастер-механик, к которому её приставили, вызывал меньше опасений, чем остальные. Он был младше её, пятнистый хвостатый гуманоид откуда-то с планет Конфедерации, должно быть. Его звали Шульги, и что-то в нём было — не в лице, не в голосе, а в том, как он держался перед ней. — Ну, смотри, — деловито сказал он сразу после знакомства. — Этому звездолёту пересчитаем косточки. Двигатель, гайки, провода, обшивку — всё рабочее, целое снимаем, затем распределяем по нуждающимся. Ты как вообще? Соображаешь? — Соображу. И он тоже увидел нечто в Эсси, потому что сказал ни с того ни с сего: — Если сработаемся, расскажу тебе пару секретов. Но только если сработаемся. «Значит, придётся», — подумала она. Она надела пояс с инструментами, и они забрались в звездолёт, чтобы сначала обследовать его изнутри. Корабль был малогабаритный, но не крошка вроде шаттла, и двигательный отсек здесь занимал всё-таки порядочно места — с дешёвую каюту, в которую обычно набиваются по четверо-пятеро, так что приходится спать друг на друге. — Открутим эту штуковину, я с одной стороны, ты с другой. Горючего не бойся, всё слили. Эсси угукнула. — Так значит, ты, типа, преступница, а? — спросил Шульги. — Круто. — Что, по мне видно? — Я сперва думал, что ты из силовых. Но потом решил, что такие вряд ли тут окажутся. По крайней мере, не в механиках — может, в советниках главнокомандующей. «Что, по мне правда видно?» — подумала Эсси оскорблённо. — Скажем так:в чём-то ты прав. Но намёк, что я похожа на говнотворца, я не забуду. Шульги усмехнулся. Пока Эсси осваивалась в ангарах, Астро продолжал идти на поправку, хотя с ним всё ещё случались приступы и он всё ещё плохо говорил. Она читала ему книги и таскала настольные игры из зоны отдыха, чтобы в их общении появилась хоть какая-нибудь тема, не связанная с его здоровьем. Не всё шло гладко. Астро, почувствовав себя увереннее, снова вернулся к теме, которой Эсси всеми силами пыталась избежать. — Эсперига. Девушка, которая нам помогла… — начал он. — С ней всё в порядке, — оборвала его Эсси, быть может, слишком грубо и начала бессмысленно переключать страницы электронной книги, как будто на самом деле хотела что-то найти. — Ты сказала: «Я расскажу позже». — Позже ещё не наступило. — Эсси выключила книгу. Она посмотрела на брата. — Тебе принести что-нибудь? Воды? Она не первый раз прерывала его вопросы и не первый раз неловко меняла тему, но теперь, глядя на то, как он от молча повернулся на бок, отворачиваясь от неё, наконец ощутила нечто похожее на угрызения совести. — Я догадался, — сказал он тихо. «Хорошо, если так», — подумала Эсси, надеясь, что Астро действительно понял: никому, совершенно никому и ничему нельзя доверять, даже если они наедине, даже если кажется, что их окружают союзники. Но он, конечно, понял что-то своё: — Она меня спасла, а я ранил её. И теперь ты боишься меня. — Нет, ты не ранил её, дело в другом. И я тебя не боюсь. Он повернулся к ней голову, ещё более обиженный и злой. — Я вижу: ты так смотришь на меня. Они так смотрят на меня и ты тоже. В глазах — боишься. — Хватит. — Эсси тоже начинала злиться, не в последнюю очередь потому, что Астро был прав. — Если бы я боялась, сидела бы сейчас тут? — У тебя это секрет, у них не секрет. Вот и всё. — Хочешь сказать, я просто лучше скрываю? — Да. Хочу сказать. — И Астро снова отвернулся. Над воротом больничной рубашки торчали острые позвонки. Эсси не раз собственными глазами видела, как его кости деформируются, ломаются, прорывают кожу и превращаются в что-то совершенно иное — как человеческое тело перестаёт быть человеческим. Она видела, как это тело убивает, и она знала, что контроль ему даётся с большим трудом. Да, она боялась. Но Астро не стоило этого знать. Эсси поднялась. — Входя к тебе в палату, я боюсь лишь одного: что не обнаружу тебя здесь, — сказала она. — Люди, которые причиняли тебе боль, слишком много говорили, и поэтому я смогла тебя найти. Мы должны сказать им спасибо за болтливость, но не должны повторять их ошибок. Мы должны молчать. А тебе я всё расскажу, когда мы выберемся. — Мы выбрались. — Это ещё не конец. Астро не ответил. Эсси постояла немного рядом с койкой, не зная, что делать. Когда ей было девять, Астро был младенцем; когда ей было двенадцать, ему было три, и она, ревнуя к родительскому вниманию, молча уходила в свою комнату; в пятнадцать она была уже слишком взрослой, чтобы всерьёз обижаться на шестилетку. Они не успели ни разу по-настоящему поссориться, и поэтому Эсси не знала, как нужно мириться. Потрепать по голове? Похлопать по плечу? Выйдет ещё фальшивее, чем её неловкие объятья. — Спокойной ночи, — сказала она. — Я приду завтра. Астро промолчал.

7

Шульги опаздывал, и Эсси знала причину: вместо сна он опять играл в карты или в кости — или и в то, и в другое. Развлечений на базе было мало, поэтому, судя по всему, Нин-Саат сквозь пальцы смотрела на азартные игры, которые устраивали рабочие в заброшенной пристройке у своих бараков. Ставки, впрочем, были не такие уж высокие: играли на продуктовые талоны, которые выплачивались в дополнение к обязательной обеденной порции в день, так что получалось, что даже проигравший все свои талоны не остался бы совсем уж голодным, хотя определённые проблемы у него бы возникли. Когда Шульги пришёл на смену невыспавшийся, злой и немного растерянный, Эсси сразу поняла в чём дело, а он не стал скрывать. — Я проиграл все талоны, — признался он, едва они забрались на корабль. — Даже больше. — Во что? — спросила Эсси будто бы невзначай. Она уже бывала в бараках, все игры были ей хорошо знакомы, но она ещё не решалась сесть за стол. — В «Дурака». Эсси приподняла бровь. — И не отыгрался? — Как видишь, — оскалился Шульги. Шульги работал на Нин-Саат гораздо дольше Эсси, он знал почти всех на базе и, хотя был доволен своим положением и не рвался строить карьеру, всё же имел полезные связи. По крайней мере, такое складывалось впечатление, и Эсси хотелось его проверить, прежде чем она по-настоящему рискнёт. — Могу помочь, — сказала она. — Правда? Нет, тебе талоны, наверное, нужнее… — Помочь отыграться, имею в виду, — сказала Эсси. Шульги недоверчиво покосился на неё: — У нас мухлевать нельзя. «Какая глупость, — подумала Эсси. — Мухлевать можно всегда». — Я и не собираюсь. Давай просто сходим на игру, а я подумаю, что можно сделать. После смены Шульги отвёл её в бараки. Они примыкали к ангарам и почти полностью были изолированы от других зданий. Это были временные постройки, к тому же, плохо утеплённые, в которых можно было только спать и справлять нужду. Кровати стояли чуть ли не друг на друге, тумбочек и вешалок не было, но вдоль дальней стены стояли шкафчики-сейфы, покосившиеся, помятые и поржавевшие. Шульги повёл Эсси к ним. Многие уже готовились ко сну. Кто-то обменялся с Шульги приветствием, остановил его переговорить. Но Эсси как будто не замечали. Краем глаза она увидела промелькнувшие рога и оглянулась слишком резко. Касара недоумённо посмотрел на неё в ответ. А она-то почти решила, что это была… — Привет, — сказала она, пытаясь скрыть неловкость. Касара был другой, отличался от знакомых ей: другие узоры, другие рога — почти прямые, закруглявшиеся лишь на конце. Но «привет» на всех айоских наречиях звучал одинаково. Касара, не скрывая презрения, поморщился и отвернулся. Не хотелось принимать на свой счёт. Касары слишком связаны своими невидимыми узами, слишком зависят от связей общины. Они даже эмигрируют общинами — так легче не сойти с ума от физической тоски, притупляющей чувства, мысли, рефлексы, даже скорость реакции. А она не была касарой, так с чего она решила, что её появление кого-то обрадует? И всё равно Эсси разозлилась. Шульги подтолкнул её в спину. — Видишь? Дверь. Дверь, прятавшаяся в углу у шкафчиков, была то ли была самодельная, то ли разваливающаяся от старости и потому множество раз чиненная. От неё тянуло холодом, но Эсси уже знала, что в пристройке было холоднее, чем в бараках. Они вошли внутрь, она оглянулась: никому не было до них дела. Большое пространство — слишком большое, чтобы согреть его дыханием и теплом тел — было разделено на несколько секций. По стенам тянулись провода, но горели только две лампочки, и дальняя стена была погружена в непроглядную темноту. К тому же, пристройка не была ровной, а находилась под наклоном: пол, а за ним и потолок, спускался вниз и, судя по всему, где-то там, в темноте за секциями стен, возможно был ход в нижние помещения. Из удобства собирались все практически у самого входа, и поэтому вокруг трёх железных столов, сваренных из негодных прутьев, железок и листов обшивки, места всем рогам, крыльям, рукам и ушам всё равно не хватало. Как не хватало и воздуха. Эсси посмотрела пару игр. Потом появился тот самый касара, с которым она поздоровалась в бараке. Единственный касара на базе, надо полагать. — Вот ему проигрался, — шепнул ей Шульги. — Будешь мне должен, — ответила Эсси. — Но у меня же нет талонов. — Я не сказала, что будешь должен талоны. Она пробралась к столику. Касара встретил её равнодушно, но не враждебно. Следуя этикету игры, он разложил кости перед ней лицом вверх, чтобы Эсси с ними познакомилась. — Какие-то особые правила? — спросила она. Одно время она частенько зарабатывала деньги играми, поэтому была знакома с разными вариантами «Дурака». И с разными способами выиграть. — Нет. Классика. Партия — три кона. Играем пока есть на что играть, иначе выпинываем под зад и не пускаем за стол. — Он бросил многозначительный взгляд на Шульги. — Ну, раздавай, — ответила Эсси, не впечатлившись. Первый кон она проиграла, второй чуть не сдала с ничьёй, но в третьем победила. Сыграли ещё одну игру, и Эсси после двух конов с ничьей повезло снова. Она заработала для Шульги десятку талонов. Как только она встала, место её тут же кто-то занял. — А неплохо у тебя получается! Давай ещё посидим, — уговаривал её Шульги, пока она пыталась пробраться к выходу. — На сегодня хватит, завтра приду ещё. С условием. Шульги подобрался. Он, кажется, наконец почуял неладное. Но она не собиралась сразу просить невозможное, сейчас ей больше хотелось его проверить. — Какое условие? — Раздобудь мне ультрафиолетовую лампу. Шульги усмехнулся с клёкотом. — Раз плюнуть! Хоть сейчас! — Не проиграй всё сразу. Они разошлись. Значит, думала Эсси, шагая по коридорам, Шульги всё-таки может доставать вещи. Но какие? Она хотела попросить его достать оружие — не для пользования, а просто проверить границы его умений и настоящий уровень безопасности. И с оружием ей всё же будет спокойнее, чем без него. Она навестила Астро, немного посидела с ним перед сном. Разговор снова вышел какой-то неуклюжий. Эсси предупредила его, что не придёт на следующий день, и не разобрала по взгляду, разозлился ли он или почувствовал облегчение. Сон пришёл к ней быстро, но Эсси успела подумать, что была благодарна Нин-Саат хотя бы за отдельную тёплую комнату, в которой не воняло испражнениями и никто не храпел под боком. В следующую смену Шульги действительно принёс ей лампу в тканевом свёртке. — Значит, можно пользоваться твоими услугами? — В пределах разумного. И стоимость немаленькая, сама понимаешь, все рискуем. Это тебе на первый раз, чтобы показать серьёзность намерений. «Серьёзность намерений, значит», — Эсси мысленно усмехнулась. И впрямь пройдоха. Но со своим предложением она не торопилась. Они снова забрались в свой звездолёт и поработали достаточно, прежде чем Эсси спросила: — Ты, значит, всякое достать можешь? Шульги в этот момент откручивал болт. Услышав слова Эсси, он замер на середине движения, оглянулся на неё. — В пределах разумного, — повторил он. — Ты так уверена, что заработаешь на играх? Не может всегда везти. Шульги проверял её. Эсси, роясь в проводах как ни в чём не бывало, чувствовала его пристальный взгляд на себе. — У меня есть парочка способов, как привлечь удачу. — Ты же говорила, что не будешь жульничать, — сказал он, в голос его проникла улыбка. — Очевидно, я соврала. — В этом-то и проблема. Такой пустячный повод. Подрывает доверие, знаешь ли. — Он говорил шутливо, но по интонации слышалось, что он готов в любой момент дать заднюю и отказать Эсси во всех её просьбах. Она недовольно поморщилась. — Я могу заработать дополнительные талоны, но мне не нужно много — тебе нужно. Мне нужны вещи, разные. Я не могу достать их, но ты можешь. Кажется, всё просто? — Только вчерашняя десятка — это смешно. Сегодня нужна двадцатка. Шульги наглел, и Эсси это не нравилось. — Договорились, — ответила она. Эсси закончила игры с тридцатью талонами на руках, и с того момента сотрудничество с Шульги наладилось. Поначалу она попросила у него пустяки, чтобы не спугнуть. Она поставила лампу над жуками и веткой, и те пробудились под ультрафиолетовым светом и теплом, но жукам требовался террариум, а ветке, пустившей робкий корешок, — хотя бы немного земли. Поэтому она попросила террариум с землёй. Затем она попросила нож, а после него — фонарик и зажигалку. Фонарик с зажигалкой она попросила просто так, чтобы Шульги совсем успокоился и не боялся, что она потребует что-то опасное. Спустя неделю или полторы, когда они снова остались наедине в очередном поломанном звездолёте, Эсси сказала: — Я дам тебе сто талонов. Шульги ковырялся под панелью управления, она работала с электроникой в стенах. — Но ты должен согласиться, — сказала она, не дожидаясь его реакции, — до того, как узнаешь, что я прошу. — Что за загадочность? А если узнаю и передумаю? — Тогда я тоже передумаю работать с тобой. Шульги засмеялся. — Эсперига, ты, кажется, слишком много о себе возомнила. С кем, кроме меня, ты собираешься работать? Эсси нахмурилась, посмотрела на него. Майка Шульги, лежащего на полу, задралась, оголив мягкий пятнистый живот. Кусок металла, заострённый, неровно оторванный на конце, стоял у стены рядом с ней. Она взяла его. — Ты пойми, подруга. Я делец, — продолжал Шульги. — Я вижу выгоду и иду на риск, когда это оправдано. Эсси приблизилась к нему тихо. — Я позволил тебе работать со мной, потому что мне это выгодно. Это я сделал тебе одолж… — Шульги замер, когда острый конец обломка коснулся его живота. — Эсперига?.. — Не думаешь же ты, что меня сюда привёл благородный порыв? Что все мои умения — это шулерством зарабатывать тебе талоны? Что я на самом деле хочу провести остаток жизни в сраной жопе мира, ковырясь в поломанных кораблях? — Она чуть надавила обломком ему на живот, и Шульги смешно пискнул. — Я знаю цену вещам. Я дам тебе сто талонов, и ты выполнишь моё поручение, и ни одна живая душа не должна узнать, для кого ты так постарался. Ты понял? Она наклонилась, чтобы лучше видеть его лицо. — Понял? Шульги закивал, неотрывно глядя обломок, упирающийся ему в живот. Снаружи донеслись какие-то звуки, Эсси не могла их разобрать, но они ей не нравились. — Найдёшь мне пистолет, — сказала она тихо, но чётко. — Заряженный, с патронами. Проговоришься кому-нибудь — пожалеешь. — Эсперига! — донеслось до них. — Эсперига! Эсси отбросила металлический обломок в сторону и направилась к выходу. На трапе она почти столкнулась с адъютанткой Нин-Саат. Та сказала только одно слово: — Медкорпус.

8

Рабочие смены Эсси проводила в ангарах, а смены отдыха — за играми, и времени на встречи с Астро оставалось всё меньше. И хотя делала она это ради его же блага, было стыдно признаваться, что она вздыхала с облегчением, когда находила оправдание, чтобы избежать разговора с братом. Астро становился слишком неудобным для её планов. Он задавал вопросы, которые она не хотела обсуждать, он не понимал, почему им нужно покидать место, в котором, как ему казалось, они находятся в безопасности. Эсси не могла из раза в раз объяснять одно и то же, но не хотела ругаться, а проще всего не поругаться, когда вы не общаетесь. Но не означало ли это, что Эсси бросила его? Высокое лохматое существо стояло покачиваясь, словно мучительно обдумывало следующее действие, на его спине в свете ярких ламп переливалось пятно крови. В углу жалась Нин-Саат, держа пистолет в вытянутой руке. Она явно была напугана, но страх её не парализовал: она была готова выстрелить снова. — Астро, — позвала Эсси. Астро медленно повернулся к ней, сделал шаг, и под его ногами — под когтистыми лапами — захрустело стекло. Он коротко, по-животному взвизгнул и шагнул назад. — Стой, ты поранишься. Эсси сама подошла к нему, протянула руки, и двухметровое существо наклонилось к ней, заскулило тихо и тонко, как собака, положило огромную голову ей на плечо. Эсси обняла его за шею. Трудно было понять, что из себя теперь представлял Астро: то, что она приняла за шерсть, наощупь казалось липкой, тягучей, будто кожа расплавилась — и будто трогала её в ответ. Ещё никогда она не видела Астро таким, прежде его тело, изменяясь, только бурлило, булькало и с трудом держало форму. Теперь же… Теперь оно было сильнее, гораздо сильнее. Но мог ли Астро им — самим собой — управлять? Не дыша от ужаса, Эсси обняла его за шею, погладила голову куда могла дотянуться. Нин-Саат, поймав её взгляд, показала ей шприц в руке, не занятой оружием. — Надо поспать, Астро, — сказала она, и Астро попытался отшатнуться, но она удержала его. Вернее — он удержался. Он бы не подчинился ей, если бы не захотел. — Всё хорошо. — Она покачивалась и качала вместе с собой тело, снова начавшее пузыриться. Она протянула руку. Нин-Саат, осторожно приблизившись, вложила ей в ладонь шприц. — Хорошо. Задержав дыхание, чтобы унять мелкую дрожь в руке, она воткнула шприц Астро в шею и вдавила содержимое. Астро вздрогнул, взвыл, боднул её, отбрасывая в сторону. Эсси упала, стекло впилось в ладонь, но она смотрела не на рану, а на то, как Астро крутился и метался, пытаясь устоять на месте. Наконец, снова заскулив, он упал на колени, обхватил голову лапами и тяжело, хрипло задышал. Из пасти пошла пена. Эсси подскочила, бросилась к нему, но кто-то грубо оттащил её назад. Она не успела опомниться, как её вышвырнули из палаты. Она задёргалась, пытаясь вырваться из чьей-то крепкой хватки, и только когда вслед за ней из палаты вышла растрёпанная Нин-Саат и отдала приказ, Эсси наконец отпустили. — Разберитесь быстро. Эсси действовала быстрее, чем думала. Она кинулась за адъютантами, закричав: — Стойте! Подождите! — но теперь её удержала Нин-Саат. — Спокойнее. Эсперига? — Нин-Саат встряхнула её за плечи. — Да ты вся в крови. — Они убьют его? — только и смогла спросить Эсси тихим, жалобным голосом. — Что? Конечно, нет. Нет. Успокойся. Он мне ещё нужен. Эсси отвела от себя её руки, но сопротивляться перестала. Она с трудом сделала долгий вдох. Её потряхивало. Сердце стучало слишком громко. — Для чего нужен? — Для его долгой и счастливой жизни, — ответила Нин-Саат и подтолкнула Эсси в соседнюю палату. — Приди в себя. Я не собираюсь его убивать. Эсси ожидала, что Нин-Саат скажет: «Пока что», — или что-то вроде того, но та молчала. Словно из ниоткуда появилась кровать, на которую её усадили, из ниоткуда возник санитар, кто-то подхватил её руку, повертел, осматривая. Эсси прикрыла глаза, пытаясь вернуться в своё тело, вернуть себе ясное зрение, ясное сознание. Она открыла глаза, и, наблюдая, как вытаскивают из её ладони осколки и промывают рану, сказала: — В него стреляли. Ты стреляла. — Со мной такое случается, когда меня хотят убить. Я перевяжу её сама, — сказала Нин-Саат санитару. Она взяла мазь и бинт, а Эсси сжала зубы — не от боли, а от злости. Снова была беспомощна, и снова Нин-Саат за ней ухаживала. — И почему же он вдруг захотел тебя убить? — Что за намёки? — улыбнулась Нин-Саат. — Ты же прекрасно знаешь, что он сам на всё это согласился. — Нет, не знаю! Зато я прекрасно знаю, что Астро бы ни за что… — Удивлённый взгляд Нин-Саат заставил Эсси растерянно замолчать. — Он разве тебе не сказал? — спросила Нин-Саат. — И правда, не сказал… Что ж, тогда скажу я. Когда Астро понял, что никакие врачи не могут его вылечить и его… болезнь теперь с ним навсегда и когда он понял, что единственный выход — научиться с этим жить, он сам предложил план восстановления. Мои врачи одобрили план, и мы с ним, конечно, всё обговорили. — Нин-Саат закрепила бинт и замолчала, ожидая реакции Эсси. Но Эсси не знала, что сказать. — Всё обговорили? Ты имеешь в виду, то, что случится, если он… если ты… — Эсси пыталась отбросить злость и собраться с мыслями, но чем сильнее пыталась, тем больше злилась, тем большую растерянность чувствовала. Астро действительно согласился? Захотел сам? Предложил сам? Чтобы на нём снова ставили эксперименты? Ей захотелось как следует ударить Нин-Саат, но вместо этого она сжала зубы. Она злилась на Нин-Саат и на Астро, но прежде всего злилась на себя. — Да, я имею в виду мою самозащиту, — ответила Нин-Саат. — Боль его отрезвляет, но не всякая. К тому же, нужно избегать головы. Мы уже знаем, что регенерация у него высокая, но, сама понимаешь, попадание в мозг слишком опасно. Для этого дела был нужен кто-то, кто не побоится действовать, но будет держать ситуацию под контролем. — Почему не позвали меня? — спросила Эсси. — Мне и в голову не пришло, что ты не знаешь. Я думала, тебе известно и ты просто боишься причинить ему боль. А он, вероятно, решил, что ты запретишь, поэтому и не рассказал. — Правильно решил, — процедила Эсси сквозь зубы. — К тому же, твоё присутствие только бы мешало, если бы всё шло по плану. Ты единственная, к кому он прислушивается. — Это плохо? — Как посмотреть, — улыбнулась Нин-Саат. — Думаю, если бы он знал, что ты рядом, это тормозило бы прогресс, он слишком полагался бы на твою помощь. С другой стороны, сегодня мы зашли дальше, чем прежде, и ты сама видела, чем кончилось. Не уверена, что без тебя я бы смогла с ним справиться. Всё ещё думаешь об отлёте? — Да, — ответила Эсси. — С чего вдруг такой вопрос? — Просто немного жаль. Вы оба быстро осваиваетесь. Особенно ты. Не проиграй в «Дурака» все талоны. Эсси вскинула на неё взгляд. — Неужели удивлена, что я знаю? — спросила Нин-Саат насмешливо. — Я знаю обо всём, что происходит на базе. «Знаешь ли о подпольной торговле?» — подумала Эсси. Лампы, фонарики и зажигалки — не беда, но если ей станет известно об оружии… Стоит ли сказать Шульги об отмене сделки? Или, может быть, Нин-Саат просто блефует, желая её запугать? Что ж, в эту игру может играть и Эсси. — Говоришь так, — сказала она, — будто я дала повод в чём-то меня подозревать. Нин-Саат поднялась, словно собиралась уходить, но осталась на месте, нависнув над Эсси и не давая ей самой встать и уйти: — Ты хочешь честности, и я буду говорить честно. Я хорошо понимаю твою подозрительность, Эсперига. Твою враждебность ко мне. Понимаю, потому что наши взгляды похожи. Я тоже сотрудничаю не с каждым встречным. И осторожнее всего я отношусь к перебежчикам. Знаешь, почему? — Догадываюсь, — ответила Эсси, глядя на неё снизу вверх. — Но из вежливости спрошу: почему? Нин-Саат растянула рот в улыбке. — Мне плевать на вежливость, я лишь хочу, чтобы ты понимала мои мотивы. Я убеждена, что тот, кто предал однажды, должен заслужить доверие своих новых друзей. Должен быть в два раза эффективнее остальных. Опаснее всего особы, которые преследуют собственные цели, не считаясь со своими соратниками. От кого эта особа отвернётся завтра? В чём увидит выгоду? Чьи секреты использует себе во благо? — Но я не собираюсь становиться тебе другом, — сказала Эсси. — Мы временные союзники, и я не требую ничего сверх договорённости. — Если мы временные союзники, тогда и следить за тобой я должна в два раза пристальнее, разве не так? Предательство друга всегда неожиданно — предательство союзника — тем более временного — предсказуемо. И предотвратимо. Но я бы предпочла дружить. Если ты не заметила, я очень стараюсь довериться тебе. Несмотря на свои принципы. — А зачем ты стараешься? — спросила Эсси, не скрывая раздражения. — Нет никакой дружбы, есть наш договор. Свою часть я исполнила. И я не понимаю, что ещё во мне осталось такое полезное, чтобы ты аж отбросила принципы и оставила под боком перебежчицу и предательницу? Нин-Саат посмотрела на неё с нескрываемым любопытством, и Эсси захотелось прикрыться, хотя она была полностью одета. — Ты не думаешь, что можешь быть полезна сама по себе? Не знаешь, чего ты стоишь? — Я знаю, чего я стою, спасибо, мне не требуется твоя оценка. — Тогда почему я не могу просто выбрать тебя себе в подруги? — Потому что никто и никогда не выбирал меня! Даже… — Эсси осеклась, вовремя одумавшись. Уши Нин-Саат снова заинтересованно дрогнули, а на лице мелькнула самодовольная ухмылка. С такой ухмылкой раскалывают наконец орех, который слишком долго не поддавался молотку. В такой ухмылке читалось победное: «Ну же? Кто разбил тебе сердце?» Эсси заставила себя не отвести стыдливо взгляд. Нужно было придумать что-то, пока её не раскрыли окончательно, иначе Нин-Саат будет ковыряться в этой ране, пока она не загноится. Но среди вороха мыслей она могла разобрать только растерянное лицо Оры на «Страннике», её взгляд, полный сожаления после того, как Эсси предложила улететь вместе с ними. Тогда её охватила минутная слабость. Эсси прекрасно знала, что не нужно задавать вопросы, на которые не хочешь услышать честный ответ — особенно если этот ответ тебе прекрасно известен. Но если бы Ора тогда… И если бы Эсси не ушла молча, а изначально доверилась ей — было бы сейчас всё по-другому? — Даже родители, — выдавила из себя Эсси. — Астро всегда был им важнее. В кои-то веке это была правда — часть правды. Давным-давно забытая детская ревность, погребённая под ворохом трагедий. Такая правда была безопасна, потому что была не важна. Такая правда не ранит, такую Нин-Саат не использует против неё. — Глупо, наверное, до сих пор помнить об этом, — продолжила она. — Наверное, я просто слишком сильно по ним скучаю. До сих пор. — Вот как, — сказала Нин-Саат мягко. — Тебе пришлось непросто. И всё же ты ко мне несправедлива. Я ведь во многом тебе уступаю. У нас много общего, мы должны держаться вместе. И я уверена, ты прекрасно поняла бы некоторые мои решения, какими бы несправедливыми они ни показались тебе на первый взгляд. Эсси зажмурилась и неловко попыталась потереть лицо локтём, чтобы немного собраться, стереть с себя растерянность. Одна рука была перевязана, другая — была голым бионическим протезом, выглядела Эсси, должно быть, нелепо. — Может быть, — нехотя согласилась она. — Вероятно, на твоём месте я бы вела себя гораздо хуже. Если быть честной хотя бы с собой, она ведь не заслуживала того обращения, которое оказывала ей Нин-Саат. Эсси прекрасно знала, что столько с ней возиться и столько её терпеть было непросто — даже она едва могла вытерпеть саму себя. И, может быть, она действительно была не права насчёт Нин-Саат? Эсси ведь не специально думала о ней плохо, просто так было легче. Если не строить иллюзий, то и разочаровываться не придётся. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала Нин-Саат. — Я и сама теряла близких. Мы обе пережили слишком много несправедливости и боли. И поэтому ты можешь на меня рассчитывать. Эсси наконец смягчилась. — Спасибо, — сказала она искренне. Вдруг проснулась совесть: неужели и теперь она заставит Шульги, простого рабочего, подставиться ради неё, чтобы получить оружие, которое не так уж ей и нужно? Ещё было время передумать. Или рассказать Нин-Саат. Почему-то очень захотелось рассказать обо всём Нин-Саат. Как будто они действительно близки, как будто она действительно поймёт. Эсси знала, что здорово поможет ей, если расскажет об уязвимости, благодаря которой любой дурак получал доступ к оружию. За такую услугу обычно просят что-то взамен, а Эсси хотела рассказать просто так. — Знаешь… Стук в дверь перебил её. — Войдите, — ответила Нин-Саат. Адъютант покосился на Эсси и сказал: — Главнокомандующая, есть сообщение от третьей станции. Нин-Саат тоже посмотрела на Эсси и с лёгкой улыбкой сказала: — Продолжай. — Приземлился звездолёт с посланием от осведомителя с Ялина. Но осведомитель хочет говорить только с вами и отказывается даже представиться… Они переглянулись. Геко? Эсси не знала, были ли у Нин-Саат другие осведомители. — Он обещал с тобой связаться? — спросила у неё Нин-Саат. — Рах-Геко? — Нет, — ответила Эсси. — Думаешь, его раскрыли? — Всё может быть, но не будем торопиться. Увидимся позже. Я сообщу тебе, если это что-то важное. Следи за рукой. — Нин-Саат похлопала её по плечу и вышла. Когда Эсси вернулась в ангары, Шульги покосился на её перевязанную руку и, понизив голос, спросил: — А вечером теперь как? — Как-нибудь, — ответила Эсси растерянно. — Слушай. То, о чём я попросила… Забудь. Слишком рискованно и… Забудь, в общем.

9

Когда Эсси заглянула к Астро, тот уже дремал, но, услышав шорох двери, открыл глаза. После происшествия он проспал две смены — почти сутки, если сверяться с субъективными ощущениями, — и когда наконец очнулся, врач пригласил Эсси навестить его. Разговаривать с Астро всё ещё не хотелось, но теперь Эсси не могла позволить себе оправданий. Если с ним что-то случится, она не хочет узнать об этом последняя. — Что это? — Астро сонно моргнул и прищурился, глядя на террариум в её руках. Два жука за стеклом медленно ползали по камням и земле вокруг ветки с золотыми прожилками, на которой собирались маленькие бутоны. — Привет снаружи, — сказала Эсси, присаживаясь рядом. — Я не говорила, но Нин-Саат позволила мне немного… прогуляться. Она решила не рассказывать всю историю о том, как чуть не погибла — не стоило ронять свой авторитет в глазах брата ещё сильнее. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Грудь Астро была перевязана бинтами, взгляд был уставшим, но в руках оставалась сила, а лицо выглядело здоровым. Он осторожно принял у неё террариум, поставил на живот, и, разглядывая жуков, вместо ответа сказал: — Нин-Саат говорит, что ты запрещаешь. То, что я сделал. Правда? Поколебавшись, Эсси ответила: — Просто нужно было меня предупредить. Астро нахмурился, словно понял, что она врёт, но вместо этого перевёл тему: — Красивые жуки. Блестят. — Да. Я думала оставить их здесь, но можем забрать с собой. На память. Вряд ли они долго проживут… — Почему? — Ну, я даже не знаю, чем они питаются, а мои предположения… — Нет, — сказал Астро недовольно. — Почему… — Он вздохнул, прикрыл ненадолго глаза, собираясь с мыслями. — Куда ты хочешь забрать? Почему хочешь? — Что? — Ты хочешь улететь. Я не хочу улетать. «Господи, дай мне сил», — подумала Эсси, хотя не верила ни в одного бога из всех известных галактике. — Не всё, чего мы желаем, сбывается. — Унеси. — Астро вернул ей террариум. — А то разобью, ты снова поранишься. Я ведь переживаю за тебя. — Интонация, с которой он это сказал, слишком сильно напоминала Эсси её собственную. — Прекрати. Я уже говорила тебе. Это совсем не то место, где мы можем остаться. Астро закатил глаза. — Почему? — спросил он с нажимом. И Эсси была готова объяснить почему, но, желая найти нужные слова, поставила себя на место Астро — и растерялась. Действительно, почему? Эсси не могла сказать ему, что их окружают враги: они были среди союзников, и он это прекрасно знал. Она не могла также сказать, что никому нельзя доверять. Астро очевидно доверял Нин-Саат и в некоторых вопросах даже больше, чем Эсси. И даже переубедить его она не могла, потому что сама уже не верила себе, что Нин-Саат была настолько плохой, насколько она привыкла думать. Эсси вздохнула. Если честность поможет его уговорить, стоило попробовать. — Потому что мне здесь не нравится, — выдавила она. — Почему? — продолжал Астро — теперь с любопытством, а не с вызовом. — Трудно объяснить. Может быть, интуиция, а может быть… Эсси уставилась на золотую ветку в террариуме, на двух жуков, которые неизбежно умрут. По правде говоря, ей бы нигде не понравилось. Во всей вселенной, вероятно, не было такого места. — Тебе не нравится главнокомандующая? — спросил Астро. — Мне не нравится ей подчиняться. И то, что ты зовёшь её главнокомандующей. — Но ты не подчиняешься, — сказал Астро. — Мне она тоже не приказывает. «Пока что», — хотела ответить Эсси, но промолчала. Наверное, в реальности всё было не так плохо, как в её мыслях. Нин-Саат защищала их и знала, что делать с Астро. У неё были врачи, и она могла его вылечить. А Эсси на это неспособна, и если вдруг во время путешествия с Астро что-то случится, он потеряет контроль или кто-нибудь на них нападёт, то она вряд ли сможет ему помочь. Сумеет ли она помочь хотя бы самой себе? — Если мы останемся до утра, то ты увидишь, как деревья расцветают, — сказал Астро. — И как жуки просыпаются. Эсси легонько ткнула его кулаком в бедро. — Перестань. Возможно, остаться с Нин-Саат не такое уж плохое решение. Но всё-таки одно переживание никак не отпускало Эсси: Нин-Саат может быть сколь угодно доброй и справедливой, и всё же она — главнокомандующая, жители станций — её подчинённые, её армия. А армия должна воевать. Эсси прекрасно видела, к чему всё идёт: научные исследования не интересовали Нин-Саат, зато откуда-то у неё появлялась еда, корабли, оружие. Лучше бы она ошибалась. — Я не хочу улетать, — повторил Астро жалобно. — Я подумаю, ладно? Это не обещание остаться. Но я подумаю. Думать надо было быстрее. Ветра уже усиливались, совсем скоро придёт буря. Эсси нужно было увидеться с Нин-Саат. Прямо сейчас. Она так и отправилась к ней с террариумом в руках, представляя как глупо будет выглядеть. Да даже без террариума глупо. У неё не было ни вопросов, ни претензий, ни просьб. Ей просто хотелось поговорить, убедиться, что всё хорошо, что её решение — каким бы оно ни было — будет правильным. Эсси грустно усмехнулась. Давно она не искала чужого одобрения. И никогда она не хотела так сильно, чтобы кто-то другой принял правильное решение за неё. Она слишком устала. Служащие базы, хоть и косились на неё, пропускали без вопросов, больше не требовали показывать жетон, и когда Эсси пришла в обсерваторию, её не остановили, только пришлось подождать перед кабинетом, пока адъютант докладывал о ней. — Вас ожидают, — сказал он. Эсси, едва переступив порог, почувствовала, как подгибаются колени от того, что она увидела. Кого увидела. — Эсперига, ты вовремя, — сказала Нин-Саат. Эсси замерла — и замерло всё внутри неё: лёгкие, сердце, мысли. Она не верила в то, что видит. Серая касарская кожа. Закрученные рога. Черты лица, которые она слишком хорошо помнит. Рот пытается изобразить знакомую самоуверенную ухмылку, но вместо этого только слабо, измученно изгибается. Чёрные узоры расползаются по лицу, ползут по шее под форменный костюм — не тот из воспоминаний, который часто снится Эсси в кошмарах, а другой, новый, который она теперь видит каждый день. Она смотрела и думала: «Я сплю», — и всеми силами пыталась не проснуться. — Это моя новая советница, — сказала Нин-Саат. — Ора с Айо, из Лутакской общины, если тебе это о чём-нибудь говорит. — Можно просто — Ора. Моё происхождение уже не важно, — прозвучал тихий болезненный голос. Она протянула Эсси руку. — Приятно познакомиться?

10

«Что она тут делает?» Худая, раскрашенная чёрными полосками рука протянулась к ней. Со стороны жест выглядел проявлением вежливости от касары, осведомлённой о человеческой культуре, но Эсси он вдруг показался слишком интимным, слишком значимым. «Что она тут делает?» Их взгляды пересеклись, и она поняла, что Ора предоставила ей выбор: раскрыть правду, обернув «знакомство» и рукопожатие в шутку, или притвориться, что они видятся впервые. «Что она тут делает?» И что делать Эсси? Можно было бы признаться, что они знакомы. Можно было бы рассказать, что, в общем-то, благодаря Оре она попала сюда.Не было смысла скрывать правду, а Нин-Саат оценит её честность. Но Ора — не просто «правда». Ора — это личное. Эсси пожала протянутую руку. — Взаимно, — ответила она, словно они действительно видятся впервые. Прикосновение не убедило её в том, что всё происходит по-настоящему. — Что это у тебя? — спросила Нин-Саат, указав на террариум. — Жуки проснулись, и ветка расцвела. Показывала Астро, — ответила Эсси, потом повернулась к Оре и объяснила: — Местные виды. — Что-то интересное? — спросила та. — Здесь в коре деревьев есть вкрапления золота. Ора улыбнулась. — Просто развлечение, нет смысла рассчитывать на ресурсы этой планеты, — подала голос Нин-Саат. — На что нам стоит рассчитывать, так это на новые сведения. — Всё-таки Рах-Геко передал что-то? — спросила Эсси. Вмешательство Геко объясняло, почему Ора попала к Нин-Саат, но не объясняло её татуировки… —Рах-Геко передал нам Ору, — улыбнулась Нин-Саат. — С учётом того, что мы узнали, действовать нужно быстро, но пока… Я запрещаю вам обсуждать всё, что касается этого сообщения. Даже лично, даже на вашем языке. Я не могу позволить, чтобы информация утекла за пределы нашей базы раньше времени, — Нин-Саат посмотрела на Эсси слишком пристально. Как будто догадывалась. — Может оказаться, что мы говорим на разных наречиях, — сказала Ора. — Разве они так уж отличаются? — Ну, думаю, мы сможем поздороваться и попрощаться и, вероятно, посчитать до десяти, — усмехнулась Ора. — Не ручаюсь, что это убережёт нас от спора. Нин-Саат перевела вопросительный взгляд на Эсси. — Если ваши секреты не касаются Астро, меня они не интересуют. Не волнуйся, мы будем молчать. — Я не волнуюсь, — сказала Нин-Саат, откидываясь на спинку кресла. — Я узнаю, если вы нарушите запрет, просто не хочу, чтобы до этого дошло. Что ж… — Нин-Саат устало вздохнула. — Эсперига, ты, должно быть, зашла, чтобы узнать про свободный корабль? — Да, — ответила Эсси, но запоздало осознала, что приходила ради другого. — Вернее… — У меня появились варианты. До начала бури ещё есть немного времени, не беспокойся. Зайди ко мне через пару дней, запланируем ваш отлёт. Её слова сбили Эсси с толку. Вот уже месяц Нин-Саат тянула с ответом, не выполняла собственные обязательства, раз за разом находя себе оправдания, даже пыталась уговорить её остаться — и теперь, когда Эсси наконец стала сомневаться в своих решениях, она отпускала её так просто? Эсси точно спала. — Хорошо, — сказала она растерянно. — Тогда я… пойду? — Не могу тебя задерживать. Эсси, скользнув по Оре взглядом, повернулась к выходу. — Я хочу поговорить, — донеслось ей вдруг в спину. Понадобилась секунда, чтобы понять, что фраза была сказана на айоском, и ещё секунда, чтобы осознать её смысл. Эсси бросила взгляд на Нин-Саат, не до конца уверенная, что та действительно их не понимает. — Я тоже, — ответила она. — Завтра. — Это слова прощания по-нашему, — объяснила Ора Нин-Саат. Эсси вернулась в свою комнату, легла в постель, накрылась с головой одеялом и заснула прежде, чем смогла всё обдумать. Она проснулась в смятении. Она не была уверена, что разговор с Нин-Саат вообще состоялся. Что она видела Ору. Что они даже о чём-то разговаривали. Что договорились — тайно — о встрече. «Если Ора здесь, то…» — она оборвала мысль на середине. Нин-Саат дала ей два дня. Если спустя два дня Эсси улетит, то больше не вернётся — и не увидит Ору. Если не улетит, Нин-Саат не предложит ей звездолёт во второй раз. У них с Шульги была смена отдыха, но Эсси разыскала его в бараках и отвела в сторону. — Что случилось? Эсси мотнула головой, взяла его за руку и вложила ему в ладонь записку. — Мне нужна помощь, — сказала она. Шульги попытался вырвать руку из её хватки, но Эсси сжала его крепче. — Да что такое? Опять угрожать будешь? — Тише. Послушай. У Нин-Саат новая советница. Касара. Мне очень нужно с ней встретиться сегодня. Ты должен передать ей записку. Я знаю, что ты можешь, не отнекивайся. — Что ты опять придумала? — спросил Шульги недовольно, но перестал сопротивляться, и Эсси отпустила его. — Ладно, ладно. Не бесплатно. — Конечно. Шульги улыбнулся и уже собирался уйти, но Эсси спохватилась: — Подожди. Ты должен знать, наверное. — Она наклонилась к его уху. — Советница придёт сегодня посмотреть, как мы играем. Шульги отпрянул от неё в ужасе. — Ты не в себе?! — Тише, — прошипела Эсси. — Ты зовёшь её к нам? — Шульги послушно перешёл на возмущённый шёпот. — Ты же буквально устраиваешь нам проверку дисциплины. — Никакой проверки не будет. — Начальство не любит заходить в бараки. Если пришло, значит, есть повод. Как ты думаешь, какой повод она найдёт? — Поиграть, расслабиться, — сказала Эсси, сама чувствуя, как глупо это звучало. Но она была уверена, что охрана ни за что не пропустит её к Оре, а Нин-Саат может посчитать их встречу подозрительной — и кто знает, к чему это приведёт? Вот если они встретятся случайно, да ещё при свидетелях, было бы совсем другое дело. — Служаки не попрутся в наш вонючий подвал через наши вонючие бараки, чтобы поиграть с нами. У них есть казарма, и они там наяривают друг другу. Эсси усмехнулась. Верно. А Ора теперь была даже не из офицеров, а заделалась в целые советницы. — Ты прав, — сказала Эсси. — Тогда, когда она придёт, ты должен сделать всё, чтобы остальные поверили вот во что: советница не здешняя, её перевели с третьей станции, поэтому-то ей и нужно изучить территорию. Знаешь, зачем ей это нужно? — Шульги, скептично глядя на неё, помотал головой. — Конечно, чтобы найти предателя. — Да ты издеваешься… — Не бесплатно, — напомнила Эсси. Шульги неуверенно усмехнулся. В пристройке за бараками, как обычно, было душно. Эсси пришла рано, даже раньше Шульги, и нервно тёрлась по углам в ожидании. Ора не шла. Эсси села играть только ради того, чтобы ненадолго отвлечься от мыслей. Она ещё никогда так сильно не сомневалась в своей адекватности. Не могла же она всё это придумать? Она села спиной ко входу, чтобы сосредоточиться на игре, но это только мешало: теперь нужно было бороться с желанием каждую минуту оглядываться на дверь. Вдруг, ни с того ни с сего, кто-то закричал, послышались ругательства на айоском, и Эсси подскочила. Толпа вокруг столиков забурлила, но как-то растерянно. Ора была настоящая, и другой касара, тот, с которым Эсси пыталась заговорить в ангаре, тоже её видел. Чёрт побери! Она совсем о нём забыла! Эсси выхватила из его криков несколько знакомых слов, но и слова ей были не нужны, чтобы догадаться о смысле. Она увидела себя словно со стороны: вот она вскакивает, вот оказывается рядом с касарой, ловит его руку в замахе, отталкивает его. Раненую ладонь пронзила боль. Касара не упал, только попятился, а затем выхватил из-за пазухи складной нож. — Ты больная? — оскалился он. — Посмотри на эту суку. Ей тут не место. Да ей вообще нигде не место! Эсси медленно оглянулась на Ору, потому что всё ещё боялась, что на её месте может оказаться кто-то другой. Больше всего она боялась, что не сможет разглядеть лица, как это обычно бывает во сне: чем сильнее пытаешься, тем хуже видишь, а потом сон и вовсе ускользает. Но Ора стояла перед ней, криво усмехаясь. — А ты посмотри на её форму, — сказала Эсси. В стороне кто-то тоже возмутился. — Не тебе решать, где её место. — Не мне? — касара рассмеялся. — Ты же с Айо, разве нет? Должна понимать, что с таким долго не живут. Община вынесла решение, наш с тобой долг — его исполнить. А эта сука прибежала прятаться сюда. Думала, здесь её не достанут! Да мне плевать, кто она! — Неужто завидуешь? — улыбаясь, сказала Ора слабым, с болезненной хрипотцой голосом. — Могу и тебе такое нарисовать. Для касары не было оскорбления хуже. Парень бросился на неё, и Эсси снова перехватила его, пытаясь вывернуть у него из руки нож. «Ратак, успокойся!» — послышалось из толпы. Краем глаза Эсси видела, как суетились вокруг, но никто не решался разнимать их, пока в драке был нож. Вдруг наступила тишина, и Ратак замер, почти обмяк в руках Эсси. Она увидела испуг на его лице. Он разжал кулак, нож упал на пол. Эсси пнула его в сторону и обернулась. Дуло пистолета смотрело прямо на неё. — Отойди, пожалуйста, — сказала Ора. Эсси отступила в сторону и обвела взглядом остальных. Все замерли, не слышно было даже дыхания. Эсси нашла в толпе Шульги, тот в ужасе смотрел на неё. — Госпожа советница, — сказала Эсси, и её голос прозвучал слишком громко. — Не горячитесь. Произошло недопонимание. — И что же я недопоняла? — Ратак вас больше не побеспокоит. — Эсси снова взглянула на Шульги и сделала ему глазами знак. Тот вытолкнул из толпы пару своих знакомых, и они, подхватив Ратака под мышки, вывели его. Ратак, вышедший из оцепенения, задёргался, безуспешно пытаясь вырваться. Ора убрала пистолет в кобуру, нахмурившись. Эсси попыталась угадать, о чём она думает. Беспокоит ли её Ратак? Можно было рассказать о нём Нин-Саат. Или, может, Ору волнует другое. Может быть, всё дело в Эсси? В присутствии Оры никто не посмел тронуть нож, и она подняла его, повертела, рассматривая, и чему-то улыбнулась. — Ну, теперь мы можем сыграть? Не дожидаясь ответа, Ора прошла к столу, за которым недавно сидела Эсси, и, глядя на неё, сказала: — Присаживайся. Эсси посмотрела на неё недовольно. Стыдно было наслаждаться своей властью настолько открыто. Но такая Ора ей всё-таки нравилась больше, чем та, с ослабевшим голосом и измученным взглядом. Никто не стал возмущаться, что они свернули незавершённую партию. Эсси собрала, перемешала и раздала кости. — Нужно от него избавиться, — сказала она по-айоски. — Не стоит, — ответила Ора на общегалакте. Друг за другом они принялись собирать комбинации. Эсси поглядывала на Ору, не решаясь заговорить снова. Неужели она не понимает, чем ей это грозит? Сделав хороший ход, Эсси всё-таки произнесла: — Он доложит Нин-Саат. О том, что значат узоры. — Я ей уже рассказала. Не беспокойся обо мне, я справлюсь, — ответила Ора. — Я не беспокоюсь, — Эсси сделала последний ход в кону. Ход был неплохой, но Ора всё равно её обыгрывала. Эсси собрала кости, чтобы раздать их заново. — Если рассказала про… Почему не рассказала про меня? — спросила она. — А надо было? — Нет. Ора издала смешок, но вдруг изменилась в лице, рука с костью замерла над столом. Ора тряхнула головой, глубоко вдохнула, и всё-таки завершила ход. Что-то было с ней не так. Замечали ли остальные? Наверное, нет. Но Эсси видела, что Ора думает медленнее, что пропускает выгодные ходы, то ли поддаваясь, то ли действительно не замечая их, что слишком пытается контролировать дыхание… Эсси не решилась спросить напрямую, не желая привлекать к её состоянию внимание других. Когда она победила, все наперебой принялись убеждать советницу, что никаких ставок здесь не делают, а если и делают, то чисто символические, и вообще сыграть с советницей — сама по себе большая честь. Эсси вместо поздравлений удостоилась только возмущённых взглядов. — Хорошо, хорошо, — Ора поднялась, посмеиваясь, и огляделась. — А что у вас там? — кивнула она на дальнюю, неосвещённую часть комнаты. — Ничего, — перебивая друг друга, отвечали ей. — Пусто. — Дайте-ка фонарик, нужно проверить. Она протянула руку, и кто-то тут же вложил в её ладонь фонарик. Обернувшись к Эсси, она сказала: — Поможешь? Эсси кивнула. — Продолжайте. Сделайте вид, что меня тут нет, — сказала Ора остальным, и всем действительно пришлось делать вид, что советница главнокомандующей не устроила им странную проверку. — Она тебе не нравится? Нин-Саат? — спросила Ора вполголоса, когда они отошли в темноту и скрылись за одной из дальних стен, разделявших пространство пристройки на отдельные секции. — Какая разница? — Разница есть. Разница в том… Я имею в виду… Квартак, — прошипела Ора, опираясь рукой на стену. — Дай мне минутку. Эсси слышала её глубокое дыхание. Вдох и выдох, вдох и выдох. Подождав, пока Ора начнёт дышать спокойнее, Эсси сказала: — Нельзя тут долго находиться, заподозрят что-нибудь. — Да. Да… Эсси. Ну и спрятались же вы, — Ора тихо рассмеялась. — Я думала, найти вас будет легче, но я… — Она снова задышала громко и глубоко, потом заговорила быстро, неразборчиво: — Я ничего ей не рассказала о тебе. Только про себя. Можешь делать, что хочешь, говорить, что хочешь, сказать правду, соврать, это не важно, главное, что… То, что она запретила рассказывать… Планету взорвали. Не одну. Долгая история, потом как-нибудь, ладно? Поэтому она разрешила мне остаться. Я так рада, что нашла тебя, я так боялась… Я почти успела убежать, я могла бы найти вас раньше и без этого… уродства. Но главное, что вы с Астро в безопасности. Главное, что… Эсси взяла её за руку, и Ора замолчала. Дыхание её успокоилось, стало тише, и она крепко сжала ладонь Эсси в ответ. Ора обвела фонариком вокруг. — Что это? — спросила она, направляя луч на дверь в полу. — Подземный ход, — ответила Эсси. — Некоторые ведут наружу, но, кажется, их больше не используют. Ора кивнула. — Идём… Нет, подожди, — Ора сжала её ладонь крепче, и Эсси испугалась, как бы она не повредила ей механизмы в бионических пальцах. — Ты хочешь улететь? — Я… Не знаю, — призналась Эсси. — Астро хочет остаться. Ей показалось, Ора выдохнула с облегчением. — А ты? — спросила Эсси. — Хочешь? — Может быть, здесь будет лучше, чем там, в Объединении. Правильнее. Честнее. Я больше не хочу совершать ошибок, хочу выбрать правильную сторону. — Здесь, как и там, ты носишь форму, — Эсси отпустила её руку, и Ора не стала её удерживать. — Это проблема? — Я не знаю. Эсси зажмурилась, проглатывая слёзы. Ей хотелось исчезнуть, больше не существовать, не думать, не решать, что было проблемой, а что нет. Она устала убегать, устала быть начеку. — Нечестно, — сказала она. Она должна была жить на Земле. Работать в лаборатории, купить дом с огородом. Она не должна была вообще знать Ору. А узнав, не должна была портить ей жизнь. Не должна была её бросать и не должна была встречать снова и снова, чтобы вновь и вновь расставаться. — Всё это так нечестно. Скажи, что всё будет хорошо. — Эсси, — сказала Ора тихо, — всё обязательно будет хорошо. Но Эсси прекрасно знала, что она лгала.

11

Стоя у панели управления в небольшом планетарии при обсерватории, Нин-Саат в глубокой задумчивости рассматривала искусственное звёздное небо и даже не обернулась, когда Эсси вошла. — Нужно поговорить. Нин-Саат вздрогнула, растерянно моргнула. — Ах да, насчёт корабля… — Я останусь, — сказала Эсси. — Не нужно никакого корабля. Плечи Нин-Саат расслабились, в полутьме её улыбка казалась мягкой, даже нежной. — Я рада, — сказала она. — Правильное решение. Что насчёт другого моего предложения? — Адъютантство? Нет, спасибо. — Почему? Эсси прошла вглубь небольшого зала, прямо под купол, подняла голову, разглядывая небо. Она видела его, когда выходила наружу. Что в нём хотела рассмотреть Нин-Саат? — Служба — это не моё, — ответила она. — Военная служба, — сказала Нин-Саат. — А что насчёт гражданской? Эсси покачала головой. — Гражданская служба где? Хочешь устроить тут провинцию Конфедерации? — Нет. Конфедерация меня мало интересует. Эсси ясно почувствовала, что упустила что-то важное, пока пыталась удержаться в стороне от планов Нин-Саат. Раньше они её волновали только тем, что могли навредить Астро, теперь же, раз уж Эсси решила остаться, стоило вникнуть в них получше. — А что тогда тебя интересует? — спросила она. — Возвращение домой, конечно, — ответила Нин-Саат. — Я же говорила, что у нас много общего. Мы обе мечтаем вернуться домой. Как любое живое существо, у которого дом отняли. Эсси нервно усмехнулась. — Бессмысленные мечты. — Я бы не сказала, — улыбнулась Нин-Саат. — Это ведь тоже часть моего предложения. Принеси присягу, пообещай служить мне, и я верну тебя домой. У Эсси перехватило дыхание. Нин-Саат говорила о чём-то невероятном, но она вопреки всему хотела ей верить. — Вернее, к останкам моего дома? — Я слышала, на Земле остались здоровые зоны и Марс успешно террафомируется. Эсси заставила себя вдохнуть. — Допустим. Что делать с Объединением? Я ведь преступница. И ты тоже. — Это можно исправить. — Как? Сотрёшь их базы данных? — усмехнулась Эсси. — Не совсем, — ответила Нин-Саат. — Впрочем, можно сказать и так. — Что ты имеешь в виду? — спросила Эсси напрямую, хотя уже знала. Нин-Саат вернётся не на Землю и не на Марс, она хочет вернуться на Ялин. Амбициозная цель для государственной преступницы, такой не достигнешь простым взломом баз данных, но зато можно достигнуть другим способом. Прежде чем Нин-Саат успела ответить, Эсси сказала: — Ты хочешь вступить войну. — Я не хочу, у меня нет такого желания. Но это единственный способ победить. И ты это знаешь. — Глупости. — У нас появилось преимущество, — продолжала Нин-Саат. — У нас есть кроты на Ялине. Ора принесла информацию, и теперь мы знаем об устройстве «Наблюдателя», об секретах Объединения — самое время действовать, а не сидеть в бесплодном ожидании. У нас есть оружие, у нас есть Астро… — При чём тут Астро? Нин-Саат посмотрела на неё с жалостью. — Нет! — воскликнула Эсси. — Ни в коем случае! Ты поэтому промывала ему мозги? Чтобы отправить его на убой? — Промывала мозги? Я помогала ему. Не я искалечила его. И я не получу никакого удовольствия ни от убийств, ни от его гибели. Но когда на тебя напали, а под рукой оказался нож, надо его хватать и бить в ответ, а не размышлять о том, кто и как его создал. Ты не можешь этого не понимать. Эсси пожалела, что так и не заставила Шульги принести ей пистолет. — Он не оружие. — Хватит отрицать очевидное. Он оружие, и он опасен. Мне нужна гарантия, что он сможет не терять своё «я», что поймёт, где друзья, а где враги. Эта гарантия — ты. — Нет. Я отказываюсь от сотрудничества. Мы улетаем немедленно. Эсси направилась к выходу, но голос Нин-Саат остановил её: — Ах, немедленно? Нин-Саат присела на край стола, скрестила верхнюю пару рук и посмотрела на неё с интересом. — Ты ведь понимаешь, что я не верну его тебе? Сам он с тобой не пойдёт — потащишь насильно? Не получится. И что же ты будешь делать? Будешь спокойно смотреть, как я его убиваю, когда он нападёт на меня? Хотелось смеяться. Оказалось, что она недооценила Нин-Саат! Эсси замахнулась, но Нин-Саат схватила её за руки. Нин-Саат была сильнее, но Эсси чувствовала, что может вырваться. Может выхватить её пистолет, и тогда… Ладонь Нин-Саат больно ударила по лицу. — Успокойся. Приди в себя. Я дам тебе власть, я дам тебе дом! Ты до конца жизни не будешь знать горя, если поможешь мне. А ты не можешь не помочь. Ты будешь стоять и смотреть, как он умирает? Эсси замерла, отвернулась, пытаясь не показать выступившие от пощёчины слёзы. Она невольно потянулась к горящей щеке, но опустила руку. — Всё это время я пыталась разговаривать с тобой по-хорошему, — сказала Нин-Саат. — Потакала твоим желаниям, давала тебе свободу. Даже уговорила тебя остаться — но ты снова недовольна! Всё бестолку! А нужно было просто заставить тебя. — Я сбежала от миротворцев, от Объединения. Не боишься, что и от тебя сбегу? — Не боюсь. Не поверю, что ты сбежишь со знанием, что обрекла брата на скорую смерть. Тебе некуда идти, Эсперига. Все твои близкие здесь. — Я всё равно заберу с собой Астро, — с бессмысленной упёртостью продолжала твердить Эсси. — Украду его снова. — А Ору сможешь украсть? Эсси вскинула голову слишком резко, удивилась слишком явно. — Ваш рогатый друг просветил меня насчёт географии Айо. Было интересно узнать, что твоя администрация граничит с её общиной. А миротворческое прошлое у вас обеих, я так понимаю, не просто удивительное совпадение? — Ратак должен был сказать, что значат её татуировки. У неё серьёзные нарушения мозга. Она, наверное, и правда не помнит меня. Нин-Саат протянула руку к её лицу, коснулась её щеки совсем нежно, стёрла с неё слезу — и только так Эсси поняла, что плачет. Она отвернулась, уходя от прикосновения. — Главное, что ты помнишь её, — сказала Нин-Саат. — Как думаешь, откажется она от своего нового положения? Ради бесконечных скитаний с тобой и неизвестным существом, которое в любой момент может её убить? Помнит она тебя или нет, Ора знает, как работает мир. Она знает, что надо присоединяться к победителю, и победителем буду я — иначе не принесла бы мне внутренние планы «Наблюдателя». Эсси запрокинула голову, сморгнула слёзы. Искусственные звёзды безмолвно смотрели на неё с потолка. Что она одна могла сделать против Нин-Саат? Против её оружия, против её подчинённых, против её власти? Нин-Саат захватила Астро и Ору — и подчинила её. — Ты такая же, как те, от кого я сбежала. Эсси не обманывалась, она ведь знала об этом с самого начала, но оказалось, что всё это время глубоко внутри неё жила надежда на лучшее. — Я просто хочу вернуться домой, — ответила Нин-Саат. Она потянулась к панели на столе, нажала кнопку вызова охраны. — Несмотря ни на что моё предложение всё ещё в силе. Подумай о нём как следует. Я не хочу смерти Астро, я всего лишь хочу иметь над ним контроль. Помоги мне его обрести.

12

Опустевшая комната теперь напоминала тюремную камеру: по приказу Нин-Саат вынесли всё, даже террариум с веткой и жуками, оставив Эсси только кровать и стол. Часы забрали тоже. Охрана, дежурившая за дверью, приносила ей пайки и воду. Они не говорили с ней, и она с ними тоже — бессмысленно. Она лежала неподвижно, слушала, как гудит ветер в вентиляции. Даже когда к ней пришла Ора, Эсси не шевельнулась. Ей казалось, если шевельнётся, то вся тут же рассыпется, растечётся. Хотелось сохранить достоинство. — Что за хрень происходит? — спросила Ора на айоском. — Зачем ты здесь? — спросила Эсси в ответ, больше не утруждая себя осторожностью. — Я хочу поговорить, — Ора подошла к её кровати нерешительным, тихим шагом, словно подбиралась к дикому зверю. — Тебя прислала Нин-Саат? — Нет. Теперь Эсси разозлилась. Её злило уже то, что Ора подчинялась Нин-Саат, но если она вдруг сама решила выслужиться, попытавшись убедить и Эсси подчиниться тоже!.. Она вскинула взгляд. Ора стояла перед ней растерянная и нелепая. Чёрные узоры на лице делали её другой, незнакомой, слишком уязвимой. — На тебе жучок? — спросила Эсси. Ора кивнула, но ответила: — Нет. Эсси немного смягчилась: по крайней мере, Ора её предупредила. Она села в кровати, вытерла глаза, пригладила волосы. Вдруг стало неловко за то, что она растрёпана и лицо, должно быть, слишком помятое. — Нин-Саат сказала, что ты не хочешь сотрудничать. Почему? — спросила Ора мягко. —Она хочет убить Астро, — прошептала Эсси. — Вступить в войну. Использовать его, как оружие. Ора молчала слишком долго, а затем опустилась перед ней на пол, взяла её за руки. Нехороший знак. — Это неправда, она его не убьёт, — сказала Ора твёрдо. — Всё будет в порядке. И тогда Эсси пришла в ярость. Она попыталась оттолкнуть её, ударить, отодвинуться, но Ора крепко сжимала её запястья, и Эсси только безуспешно возилась. — Уйди, — шептала она. — Уйди, пожалуйста. Но Ора продолжала держать её. — Никто не умрёт, я обещаю. Ни ты, ни Астро. — Отпусти. Ты заодно с ней. Хватит. Ора, пожалуйста… Ора встряхнула её, и Эсси замолчала. — Разве я летела через половину галактики, чтобы посмотреть, как вас убивают? — спросила она, глядя Эсси в глаза. Эсси не знала ответа, она только хотела думать, что знает. — Послушай меня, — продолжала Ора. — Главнокомандующая не причинит вам вреда, с ней вы в безопасности. Остаться здесь — наилучший вариант из возможных. Тебе всё равно придётся ей помочь, и лучше будет не тянуть, смириться с этим сейчас. Она наклонила голову, чтобы снова поймать рассеянный взгляд Эсси, и спросила: — Ты мне веришь? — Нет. Ора, улыбнувшись, кивнула, будто именно это и хотела услышать. Её ладони проскользили вверх по рукам Эсси, от запястий до плеч, сжали просяще, и Эсси, ещё до того, как осознала молчаливую просьбу, поддалась, позволила притянуть себя в объятья. Она почувствовала лёгкое прикосновение губ к виску — такое быстрое, что скорее случайное. Но даже когда Ора ушла, кожа на виске продолжала гореть, и Эсси ещё долго лелеяла призрачное ощущение поцелуя, пока не начало казаться, что она его выдумала. По приёмам пищи она высчитала, что провела в одиночестве три дня — может, немного дольше, — и за эти три дня едва не сошла с ума. Она раз за разом воспроизводила их разговор: то крутила слова в голове, то шептала вслух, пытаясь доказать самой себе, что правильно поняла их смысл. «Остаться здесь — наилучший вариант из возможных. Ты мне веришь?» — «Нет». Ей нравилось, что Ора подловила её: заранее знала её ответ и задала правильный вопрос, чтобы Эсси всё поняла. Но чем дольше она думала об этом, тем больше сомневалась. После нескольких дней таких размышлений она почти решила, что выдумала не только мимолётный поцелуй, но и всё остальное: и заговорщическую ложь, и взгляды, и улыбки, и прикосновения. Но Ора просто не могла так с ней поступить — в самом деле встать на сторону Нин-Саат, пусть встать на сторону Нин-Саат было выгоднее всего. Хотя с чего она это взяла? Для человека, который с подозрением относился даже к собственной тени и который именно благодаря своей паранойе дожил до этого самого момента, Эсси непозволительно сильно надеялась на хороший исход. Как раз тогда, когда Эсси зашла на новый виток сомнений, за дверью послышались голоса, и в комнату вошла Ора. Она сказала быстро и отрывисто: — Ты одета. Отлично. Накинь, — и швырнула Эсси утеплённую накидку, в которую та завернулась уже на ходу. — Возьми, — Ора протянула ей пистолет. — От друга. «Шульги», — догадалась Эсси. Должно быть, в тот раз он решил рискнуть и проверить свои способности. Главное, чтобы теперь он не рискнул их сдать. Эсси шагнула из комнаты и вздрогнула, столкнувшись с Астро. Он здесь, хорошо. Значит, не придётся отбивать его у Нин-Саат. Эсси отвела взгляд от его испуганного лица: у стены лежало два тела в форменной одежде. Крови не было, но они не шевелились. — Идём, — Ора подтолкнула их и повела за собой. — Они живы? — спросил Астро тихо, оглядываясь на охранников. Эсси молчала, притворяясь, что не знает ответ. Ора бросила через плечо короткий взгляд и ответила твёрдо: — Да. Давайте быстрее. Что за глупость — оставлять врагов за спиной. Если дать ему время подумать об этом, то он тоже поймёт. Эсси не хотела, чтобы он понимал. И была благодарна Оре за то, что он ничего не видел. Они шли незнакомым маршрутом, заходили туда, куда не должны были, и пока шли, Эсси пыталась найти подходящие слова, чтобы спросить Ору, полетит ли она с ними. Не может же остаться теперь? Нин-Саат не простит ей их побега. Но спрашивать было некогда: они то замирали, прислушиваясь к звукам, то практически бежали, от одной двери к другой, из одного коридора в следующий. Замки радушно откликались на ключ Оры. — Рано или поздно мы наткнёмся на охрану, — сказала Эсси и сильнее сжала пистолет. — Да, — ответила Ора. — Поэтому пойдём там, где её нет. Она остановилась у технической двери, сорвала запрещающую проход наклейку и заглянула внутрь. — Там лестница вниз, осторожнее. Ора пропустила их вперёд. Эсси шла, держась за стену и почти наощупь ища ступени, маленькие, узкие, постепенно переходящие в наклонный пол. Она слышала шаги сзади, но не могла понять, шёл ли за ней один Астро или Ора тоже. Вдруг загорелся фонарик: Ора нацепила его на лоб — и Эсси выдохнула с облегчением. Она всё-таки осталась с ними. Пока ещё. «А если она не пойдёт с нами, — решила Эсси, — на этот раз я силой втяну её на корабль». Ора снова вышла вперёд и повела их, считая себе под нос. Эсси крепко сжимала руку Астро, несмотря на боль в раненой ладони, и вела его рядом. Прислушиваясь к шёпоту Оры, она мысленно пыталась воссоздать путь, которым та их вела, но ничего не выходило. Наконец Ора остановилась, и в конце коридора в свете фонарика показалась железная лестница. — Теперь дело за малым, — сказала она. — Мы выйдем в ангаре. Там в одном из кораблей нас ждёт Шульги. Мы его найдём и… всё. Кажется. — «За малым», — повторила Эсси, не скрывая скепсиса. Но до этой минуты им везло. Она бросила взгляд на Астро. Он молчал и не сопротивлялся, последовал за Орой и даже после слов об отлёте не стал спорить — значит, знал изначальный план? «Интересно, что именно она ему рассказала?» — подумала Эсси, наблюдая, как Ора забирается по железным перекладинам к двери в потолке. Ора вдруг замерла, глянула на Эсси, медленно спустилась. — Мы не пройдём, — прошептала она и подтолкнула их обратно в глубь коридора. — Почему? — Там слишком… тихо. Да, она права, в ангарах всегда что-то шумит, звенит, гудит — но не сейчас. Дверца под потолком скрипнула, Ора выключила фонарик, и они остались в кромешной тьме. Эсси щёлкнула предохранителем на пистолете и задержала дыхание. Дверца приоткрылась, полоса света упала на пол, послышался голос: — Эй, закрой. Спугнёшь. — Какая разница? Бежать им некуда. — Ты не знаешь, что там за чудовище. Серьёзно. Дверь захлопнулась, голоса исчезли. Эсси пошевелила пальцами, одеревеневшее от страха тело поддавалось с трудом. Ора, снова освещая путь, подтолкнула их дальше. — Ты знаешь другой ход? — удивилась Эсси. — Нет, — сказала Ора растерянно. — Другого нет. Только тупик. Но там… Можно спрятаться и попытаться… попытаться… — Они нас убьют? — спросил Астро, его голос дрогнул. Эсси не стала врать. — Тебя нет. Нас обеих — если придётся. — А им придётся, — сказала Ора, отчего-то дыхание её стало тяжелее. Они дошли до развилки и свернули в коридор, заканчивающийся тупиком. Где-то вдалеке за спиной слышались голоса, шуршали рации. «Кому нужен тупик в техническом коридоре?» — думала Эсси. — Не может быть тупика, — прошептала она. — Откуда ты всё это знаешь? — Шульги достал карту. Там был тупик. Длинный коридор… — Ора схватилась за голову. — Там была… Дверь. Дверь герметичная… Прости, Эсси… Я заучила эту карту, она мне сниться будет, но… Нет, герметичную дверь в тупиках не строили, её строили, чтобы защититься от среды, это был обычный выход. Обычный выход, ведущий из-под земли на поверхность, наподобие того коридора, в котором Эсси оказалась, когда провалилась под снег на холме. Может именно он и был, только до герметичной двери она тогда не дошла… Ора полезла в сумку, достала рацию. — Надо предупредить Шульги. Если его ещё не взяли. — Подожди пока, — Эсси забрала рацию из её трясущихся рук. — Иди вперёд. Астро. Не тупик, а выход, верно. Рядом с ангарами. Верно. Эсси взбудоражилась. Но по-настоящему радоваться было рано. Они добрались до огромной железной двери. Вентиль был холодный, шёл туго, но в конце концов поддался, и тогда Эсси включила рацию. Та зашипела, послышался прерывистый голос Шульги. — Вылетай из ангара, — сказала она, не слушая его. — Повторяю. Вылетай из ангара. — Что? Эсперига… — Эсси, там начинается буря, — сказала Ора, пока они с Астро завинчивали дверь за собой. Эсси отмахнулась: выдержит. Они двинулись по заброшенному коридору, сложенному из помятых железных листов. — Протарань, выстрели из пушки, плевать! Вылетай и двигайся за стену метров пятьсот по прямой между ангарами. Двигайся на… — На север, — подхватила Ора — На север. — Не удержит, — сказала Ора, и почти одновременно с ней Шульги откликнулся в рации: — Я не смогу! — Придётся! — рявкнула Эсси. — Чтоб тебя! Вылетай или сдохнешь! Думаешь, Нин-Саат тебя пожалеет?! Эсси бросила рацию Оре в сумку. За спиной послышался шум, как будто кто-то колотил в железо, и они ускорились. — Знаешь, куда выйдем? — спросила Ора. — Предполагаю. Дорогу то и дело преграждали обломки стены, лёд и слежавшийся снег, задутый ветром через трещины. Ора, снова вышедшая вперёд, вдруг вскрикнула и схватилась за плечо: — Ора… — Всё нормально, не разговаривай. Верно. Дышать и без того уже было трудно. Сзади раздалась автоматная очередь, послышались голоса, но Эсси не могла определить, далеко ли погоня. Впереди наконец что-то мелькнуло. Снова помятые ржавые лист, вмятые силой, давившей снаружи. Если только они смогут пробраться в прореху… Эсси потянула лист на себя, затем толкнула, пытаясь его раскачать, но он не поддавался, только в глазах стали расплываться чёрные пятна. — Не получится, — сказала она, давая слабину и пуская в голос отчаяние. — И снаружи, наверное, лёд. Не пробьёмся. Ора снова выхватила рацию и закричала на Шульги, как будто он мог им чем-то помочь: — Сукин сын, ты где? Связь тут была лучше, и голос Шульги прозвучал чисто: — Я пытаюсь! Чья-то ладонь легла Эсси на плечо — не Оры. Астро. — Эсперига, отойди, — попросил он несмело. Он хотел обратиться. Получится ли? Не придётся ли потом бороться ещё и против него? Не важно. Если понадобится, Эсси даже в такой форме затащит его на корабль. В неверном скачущем свете слабого фонарика она видела, как растягивается, лопается человеческая кожа, как нарастает поверх неё что-то новое, другое, она слышала хруст и чавканье. Кулаки и когти заколотили по железу, оставляя вмятины и высекая искры, пока не проломили дыру. Астро коротко взвыл — должно быть, порезался. В разрыв посыпался снег, залетел порыв ветра, и Астро принялся расчищать дорогу. Снова за спиной раздались выстрелы, Ора пальнула в ответ. — Не трать патроны, — сказала Эсси. — Идём. Ора не откликнулась. Она стояла на месте, слегка покачивалась, но крепко сжимала пистолет. — Ора? Чёрт… — прошипела Эсси. — Астро, выбирайся! Она подхватила Ору под руку, но та вдруг засопротивлялась. — Ора! — Пусти меня. — Ора! — Я выстрелю. Я не хочу, но я выстрелю. Не испытывай моё терпение. — Она сказала это слишком уверенно, и Эсси ей поверила. Нет, нет, нет. Эсси, щурясь на свет, схватила Ору за запястье прежде, чем та навела бы на неё пистолет. — Ора, diablo manĝu! Oreto! В дрожащем свете она увидела, как взгляд Оры прояснился. — Пусти меня. Эсси… Квартак… Ты что тут делаешь? Затем Ора моргнула ещё раз, окончательно понимая, где находится.Шаги и голоса слышались всё ближе. — Идём, идём! — Ора подтолкнула Эсси в спину, и они наконец выбрались наружу. Порыв ветра едва не сбил Эсси с ног, бросил в лицо мелкий колючий снег. Астро подхватил их обеих, помогая удержаться. Он дышал сипло, с трудом: голова его изменилась лишь наполовину, куски мяса и кожи свисали там, где должны были быть губы. В отдалении ждал их, мигая аварийными огнями, зависший в воздухе звездолёт, и они из последних сил бросились к нему. — Развалюха, — сказала Эсси. Полугрузовой корабль, хоть и довольно вместительный, был устаревшей моделью, детали для которой найти слишком тяжело. — Не наглей, — ответила Ора. — Что было… то и… взяли… Воздуха не хватало. Астро тоже начал сдавать от усталости — возвращалось его слабое человеческое тело, и Эсси боялась, что вернуться оно могло не вполне целое. Снова раздались выстрелы, пули упали совсем рядом, подняв снег у ног. Эсси обернулась. Сквозь снежную завесу виднелась фигура в скафандре. Она двигалась легче и быстрее них. Шульги опускал трап, оставалось совсем немного. Голень что-то укололо, нога подкосилась, и Эсси вдруг, к своему удивлению, упала. Но, падая, она успела толкнуть Астро вперёд и злобно подумать: «Чёрта с два ты у меня здесь останешься». Астро дёрнулся было к ней, но, словно прочитав её мысли, Ора потянула его к звездолёту. Ветер затих на пару секунд, из бури и тёмных пятен, мелькающих в глазах, фигура вышла прямо к Эсси. Она сжала пистолет крепче. — Отдай мальчишку, и тебя отпустят, — сказал голос, слегка изменённый динамиком. — Главнокомандующая позволит тебе уйти, если не будешь сопротивляться, иначе… Эсси, не колеблясь, выстрелила трижды. Стекло шлема пошло трещинами, через микрофон в маске послышалось бульканье. Она поползла по снегу к трапу. Или, может, ей показалось, что она ползла. Голова сильно кружилась. Двигатели корабля загудели сильнее, готовясь ко взлёту. Автоматная очередь ударила в снег рядом. Подмога подоспела. Должно быть, солдаты Нин-Саат сначала разделились, а теперь, получив подтверждение, собирались здесь… Это значило, что Эсси так и останется тут в снегу. Может, её пристрелят, может, она вот-вот умрёт сама. Даже если солдаты Нин-Саат поторопятся, они вряд ли смогут вернуть её к жизни — не хватит времени. Но Эсси не жалела. Всё правильно. Если бы только она точно знала, что Астро и Ора выберутся, а затем проживут долгую и счастливую жизнь, то умерла бы без сожалений. — Подъём, — раздалось над ухом, даже ветер не разнёс слова, и Эсси обнаружила, что стоит на ногах и кто-то — Ора, кто же ещё — пытается её тащить. Эсси ничего не видела, но почувствовала под ногами твердую поверхность, сделала шаг сама, чтобы помочь Оре, и в глазах вспыхнуло от боли. Не положил ли Геко аптечку, когда провожал Ору в добрый путь?.. Эсси вдруг оказалась на полу, холодном, заметённом снегом. — Да закрывай уже! — Ора заколотила по стене. Трап медленно пополз наверх, пули застучали по кораблю, отрекошетили от стен, залетев внутрь. Корабль неуклюже затрясло, потом внутренности в животе подскочили, дыхание перехватило, и заложило уши — поднялись. Эсси пыталась отдышаться. — Слушай, — спросила Ора, — у Нин-Саат ведь нет ракет? — Думаю… — хрипя, ответила Эсси. — Думаю, даже если есть, она не захочет тратить их на нас. Ора согласно кивнула и поднялась тяжёлым, усталым движением. Снова перевернулись кишки, и Эсси поняла, что поднимается в воздух. Она ухватилась рукой за выступ в стене, пытаясь удержаться на месте, но стена оказалась слишком далеко. Ора, оттолкнувшись от пола, подплыла к ней и подхватила на руки. — Топлива хватит для одного прыжка, — сказала она, пробираясь с Эсси на руках дальше внутрь корабля. — Потом… — Потом. Не сейчас, — Эсси устало опустила голову ей на плечо. Тело снова начинало тяжелеть: заработал гравитационный регулятор. Ора уже на ногах внесла её в небольшую медкаюту, уложила на койку. Когда Эсси кое-как перевернулась на живот, чтобы Ора смогла осмотреть раненную сзади голень, в каюту ворвался Шульги, ошалевший и взбудораженный. Щека его была поцарапана, и на лбу подсохло пятно фиолетовой крови. — Нин-Саат передала сообщение, — сказал он испуганно, но с радостной улыбкой. — Где Астро? — Со мной в рубке. Он в порядке, заснул прямо в кресле. Жуки там же. — Хорошо, — выдохнула Эсси. — Подожди. Вы и жуков забрали? — Сувенир, — ответила Ора. — Я подумала, раз уж они тебе понравились, почему бы и не прихватить. Шульги, включи сообщение по громкой связи. Пока Ора подрагивающими руками снимала с Эсси ботинки, разрезала штанину и осматривала ногу, из динамиков доносился голос Нин-Саат: — Ты лживая тварь, Эсперига! Не радуйся раньше времени. Твоя выходка не нарушит моих планов, но ты пожалеешь. Если быть изгнанной отовсюду — твоё понимание благополучия, кто я такая, чтобы тебе мешать? Я тебе помогу. Я с радостью отправлю гонцов на планеты Конфедерации, чтобы предупредить о тебе. Ни одна планета не примет миротворицу, едва не сорвавшую мою операцию. Вся галактика будет охотиться за тобой. Удачи, Эсперига. — Ого, — сказалаОра.Что-то влажное коснулось кожи на ноге, потом уколола иголка. — А она злится. — Ага, — ответила Эсси отстранённо: она перебирала в уме оставшиеся варианты планет, к которым они теперь могли хотя бы просто подлететь. И ещё кое-что. — Ора? — позвала она. — М? — Как тебе удалось уговорить Астро? — Природное обаяние. — Я серьёзно. Мне кажется, ему там нравилось. Я боялась, что он не согласится и придётся… Сделать что-нибудь. — Ты его недооцениваешь, — сказала Ора. — Он меня узнал, но сразу понял, что узнавать нельзя. Мы поговорили о каких-то пустяках, потом он спросил, когда сможет увидеть тебя, и я ответила, что сделаю всё возможное, чтобы вы встретились как можно скорее. А он ответил, — Ора усмехнулась, — он ответил: «Я буду ждать». Так значительно, с таким понимающим взглядом. Представляешь? И когда я пришла снова, он был готов. Шульги снова заглянул в медкаюту. На лице его застыла улыбка, словно он до сих пор надеялся на что-то хорошее и ещё не понял, какое незавидное будущее его ждёт. Или понял — и пытался убедить себя, что ошибается. — Ну, куда летим? — спросил он. — На Новую Землю, — сказала Ора, звеня инструментами. — Эсси, ты не против? — Нет, — ответила она, немного поразмыслив. — Сойдёт. — Новая Земля? Сможем там чем-нибудь разжиться? Эсси промолчала. Она почти его жалела. А вот Ора рассмеялась. — Что? — обиделся Шульги. — Я умею добывать вещи, вы сами знаете! — Если нам не дадут посадку на Новой Земле, — сказала Ора, ковыряясь у Эсси в ноге, — мы будем дрейфовать в космической пустоте, пока не сдохнем. И тогда — плевать на твои безделушки. Если же нас пустят… Обсудим, когда это случится. И чем быстрее это случится, тем лучше, Шульги. Поставь курс. Когда он ушёл, Эсси с усмешкой сказала: — Командирша. — Что поделать, на мне всё ещё военная форма, — ответила Ора с улыбкой в голосе. — На Новой Земле избавимся от него. Шульги ей не то чтобы не нравился, она знала, что он мог оказаться полезен, и всё-таки он был чужой. Чего от него ждать? Склонен к риску и, к тому же, лудоман. — Нет, — сказала Ора. — Втроём не справимся. Эсси поморщилась: — Втроём мы справимся отлично. — Так ты не против? — Не против чего? — Что я останусь. Не дёргайся, — Ора надавила ей на плечо, когда Эсси попыталась обернуться. — Как я могу быть против? Если только ты не хочешь уйти… — Как я могу хотеть уйти? — ответила ей Ора, и они надолго замолчали. Ора перевязала ей ногу и отошла в дальний угол, к раковине. Эсси наблюдала, как она молча сбрасывает с себя одежду, оставаясь в одной майке, рассматривает у зеркала небольшую ранку на плече — скорее царапину, чем порез, — а затем, чуть хмурясь, всё же обрабатывает её и накрывает пластырем. Эсси рассматривала её чёрные узоры. Лицо и уши, руки, плечи, лопатки. Кожа бугрилась, вздувалась. Нин-Саат была права: с Эсси Ору ждёт жалкое существование, быть может, даже не слишком долгое. — Ты злишься на меня? — спросила Эсси. — За что? — За всё. Ора усмехнулась своему отражению и повернулась к ней. — А ты на меня? — За что? — За всё, —сказала она с улыбкой. Эсси закрыла глаза,уткнулась лицом в локоть. — Хватит делать вид, что не понимаешь. Ты прекрасно знаешь, что было бы гораздо лучше служить Нин-Саат, а не помогать нам. А я вынудила тебя… Забрала шанс на что-то хорошее. Послышалось тихое движение и голос прозвучал совсем близко: — Ты так сильно хочешь от меня избавиться? Эсси посмотрела на неё. Ора сидела на полу, положив голову на край койки. — Нет, нет, я хочу, чтобы ты осталась, — сказала Эсси и сама услышала, как беспомощно и жалко звучит её голос. — По-настоящему хочу, не из-за… Не из-за какой-то выгоды. Но я уже виновата во всём плохом, что с тобой случилось. — Не надо преуменьшать мои собственные заслуги. Эсси протянула руку к её лицу, искусственные пальцы с искусственными нервными окончаниями коснулись искалеченной кожи, бугрящейся чёрными неровными рубцами. Ора подалась под прикосновение, накрыла её ладонь своей, прижимаясь с жадностью, оставляя у себя на щеке. — Я до сих пор не верю, что ты настоящая, — прошептала Ора. — Я видела тебя в галлюцинациях, когда умирала. — Я тоже, — ответила Эсси. — Не верю, что ты настоящая. Помолчав, она сказала: — Я стала гораздо неприятнее, чем ты помнишь. — Ещё неприятнее? — усмехнулась Ора. — Да, — ответила Эсси резко. — Ты должна знать, на что подписалась и что ждёт тебя теперь. Я подозрительная, я эгоистичная. Я брошу тебя, чтобы спасти себя и Астро. Я буду скрывать от тебя правду, я буду лгать и буду считать, что ты лжёшь мне. Даже сейчас… Даже сейчас я не верю тебе до конца. Я не верю тебе не потому, что не хочу верить, а потому что не могу. — Не проблема. Я тоже себе не верю. — Ора. — Эсси, — откликнулась она, наконец серьёзно. — Я знаю. Знаю. Но где твоя хвалёная расчётливость? Посмотри на меня: куда мне идти? И, что важнее, куда идти тебе? Ты слышала Нин-Саат. В огромной галактике для тебя нет места. Тебе нужен помощник. Кто-то, чья жизнь будет зависеть только от твоей воли, от твоей жизни — а потому он и не посмеет тебя предать. — Ора отняла ладонь Эсси от своей щеки, но не отпустила. — Вот она я, стою перед тобой на коленях. Вся моя жизнь принадлежит тебе. Не общине, не командирам, даже не мне самой. А если вдруг усомнишься во мне, — она сложила искусственные пальцы Эсси пистолетом и подставила к своему лбу, — ты всегда можешь меня пристрелить. Я не обижусь. Эсси выдернула ладонь так резко, что движение отдало болью в раненую ногу. — Не говори ерунды! — разозлилась она. Она выстрелила трижды в солдата Нин-Саат и не почувствовала ничего. Она не хотела однажды выстрелить в Ору и не почувствовать ничего. — Это не ерунда, —настояла Ора. — Я принимаю правду о тебе. Ты должна принять правду обо мне. Я калека. В неожиданные моменты я путаюсь в мыслях, забываю, где нахожусь, не различаю живых существ. Да большую часть времени я даже не уверена, что это всё не предсмертная галлюцинация! Я подвергну тебя опасности, хотя больше всего на свете хочу тебя защитить. И если однажды это случится, ты знаешь, что делать. Не нужно выбирать. Не нужно размышлять. Просто — бах. Эсси, не выдержав, ударила её кулаком по плечу, и Ора засмеялась. — Подозрительная? Эгоистичная? Я-то думала, ты уже просчитала такой исход. Эсси возмущённо хлопнула её по плечу ещё раз, а затем схватила за майку и притянула к себе.Она всё ещё лежала на животе, а Ора стояла у койки на коленях, и обнимать еёв таком положении было неудобно, но Ора извернулась и сжала её свободной рукой в ответ. Слёзы потекли сами по себе, Эсси по-стыдному громко всхлипнула, и когда Ора шевельнулась, чтобы отстраниться, она только вцепилась в неё крепче. — Не отпускай меня. Пожалуйста. — Не отпущу.