РУБИ!

Я с детства привыкла к вниманию назойливых репортеров. Бывают периоды, когда газетчики буквально прохода нам не дают. Колдографии, сделанные незнакомыми людьми исподтишка, — это моя реальность с самого рождения. Я знаю, как выглядят люди, объявившие на кого-то охоту: у них особенный взгляд, походка и манера делать вид, что они тут так — мимо проходили. Иногда репортёры маскируются мастерски, так, что я их не распознаю, только мама с папой. А иногда вся их маскировка так же хороша, как мантия-невидимка в ветренный день: одно неверное движение — и ты на поверхности. И вот я сижу за гриффиндорским столом, ем свою овсянку и чувствую на себе этот охотничий взгляд. Он настолько откровенный, что понятно сразу — работает дилетант. И чем больше эта девочка за столом «барсуков» старается спрятать свой взгляд за кувшином с тыквенным соком, тем назойливее я его чувствую. Я знаю её. Это Эмбер Хагерман, она тоже учится на втором курсе, только на Хаффлпаффе. Мы вместе ходим на уроки профессора Лонгботтома. У неё короткие чёрные волосы до плеч и ровная чёлка, из-под которой выглядывают такие же чёрные большие глаза. Это, пожалуй, всё, что я могу сказать. Вообще, у нас в школе сейчас достаточно знаменитых фамилий. Родители и бабушки с дедушками многих отличились во время второй магической, так что куда ни плюнь — попадешь в студента с известной семейной историей. Но не Эмбер. О её семье я не знаю ровным счётом ничего. По-моему, они магглы. Не знаю, чего она пялится. Мы даже не здороваемся никогда, а имя её я знаю только потому, что она хорошо учится и часто зарабатывает на уроках баллы для своего факультета. Так часто, что можно подумать, что «Десять баллов Хаффлпаффу, мисс Хагерман» — это её полное имя. И на фанатку мамы с папой она не похожа, вряд ли смотрит на меня, чтобы всучить колдографию с просьбой родителей на выходных её подписать. И пялится ведь со вчерашнего дня, не устаёт. Сначала я думала, что мне кажется, хотя встречать её в коридорах на каждом этаже было и странно, но мало ли… Но теперь я точно понимаю, что ей что-то надо. Я встаю, вытираю рот салфеткой и закидываю на плечо сумку. Она слишком лёгкая, кажется, я не положила пару учебников. Достаю расписание, читаю его и иду из Большого зала, краем глаза замечая, что Хагерман тоже встает. На меня нападает странное желание поймать её на слежке. С непонятным азартом я ускоряю шаг, на ходу засовывая мятое расписание в боковой карман сумки, и слышу, как Хагерман переходит на бег. Заворачиваю за угол на втором этаже и прислоняюсь спиной к стене. Через несколько секунд преследовательница появляется в поле моего зрения и потерянно смотрит по сторонам. — Сначала надо смотреть за спиной, — говорю я, и Хагерман подскакивает на месте. Я фыркаю от смеха, до того перепуганный у неё взгляд. — Папа всегда так говорит. Куда бы ты ни вошла, сначала обернись и убедись, что за твоей спиной никого нет. Особенно если преследуешь кого-то. — Я никого не преследую, — говорит она высоким голосом и делает осторожный шаг назад. — А чего вышла за мной из Большого Зала? — Не выходила я за тобой. Просто позавтракала и иду на урок, — Хагерман задирает подбородок, с опаской поглядывая на мои руки. Мне тоже становится интересно, и я поднимаю ладони на уровень груди, разглядывая их. — Что? — спрашиваю я, когда вижу, что Хагерман напрягается. — Две руки, десять пальцев. Стандартный набор. — Можно кое-что спросить? — она мнётся и продолжает изучать мои руки. — Ты злишься на меня за что-то? — Чего? — усмехаюсь я. — С чего это? — Не знаю. Вдруг я… Задела тебя чем-то? Ну или, не знаю… Ты недолюбливаешь магглорождённых, например? — Я по-твоему кто, Волдеморт? Хагерман смотрит на меня так, как будто действительно прикидывает, что такое возможно. В итоге шумно вздыхает и начинает говорить так быстро, что я едва улавливаю суть. И почему-то местами с таким сильным американским акцентом, как будто прожила там лет сто! — Ладно. Дело вот в том, что я кой-что видела. Во сне. Ну, это не совсем сны, они иногда сбываются. Ещё до того, как я получила сообщение из Хогвартса, мне снились всякие штучки. Вот мне было семь, когда мне приснилось, как папа врезается на велосипеде в гаражную дверь. И утром я проснулась от грохота, выглядываю в окно, а папа валяется у гаража, а колесо от велосипеда катится на проезжую часть. В то утро он пытался загнать его внутрь, но дверь заклинило и заместо того, чтобы подняться, она резко опустилась вниз. Вообще её часто заклинивало, но мне вот это не снилось. И это не единственный случай, ещё было с тётей Элис и моей кузиной Мартой. Ну, вообще Элис мне не совсем тётя, она жена брата моего отчима, а Марта их дочка. Я вот увидела как… — Хагерман вдруг затыкается и поджимает губы. Речь её становится снова понятной. — Ладно, это, наверное, не так важно, ты ведь их не знаешь. — Ты таскаешься за мной со вчерашнего дня, чтобы рассказать, как пять лет назад твой папа упал с велосипеда? — спрашиваю я осторожно. — Не совсем… Позавчера ночью мне тоже приснился сон. Он из таких снов, которые потом сбываются, они немного отличаются от обычных. Цвета ярче и всё происходит быстрее, словно на ускоренной записи с камер, как в супермаркетах. Иногда вообще ничего непонятно, мешают цвета и образы размываются и… — заметив, что я снова теряю интерес, Хагерман опять себя останавливает и переходит к сути. — Я видела тебя в Запретном Лесу. Ты что-то нашла и что-то произошло. — И-и? — я ничего не понимаю и жду продолжения, но Хагерман не торопится. — Я не видела всего, то есть не запомнила, но, кажется, тебе не надо идти в Запретный Лес и что-то там искать. И что-то делать. Она заканчивает свою витиеватую мысль и с облегчением выдыхает. Странная девочка. Очень странная. Если это такой способ завести разговор, то я аплодирую её фантазии. Приплести пророческие сны и туманные предупреждения, вместо банального «Привет, как дела?» — это уровень, ребята. Конечно, я ей не верю. Не знаю, что сказать, поэтому просто киваю, чтобы отвязаться. — Хорошо. Поправив сумку на плече, я обхожу Хагерман и продолжаю свой путь на урок. Но ей этого недостаточно, через секунду я слышу её голос по правую руку, она идёт следом. — Не принимай меня за дурочку, я же знаю, что ты мне не поверила. И понимаю почему, всё это звучит не очень правдоподобно, но, поверь, я действительно вижу всякое, что потом сбывается. Такое было не раз… — Да, я поняла, — киваю я. — Гараж, велосипед, дальние родственники и прочие… Штучки. От меня тебе что надо? — Ты пойдешь в Запретный Лес? Ну и смешная! Так я ей и рассказала. Может, это я ей чем-то насолила невзначай? И теперь она пытается выведать что-то о моих планах, чтобы нажаловаться МакГонагалл? В Запретном Лесу я бываю часто, но без Хагрида далеко не хожу. А с ним мне точно ничего не грозит, так что всё в порядке. — Отвяжись, Хагерман. Уже не смешно. — Но я не смеюсь! В её голосе столько отчаяния, что я останавливаюсь и разворачиваюсь. Хагерман отлетает назад, чтобы мы не ударились лбами. — Куда именно мне не стоит идти в Лес? — Не знаю точно… — задумчиво кусает губу назойливая собеседница. — Говорю же, эти сны очень нечёткие. Но, вроде, дело происходило у какого-то источника. И там ещё свет такой был… фиолетовый. В кустах. — В кустах? — В кустах. — Хорошо. Я не буду сидеть в кустах. Ты довольна? Оставишь меня теперь в покое? Не позволив ей сказать что-то ещё, я ухожу, только на этот раз ныряю за гобелен и исчезаю в запутанных коридорах потайного хода, чтобы она точно меня не догнала. Глупость какая. Вещие сны! Профессор Трелони была бы в восторге. Мама всегда говорит, что все эти вещи — полная чепуха. Истинные ясновидящие большая редкость, и что-то мне мало верится, что Хагерман — одна из них. Наверное, ей всё-таки что-то от меня надо, но попросить не решается. Ещё вероятнее — она хочет мне навредить, просто потому, что я ей не нравлюсь. Но не тут-то было! А пойти в Запретный Лес я действительно собираюсь. Хагрид сказал, что нашёл на днях следы Клаббертов недалеко от тропы. А их я ещё не видела. Он мне, конечно, заранее запретил идти и искать их, но у него сейчас сезон проверочных работ и мало свободного времени. Ждать его я не буду, наш уговор не уходить далеко от тропы нарушать всё равно не собираюсь. И даже от кустов постараюсь держаться подальше. И нет, это не связано с дурацкими россказнями Хагерман. Просто Клабберты обитают на деревьях, а не в кустах. *** Клабберты — существа неопасные. Хотя, я вообще считаю, что опасность магических существ сильно преувеличена. Понятно, что к хищникам лучше не приближаться, если не знаешь, как с ними справиться. Но к некоторым существам волшебники просто не умеют найти подход. Клабберты смахивают на крупных лягушек с гибкими, длинными конечностями. Они хищники, но питаются в основном мелкими ящерицами и птицами. На лбу у них красуются пустулы, которые светятся ярким красным светом, когда Клабберты чувствуют опасность. Они сбрасывают хвосты в полнолуние, чтобы отпустить новые, ещё более мощные и длинные. Маги используют эти хвосты для приготовления всяких целебных мазей для проблемной кожи. Мне хвостик пригодится только для коллекции, которую я собираю дома в шкафу, в нише за задней стенкой. Надеюсь, мама никогда не возьмётся за уборку моей комнаты маггловским способом, иначе у меня будут крупные проблемы. Я думаю о хвостах Клаббертов, когда спускаюсь после отбоя по парадной лестнице. На улице по-декабрьски холодно, но на мне мой любимый свитер, а в нём не замёрзнешь. Вообще-то он жуткий. Красный, крупной вязки, и явно мне великоват. Мама сама его вязала, а она, знаете ли, не очень умеет, скажем так. Всякий раз, как я надеваю этот свитер в школе, кто-нибудь обязательно отпускает на этот счёт шутки. Я и правда выгляжу в нём нелепо, но это не причина, чтобы не носить его. Пусть катятся к чёрту, если что-то не нравится. Мантия-невидимка быстро покрывается мелким снегом и я ничего не вижу. Снимаю её и сую за пазуху, всё равно на улице ночью я вряд ли кого-то встречу. Хагрид дома, в хижине горит свет, так что я иду вдоль теплиц, чтобы не попасться ему на глаза, и на всякий случай подчищаю волшебной палочкой за собой следы на снегу. На опушке колдую «Люмос» и едва не вскрикиваю, когда слышу за спиной эхом такое же заклинание шёпотом. Что ж, моя преследовательница учла свои ошибки. Я не заметила, как Хагерман увязалась за мной. Стоит, хлопает глазищами, кутаясь в свой жёлто-чёрный хаффлпаффский шарф, и даже не оправдывается. — Да что ты тут делаешь? — возмущаюсь я. — Следила за мной? — Следила, — не стесняясь, признаётся Хагерман. — А ты мне соврала. Сказала, что не пойдешь в лес, но идёшь! — Это не твоё дело! Иди в свою гостиную! — Нет уж. Мы пойдем в школу вместе, иначе я с места не сдвинусь. Она упрямо складывает на груди руки. — Ну вот и стой тут тогда, — отрезаю я, разворачиваюсь и иду к деревьям, освещая себе путь палочкой. — Если замёрзнешь — попрыгай на месте. А если увидишь акромантулов, сильно не кричи, а то тебя не только покусают, но ещё и баллы с факультета снимут. Я надеюсь, что достаточно её напугала, и Хагерман побежит в школу прямо сейчас. Мне тоже придётся вернуться, а то мало ли, она нажалуется деканам. Жутко злюсь на неё и прислушиваюсь к скрипучим шагам, но они движутся за мной, а не отдаляются. Вот же балда хаффлпаффская! — Куда ты идёшь? — шепчет она. — В кусты, — бурчу я. — Искать фиолетовый свет, о котором знать-не знала, но теперь жуть как интересно. — Руби! — Эмбер! — передразниваю я, оборачиваюсь и тут же жмурюсь от света её палочки. — Убери это, а. Она послушно гасит палочку, но не свой энтузиазм. — Я не всё тебе рассказала. — М? — я вижу первые следы на снегу, похожие на отпечатки перепончатых лап Клаббертов, и выпадаю из разговора. Хагерман что-то бубнит, пока я разглядываю следы и иду по ним на полусогнутых ногах. По меньшей мере три взрослых особи и один малыш бродили тут совсем недавно. Внезапно, выпрямившись, я вырываю из болтовни Хагерман кусок рассказа, из-за которого хмурюсь. — … и ты как будто разозлилась на меня. Я много чего не помню, но твоё выражение лица в этой фиолетовой ауре не уходит из головы. Ты достала палочку и направила её на меня, а потом всё исчезло. — Погоди, — оборачиваюсь я. — Ты видела в своём сне, как я напала на тебя в Запретном Лесу? — Ага. — И пошла за мной в Запретный Лес? — Ага, — виновато кивает Хагерман. — Потрясающе, — только и могу вымолвить я. — Потрясающе глупо! — Я просто хотела убедиться, что ты не будешь искать этот фиолетовый свет! Ведь если ты его не найдешь, то ничего и не произойдет. — А ещё, теоретически, ничего не произойдёт, если тебя не будет рядом! Тебе не кажется, что проще было держаться от меня подальше? На это Хагерман ничего не отвечает. Нет, я по-прежнему не верю, что на втором курсе Хаффлпаффа учится потомок Кассандры, но как работает её голова исключительно не понимаю. Зачем идти в лес ночью за человеком, от которого ждёшь нападения? Прокручиваю всё это в голове и всё больше убеждаюсь, что её видение — чушь полная. Я никогда не стала бы никому причинять вреда. Ещё и с помощью магии. Боевой магии, скорее всего. Иногда мне кажется, что даже в случае смертельной опасности я не смогу использовать ни одного опасного заклинания против человека. Нужно иметь особую смелость, чтобы осознанно причинить кому-то боль. А потом стоять и смотреть на последствия. Жуть, уже от мыслей по коже бегут мурашки. Я продолжаю свою экспедицию, а Хагерман так и тащится за мной, стуча зубами от холода. — Можешь потише? — прошу я, когда в третий раз принимаю её неаккуратные шаги за движение Клаббертов по деревьям. — Не могу, мне холодно. Погоди минутку. Она останавливается и я тоже, внимательно наблюдая за тем, как она достаёт из кармана мантии небольшую стеклянную банку. Шепчет что-то над ней, взмахивая палочкой, и в банке вспыхивает синее, яркое пламя. — Стой, — говорю я. — Это же мамино заклинание. — Я знаю, — отвечает Хагерман, прижимая к груди пламя. — И что? Нет такого правила, что заклинания могут использовать только их изобретатели. И их родственники… — добавляет она, окинув меня взглядом. — Идём дальше? Странно. Впервые в жизни кто-то не стал задавать вопросов, когда речь зашла о моих родителях. Восторженно пищать или округлять от любопытства глаза… Хагерман действительно пошла дальше, ещё и впереди меня. А мне пришлось встряхнуть гривой, чтобы очнуться от своих мыслей и пойти за ней. Надежда на то, что я найду Клаббертов, растворяется на глазах. Наверное, мы слишком шумели и они попрятались. Невидимые границы, которые мне очертил Хагрид для прогулок в Лесу, неумолимо приближаются, а это значит, что пора поворачивать назад. Вместо чего-то, хотя бы приблизительно смахивающего на экспедиции Скамандеров, я просто бесполезно пошаталась с Хагерман меж деревьев. Прекрасно! Пыхтя, как рассерженный взрывопотам, я дергаю Хагерман за мантию, чтобы повернуть обратно к школе, как вдруг замечаю, что помимо света моей палочки, землю освещает ещё кое-что. Подрагивающие фиолетовые неровные линии на тёмной траве медленно расползаются прямо нам под ноги. — Ты вот это видишь? — спрашивает шёпотом Хагерман. — Вижу. И вода… рядом. Слушаю, как где-то совсем рядом журчит ручей, и понимаю, что всё это очень похоже на сон Хагерман. Получается, я вот-вот должна на неё напасть? Но это же бред! Именно желание доказать, что она ошибается, заставляет меня двинуться к густым зарослям высокой травы, откуда и распространяется свет. — Что вот ты делаешь? — шипит Хагерман, ступая за мной следом. Волосы её только так летают в воздухе, пока она крутит головой в поисках опасности. — Когда я говорила, что так не надо делать, я имела в виду вот ровно то, что сказала! — Да брось, — фыркаю я нарочно расслаблено. — Спорим, это какой-нибудь зверё-о-о-о… Из груди вырывается придыхание. На земле, посреди зарослей, я вижу что-то похожее на бесконечно глубокую кроличью нору, искрящуюся фиолетовым светом. Лёгкий треск, похожий на электрический, нарушает морозную тишину леса, пока мы с Хагерман стоим, открыв рты. — Вот именно с этих штучек в моём сне начались сбои трансляции, — говорит Хагерман, немного придя в себя. — Что бы дальше ни произошло, закончится всё тем, что ты меня заколдуешь. Знаешь, что вот это значит? — Что тебе не стоило приходить? Кажется, я тебе ровно это и советовала. — Нет, это значит другое. Мы должны уйти прямо сейчас, обе! — А вдруг это нора какого-то мигрировавшего в Запретный Лес магического существа, которого я никогда не видела? — Руби! — Знаешь, почему я тебя заколдовала в твоём видении? — цежу я сквозь зубы. — Потому что ты орала мне в ухо! Я просто посмотрю и уйдём… Не обращая внимания на протесты Хагерман, я иду к норе. Кажется, будто она вобрала в себя весь космос — до того красиво внутри. Я склоняю голову то влево, то вправо, пытаясь разглядеть больше, а затем присаживаюсь на корточки. Интересно, если сунуть туда руку, я наткнусь на пустоту? Или на что-то осязаемое? Что-то же должно обитать внутри, не может быть, чтобы эта нора посреди земли появилась тут из ниоткуда и просто так. Но страшно. Хагрид меня убьёт, когда узнает. Или не убьёт… Он бы сам туда уже нырнул вниз головой! Поборов сомнения, я опускаю руку в фиолетовое нечто и чувствую мокрую прохладу. Я задерживаю ладонь внутри всего на секунду и тут же выдёргиваю, потому что треск становится громче. Вскакиваю, отступаю назад, пока не натыкаюсь спиной на Хагерман. Фиолетовый свет озаряет все деревья вокруг и расползается по земле быстро, мне становится по-настоящему тревожно. Я хватаю Хагерман за руку, смотрю на её окаменевшее с открытым ртом лицо и вижу отблески фиолетового пламени в чёрных глазах. Всё заканчивается так же неожиданно, как началось. Заканчивается, когда из норы ловко выпрыгивает и приземляется на траву фигура в школьной мантии. Волосы у неё распущенные, волнистые и лохматые. И даже в полутьме, в свечении вновь ослабевшей фиолетовой ауры, видно, что глаза у нашей гостьи изумрудные. Это я! Наши с Хагерман палочки взлетают в воздух синхронно. Моя точная копия, заметив это, бросается прочь, и каштановая грива быстро исчезает среди деревьев. Хагерман опускает свою палочку во вновь воцарившейся тишине и поворачивает ко мне бледное лицо. Из трясущейся левой руки выпадает стеклянная банка с синим пламенем. — Довольна?! *** Ночью я не спала и минутки. Ждала, что вот-вот распахнётся дверь и войдёт директриса. Ноздри её тонкого носа будут раздуваться, а блёклые глаза за стёклами очков смотреть с таким холодом, что никакое пламя дракона не растопит этот лёд. «Наверняка я натворила что-то ужасное», — думалось мне на протяжении бесконечно долгой ночи. Потому что не может произойти ничего хорошего, если ты одним зимним вечером раздвоилась на глазах у себя самой и Эмбер Хагерман! Но, знаете ли, думалось мне так недолго. Потому что такое развитие событий совсем-совсем безрадостное и думать о нём неприятно. Под утро, убедившись, что никто не пришёл за мной с письмом об отчислении, я благополучно заснула, а уже за завтраком решила, что моя точная копия просто спрыгнула обратно в свою нору, потому что бегать по Лесу в декабре — ужасная идея, это я вам со знанием дела говорю. Всякий раз, когда снова хочется распереживаться, я нахожу взглядом за столом Хагрида, смотрю, как он болтает с профессором Лонгботтомом, и успокаиваюсь. Если бы что-то действительно опасное произошло сегодня ночью в Лесу, Хагрид бы об этом знал. А раз он спокоен — то и мне переживать не о чем. — Во-первых, я жду извинений. Надо мной вырастает фигура Хагерман, она держит в руках огромный фолиант и обиженно задирает нос. На ней снова хаффлпаффский шарф, хотя вчера ночью, в спешке удирая из леса, мы оставили его там. Шарф зацепился за ветки и остался висеть у опушки. Значит, она за ним с утра уже сходила. И даже почистила. Я вспоминаю в каком состоянии вчера затолкала под кровать свой свитер и слегка краснею. — Даже не спросишь за что? — продолжает надоедать мне Хагерман. — Ну за что? — вздыхаю я. — Ты смеялась над моим даром, а вон как всё обернулось. Я была во всём права, а ты во всём не права. — Всё равно ничего страшного не случилось, так что дар у тебя может и есть, но он бесполезный. — Это мы ещё посмотрим, — Хагерман садится напротив меня за гриффиндорский стол, открывает свою книгу и поворачивает её ко мне. — Это ты видела? — Порталы, — читаю я заголовок, уперев подбородок в кулак. От скучного, мелкого шрифта сразу хочется взгрустнуть. — Другие измерения. Куда мне смотреть? Хагерман, кажется, расстроена моей незаинтересованностью. Но дело не в том, что мне неинтересно. Если она действительно раскопала что-то о вчерашней норе, я бы хотела об этом узнать. Дело в том, что не получится просто выяснить, что это была за нора и, удовлетворившись проделанной исследовательской работой, разойтись по своим гостиным. Дальше с этим придётся что-то делать… А я, кажется, не готова. — Здесь написано, что вчера мы нашли не нору какого-то мигрировавшего в Запретный Лес существа, а настоящий портал в другое измерение, — поясняет Хагерман, закрывая старый фолиант. — И, судя по описанию в этой книге, он вёл в измерение, где обитают наши полные противоположности. Слышала что-нибудь о балансе Вселенной? То есть вчера ты буквально выпустила в наш мир злую версию себя. — Злую? — хмурюсь я. — Ты сказала «противоположность». — Хагерман смотрит на меня с недоумением, а я забираю со стола так и не законченное домашнее задание по Зельям, встаю и добавляю. — Моя противоположность — это не так уж и плохо: будет бегать по Хогвартсу, заводить друзей, хорошо учиться, ловить снитчи в матчах за Гриффиндор… Думаю, вы все это как-нибудь переживёте. — Руби! — зовёт меня Хагерман и мне приходится развернуться. — Но я ведь видела, как она на меня напала… На мгновение мне кажется, что она права. Но только на мгновение. Это же всего лишь сон! — Не переживай, — пытаюсь улыбнуться я. — У неё нет волшебной палочки, иначе она бы ещё вчера с нами разобралась. И если она волшебница, ей не подойдёт любая. Ты ведь знаешь это? Теоретически, ей могла бы подойти моя палочка, а свою я никогда не теряю, так что всё под контролем. Пока, Хагерман. Я машу ей на прощание, чтобы сомнений не осталось — на этом наше приключение можно считать завершённым. *** Вечером, после скучнейшей тренировки, мне призодится идти в библиотеку. Признаюсь, по учёбе у меня долгов больше, чем волос на голове. Не знаю, как так вышло. Ладно, знаю… Я просто ничего не делала. Наш декан, профессор Лонгботтом, уже пару раз намекал, что переживает о моей успеваемости, и даже предлагал помощь, но я пообещала, что справлюсь сама. Месяц назад. С тех пор ничего не изменилось. И тренировки эти не помогают. Я вообще считаю, что ловцам можно тренироваться отдельно. Нам не нужны никакие схемы, правило одно: видишь снитч, лови его. Ну и от бладжеров неплохо бы уметь уворачиваться. Мы не командные игроки и мне это нравится. Но нет же, мне всё равно нужно тащиться в эту стужу на поле, смотреть, как команда разыгрывает квоффл, пробуя схемы с дурацкими названиями, слушать, как Уизли отчитывает вратаря и летать над стадионом даже тогда, когда снитч ещё не выпустили. Пользы от меня меньше, чем от мадам Хуч, которая привычно дремлет на трибуне, пока команды тренируются. Теперь сижу за старым дубовым столом, под светом настенных факелов, и пытаюсь вспомнить, что профессор Долиш рассказывал на уроке о чесоточном проклятии, чтобы написать эссе о способах защиты. Профессор намекнул, что эта тема будет на экзамене, но мне ни за что не вспомнить, как защищаться от чесоточного проклятия. То ли зельем, то ли заклинанием… А может оно вообще не отражается и единственный способ защититься — это под него не попадать? Повезло же маме с папой! У них на втором курсе экзамены отменили, потому что весь год по школе ползал Василиск и немного отвлекал студентов от учёбы... Тихое покашливание заставляет меня поднять голову от пергамента. Хагерман стоит у стеллажа неподалеку, возвращает на полку свой старый фолиант, который притащила утром на завтрак. Вряд ли у неё просто в горле запершило, она зачем-то привлекла моё внимание. Стоит такая важная, в тёплой мантии, делает вид, что очень занята. А потом так неправдоподобно вздрагивает, заметив меня, что я едва сдерживаю усмешку. — О, ты здесь? Очень хорошо. Как раз хотела тебе сказать, что выяснила. — Вся во внимании, — вздыхаю я. — Это о портале. Причины, по которым они иногда открываются где ни попадя — неизвестны, но их надо закрывать. Оказываясь не в своей реальности, любой человек нарушает баланс, а это — сама понимаешь… В общем, злую версию тебя надо вернуть домой. — А может… Может, она уже сама вернулась? — спрашиваю я как бы между прочим. — Вряд ли, — поджимает губы Хагерман. — Это же злая версия, она о балансе не беспокоится, а с удовольствием его нарушает. Я это к тому, что иду в запретный Лес, чтобы вернуть злую тебя в её реальность и закрыть портал. Пока не произошло ничего плохого. — Одна? — удивляюсь я. — Да. Это не очень сложно, я всё прочитала. И у меня есть палочка, а у неё нет. Мне становится стыдно от того, что проблему злой Руби ей приходится решать одной. Я ведь могла бы помочь и даже обязана это сделать, но… Какой от меня толк? Я ведь ничего не умею. По всем предметам всегда где-то в хвосте и боюсь использовать палочку против людей. — Даже если я пойду с тобой в Лес, всё равно ничем не смогу помочь. Я — не мама с папой. Эмбер усмехается. — Да, им ловко удавались эти штучки. Но я и сама справлюсь. Она разворачивается, пряча острый нос под шарфом, а мне немного грустно. — Знаешь, можно сказать преподавателям, — кричу я ей в спину. — А вдруг у тебя будут проблемы? — хмурится Хагерман. — Это же ты её вытащила оттуда. — Ну-у… — Всё будет хорошо, — перебивает она. — Это действительно не сложно. Главное, не теряй палочку. — Да, было бы некстати, — улыбаюсь я. — Ага. Пока. Хагерман уходит, извинившись перед мадам Пинс, идущей ей навстречу. Скрипучие ботинки и трость останавливаются подле меня. Старая библиотекарша смотрит на меня коршуном и загораживает свет. — Десять минут, мисс Поттер, библиотека закрывается. — Да, я собираюсь уже, — киваю я и смотрю исподлобья, пока она не исчезает за стеллажом, а потом опускаю голову на так и не законченное (или не начатое) эссе по Защите и закрываю глаза. Ну и дерьмо. Неужели, шагая сейчас рядом с Хагерман к Лесу в неизвестность, я бы чувствовала себя лучше? Ей просто не следовало идти туда ещё вчера, я ведь предупреждала! А ещё ей не стоило бы переживать, что у меня будут проблемы, а стоило пойти к преподавателям. Снова слышу осторожные шаги совсем рядом и бубню, не поднимая головы: — Да, мадам Пинс, не сплю. Я так читала, но уже ухожу… Стоит только мне выпрямиться, как напротив загораются, как в зеркале, два изумрудных огня. Я не успеваю сделать ничего, а злая Руби хватает палочку, которую я безалаберно использовала вместо закладки в раскрытой книге, и вскакивает, направляя её на меня. Уж не знаю, как это работает, но моё тело среагировало быстрее, чем мозг. Я ныряю под стол ещё до того, как злая Руби заканчивает произносить взрывающее заклинание. Раздаётся грохот и на пол градом сыпятся старинные книги. Я не кричу только потому, что вдохнула полный рот пыли и закашлялась. Отнимаю руки от головы и вижу чёрные высокие ботинки злой Руби в паре шагов от меня. — Мисс Поттер! — вопит как банши мадам Пинс. — Что вы натворили?! Черные ботинки злой Руби тут же разворачиваются на каблуках и уносятся прочь. Остроносые старомодные туфли мадам Пинс мечутся туда-сюда. Она причитает что-то невразумительное, а затем, тяжело опираясь на трость, уходит следом. Я выползаю из-под стола и несколько долгих секунд стою молча посреди разгромленного библиотечного отсека. Я не знаю, как можно думать в такой панике, меня никто этому не учил! Мысли, как тараканы от света, разбегаются, но среди этого хаоса пульсирует что-то важное. У злой Руби теперь есть моя палочка. Наверняка она попытается закрыть портал, чтобы никто не смог её вернуть в своё измерение. А там… — Эмбер… Срываюсь с места, оскальзываясь на оторвавшихся от ветхих обложек листах, и бегу из библиотеки. Да что же это такое?! Я ничего подобного не хотела! Если всякий раз, когда папа с мамой вляпывались в неприятности, они чувствовали себя так же — я беру все свои слова обратно! Это совсем не весело, когда от того, насколько быстро ты бежишь, соображаешь и действуешь, зависит чья-то жизнь. Надо отдать должное, изнурительные тренировки не прошли даром, я бегу так быстро, что тёмный пейзаж за высокими окнами сливается в размытую полосу. Но у злой Руби фора — и я вижу её далеко впереди, когда оказываюсь на улице. — Это так мои волосы сзади выглядят? — хмурюсь я, наблюдая за колыханием каштановых кудрей, пока делаю пару глубоких вдохов. Секундная передышка заканчивается, и уставшие ноги снова несут меня вперёд. В Лесу я чувствую себя увереннее. Беспорядочные следы на снегу рассказывают мне, что злая Руби плутала, прежде чем выбрала верное направление к источнику. Я же знаю куда идти сразу, а это значит, что её преимущество сократится. Сворачиваю с тропы и совсем скоро вижу полосы фиолетового света, скользящие по земле. А затем слышу свой собственный, стальной голос: — Петрификус Тоталус! Злая Руби и Эмбер сражаются как раз возле портала. Вернее, злая Руби атакует, а Эмбер ползает в высокой траве, закрывая голову от проклятий. Я делаю то, что приходит в голову первым: хватаю с земли грязную корягу и бегу к злой Руби. Бью её по спине и мне кажется, что всё сейчас закончится, но она только летит носом вперёд на землю, но даже палочку не теряет. Мстительный взгляд зелёных глаз врезается в меня, как только злая Руби поднимает голову и оборачивается. Я бегу к Эмбер, тяну её за жёлто-чёрный шарф, чтобы поднять. Она поправляет волосы, забившиеся в рот, и хватает меня за локоть. — Она меня обезоружила! Где твоя палочка? Быстрее! — Ну… У меня, — мямлю я, наблюдая за тем, как злая Руби встаёт на ноги. — Как хорошо! — восклицает Эмбер. — Доставай скорее, я думала, что ты её потеряла… — Она, как бы это сказать… У меня, но у другой меня, если ты понимаешь, о чём я… — Руби! Злая Руби снова атакует, и я в глубине души этому даже рада. Атаки у неё неумелые, она не сильно превосходит меня во владении боевыми проклятьями, так что мы успеваем нырнуть обратно в траву. Зато Эмбер не успевает сказать всё, что думает о том, что я прошляпила свою палочку. Хотя это была единственная её просьба. — Нужно найти твою палочку, — шепчу я. — Ну теперь-то у нас нет другого выбора, — рычит Эмбер. — Ищи, я отвлеку её. — Нет уж, сама ищи, а я отвлеку, — отрезаю я. — У меня реакция лучше. Я встаю без предупреждения, Эмбер тут же ползёт туда, где примерно обронила свою волшебную палочку, а я получаю желтой вспышкой по башке. Ух! Это очень неприятно! Как будто кто-то стукнул тебя кулаком по макушке. Пошатываясь, я стараюсь спрятаться, но, кажется, совсем не ориентируюсь в пространстве, потому что через секунду получаю по голове ещё раз. На этот раз падаю. — Эмбер! — кричу я с возмущением, как будто это она виновата в том, что у меня на затылке вздуваются две шишки. Она не отвечает, а злая Руби уже подходит ко мне. Она невероятно собой довольна и снова поднимает палочку, да только не успевает рот открыть, как за её спиной огромной скалой вырастает тень. — Чой-то такое тут происходит? — гремит голос Хагрида, и я улыбаюсь во весь рот. Он осторожно, почти по-отечески, хватает злую Руби в охапку и забирает у неё мою палочку. Протягивает мне руку и помогает встать, бурча в косматую бороду: — Вам придётся объясниться, юная леди! Оставил на день без присмотра! Это ещё что такое? — Это сюда! — вскакивает из травы с палочкой Эмбер. — То, что вы держите, профессор Хагрид, это вот сюда, — тараторит она, подзывая Хагрида к порталу. — О, мы потом вам всё объясним, просто бросьте её в эту нору, поскорее! — Дурдом какой-то! — возмущается Хагрид, но топает, вместе с рычащей от злости злой Руби, к порталу. — Вы что тут делали? И зачем лезете в другие реальности? Хагрид ставит её у края норы и легонько подталкивает к космической пропасти. Каштановая шевелюра быстро исчезает в водовороте фиолетовых всполохов. Эмбер тут же колдует, закрывая портал, и потусторонний свет гаснет, погрузив нас в полутьму. На меня накатывает такое чувство облегчения, что хочется упасть в траву и смеяться! — Как ты понял, какая из Руби — я? — спрашиваю я, заглядывая великану в лицо. — А это сложно, что ли? Я тебя не узнаю, по-твоему? — Но мы же были одинаковые! — Да прям, — отмахивается Хагрид. — Чуть-чуть похожи, ну и что теперь? Так! — вспоминает он о том, что должен злиться, и хмурит седые брови. — Я жду объяснений! *** Через час, когда мы с Эмбер заканчиваем длинный рассказ в хижине на опушке леса, Хагрид ведёт нас обратно в школу. Он не очень разозлился. Я думала, всё будет гораздо хуже, но, наверное, ему не привыкать. Иногда мне даже казалось, что он прячет улыбку в густой бороде, хотя лично я ничего смешного в том, что произошло, не вижу. Меня точно ждут большие неприятности: мадам Пинс видела, как я взорвала стеллаж в библиотеке, и никакие оправдания не переубедят её в обратном. — Твой дар бесполезный, — говорю я притихшей Эмбер, когда Хагрид оставляет нас у подножия мраморной лестницы. Она тут же хмурит брови. — Бесполезный? Он работает, как часы, и ты должна это признать. — Как очень старые, сломанные часы без стрелок, — киваю я. — И в чём же я была не права? — дуется Эмбер, сложив на груди руки. — Мы нашли портал. — В высокой траве, а ты сказала в кустах. В кустах мы бы искали до сих пор. — Но ты на меня напала! — А вот и не я! И вообще, если бы ты ничего не увидела, ничего бы и не произошло. — Ничего бы не произошло, если бы ты не стала совать руки в странные космические двери. Я хочу ещё что-то возразить, но вдруг замолкаю. Потому что понимаю, что прямо сейчас обсуждаю своё первое в жизни настоящее приключение. Не знаю, о чём думает Эмбер, но и она внезапно улыбается, меняя гнев на милость. — Знаешь, если тебя завтра вызовут к директору, мы можем пойти туда вместе. Я расскажу, как всё было. — Хорошо, — тоже улыбаюсь я. — Два свидетеля лучше, чем один. — И профессор Хагрид тоже будет на твоей стороне, всё обойдётся, вот увидишь. Даже если не обойдётся, наверное, я не очень расстроюсь. Потому что уборка Зала Славы или чистка котлов — это ерундовая потеря, по сравнению с тем, что я, кажется, нашла...