РУБИ!

Ненавижу профессора Лонгботтома! С самого утра я выдумываю план мести, пока пишу эссе по технике безопасности применения боевых заклинаний. Даже директриса меня не сдала! А уж нас не назвать друзьями не разлей вода. Очень хорошо, что Лоркан поступает в Хогвартс, попрошу его о помощи, но так это не оставлю. Нет, первое января, вы только вслушайтесь! И это не такое задание, которое потом не проверят. Мама точно проверит… И ещё пару раз заставит переписать. А книжка Слинкхарда — скучнейшая. Я вам ответственно заявляю, что этот умник намеренно писал её так, чтобы невозможно было найти ни одной интересной строчки. Я зеваю, пока вожу пером по пергаменту, наугад выписывая всякие термины мелким почерком. Быть может, мама увидит этот бисер и подумает, что ей всё это ещё читать… И поверит мне на слово, что больше Бомбардой Максима я ничего разбивать не буду. Звонок в дверь заставляет меня оклематься от полудрёмы, в которую меня погрузил Слинкхард. Плетусь к окну и выглядываю на улицу, но вижу только незнакомую чёрную макушку какого-то мужчины. Дверь открывают, и он исчезает с крыльца нашего дома. Прислушиваюсь к приглушённым закрытой дверью голосам и не могу ничего разобрать. — Руби! — зовёт меня папа. А вот это уже интересно… Неужели мама пригласила какого-то профессора, чтобы ещё и он объяснил мне, как пользоваться волшебной палочкой? Или, точнее, как ей пользоваться нельзя. С плохим предчувствием я выхожу из своей комнаты и неспеша спускаюсь на первый этаж. И вижу Эмбер. В великоватом чёрном пальто и, конечно, по самый нос укутанная в хаффлпаффский шарф, она стоит рядом с высоким мужчиной, чью макушку я успела увидеть через окно. Они с Эмбер чем-то неуловимо похожи. Возможно, дело в открытой улыбке и в почти чёрных, любопытных глазах. Высокий, он держит небольшую сумку в одной руке, а второй придерживает Эмбер за плечо. — Ну и чего ты стоишь? — усмехается папа. — Это явно не к нам. Мама с любопытством следит за моей реакцией. Но я, наученная горьким опытом, воздерживаюсь от эмоциональных комментариев и просто спускаюсь, улыбаясь во весь рот. — Привет… — Привет, — говорит Эмбер, освобождая рот от шарфа. — Я сейчас всё объясню. Ты мне отправила только адрес и забыла про дату. А я не предупредила, что приеду первого, потому что моё письмо дошло бы до тебя в лучшем случае только третьего, если я правильно рассчитала скорость работы вот этой жуткой почты, которой магглы пользуются, чтобы отправить письмо магам. Она очень жуткая, потому что зависит ещё и от обычной маггловской почты, а там вообще… Ты вот и представить не можешь, как это долго! Особенно по праздникам. Но мы с папой подумали, что приглашение после Нового года подразумевает первое января. — Надеюсь, не отвлекли? — спрашивает отец Эмбер у папы с мамой. Вообще-то, он больше похож на какого-нибудь старшего брата Эмбер, чем на отца. Не знаю, сколько ему лет, но это очень бросается в глаза. А ведет он себя странно, всё оглядывается по сторонам, как будто ждёт, что сейчас из-за угла кто-нибудь выскочит. — Нет, что вы! — спешит заверить мама. — Мы рады видеть Эмбер, Руби про неё много рассказывала. — Да, я тоже наслушался, — смеётся отец Эмбер. — И рад познакомиться. Меня зовут Питер. — Останешься на чай, Питер? — спрашивает папа. — О, спасибо, мистер Поттер, — кивает отец Эмбер, а потом понижает смущённо голос. — А где эта ваша… птичка? — Точно, вы же испугались Барни! — вспоминаю я. — Не бойтесь, он в клетке. Отец Эмбер выдыхает и немного расслабляется. — Вы простите, я с волшебниками не часто общаюсь. Кроме дочки, да. Есть какие-то правила, о которых я не знаю? — Есть, — говорит папа. — Входить в гостиную только вприпрыжку и чашку с чаем держать пальцами ног. Вроде всё. Питер открывает рот от удивления, да и мы с Эмбер тоже, но мама, поджав губы, толкает папу в плечо. — Он шутит, Питер. Раздевайтесь и проходите. — Прости, — смеётся папа. — Расслабься, мы действительно очень рады вам с Эмбер и никаких правил в этом доме нет, кроме одного — хорошо проводить время. Папина неудачная шутка хоть и неудачная, но заметно разряжает обстановку. После третьей просьбы родителей обращаться к ним на «ты», отец Эмбер привыкает к этому и перестаёт постоянно извиняться. Немного рассказывает о себе, и я с интересом слушаю. Оказывается, он живёт в Ислингтоне и работает строительным подрядчиком. После развода с мамой Эмбер так и не женился. Болеет за Арсенал и часто водит дочь на игры. Рассказывает о себе он с каким-то смущением, я замечаю это. И не только я. Вскоре мама задает ему вопрос. — Питер, всё в порядке? Кажется, ты чувствуешь себя неуютно. — Да как-то… — проводит он ладонью по затылку. — Я немного рассказала про вас, вот папа и не может выбросить это из головы, — отвечает вместо отца Эмбер, с волнением поглядывая на него. — Министр и главный волшебный полицейский, — кивает Питер. — Я хоть и ни черта не понимаю, что это значит у вас, но всё равно немного… Я, знаете, человек простой. — Мы тоже, — уверяет папа. — Поверь, проще не найти. — Простые герои волшебного мира, ага, — усмехается Питер. — Я пью чай с Мстителями, так ведь? — С кем? — в один голос спрашивают папа с мамой. Я тоже не понимаю. Но Эмбер приходит на помощь и рассказывает нам всем про известную в маггловском мире серию фильмов. Папе очень нравится сюжет, и он жалеет, что мы уже не сможем сходить на этот фильм в кино. Тут отец Эмбер замечает на нашей рождественской ели открытку, которую прислала мне Эмбер. — Забавно вышло, я в шоке был, когда увидел, что Руби прислала такую же. — Где ты её взял? — искренне удивляется папа. — Я думал, купил последнюю во всей Британии. — В Тесско, — жмет плечами Питер. — Мы зашли сразу после игры, потому что Эмбер вспомнила о подарке. И там была эта и ещё какие-то. Логично было бы взять с Сантой, но он напомнил мне одного знакомого, с которым когда-то пришлось пообщаться по работе. Так вот, кто-то явно рисовал этого Санту на открытке со старикана. Нет, он действительно делает лучшие дрели в Британии, но тот ещё тип. Хреновая ассоциация. Ой… Простите. Нехорошая ассоциация, вот. — Погоди, — щурится папа. — Дрели? — Ага. Папа почему-то начинает смеяться. — Дай угадаю, «Граннингс»? — Именно… — округляет глаза Питер. — А я и думаю! — папа наконец перестает смеяться. — Вылитый Дурсль! Череда странных совпадений продолжается. Вернон Дурсль — это дядя папы. Они не особо общаются, лишь изредка созваниваются, но когда-то папа жил в его доме. И ничего хорошего об этом времени он никогда не рассказывал. Вообще-то, иногда мне становится интересно, кто они такие, эти Дурсли, но знакомить меня с ними папа не спешит. Да и я не прошу. Именно дядя Вернон, а вернее его неуловимый образ на открытке из супермаркета, наконец-то помогают Питеру расслабиться окончательно. Возможно, он осознает, что папа вырос в самой обычной семье и никакой не «Мститель». А может просто заметил, что Эмбер переживает. Но в любом случае, до самого ухода он общается со всеми нами без напряжения. Уже у двери в прихожей, он обнимает Эмбер и целует её в макушку. — Если что звони сразу, и я примчусь. — Я позвоню сегодня вечером просто так, поболтать, ладно? — Замётано, — они отбивают друг другу «пять». — Не скучай, Паучок. Люблю тебя. — И я тебя. Теперь я понимаю, почему Эмбер предпочитает проводить каникулы у папы, а не с мамой и отчимом в Америке. Они действительно лучшие друзья. Как только Питер уходит, я сразу охлаждаю пыл родителей, чтобы не лезли к Эмбер. Понимаю, что им очень интересно познакомиться с моей первой и единственной подругой, но все эти неловкие вежливые разговоры могут подождать до какого-нибудь вечера. Я тащу Эмбер к себе, уверяя маму, что мы не голодные. Барни встречает её громким стуком крыльев о прутья. Не знаю, пугается он так или радуется. Эмбер тут же несется к клетке. — Почему ты не берешь его с собой в школу? — поглаживая его по клюву, спрашивает Эмбер. — Он невероятно милый! — Он не мой, семейный. Скорее даже папин, его он больше всех любит, — объясняю я, открывая клетку и выпуская Барни. — А ты не хочешь свою сову? — Нет, — хмурюсь я. — В школе целая совятня, зачем мне своя? Брови Эмбер удивлённо исчезают под чёлкой, а я тут же меняю тему. — Лучше смотри сюда! — тащу я её за руку к своему столу. — Знаешь, что это? Пыточный эксперимент моей мамы. Хочу рассказать о произошедшем в Новый год в министерстве коротко, но коротко не получается. Начинать надо ещё с Рождества, чтобы объяснить ей кто такой вообще Лоркан Скамандер. И хотя его фамилия говорит за себя, Эмбер всё равно долго поверить не может и постоянно переспрашивает. Я ей все уши прожужжала про Рольфа и Луну в школе. Если раньше Эмбер хоть и слышала, кто они такие, но не особо вникала, теперь-то знала всю их биографию. И знала, как сильно я мечтала, а вернее даже мечтать не смела, с ними познакомиться. — Потрясающе! И ты мне ничего не рассказала? — Это долго, — кривлюсь я. — Это я тебе ещё не рассказала про Лисандера. И про подарок Луны и Рольфа. И про то, что я могу написать свою первую научную работу, а Рольф протолкнет её в Пророк. И про… — я замолкаю, потому что вижу, что ещё немного, и Эмбер начнет подозревать меня в приукрашивании. — Давай сначала разберемся с заданием мамы, и я всё тебе расскажу. И ты тоже расскажешь, как провела каникулы. — Думаю, мой скромный рассказ на фоне твоего быстро померкнет, — усмехается Эмбер, усаживаясь за стол, а я подтягиваю второй стул. — Ни одной рок-звезды, по которой с детства сохну, я не повстречала, но, возможно, история о том, как папа сжёг рождественский ужин, еще поборется за первенство… Всё-таки как же круто быть вот такой, как Эмбер! Она быстро читает мои письменные потуги, безжалостно мнёт пергамент и бросает его на пол, а затем подтягивает к себе учебник Слинкхарда. И знаете… Ей не скучно! Она не зевает, не ноет и не возмущается, а просто анализирует названия глав, быстро находит подходящую и начинает что-то диктовать. И я в упор не видела всего этого, сколько бы ни листала пожелтевшие страницы старого учебника в поисках ответов на поставленные мамой задачи. У Эмбер всё получается легко и быстро. Что-то она добавляет от себя, а какие-то утверждения автора даже оспаривает, да так, что у моего эссе появляется интересный смысл, и я понимаю, о чём пишу. Мы несколько раз делаем перерыв и снова болтаем о каникулах. Эмбер, почему-то, не очень интересно слушать про Лоркана и Лисандера, но о законопроекте и мамином решении не пропускать его, о чём я вчера столько всего узнала, она слушает с открытым ртом. Сама же рассказывает, как они гуляли с отцом, ходили на футбольный матч и в кино. И как Эмбер впервые смогла разогнуть ноги и проехаться вдоль бортика на катке, а Питер отбил все колени, пытаясь её подстраховать. — А твои мама и отчим не обиделись, что ты не приехала провести праздники с ними? — спрашиваю я. — Нет. Наверное, нет… — задумывается Эмбер. — Ну вот они меня звали, конечно, но знали заранее, что я предпочту поехать к папе. Не знаю, Руби, как это тебе объяснить. Они меня любят, не подумай ничего такого, но… Им и вдвоем хорошо, понимаешь? Вообще-то не понимаю. Маме с папой тоже всегда весело вместе, но это не значит, что я им мешаю. По крайней мере, я никогда этого не чувствовала, да и быть такого не может. Они всегда так долго решаются на то, чтобы отпустить меня к бабушке с дедушкой, что те порой и обидеться успевают. Я говорю всё это Эмбер, и она отстраненно жмёт плечами. — Когда я приезжаю, мне хорошо с ними. Они с меня пылинки сдувают и даже немного успевают надоесть. По-доброму… Но с папой просто лучше, вот и всё. Больше я ничего не спрашиваю, потому что понимаю, что Эмбер и сама не может до конца объяснить, какие отношения у неё с мамой и отчимом. Мы возвращаемся к моему многострадальному эссе и вскоре с ним заканчиваем. Причем мне приходится останавливать Эмбер, потому что, будь её воля, она бы заставила меня писать под диктовку до самого вечера. Выпустив вперёд себя Барни, мы спускаемся вниз, чтобы показать работу маме. Они с папой о чём-то тихо беседуют на кухне, а когда заходим мы, замолкают и с улыбкой смотрят, как я тяну свернутый пергамент. — Готово, — говорю я самодовольно. — Ничего сложного. Даже пересказать могу, надо? Мама разворачивает пергамент, а папа тянет шею, чтобы заглянуть в него через её плечо. Правда, ему быстро надоедает, и он возвращается к своей кружке чая, рядом с которой уже сидит Барни, с любовью поглядывая на своего хозяина. Мама же читает молча и внимательно. Я жду, когда она закончит, в надежде, что мы больше к этой теме возвращаться не будем, а Эмбер от волнения ногти грызет. В процессе пару раз быстро вскинув взгляд на нас, мама кладёт пергамент перед собой и стучит по нему ногтями. — Прекрасная работа. — Ага, — довольно киваю я. — Содержательно, соответствует теме… — Именно! — Молодец, Эмбер. — Спасибо, ма… — я замолкаю на полуслове и поджимаю губы. — Ну ма-ам… — Я вовсе не помогала! — краснея, врёт моя подруга. — Только прочитала черновик и дала пару советов. — Я знаю, как пишет эссе моя дочь, Эмбер, — улыбается мама. — Теперь знаю и как пишешь его ты. — Всё равно я всё поняла, всё-всё, что надиктовала мне Эмбер! — выбираю я другую тактику убеждения. — Не говори, что это не считается! — Я и не говорю. Главное, чтобы ты что-то поняла, Руби. — Что нельзя взрывать слизеринские часы? — закатывая я глаза к потолку. — Я это уже давно поняла. — Что взрывающее заклинание — это не игрушки, — не успокаивается мама. — Во-первых, даже примененное на неодушевлённом предмете, оно может навредить людям. Задеть осколками или ударной волной. — Я так и написала в этом эссе, ма-ам. — Гарри… — оборачивается к нему мама за помощью, почему-то всё ещё неудовлетворённая моим полным осознанием вины, и я внутренне сжимаюсь. Не люблю, когда меня ругает папа. Даже не так. Не люблю, когда он мною недоволен. Вообще-то он никогда меня не ругает. Уж точно не повышает голос и не наказывает. Но иногда, когда мама думает, что не справляется, он со мной разговаривает. И это, почему-то, всегда очень сложно мне даётся. Но прежде, чем папа успевает что-то сказать, мы слышим, как поворачивается в замке ключ. Я, воспользовавшись моментом, первая бегу из кухни навстречу гостю, даже не задумываясь о том, кто это может быть. Ключи от нашего дома, кроме как у родителей, есть ещё у бабушки с дедушкой и у Хагрида. Уже в темном коридоре я прикидываю, кто из них пришел, но ошибаюсь, потому что забыла ещё одного обладателя заветной связки. — РРРРРуби! Зажигается свет, и я тут же оказываюсь в крепком объятии Тедди. Да уж, хороша сестра, скажете вы, забыла о существовании брата. Но давайте тогда уж начистоту — родственники мы очень условные. Тедди больше папин и мамин, чем мой условный родственник. И если уж совсем начистоту — папин. Папа — крёстный Тедди. Когда он был ещё ребенком, то много времени проводил у нас, ещё до моего появления на свет. И потом, когда я была совсем маленькой, тоже, но после окончания Хогвартса приезжать стал реже. Тедди много работает. Так много, что даже папа с мамой его иногда ругают. А если учесть, что они — его начальство, то эти ругания иногда сопровождаются и угрозами увольнения. Но вот такой он, Тедди… С детства и во всём старается быть лучшим и уж если за что-то берётся, то всегда выполняет на совесть. Или не берётся вовсе. И у него неплохо получается. В школе он учился лучше всех, был старостой Хаффлпаффа, без помощи папы и мамы сдал экзамены и был принят в Академию авроров, где тоже был лучшим. В этом ему, конечно, сильно помог его дар: Тедди — метаморф, как и его мама. Да и вообще, он умный, сообразительный, талантливый и мастерски владеет ЗоТИ. В Хогвартсе по этой дисциплине ему равных не было, а стать аврором он решил чуть ли не в лодке, когда Хагрид переправлял первогодок через Чёрное Озеро. Он без ума от папы. Настолько, что будь его воля, принял бы его облик и прожил бы его жизнь… Впрочем, этим он и занимается. Делает всё, чтобы быть похожим на папу. Разве что внешне не получается. Тедди похож на своего родного отца, Римуса Люпина. Люпин был близким другом дедушки Джеймса, а для папы потом стал кем-то вроде наставника. Они не были близки так же, как с Сириусом Блэком, но всё же, папа до сих пор, в день каждой годовщины победы, появляется на могилах Римуса и Тонкс. Вместе с Тедди. — Как же ты вымахала, Руби! — зацеловав мою макушку, Тедди выпускает меня из объятий. — Ещё скажи, что я похожа на маму, а глаза у меня папины, — ворчу я, демонстративно поправляя волосы. — А ты опять отрастил свои дурацкие усы. — А вот характер без изменений, всё такая же заноза, — смеётся он и вешает сумку с вещами поверх наших курток. — Гарри и Гермиона дома? — А где им ещё быть? Тедди кладёт мне руку на плечо и тащит за собой в кухню, где горит свет. — Я же говорил, — улыбается папа маме, как только мы появляемся на пороге, а затем встаёт. — Конечно, это он. Тедди и папа крепко обнимаются, как будто лет сто не виделись, честное слово… — Мы думали, ты совсем про нас забыл, — смеётся мама, обнимая Тедди следом. — Такого быть не может, Гермиона. Простите, что не появился, решили рвануть с Вики к Тихому океану на Рождество. — А совы там не водятся? — упрекает Тедди папа, отодвигая для него стул. — Водятся, только не очень сообразительные, раз ты спрашиваешь, — Тедди садится за стол и тянет к себе вазу с конфетами. — Я поздравлял вас, но, видимо, сова не посчитала нужным вручить письмо адресату, а доставила на работу. — О, туда я ещё не заглядывал, — смеётся папа. — Да-а, я тоже, ящик для входящих наверняка раздулся! — Как отдохнули? Как дела у Вики? — спрашивает мама, когда отбирает у Тедди конфеты и ставит перед ним мясной пудинг с почками. — Всё хорошо, — кивает Тедди и с удовольствием хватается за вилку. — Хотя, не хватало сне… О, привет. Тедди, наконец, замечает застывшую истуканом Эмбер за противоположной стороной стола. — Это Эмбер, — тоже запоздало вспоминает о вежливости мама. — Подруга Руби, она гостит у нас на каникулах. Тедди с набитым ртом переводит на меня удивленный взгляд. — Подруга Руби? Какое странное сочетание слов. — Ха-ха, — уныло изображаю веселье я. — Мог бы и поздороваться прежде, чем уплетать за обе щеки. Тедди тут же делает мощное глотательное движение, вытирает рот салфеткой и встаёт. Конечно, при этом роняет стул. Протягивает Эмбер руку и даже немного кланяется. — Прошу прощения за своё бестактное поведение, мисс…? — Х-ха… Хагрмн, — невнятно мямлет Эмбер, и я хмурюсь. — Простите, как? — не понимает Тедди. — Х-хгрмн. — Да Хагерман она! — лопается у меня терпение. — А ты протяни ему уже руку, чтобы он наконец сел. Эмбер, зачем-то, протягивает две, затем быстро одну убирает, и Тедди целует её руку. Я фыркаю в сторону и сажусь рядом с ней. — Приятно познакомиться, мисс Хагерман. Тедди Люпин. Не знаю, что за внезапный паралич речи сразил мою подругу, но она ему не отвечает, а только кивает. — Как мило. Расскажу Вики, какой у неё галантный жених, как только увижу. Мама и папа смеются, а Тедди мне подмигивает, возвращаясь к своему ужину. На Эмбер он больше не обращает внимания, а вот она с него глаз не сводит. Тедди говорит, что приехал на пару дней, сразу после того, как навестил Андромеду. Пока он рассказывает, как дела у его бабушки, я толкаю Эмбер в бок. — Ты чего такая красная? Подавилась что ли? — Я? Нет, я не голодная, — шепчет Эмбер. Инфекция, сразившая её речь, добралась и до ушей. Я вздыхаю и отворачиваюсь. Родители и Тедди перешли к обсуждению рабочих тем, в которых я мало что понимаю, и мне стало совсем уж скучно. А им — нет. Они всегда говорили на одном языке, все трое, а я чувствовала себя иностранкой в такой компании. Нет, я не жалуюсь на то, что меня дома не понимают. Прекрасно понимают. Но ничего из того, что я могу рассказать папе и маме, не будет интереснее того, что может рассказать им Тедди. Он настолько сообразительный, что мама с папой с ним даже посоветоваться могут. Например, сейчас они рассказывают ему последние новости о нашумевшем законопроекте и внимательно слушают его мнение, как будто пригласили настоящего эксперта на консультацию. Хотя ничего особенного он и не говорит… — Одобрить такой законопроект — это политическое самоубийство, Гермиона, — хмурится Тедди и ерошит себе волосы на затылке. — Кот в мешке. Столько тумана в формулировки напускают неспроста. Да и нет у нас таких человеческих ресурсов. А если вспомнить, кто за этим стоит… — Слышал что-то ещё? — спрашивает папа. — Да, немного… Расскажу позже. Они меняют тему, и я понимаю, что это из-за нас с Эмбер. У меня моментально портится настроение. — Ладно, — улыбается Тедди, убирает в сторону тарелку и роняет солонку. — Ой… Сейчас уберу, — вытаскивает он тут же волшебную палочку. — Расскажите, как встретили Рождество вы. Руби, Виктуар говорила, что вы с Флёр так и не попали в общину вейл. Ты не сильно расстроилась? Мне совсем не хочется рассказывать обо всём, что происходило на каникулах. Но все смотрят на меня и ждут, что я начну хвастаться, а мне лучше под землю бы провалиться. Настроения нет совсем. — Нормально всё, я прекрасно провела время дома. — Как подарочный улов? Неплохой в этот раз? — Хороший, — киваю я. — Добавлять можно? — улыбается Тедди. — Можно. Только давай потом, нам с Эмбер ещё надо… — Я так и не придумала, что нам с Эмбер надо, поэтому просто беру её за руку и тяну из-за стола. — Есть дела. — Это очень важные дела? — спрашивает меня Эмбер уже на лестнице. — Я бы ещё посидела с твоими родителями. — Мои родители никуда не денутся, позавтракаешь с ними утром. — Но я бы хотела… Ну ладно, — понуро отвечает Эмбер и неохотно заходит в мою комнату. — Тедди твой брат? — Нет, он папин крестник. — Так это тот самый Люпин?! — округляет глаза Эмбер. — Сын Римуса Люпина и Нимфадоры Тонкс, которые погибли в девяносто восьмом? — Ты так спокойно реагировала на маму с папой, а семья Тедди вызывает столько удивления? — Вовсе нет! — возмущается Эмбер, снова краснея, как рак. — Но твои родители для меня, в первую очередь, — твои родители, поэтому я и не… А сколько Тедди лет? — Двадцать три, — хмурюсь я. — А кто такая Вики? — Это его… Слушай, с тобой точно всё в порядке? — решаю напрямую спросить я, потому что у Эмбер блестят глаза так, как будто она досрочно сдала все экзамены на отлично. — Конечно, — жмёт она плечами и достает из кармана джинсов свой телефон. — Ты не знаешь, как найти его в твиттере? — Кого? — Тедди. — Я не знаю, как себя найти в твиттере! — злюсь я. — Можешь мне, кстати, помочь. Я достаю из ящика стола подарок бабушки и дедушки в гладкой белой коробочке и кидаю на кровать рядом с Эмбер. Всё равно я понятия не имею, что с этим делать, а она точно знает. Мне приходится признаться, что ни компьютера, ни телефона у меня никогда не было, и что такое этот её директ я выяснила в машине, по дороге от Кингс-Кросс. Эмбер поверить не может, что такое возможно, но когда она включает мой телефон и спрашивает адрес моей почты, а я диктую ей домашний, все её сомнения отпадают. — Так, ладно, — она ложится на живот поперек кровати, и я падаю рядом, угрюмо подперев подбородок обеими ладонями. — Перво-наперво нам нужно создать тебе электронную почту. Во-первых, мы сможем обмениваться моментальными электронными письмами, а не гонять туда-сюда Барни с настоящими, а во-вторых, зарегистрируем тебя везде, где только можно. — Ладно. И что мне надо сделать? — Придумать её, — старается не улыбаться Эмбер, но я вижу, что ей смешно. — Ну, например, как тебе такой вариант? — она быстро щелкает пальцами по маленьким буквам на экране, а потом хмурится. — Ой, нет, это имя уже занято… — Что значит занято? — Ну пользователь с таким именем уже зарегистрирован. — Я нигде не регистрировалась! — возмущаюсь я. — Да, но, видишь ли, ты не единственная Руби Поттер на планете. — Это как? — заглядываю я в телефон, желая увидеть всех Руби Поттер, которые живут на планете, но ничего не вижу, кроме красного поля с сообщением, что имя занято. То, что я ничего не понимаю, начинает раздражать. — Придумай другое, — советует мне Эмбер. — Какое? — Можем поменять местами и… — Эмбер снова клацает по экрану. — Тоже занято. А если добавить ещё одну «р»? И это занято! — Дай-ка сюда, — забираю я у неё телефон и жму букву «р» до тех пор, пока Эмбер не вырывает у меня телефон обратно. Получается, как по мне, очень круто. — Один, два, три… Девять?! Да от твоего имейла в глазах рябит! — Этого хватит, чтобы ты могла мне написать? — Хватит, но… — Ну вот и замечательно! Напиши-ка… Действительно, общаться через электронные сообщения — очень удобно! Я быстро осваиваюсь, хотя казалось, что это сложнее, чем трансфигурация уровня ЖАБА. Мы с Эмбер перекидываемся несколькими сообщениями, но потом она отвлекается и так увлеченно и долго что-то строчит, что мне становится интересно, и я заглядываю в её телефон. — Кажется, ты сделала ошибку в слове «Тембр». — Что? — тут же блокирует она экран и смотрит на меня испуганно. — Ты написала «ТЕМБЕР». — Я написала то, что хотела, — задирает она нос. — Погоди-ка… — щурусь я. — Эмоджи с медведем, сердечки и… ТЕМБЕР — это Тедди и Эмбер?! — И что такого? — тут же заливается краской Эмбер, а я — хохотом. Не знаю почему, но мне совсем не жаль, что Эмбер так смущается. — Тебе понравился Тедди?! — продолжаю смеяться я. — Не вижу в этом совсем ничего смешного, — холодеет голос Эмбер. — Он умный, вежливый и… красивый. — Да ему двадцать три, а тебе двенадцать! — Тринадцать! На втором курсе я только потому, что день рождения у меня второго октября, а вот если бы я родилась летом, то уже бы училась на третьем курсе, ясно? — Это не очень меняет дело, — продолжаю смеяться я. — И вообще, ты видела Вики? Она дочь Флёр и такая красивая, что… Вдруг Эмбер так резко встаёт с кровати, что мне приходится замолчать на полуслове. Заправляет за уши свои короткие чёрные волосы и прячет взгляд. — Может, у меня в роду и нет вейл, Руби, но вот совсем необязательно так откровенно указывать мне, что я не особо красивая. — Что? — в изумлении распахиваю глаза я. — Я вовсе не… — Рада, что так тебя развеселила, — продолжает так же сухо говорить Эмбер. — Пойду позвоню папе, я обещала. Так на меня и не взглянув, Эмбер выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь. А мне становится так погано внутри, что хочется плакать. Я не хотела обижать Эмбер. Но сейчас, когда я осталась одна, начинаю понимать, что меня действительно задело то, что Эмбер понравился Тедди. Именно задело. И мне пока сложно понять, почему. Вообще Тедди нравится всем. Он даже сам это понимает и иногда шутит, что это «сиротские привилегии». Я всегда замечаю, что говорит он об этом без веселья и вряд ли позволит пошутить так же кому-то другому. Но это неправда, дело вовсе не в том, что у него нет родителей, а в том, что он идеальный. Он всегда знает, чего хочет, с самого детства. Никогда не ведет себя грубо или подло, ему нечего стыдиться. И папе с мамой никогда за него стыдно не было, как и Андромеде. Он просто всегда знает, как поступить правильно и уж точно никогда не обижал своих друзей, потому что разозлился. Я вообще никогда не видела Тедди злым, только грустным порой. Конечно, мне стало неприятно от того, что внимание моей единственной подруги тут же переключилось на идеального Тедди, хотя она знакома с ним полторы минуты. Но, кажется, дело не только в этом… Эмбер возвращается спустя полчаса. Она по-прежнему на меня не смотрит, прячет телефон в карман и пересаживает Барни со своего плеча на мой письменный стол. Я встаю и подхожу сзади, замирая за её спиной. — Я вовсе не хотела сказать, что Вики красивее тебя, — говорю я тихо. — Наверняка это правда, — вздыхает Эмбер, поглаживая Барни по голове. — Глупо было обижаться на правду. — Но я даже не сравнивала! — упрямлюсь я, потому что это чистая правда. — Вот это было бы глупо. Но я не должна была так говорить. — Да, — соглашается Эмбер и, наконец, оборачивается, чтобы посмотреть на меня. — Это было грубо, Руби, даже если ты нас не сравнивала. — Извини… — Хорошо. Но я вижу, что что-то происходит. И заметила, что у тебя испортилось настроение, как только пришёл Тедди. — Да я не знаю, — опускаю я голову. — Вообще-то у нас хорошие с ним отношения. — Но ты злишься на него? — Да не злюсь я на него… Нет. Наверное… Ну, я не знаю, насколько это точно, но иногда мне кажется, что я ему завидую. Потому что Тедди нравится всем и вполне заслуженно, он всегда и во всём лучший и никогда не ошибается. Папа с мамой гордятся им… Когда я думаю об этом, то понимаю, что Тедди подходит на роль ребенка Поттеров намного больше меня. — Какая глупость! — шипит от возмущения Эмбер, и я даже поднимаю на неё взгляд. Выглядит она ошеломлённой. — Все родители считают своих детей самыми лучшими. По крайней мере нормальные, а твои как раз из таких. И совершенно неважно, станешь ты героем волшебного мира или нет, пойдёшь по стопам родителей или выберешь свой путь. Они счастливы от того, что счастлива ты. — Ты просто меня успокаиваешь. — Вовсе нет! Слушай, думаешь, родители хотели, чтобы я стала волшебницей? Да у них волосы на голове дыбом встают всякий раз, как я рассказываю, что превратила спичку в иголку или сварила зелье из внутренностей крыс, или ещё что-то такое… Но они отпустили меня в школу, хоть и боялись очень, и у них глаза светятся от счастья, когда я рассказываю, что научилась чему-то новому. Хоть они и понятия не имеют, о чём я говорю. Слова Эмбер звучат убедительно. Я вспоминаю, как рады были мама с папой, когда я собиралась в экспедицию. И пусть им никогда не хотелось посещать общину вейл, но они были к этому готовы ради меня. Освободили время и сделали всё, чтобы меня допустили. Папа никогда не давит на меня, хотя знает, что у меня не очень здорово выходит играть в квиддич, а мама никогда не упрекает за плохие оценки… Они позволяют мне проживать свою жизнь и точно любят, это я чувствую… Мне становится так стыдно за эту ревность, что хочется треснуть свою глупую голову чем-то тяжёлым. Я сажусь на кровать и собираю кудри в тугой узел на затылке, чтобы куда-то деть руки, казаться занятой и не продолжать разговор. Эмбер садится рядом. — Если ты всё ещё сомневаешься, то вот тебе ещё одно доказательство. Ты знаешь, что многие мои однокурсники хотели бы с тобой дружить? — Ага, — уныло усмехаюсь я. — Я же Поттер. — Нет, вовсе не поэтому. Ты просто не замечаешь, насколько ты интересная. У тебя всегда и на всё есть своё мнение и ты не отступаешь от того, во что веришь. Бывают такие люди… — Эмбер начинает говорить осторожнее, чтобы не ляпнуть лишнего. — Им сложно быть самими собой. Или они до конца не знают, кто они такие. Таких людей проще простого убедить в чём-то или заставить делать то, что им не нравится. Они как хамелеоны, сливаются с окружающим миром, принимая нужную форму и цвет. Это не всегда заканчивается плохо. Например, такие люди наверняка когда-то вступали в ряды Пожирателей смерти, но не только. Таких людей очень много, и они могут быть вполне хорошими. Но на фоне хамелеонов всегда выделяется тот, кто не умеет подстраиваться и не делает этого. Именно к таким ярким пятнам люди и тянутся. Ты, Руби, очень яркое пятно. — Тедди не хамелеон, — хмурюсь я. — То, что он идеальный, — это не маска какая-то. Он вообще такой… Эмбер довольно задирает нос. — Здорово, что ты это понимаешь. Так может он имеет на это право? Конечно, имеет. Я никогда в этом и не сомневалась. Наверное… Глупо всё это, я вроде справилась с неуверенностью в себе. По крайней мере, мне так казалось, но вот появляется Тедди — и я снова чувствую себя неправильной неудачницей. С этим пора заканчивать. — Спасибо, Эмбер, — улыбаюсь я. — И я действительно не считаю, что ты в чём-то уступаешь Вики, вы настолько разные, что сравнить не получится. Но она точно не написала бы эссе так, чтобы у мамы не было ни одного вопроса… Эмбер довольно улыбается и понижает голос до удивлённого шёпота. — Я так удивилась! Не каждый день, знаешь ли, мои эссе читает сама Гермиона Грейнджер! Думала, нас сейчас отправят всё переписывать, и уже готовила контраргументы. А что касается Тедди… — Я узнаю, как найти его в твиттере. Эмбер сияет, как звезда на рождественской ёлке. Мы продолжаем болтать, и я очень рада, что смогла извиниться, а Эмбер нашла в себе силы простить меня. Показываю ей свою коллекцию, и вместе мы перекладываем экспонаты в зубастый кошелёк, который подарил мне Хагрид. Делаем свои первые совместные снимки сначала на телефоны, а потом на мою колдокамеру. Когда карточка медленно выползает из щели, я смотрю на неё и надеюсь, что таких ещё будут сотни. Впервые в жизни я так хорошо осознаю, как ответственно и круто взрослеть вместе с кем-то… Ближе к полуночи приходит мама и велит закругляться, уверяя, что мы проспим и опоздаем на поезд. — Не уверена, что в гараже мистера Уизли найдётся ещё один летающий форд «Англия», — усмехается мама. Эмбер не понимает о чём речь, и, когда мама уходит, и мы готовимся ко сну, я рассказываю ей старую историю о том, как папа и Рон Уизли опоздали на «Хогвартс-Экспресс». Не помню, кто из нас заснул первым, и рассказала ли я всё до конца, но всю ночь мне снилась Гремучая Ива, профессор Северус Снейп и белые облака высоко-высоко в небе… *** Рано утром меня будит мама. В полутьме своей комнаты я едва могу различить её лицо. Она говорит шёпотом, чтобы не разбудить спящую рядом Эмбер. — Милая, нам с папой придётся уйти на работу пораньше, мы не успеем отвезти вас на Кингс-Кросс. — А… — я пытаюсь сообразить, что это значит, но какой-то частью сознания ещё досматриваю сон. — Мы не едем в школу? — Нет, Руби, — смеется мама. — Вас отвезет Тедди. Мы просто хотим пожелать тебе удачи. — А… — снова тяну я, укладываясь на подушку, и тут же отключаюсь. Только утром, поднимаясь по будильнику, я вспоминаю, как мама и папа по очереди целовали меня перед тем, как уйти. А я и не проснулась толком… Эмбер тоже поднимается по будильнику, с трудом отыскав трезвонящий телефон в одеяле. Её весть о том, что нас отвезет Тедди, приводит в восторг. Так быстро не просыпаются даже от ведра ледяной воды на голову. Она первая бежит в ванную и торчит там неприлично долго. Я успеваю собрать вещи, умудрившись запихать в него все свои подарки, когда Эмбер появляется в комнате уже полностью одетая и благоухающая черт пойми какими духами. Собираю всю выдержку и не язвлю о том, в какой чан с вареньем она упала по пути, а просто молча иду в ванную. На свои оставшиеся семь с половиной минут… Тедди ждёт нас на кухне с завтраком. — Доброе утро, — говорит он бодро. — Долго вы что-то, я уже хотел идти будить. — Заболтались, — поджимаю губы я, наблюдая за тем, как лицо Эмбер приобретает оттенок моего свитера. За столом болтаем только мы с Тедди, Эмбер снова онемела. Да и я больше ем и думаю о вчерашнем откровенном разговоре. Эмбер до ночи убеждала меня, что я должна пересмотреть своё отношение к Тедди. Проблема в том, что отношение у меня к нему абсолютно нормальное, и я не знаю, что пересматривать. Я совсем на него не злюсь, ни в чём не виню и теперь даже не завидую. Просто не понимаю, что делаю не так… После завтрака мы одеваемся и выходим на улицу, подрагивая от холода. Тедди выносит наши чемоданы, загружает их в багажник и садится за руль папиной машины. Долго вспоминает, как её завести и в итоге пользуется волшебной палочкой, но просит не говорить об этом никому. — Боюсь, такой фокус вполне может сойти за незаконное усовершенствование маггловских изобретений, — объясняет он, выезжая с подъездной дорожки. — Не переживай, мы унесем эту тайну в могилу, — обещаю я, искоса поглядывая на Эмбер. Моя подруга так точно. Она уже выглядит так, как будто понемногу откусывает себе язык. Даже если действительно встанет вопрос: тайна Тедди или жизнь — выбор Эмбер очевиден. — Когда ты научился водить? — спрашиваю я, когда мы медленно вливаемся в поток машин на трассе. — Ну-у-у… — неоднозначно тянет Тедди и вдруг подмигивает мне в зеркале заднего вида. Я вспоминаю его горе-попытки завести машину у дома и валюсь на сидение от смеха. — Ты не умеешь! — Это ещё одна тайна, которую вам придётся унести с собой в могилу. Эмбер смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто это я виновата. — Ты соврал маме с папой?! — Приукрасил, — поправляет Тедди. — Вообще-то я учил правила дорожного движения и у меня волшебная палочка на приборной доске, так что мы в полной безопасности. Но, всё же, пристегнитесь… — Мерлин, а я думала ты не умеешь «приукрашивать»! — Я-то? Хах! Да я магистр приукрашательных наук, девочки. Главное, пользоваться ими только строго по необходимости. Ну не мог же я сказать Гарри и Гермионе, что не отвезу вас на вокзал? Им бы пришлось менять планы, переживать, просить кого-то. И всё это в пять утра, когда их выдернули в министерство. То, что Тедди умеет врать, так сильно меня поражает, что я всю дорогу посмеиваюсь. Вот так вот по щелчку пальца разрушить образ идеального парня — это ещё суметь надо! Я представляю, что ещё о нём не знаю, и мне вдруг становится жаль, что я потеряла столько времени, не пытаясь узнать его получше. И, наконец, осознаю, в чём моя проблема с Тедди. Да, я действительно отношусь к нему хорошо, но… никогда ему об этом не говорила. И никак не показывала. Нет никакого смысла в том, что ты любишь человека, если он об этом не понимает. Добравшись до вокзала, мы оставляем машину у супермаркета. Тедди достает наши чемоданы и тащит их за собой, внимательно наблюдая за движением машин, когда мы переходим дорогу. При этом я вижу, как выглядывает из рукава его кожаной куртки кончик волшебной палочки. И снова осознаю, насколько он хорош, раз мама с папой доверили ему меня. Вообще-то, они мало кому доверяют. И дело не в том, что нас сплошь окружают предатели, а в том, что у нас так принято. Повышенная степень обеспечения безопасности. Я живу с этим с рождения и у нас есть свои секретные фишки. Например, если мне прямо сейчас понадобится помощь папы, я смогу его вызвать и мне не нужно будет пользоваться волшебной палочкой. И, конечно, доверить моё сопровождение до платформы, мама с папой могли только супер крутому магу, который сейчас шагает позади нас. Как только мы пересекаем разделительный барьер, Тедди с наслаждением вдыхает морозный воздух на платформе. — Как же я скучаю по Хогвартсу, — говорит он, разглядывая суетящихся студентов в густом пару, что источает экспресс. — Так бы и рванул вместе с вами. Эмбер, кажется, хочет что-то сказать, но всё ещё страдает от паралича речевого аппарата, поэтому просто глуповато улыбается. Я снова глотаю едкие замечания и забираю у Тедди наши чемоданы. Один вручаю Эмбер, и она неохотно отходит в сторонку. — Спасибо за доставку, — говорю я, заламывая пальцы. — И прости если… Если я вчера вела себя как-то странно или ещё что… — Странно? — хмурится Тедди. — Ты про то, что ушла посреди ужина? Ну, на то ты и заноза. — Нет, это другое. Вообще-то я жалею, что ушла, и мы не поговорили как следует. Тедди удивлён. И ему никак не удаётся это скрыть. — Я действительно хотел рассказать вам всем вчера что-то важное, — признаётся он. — Думал, мы посидим все вместе, семьей, и… Но гости и прочие неудобства немного изменили планы. — Что ты хотел рассказать? Тедди смотрит на меня со странной улыбкой. Я бы могла назвать её довольной, но в ней есть что-то ещё. — Ладно, будешь первой, кто узнает, — шепчет он заговорщески. — Ходят слухи, что я вот-вот получу повышение и… В общем, я собираюсь сделать Виктуар предложение. — Так это было понятно давно! — искренне возмущаюсь я. — С чего вдруг? А если бы у меня не вышло с повышением? Понимаешь, я хочу, чтобы всё было идеально. — Боже мой, Тедди, да Вики будет счастлива с тобой даже работай ты кондуктором Ночного Рыцаря! Это очевидно даже мне, братец, — смеюсь я и вдруг замолкаю, осознав, что только что ляпнула. Тедди, кажется, тоже забыл, о чём мы разговаривали. На его вечно бледном лице проступает взволнованный румянец. — Ну, раз ты так говоришь, сестрёнка, то я, возможно, и не буду ждать повышения… Никогда не думала, что это так приятно — слышать, как кто-то называет тебя сестрой. В груди разливается тепло, и я быстро обнимаю Тедди поперёк талии, чтобы тут же отстраниться. — Удачи. — И тебе. Не балуйся там… — всё ещё растерянно добавляет он, а потом, думая, что я уже не смотрю на него, округляет глаза и одними губами спрашивает у стоящей в сторонке Эмбер: «Ты это слышала?!». А ведь я хотела сделать то же самое! Наверное, у братьев и сестёр всегда так…