РУБИ!

Тедди не был бы собой, если бы ему не пришлось догонять Хогвартс-Экспресс. Пока Эмбер держит меня за куртку, я высовываюсь из двери набирающего ход поезда, придерживаясь одной рукой за поручень. — Подарок! — кричит Тедди, протягивая мне свёрток. — Это от нас с Вики! Я пытаюсь его взять, но не могу дотянуться, а Эмбер уже пищит за моей спиной, то ли от страха, то ли от натуги. — Руби, ты вывалишься! — Кидай! — советую я Тедди, и он бросает свёрток. Тот прилетает мне по лбу. Не знаю, что там лежит, но это чертовски больно! Удаляющийся голос Тедди выкрикивает извинение, и он, вместе с туманной станцией, исчезает за поворотом. Гримасничая и потирая лоб, я опираюсь спиной о стену и разглядываю свёрток в золотистой упаковке с серебристым бантом. — Надеюсь, это того стоило, — бурчу я и прячу подарок в карман куртки. — Ты не сказала «спасибо», — напоминает Эмбер и пожимает плечами под моим суровым взглядом. Мы тащим чемоданы по узкому коридору. Студенты в верхней одежде делают его у́же обычного в два раза, и мне уже хочется начать толкаться, когда Эмбер дергает меня за капюшон. — Сюда — тут никого. Отдуваясь, мы раздеваемся. Эмбер очень интересно, что подарил Тедди, она так и норовит залезть мне в карман. Причем, в её понимании, — это не их общий подарок с Вики, эту деталь она игнорирует. Я не настаиваю, у меня и без того нервы натянулись струной от этого галдежа в коридоре. Все здороваются друг с другом, волокут свои чемоданы, пытаются успокоить животных и то и дело суют головы в купе в поисках свободных мест. Когда дверь отъезжает в сторону в двадцатый раз за последние три минуты, я как раз запихиваю тяжеленный чемодан на багажную полку и уже не оборачиваюсь, но вдруг слышу знакомый усмехающийся голос. — Помочь? Откидываю движением головы с лица кудри и вижу Нотта и Бёрка. Тех самых идиотов, от которых по пути домой нас с Эмбер спас Скорпиус Малфой. — Он шутит, — поясняет Нотт. — С удовольствием посмотрим, как твой чемодан грохнется тебе же на голову. — А ты заходи и встань поближе, с удовольствием отпущу, — говорю я, делая вид, что совсем не напугана. Мне начинает это надоедать. Совсем не хочется постоянно с ними цапаться. Но и бегать я, конечно, не собираюсь. Быстро осмысливаю всё это, устраиваю чемодан надежно на полке и спрыгиваю с сидения, невзначай выкладывая волшебную палочку на стол. Эмбер тревожно поджимает губы. На самом деле я не собираюсь их заколдовывать. Во-первых, меня не назовёшь мастером дуэлей. Совсем. А во-вторых, уж точно не после той головомойки, которую устроили мне родители на каникулах за все мои провинности. Так что надежда только на то, что Нотт и Бёрк достаточно трусливы… — Зря убрала чемодан. Мы тут подумали и решили, — говорит Бёрк, медленно проходя в купе. — Так как ты нам должна за разбитые часы, мы посмотрим, что у тебя есть из ценного и что-нибудь заберем. Нотт, тем временем, пытается закрыть дверь купе, но в щель просовывается чей-то кроссовок. Изрисованный, видавший виды, дранный кроссовок. — Здорово, Руби Роуз! — улыбается Лоркан, протискиваясь внутрь. При этом наступает на ноги сначала Нотту, потом Бёрку, и падает на сидение рядом с Эмбер. — Тебе нужна помощь, Руби? — хмурится Лисандер, предпочитая не тесниться и оставаясь за порогом. Мерлин, я же совсем забыла, что близнецы едут в школу в середине года! — Ты расхреначила их часы, я правильно услышал? — спрашивает Лоркан, подёргивая двумя ногами сразу. При этом он поглядывает на их запястья в поисках ущерба, а я — снова на свой чемодан, прицеливаясь, как бы так незаметно «уронить» его на голову этому идиоту. — Это было давно, — поясняю я. — Но эти двое всё никак не успокоятся. — А, ну «давно» не считается, — веселится Лоркан. — И полностью снимает ответственность. — Ты кто такой? — приходит в себя первым Бёрк. — Не помню, чтобы видел тебя раньше в школе. — А ты пробовал смотреть по сторонам? Хотя, с таким-то ростом это непросто, я понимаю, но, знаешь… — Лоркан, — одёргивает брата Лисандер. — Что? — хлопает тот глазами. — Я всерьез спрашиваю! Неудобно, наверное, постоянно смотреть всем прямо в… Мерлин, а что у тебя с волосами, длинный? Родители уронили в детстве в чан с простоблеском? — Знаете, — повышает голос Лисандер, чтобы перекричать звонкий голос брата. — Если вы не собираетесь занимать места в этом купе, то позвольте сделать это нам. Вшестером нам тут будет тесно. Нотт и Бёрк, кажется, не до конца понимают, что происходит. Хмуро переглянувшись, они бегло оценивают наше численное преимущество и выходят, напоследок одарив Лоркана ненавидящим взглядом. Лисандер, протиснув внутрь два чемодана, закрывает за ними дверь купе и укоризненно смотрит на брата. — Теперь тебе понятно, Руби, почему у нас не было в Дурмстранге друзей? Я только едва заметно улыбаюсь, на Лисандера, в отличие от его брата, злиться совсем не хочется. Но тут подключается Эмбер. — Это возмутительно! — шипит она. — Все твои оскорбления были о внешности, а это низко! И признак нехватки аргументов в споре! Не буду спрашивать, кто из вас Лоркан, а кто Лисандер, и так понятно. — Привет, — вежливо кивает ей Лисандер. — Ты, наверное, Эмбер? Лисандер — это я, если что. Уточняю на всякий случай. Согласен, беседа моего брата с этими двумя студентами была контрпродуктивна и излишне провокационна. Лоркан присвистывает, поглядывая то на мою подругу, то на своего брата. — Спелись! Да они хотели обокрасть Руби! — Само собой, мы им этого сделать бы не позволили, — устало вздыхает Лисандер. — А ты ещё даже распределение не прошёл, а уже нажил себе врагов. — Зато они ушли, — продолжает доказывать свою правоту Лоркан. — А ты, Эмбер или как там тебя, даже слова не сказала. Так бы и смотрела, как два этих урода издеваются над твоей подругой? С одной стороны Лоркан прав: Эмбер уже дважды впадает в ступор в таких ситуациях. Но я совсем не жду, что она бросится меня защищать. Эмбер сама по себе такая: ответственная, спокойная и чересчур правильная. Никогда раньше я не слышала, чтобы у неё были проблемы в школе, — все её проблемы начались как раз после того, как мы познакомились. Так что Лоркан тут перегибает, и я ему об этом сразу говорю, к тому же у моей подруги вид такой, как будто она сейчас лопнет от возмущения. — Отстань от Эмбер, Лоркан, я тебе не беспомощная и если надо, то сама справлюсь. — Вот именно, — задирает нос Эмбер. — А между собой мы как-нибудь сами разберемся. Тем более, что слизеринцы ушли не из-за тебя, а после того, как об этом попросил их твой брат. Вежливо. Спор о том, кого Нотт и Бёрк больше испугались, быстро мне надоедает. Лисандер и Эмбер, внезапно объединившись так, словно познакомились не десять минут назад, пытаются объяснить Лоркану, как вести себя в конфликтных ситуациях, а он и без меня прекрасно отбивается от обоих. Разве что они слишком много говорят и постоянно меня дёргают, так что приходится делать вид, что я их вовсе не слушаю. Я достаю подарок Тедди и аккуратно, чтобы не шуршать бумагой и не привлекать внимание, разворачиваю упаковку. Внутри, среди мягкой подложки, напоминающей конфетти, что-то блестит. Сначала мне кажется, что Тедди и Вики решили просто подарить мне очередное украшение, которые я не ношу, и даже успеваю немного разочароваться. Но потом вижу символы на тонких серебряных монетах и едва сдерживаю восторженный вопль. Откапываю среди подложки письмо и нетерпеливо его разворачиваю, хочу убедиться, что не ошибаюсь. Дорогая Руби! Честно признаться, я сам не знаю, что это, Виктуар не стала мне объяснять. Сказала, что это запрещено. Но ты наверняка знаешь, что это, и понимаешь, что с этим делать. Вики сказала, что для твоих будущих экспедиций эта вещь незаменима. Достать её было непросто, поэтому мы и дарим тебе свой подарок с небольшим опозданием. Пользуйся на радость. Наверное… С любовью, Тедди и Вики. Не ошибаюсь. Это она! Хочется рассмотреть получше, но из-за Эмбер, Лоркана и Лисандера, которые продолжают спорить, не могу. Вместо этого лезу в чемодан, достаю пергамент и перо с чернилами и сажусь писать письмо с благодарностью Тедди и Вики. Отправлю сегодня же вечером, сразу как попаду в совятню. Всё равно этим троим я сейчас не нужна. Успокаиваются они лишь тогда, когда продавщица с тележкой заглядывает к нам и предлагает сладости. Все мы достаём деньги и набираем себе всякой ерунды. Лоркан особенно старается: в Норвегии волшебные сладости другие, так что ему всё в новинку. Лисандер, как всегда, более сдержан, но просит у нас у всех карточки от шоколадных лягушек и начинает их изучать, старательно раскладывая в каком-то только ему известном порядке. — В общем, ребята, вы мне столько навесили на уши, а я вам скажу одно, — продолжает прерванный разговор Лоркан, пытаясь зубами сорвать пробку с бутылки сливочного пива. — Жизнь — это игра. И проиграть её можно только если относиться к ней серьезно. Так что расслабьтесь. — Проиграть её можно, если сломать зубы в двенадцать лет, — хмурится Эмбер и достаёт волшебную палочку. Помогает открыть бутылку Лоркану с выражением абсолютного превосходства и переключается на Лисандера. — Знаешь, кто у тебя на первой карточке? — Тут написано, — кивает Лисандер. — Отталин Гэмбл. Была министром магии Великобритании с 1827-го по 1835-й. Что можешь рассказать ещё? — Это была её идея — отправлять студентов в Хогвартс на поезде, — начинает Эмбер, и я чувствую, что это минимум на полчаса. И посколько знаю, что она расскажет про Отталин Гэмбл (мне мама это когда-то рассказывала), то зеваю и прикрываю глаза. А моя подруга продолжает. — До принятия Статута о секретности ученики пользовались мётлами или добирались в школу при помощи различных магических существ. Но после принятия Статута это стало невозможным, и Министерство предложило портальную систему. Только очень много студентов не успевали к порталу вовремя или же не могли найти тот самый незаметный предмет, чаще всего мусор, который не привлечет внимание маглов. К тому же, многие страдали портальной болезнью и сразу после прибытия попадали в больничное крыло с истерикой или тошнотой. Тогда Отталин Гэмбл предложила воспользоваться удобным магловским изобретением и, конечно, была подвергнута критике, но, как видишь, это было отличным решением. — Это очень интересно, — слышу я голос Лисандера, а затем громкое фырканье Лоркана. — Да ты же это знал! Рассказывал мне буквально вчера, потому что изучаешь историю Хогвартса. — И что? Всегда интересно послушать хорошую историю дважды… Все трое снова начинают спорить, и под их громкие реплики наперебой я засыпаю, прислонившись головой к холодному стеклу. Просыпаюсь только ближе к вечеру, когда Эмбер касается моего плеча и говорит, что пора переодеваться в школьные мантии. Близнецов в купе нет. Эмбер сообщает мне, что Лоркану стало скучно — и он «пошёл гулять», а Лисандер вскоре заволновался и пошёл проверить, что брат не влип в неприятности. У Эмбер просто волосы на голове дыбом становятся от возмущения, когда она делится своим мнением о Лоркане. — Неотёсанный, грубый, не думает о том, что говорит. Спорит вот только для того, чтобы позлить тебя, даже если совсем ничего путного по теме сказать не может! Знаешь, Руби, вот ты рассказывала, что он тебе в какой-то степени помог, когда не стал выдавать родителям после приёма в Министерстве, и только поэтому я готова дать ему шанс, — говорит Эмбер, когда её голова появляется в вырезе черной мантии. — Но я всё равно надеюсь, что он не окажется на Хаффлпаффе. — Да он сам не знает, куда хочет, — вспоминаю я. И мне становится интересно, как пройдёт распределение Скамандеров. Но до самой короткой в истории Хогвартса церемонии мне с близнецами поговорить не удаётся. Думаю, сразу после прибытия карет, их отвели в кабинет к Макгонагалл, а привели уже после того, как все мы расселись за свои столы в ожидании, чтобы набить животы после долгой дороги. Макгонагалл встаёт, просит минуточку внимания, а Лоркана и Лисандера выводит из комнаты за преподавательским столом заместитель директора, профессор Синистра. Всегда было интересно, что там, в этой комнате, но побывать ни разу не удавалось. Лисандер выглядит уверенно, хоть на щеках и пылает небольшой волнительный румянец. Но это не мешает ему держать голову высоко и гордо, а спину прямо, и смотреть на всех студентов с лёгким пренебрежением. Лоркану же плевать. Он даже кроссовки свои не переодел и теперь они выглядывают из-под черной мантии, пока без эмблемы факультета, и делают его немного смешным. Смотрит Лоркан себе под ноги и покачивается из стороны в сторону, как будто слышит какую-то только ему доступную мелодию. Директриса рассказывает студентам, кто они такие, откуда перевелись и почему распределяются в середине года. Фамилия Скамандеров вызывает небольшой шепоток в толпе и к близнецам присматриваются с новым интересом. Профессор Синистра выносит Волшебную Шляпу на треногом табурете — и я, почему-то, начинаю волноваться. Не знаю, чего жду и чего хочу. Наверное, было бы неплохо, если бы оба попали на Гриффиндор. С другой стороны, не думаю, что сильно расстроюсь, если этого не случится. И пока я думаю, что вообще об этом думаю, Лисандеру на голову уже надевают Шляпу. Думает она очень долго. Или мне так кажется, потому что я перестаю дышать на этот промежуток времени, но когда отверстие на тулье открывается, у меня уже кружится голова от недостатка воздуха. — Хаффлпафф! Самый дальний стол от нас взрывается аплодисментами, и я даже слышу подбадривающий выкрик Эмбер. Только по Лисандеру совсем непонятно, рад он или нет: он просто похож на варёную свёклу и идёт к своему факультету, спотыкаясь о полы мантии. Переволновался, наверное… Я вспоминаю своё распределение. Шляпа вообще ничего не говорила, я только слышала её смех у себя в голове. Это было так странно! Папа и мама рассказывали, что она с ними беседовала, задавала вопросы и рассуждала, а как только оказалась на моей лохматой голове, почему-то начала смеяться! Но это был не злой смех, вы не подумайте. Это было похоже на то, что она видит забавную картину и… умиляется. Или удивляется. Или кто-то держал её весь предыдущий год на бочке с огневиски, и она надышалась парами. Не знаю, в общем, но выкрикнула «Гриффиндор!» она почти сразу. Настаёт очередь Лоркана, и Синистра нахлобучивает великоватую шляпу на его голову. Он дёргает ногой по привычке и смотрит в потолок. Я вижу, что его губы двигаются. Они разговаривают. Причем, даю голову на отсечение, он с ней спорит! Я знаю это его выражение лица! И если мне казалось, что Лисандера распределяли долго, то мне показалось. То, что Лоркан слишком долго болтает со шляпой, замечает даже Макгонагалл и, наклонившись к уху сидящего рядом Невилла, что-то с волнением его спрашивает, а в зале уже начинают посмеиваться. Наконец, когда внимание всех студентов рассредотачивается, шляпа вдруг оживает и выкрикивает: — Гриффиндор! Лоркан снимает её сам, кладёт на табурет под аплодисменты и продолжает что-то ей недовольно говорить до тех пор, пока Синистра не разворачивает его за плечи и не подталкивает к нашему столу. Его бурно приветствуют гриффиндорцы, но он, разумеется, садится рядом со мной. — Мерлин, о чём вы болтали? — спрашиваю я, разглядывая взъерошенного Лоркана. — Это не я, а она. Хотела, чтобы я сам выбрал себе факультет. А я ей говорю: а ты мне на что? Если бы можно было самому, об этом бы в письме о зачислении говорилось. Разленилась шляпа ваша. — Ага, поздравляю, — смеясь, говорю я. — Да-да, я тоже рад, — отвечает Лоркан и оглядывается на стол Хаффлпаффа. — Нельзя гиппогрифам и гиппокамам в один загон. — Гиппокамы — полурыбы. — Вот именно, — подмигивает мне Лоркан. *** Я так привыкла ходить на завтрак одна, что утром на следующий день впадаю в ступор, когда вижу Лоркана в гостиной Гриффиндора. И он ждет меня. Замечаю, как большинство гриффиндорцев оценивают его и тихонько судачат друг с другом. Но Лоркану до этого дела нет, он не смущён, не злится и ни с кем первый разговор не заводит. Стоит у камина в своей новой школьной форме и подкидывает в воздух волшебную палочку. — Скорее, Руби Роуз, я есть хочу, — зовёт он громко, пока я стою столбом на лестнице, ведущей в спальни девочек. У меня уже нет сил одёргивать его. Наверное, придется смириться с тем, что ему плевать на наш договор и приспичило постоянно называть меня полным именем. По крайней мере, пока я не найду на него компромат и не получу возможность шантажировать. — Как тебе наша башня? — спрашиваю я, когда мы вылезаем из проёма, который вот уже тысячу лет охраняет Полная Леди. — Жарко. Комнаты маленькие и почему-то общие. В моей воняет крысами. Я округляю глаза от удивления. — Никогда не видела в Хогвартсе крыс. — А в моей комнате живёт целых три. Потому что все соседи привезли с собой питомцев и у всех крысы. — Так вот ты о чём, — смеюсь я. — Они же домашние. — Они тоже пахнут, — упрямо хмурится Лоркан. Но я вдруг отчётливо понимаю, что, несмотря на серьёзный вид, Лоркан опять шутит и всерьёз сейчас его воспринимать нельзя, поэтому, отмахиваясь от его очередных глупостей, прибавляю шаг. По пути к Большому Залу Лоркан рассматривает волшебные картины, обитатели которых прогуливаются по холстам и болтают со спешащими на завтрак студентами. Он ничего не спрашивает, но вид у него довольный. Особенно Лоркану приглянулись лестницы, меняющие направление. Мне приходится хаптать его за шиворот, когда Лоркан переваливается через перила, чтобы посмотреть, как внизу все вдруг приходит в движение. — Круто! — вопит он, и эхо уносит его возглас высоко-высоко к потолку. — А в Дурмстранге у нас только скучные лифты. — Я бы не отказалась от лифтов. — Это скучно! То ли дело супер-пупер опасные лестницы! — В некоторых ещё и ступеньки проваливаются, — пытаюсь предостеречь я, но Лоркан только приходит в ещё больший восторг. Только в фойе мне удаётся уговорить его не проверять, можно ли провалиться в такую ступеньку всем телом и есть ли в Хогвартсе магическая система безопасности на такой случай. Мы входим в Большой Зал, где большинство учеников уже во всю уплетают завтрак, и одновременно вскидываем ладони, чтобы поприветствовать Эмбер и Лисандера за столом Хаффлпаффа. Они отвечают нам тем же и продолжают увлеченно болтать между собой. — Даже не знаю, кто из них первый заговорит другого до смерти, — качает головой Лоркан. Я ничего не отвечаю и иду к своему привычному месту у края стола, ближе к преподавателям. Подвигаю к себе овсяную кашу, Лоркан садится рядом и тут же дёргает меня за плечо. — Старик, который подлатал того странного типа на новогоднем приёме, тебя зовёт. Я тут же оборачиваюсь и вижу, как профессор Слизнорт действительно медленно и неуклюже встаёт из-за стола, смотрит на меня, улыбается и шевелит многозначительно бровями. Я тяжело вздыхаю. Нет, не подумайте, что я настолько неблагодарная. Можно сказать, что я значительно пересмотрела своё отношение к Слизнорту, ведь он безоговорочно согласился мне помочь тогда, когда это было очень нужно. Но чёртов Клуб Слизней… — Мисс Грейнджер! — восклицает он издалека и быстро, насколько позволяет его преклонный возраст, идёт к нам, перебирая короткими ногами. — Я хотел сказать «мисс Поттер», конечно же, но вы меня поняли, — смеётся он и подходит к нам. — Как поживаете? Сильно досталось от родителей за вашу маленькую шалость? — Нет, — качаю я головой и неуверенно добавляю, — немножко… Слизнорт снова смеётся. — Я был уверен, что методы воспитания Гарри и Гермионы далеки от примитивных наказаний. А газеты посудачат и замолкнут. Зато вечер нельзя было назвать томным! — Газеты? Слизнорт отмахивается и садится напротив. — Ерунда. Уверен, уже сегодня они выберут другой повод для обсуждения, а мистеру Маклаггену будет о чём рассказывать знакомым. Быть отравленным дочерью Гарри и Гермионы — это тоже событие! — Он в порядке? — кривлюсь я виновато. — Как новенький. Пара капель антидота и остались только воспоминания. — А как вы заставили его выпить зелье, если он не мог рот открыть, чтобы не блевануть? — встревает в наш разговор Лоркан, с аппетитом уплетая свою кашу. — О, мистер Скамандер! — озаряется удивлённой улыбкой Слизнорт. — Совсем забыл, что вы теперь будете радовать нас своим присутствием в школе. Я вчера припозднился и не успел к распределению, но уже слышал, что вы попали на Грифф… — Ага, — перебивает его Лоркан. — Так как вы напоили того мужика зельем? Я нервно дергаю подбородком от бестактности Лоркана, но Слизнорту, кажется, всё нравится. Он приглядывается к новоиспеченному гриффиндорцу с озорным прищуром. — Поживите с моё, мальчик мой, и вы удивитесь, как легко и обыденно можно решать некоторые сложные задачи. — Это долго ждать, — усмехается Лоркан. — Мне сейчас интересно. — В таком случае, можете прийти вместе с братом и вашей очаровательной однокурсницей на мою вечеринку. Обещаю, что мы обсудим эту тему, — подмигивает Слизнорт и переводит взгляд на меня. — Вы ведь не забыли, мисс Поттер? О нашем договоре? — Я помню. — Замечательно! Мистер Скамандер? — Ладно, — кивает он. — Это быстрее, чем ждать сто лет. Веселье Слизнорта сегодня безгранично. Он снова хохочет и, пообещав прислать всем нам троим приглашения с местом и временем, едва ли ни вприпрыжку покидает Большой Зал. — А что за вечеринка? — спрашивает Лоркан. — Логичнее было бы сначала спросить, а потом соглашаться! — рявкаю я. — Логика — это скучно, — жмёт плечами он. — Но раз ты такая вредная и не рассказываешь, узнаю сам. Признаюсь, компания Лоркана очень быстро начинает меня утомлять. Возможно, я просто не привыкла. А возможно дело в чём-то другом, потому что с Эмбер, например, такого нет. Я по-прежнему не очень хочу идти на дурацкую вечеринку, а теперь, зная, что Лоркан там тоже будет, не хочу вдвойне. Но делать нечего — слово нужно держать. После завтрака мы отправляемся на первый в этом году урок ЗоТИ. К счастью, он совместный с хаффлпаффцами, так что Эмбер занимает своё законное место рядом со мной вместо Лоркана. — Лисандер очень милый, — говорит она, пока вытаскивает учебник, перо и чернила из сумки. — Вот я болтаю, болтаю, иногда и чушь несу, как мне кажется, а он всё равно так внимательно слушает. — Меняемся, — бурчу я, хлопая учебником по столу. — Ну уж нет! — в ужасе отвечает Эмбер так, как будто я всерьёз предложила обменять одного Скамандера на другого. Когда появляется Долиш, галдёж в классе как обычно продолжается, но тут же стихает, когда профессор одним резким движением палочки опускает тяжелые шторы на всех окнах и погружает весь класс в полумрак, а из его кабинета медленно выходит высокий худой мужчина с бледной кожей, длинными тонкими пальцами и красными, налитыми кровью глазами. — Вампиры. Тема сегодняшнего урока. Открываем главу двенадцать. Не знаю, как Долиш добился разрешения от директрисы привести в школу вампира, чтобы наглядно продемонстрировать его отличительные признаки от обычного человека (зная его, не удивлюсь, если он никого и не спрашивал), но урок получается интересный. Некоторые идиоты, осмелев, начинают отпускать шутки, утверждая, что не так и сложно издалека заметить кровавые клыки, но это зря. Вообще-то вампиры не выпускают их, пока не собираются на кого-то напасть. Конечно, я об этом знаю. Как и Эмбер. Она-то и пытается поставить на место этих болванов, громко объясняя про клыки, но тут встревает Лоркан — и Эмбер идет зелеными пятнами от гнева. — У папы есть знакомый вампир, он клыки никогда не прячет. — Ну, если нам всем встретится конкретно этот вампир, то можно пользоваться простейшей логикой и держаться от него подальше на основе анализа первичных признаков, — цедит Эмбер сквозь зубы, резко развернувшись, чтобы видеть Лоркана на последней парте среднего ряда. — А если нет… — От него не надо держаться подальше, он вегетарианец. Так ведь, Лисандер? — Спорно, — хмурится Лисандер. — Если он долгое время воздерживался от питания кровью, это не значит, что его можно считать неопасным. — Чего-о-о? — возмущённо орёт Лоркан. — Да ты же с ним за одним столом сидел! — Рядом с родителями, — замечает Лисандер. — А вот они приняли все необходимые меры безопасности. Лоркан дуется и недовольно складывает на груди руки, поглядывая на Эмбер волком. Как будто это её вина, что он оказался не прав. — Тихо, — пытается привлечь внимание хихикающих студентов Долиш. — Давайте вернёмся к теме нашего урока, пока наш гость в состоянии присутствовать. Бедняга вампир, оказывается, всё это время с опасением поглядывал на наглухо зашторенные окна, за которыми всё отчётливее проступали яркие лучи полуденного зимнего солнца. — Мой братец сошёл с ума, — заявляет Лоркан сразу после двухчасового урока ЗоТИ, когда Эмбер и Лисандер попрощались со мной и двинулись на следующий. — Какие ещё меры безопасности? Сангвини — папин друг! Он так сказал, чтобы не спорить с твоей подружкой. — Почему Лисандер не хочет спорить с Эмбер? — удивляюсь я. — Потому что он сошёл с ума, — повторяет Лоркан и для надежности крутит пальцем у виска. — Не понимаешь, что ли? Хотя… Ты ещё маленькая и глупенькая. Я останавливаюсь, грозно уперев руки в бока, и Лоркан от неожиданности налетает на меня. Я толкаю его и, пыхтя от недовольства, начинаю шипеть прям как мама в гневе. — Ты меня сегодня достал! — А что я сделал?! — Был собой! Всё, перерыв! Найди себе другую компанию до вечера, а лучше до завтрашнего утра! Развернувшись, я ухожу, оставив растерянного Лоркана посреди коридора. И нет, мне его совсем не жаль. Как можно быть вечно чем-то недовольным? И настолько прямолинейным? Пусть меня нельзя назвать самым милым существом на планете, но даже мне не нравится то, как Лоркан постоянно идёт наперекор всем и всему. Так что совесть моя чиста: я попыталась терпеть его из уважения к Луне и Рольфу, но теперь мне нужна реабилитация. Я решаю провести большую перемену у Хагрида и отделяюсь от потока однокурсников. Там меня не найдут все трое, а то достали, честное слово… *** Я получаю приглашение на вечеринку Слизнорта у Хагрида. Мы как раз разговариваем о том, что писали газеты о нашей с Лорканом выходке на новогоднем приёме. Хагрид, конечно, пытается меня успокоить. Мол, да почему бы им и не посудачить на эту тему? Раз ни мама, ни папа никому не затыкают рты, значит, всё хорошо. У них есть принцип: пресса должна быть свободна. Пророк не подконтролен Министерству, нет никакой цензурной комиссии или ещё какой-то ерунды, которая должна контролировать работу журналистов главной магической газеты. Но некоторые маги просто не хотят портить отношения с папой и мамой, поэтому обходят очень скользкие темы стороной. Вообще-то, больше с папой. Мама не любит козырять своим положением и не мстит по пустякам каждому второму автору дурацкой колонки. Папа не столь добр, особенно, если дело касается меня или мамы. Так или иначе, но он уже наверняка дал понять смелому репортёру, что тому крышка… Я не удивлена, что родители мне не написали, и не ждала вопящий громовещатель, который настигнет меня за завтраком в Большом Зале. Я говорю это к тому, что папа как-то раз рассказывал мне забавную историю про Рона Уизли и громовещатель миссис Уизли. То есть, это сейчас она кажется ему забавной, а я, когда её услышала в первый раз, ничего забавного не нашла. Клянусь своей коллекцией, что попросту провалилась бы в ад от стыда, получи я такую кричалку у всех на виду! Мерлин уберёг, мама вообще очень редко повышает голос, так что судьба Рона Уизли мне не грозит. Однако, я очень надеюсь, что у мамы и папы не появились из-за меня проблемы… Хагрид говорит, что я «мелковато мыслю». Разве это для них проблемы? Бывало и пожарче! Но мне всё равно неспокойно, поэтому я решаю написать родителям сегодня же. И как раз после того, как озвучиваю эту мысль своему другу, в хижину влетает сова с пергаментом, свёрнутым трубочкой и перевязанным атласной красной лентой. Она оставляет послание рядом с моим ведром с чаем и тут же улетает. Это профессор Слизнорт присылает обещанное приглашение. Вечеринка должна состояться сегодня же вечером и, как ни странно, в библиотеке… Хагрид даже начинает беспокоиться: всё ли в порядке с мадам Пинс? Если она не покинула этот бренный мир, то вряд ли бы пустила толпу студентов и всяких гостей в свою святую обитель. Мы приходим к выводу, что с местом Слизнорт ещё не определился или вовсе ошибся и скоро пришлёт второе письмо. Но мне больше никто не пишет. Избегая встречи с Лорканом до самого вечера, к назначенному часу я переодеваюсь в свой красный свитер и старые джинсы, чтобы встретиться с неизбежным. Если глаза меня не обманывают, сбор гостей действительно происходит в библиотеке! Высокие книжные стеллажи в приглушённом свете смотрятся как-то уютно и по-домашнему, а тихая, ненавязчивая музыка, кажется, льётся с потолка. Я быстро нахожу коллег по несчастью, хотя, если признаться честно, никто несчастным не выглядит. На небольшой, освобождённой от стеллажей площади, в укромном уголке библиотеки, развернулся фуршетный стол. Рядом с пылающим камином расставлены мягкие узкие кресла и диваны, которые уже заняли гости. Слизнорт в компании старшекурсников, среди которых я знаю только Скорпиуса Малфоя, болтает с такими же незнакомыми людьми в спортивных мантиях с эмблемами их команд. Наверное, это какие-то именитые игроки в квиддич. Лисандера и Лоркана я тоже замечаю сразу. Лисандер разговаривает с молодой женщиной, похожей на цветную капусту, — такая уж у неё причёска. А Лоркан греет руки у камина со скучающим видом. Ха! А я говорила, что прежде чем соглашаться куда-то приходить, не плохо бы выяснить куда! К ним я не подхожу, мне по горло хватило общения с говорящими существами на сегодня. Так что, с горечью вздохнув, я прохожу в самый неосвещённый уголок импровизированной гостиной, падаю в кресло и болтаю ногами, разглядывая потолок с плавающими фонариками. Мне даже начинает казаться, что всё не так уж и плохо, особенно когда удаётся незаметно принести в свой уголок всяких пирожных, но вскоре зоркий глаз престарелого профессора замечает меня. — Руби! — радостно восклицает он, присаживаясь напротив. — Я думал, вы не пришли! — Пришла, — говорю я с набитым ртом и отставляю тарелку на стоящий рядом треногий столик. — Простите… — Кушайте, кушайте, душа моя. Хотите, я попрошу принести вам напиток? — Нет, спасибо. Здесь очень мило, — вспоминаю я о вежливости, сделав мощное глотательное движение. — Как вам удалось уговорить мадам Пинс? — О, это было несложно, — смеётся Слизнорт. — Но вы же понимаете, что я не выдам своих секретных приёмов? — Угрозы и манипуляции? — Да, — серьёзно кивает Слизнорт, и мы смеёмся вместе. — Надеюсь, вы не собираетесь провести в этом тёмном уголке весь вечер? — Я не очень люблю разговаривать с людьми, — признаюсь я, поправляя волосы. — Да и они со мной тоже, кажется. — Ну-ну, — качает головой Слизнорт. — Вы скромничаете. Более того, среди моих бывших учеников найдутся интересные вам личности, в этом я уверен безусловно. Хотите кое с кем познакомиться? Не дожидаясь моего согласия, Слизнорт встаёт и начинает звать кого-то. — Элара! Немолодая женщина, беседующая с низкорослым, смуглым мужчиной в белой мантии, оборачивается с немым вопросом во взгляде. Извиняется перед своим собеседником и идёт к нам. Мне приходится встать, поправить одежду и волосы и натянуть на лицо приветливую улыбку. Слизнорт берёт Элару под локоть и подводит ко мне. — У меня тут прелестное юное дарование, желающее с тобой поболтать, — утверждает он своим фирменным интригующим тоном. — Знакомься, это Руби Поттер, дочь Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер. Ясный взгляд зелёных глаз из принудительного-вежливого превращается в заинтересованный. — Мерлин, я как раз задавалась вопросом, кого же мне напоминает эта девочка, пока шла к вам. Голос у неё приятный, хрипловатый. — Руби, это Элара Хигглсворт, моя бывшая ученица, любимица и гордость. — Бросьте, сэр, — смеётся Элара. — Вы говорите так каждому из нас. — Но не каждый этого заслуживает! Руби, доктор Хигглсворт — магозоолог, драконо… вед? — с сомнением спрашивает Слизнорт, сомневаясь в правильности произношения. — Специалист по изучению драконов, — поправляет его Элара и протягивает мне ладонь для рукопожатия. Я с трудом подавляю в себе желание задать самый глупый из всех вопросов, которые можно задать магозоологу: «а вы летали на драконе?!». Вместо этого я просто вежливо киваю и пожимаю крепкую ладонь. Но что-то спросить всё равно хочется, так и чешется язык, поэтому я даю себе десять секунд на обдумывание. Надеюсь, не выгляжу при этом тугодогоняющей малолеткой, трясущей руку доктора Хигглсворт намного дольше положенного. — Вы изучаете драконов в дикой природе? Или в заповедниках? — У меня комбо, — смеётся доктор Хигглсворт. — Больше тридцати лет я изучала драконов в дикой природе, а сейчас занимаюсь проектом по созданию драконьих заповедников. По всему миру. — Здорово! — искренне восхищаюсь я. На самом деле драконьих заповедников не так много, самый большой и известный находится в Румынии, а другие же содержат не больше пары-тройки особей, порой однополых. Но в дикой природе драконам существовать опасно: часто они становятся жертвами охотников — любителей волшебной экзотической охоты, а ещё угрожают Статуту о секретности и попросту маглам. Так что драконьи заповедники этому миру несомненно нужны. Я начинаю расспрашивать доктора Хигглсворт о её работе и проектах и не замечаю, как Слизнорт уходит. Когда мы с доктором это замечаем, то горюем недолго, потому что ей тоже интересно со мной разговаривать. По крайней мере точно приятно рассказывать что-то человеку, который слушает с открытым ртом. А про драконов я могу слушать вечно! Но Слизнорт появляется также неожиданно, как и исчез ранее. Причем не один: он ведет с собой того самого смуглого мужчину в белой мантии, разговор с которым доктор Хигглсворт прервала из-за нас. — Руби, ты буквально звезда вечера! — восклицает профессор, салютуя мне бокалом. — Раджив тоже хочет с тобой познакомиться как можно скорее. — Раджив Кадам, — крепко пожимает мне руку мужчина. — Я большой поклонник вашей мамы, мисс Поттер. Именно её пример когда-то сподвиг меня заняться делом всей моей жизни. — А… — неловко выдаю я, теряясь в догадках. — Вы, э-э… работаете в министерстве? — Нет, — хмурится Раджив. — К сожалению, официального представительства в структурах власти у нас пока нет. — Я ненадолго отлучусь, — говорит доктор Хигглсворт, и профессор Слизнорт под шумок уходит вместе с ней. Раджив ведет себя странно. Я чувствую себя ему чем-то обязанной, хотя он просто рассказывает о себе и своей работе. — Я — президент Ассоциации по борьбе за права разумных магических существ. Мы пытаемся сделать так, чтобы их голоса были, наконец, услышаны. Но это непросто. Нас до сих пор не воспринимают всерьез, несмотря на то, что с тех пор, как ваша мама заняла пост министра магии, стало намного проще. Вы ведь знаете, что она стала основоположником нашего движения? — Ну, да, — пожимаю я плечами. — Мама ещё в школе боролась за права домашних эльфов и сейчас тоже что-то такое делает… — Что-то такое делает? — округляет карие глаза Раджив. — Кажется, вы совсем не осведомлены. Она ломает систему! Практически в одиночку ей удалось сделать больше, чем нам всей Ассоциацией! Однако её круг интересов почему-то до сих пор ограничивается только домашними эльфами, — слышу я упрёк в голосе своего собеседника. — Я понимаю, что другие разумные магические существа относятся к менее уязвлённой группе, но всё же… Мне никак не удаётся добиться её внимания. Именно поэтому, мисс Поттер, я сейчас разговариваю с вами. Возможно, вы сможете упомянуть мою просьбу о встрече в ближайшем письме, которое будете отправлять домой… Он достаёт визитку и суёт её мне в руку. Я мелко киваю, разглядывая прямоугольник с красивыми буквами с закорючками, но думаю только о том, как уйти. — Если вы заинтересуетесь нашей деятельностью, мисс Поттер, я буду очень рад. Вы можете связаться со мной в любое время дня и ночи. Ваше членство в нашей Ассоциации придало бы нам значимости в глазах магического сообщества. Упоминание в газетах тоже не стало бы лишним… Вы ведь согласны, что разумные магические существа в современном мире угнетены? Русалки, кентавры, гоблины… — Я не очень люблю передавать маме всякие просьбы по работе… — осторожно говорю я, а Раджив недовольно поджимает губы. — И ещё учеба и квиддич — не знаю, смогу ли я вступить в вашу… э-э… ассоциацию. — Полезное дело — не всегда приятное. Разве речь идёт об удовольствии? Вы должны мне пообещать… — Я подумаю, — осторожно отступая назад, говорю я. — Поразмышляю там… И позже дам вам ответ. Чуть ли ни бегом я мчусь к противоположной стене и останавливаюсь у фуршетного стола. Чувствую, будто меня пытались заковать в кандалы, а я сбежала. Не понимаю, почему так! Раджив занимается хорошим, полезным делом, но их организации, кажется, надо сменить стратегию пиара. Я до сих пор ощущаю на себе его колючий взгляд и даже боюсь оборачиваться. Внезапно по правую руку от меня раздаётся тихий женский смешок. — В школе у Раджива было прозвище, угадай какое? С бокалом сливочного пива и небольшим блюдцем с тарталетками у стола стоит та самая женщина с причёской в стиле цветной капусты. Она смотрит на меня с веселой искоркой в карих глазах и продолжает жевать. Я всё-таки оборачиваюсь, вижу угрюмого Раджива Кадама, который так и продолжает сверлить меня взглядом, и снова отворачиваюсь. — Банный лист? — бурчу я недовольно. — Почти, — смеётся волшебница. — Репей. Мы учились на одном курсе. Парень-то он классный, но совсем не умеет себя подать. Но ты легко отделалась, бедолага доктор Хигглсворт запуталась в его силках ещё у самого входа… Я вспоминаю, как она убежала сразу после появления Раджива, и усмехаюсь. — Доктор Мириам Страудли, — представляется волшебница, ставит на стол тарелку и бокал, отряхивает руки о мантию и жмёт мою ладонь. — А ты? — Руби. — На каком курсе учишься, Руби? — На втором. — Неплохо, — удивляется Мириам. — Обычно профессор предпочитает приглашать в Клуб старшекурсников. Потому что курсу к пятому-шестому ему уже понятно, что из тебя выйдет. А что не выйдет. — Привилегии фамилии, — вздыхаю я. — И какая же у тебя фамилия, Руби? Я уже повстречала тут Скамандеров, думала, ничего интереснее не услышу… Вообще, профессор не предупредил, что эта вечеринка тематическая, — задумчиво потирает подбородок Мириам. — Кругом одни магозоологи… — Вы тоже магозоолог? — Магоантрополог, — с удовольствием поправляет меня Мириам. — Знаешь, что это такое? — Нет, — сконфуженно отвечаю я, мотая головой. — Ничего, — смеётся Мириам. — Никто не знает! Направление совершенно новое. Я не первопроходец, но коллег у меня не много. Так я узнаю, что в магическом мире, буквально по соседству с моей любимой магозоологией, родилась целая новая наука — магоантропология. Суть в том, что магоантропологи изучают общества разумных магических существ с точки зрения их истории, культуры и традиций. Мириам рассказывает о своей работе с таким заразительным энтузиазмом, что совсем скоро я готова попросить у неё какой-нибудь значок и вступить в ассоциацию. Но ассоциации нет, а Мириам ничего мне не предлагает, лишь просто и доходчиво объясняет, что знать, какова температура тела тритонов и как работают их жабры — это, конечно, очень интересно, но вот понимать их язык, культуру и суть — интереснее вдвойне. — Нет более надежного способа стереть границы между волшебниками и иными магическими сообществами разумных существ, чем, наконец, понять, как они живут, — говорит Мириам. К тому времени мы уже сидим в креслах, в тени книжного стеллажа, и с трудом различаем лица друг друга в полумраке. — И я никак не могу объяснить это тем, кто продолжает препарировать мозги погибших кентавров, чтобы выяснить, как устроен их мыслительный процесс. И таким людям, как Раджив Кадам. Ты ведь успела с ним поболтать, как тебе его идеи? — Если честно, я не очень хорошо его поняла. Он слишком напористый, а меня это пугает, и я сразу начинаю искать возможность убежать. — Это меньшая из проблем Раджива, — улыбается Мириам. — Если бы ты послушала его, то наверняка удивилась бы. Думаешь, наш министр просто так игнорирует его ассоциацию? Я, почему-то, продолжаю скрывать, что нахожусь в родстве с «нашим министром», хотя Мириам мне нравится. И мы даже перешли на «ты». Но кажется, что эта информация попросту всё испортит, поэтому я как можно безразличнее киваю. — Я думала об этом. Ей ведь должны быть интересны его идеи. Гермиона Грейнджер с самого детства занимается проблемой домашних эльфов, а тут даже не соглашается встретиться с Кадамом? — Потому что она действительно умная ведьма, слава Мерлину! — смеётся Мириам. — Приятно осознавать, что наш министр дружит с головой. Проблема домашних эльфов поднялась поздно, но хотя бы была очевидна. Эльфы были рабами, признавали это и даже получали от этого удовольствие. Это и называется проблемой. Раджив отличный парень, но его идеи слишком поверхностны. Нельзя защищать тех, кто в этом не нуждается. Он хочет нарядить кентавра в мантию и галстук и заставить ходить по коридорам министерства? Притащить аквариум на колёсиках, с тритоном внутри, и заставить говорить о требованиях его народа? — Неплохо было бы выучить для начала их язык, — усмехаюсь я. — Именно! — страстно соглашается Мириам. — Ты знаешь, что сейчас в Британии не осталось в живых ни одного волшебника, говорящего на русалочьем? Последними были Барти Крауч Старший и Альбус Дамблдор. Я этого не знала. Почему-то, становится немного грустно, а Мириам тем временем продолжает. — Раджив этого не понимает, — она смотрит на своего бывшего однокурсника в толпе гостей, который снова прицепился с разговором к доктору Хигглсворт. — Его цель благородна, но абсолютно бесполезна. Единственное, чего хотят кентавры и русалки с тритонами, это чтобы мы оставили их в покое. И я говорю это как магоантрополог. Чтобы не лезли к ним, не пытались спасти или, упаси Мерлин, приручить. Они хотят жить обособлено и хранить свои знания и традиции, бережно передавать их новому поколению. А про гоблинов я и вовсе молчу! — А разве гоблины не хотят равных прав с волшебниками? Мириам снова смеётся. — Нет. Об этом очень давно мне говорил ещё мой дорогой дядя. Гоблины только делают вид, что хотят равноправия, на самом же деле они хотят править волшебниками. Или всем миром, в зависимости от настроения, — смешно склоняет голову в бок Мириам. — Это и есть та самая неразрешимая вот уже который век «проблема гоблинов». Она рассказывает, что гоблины — это и есть её основная специализация. Мириам в совершенстве владеет гоббледуком и с теплотой вспоминает своего дядю Дирка Кресвелла. Именно он начинал учить её гоббледуку ещё в детстве. Сам мистер Кресвелл работал в Управлении по связям с гоблинами много лет, но погиб во время войны: был убит охотниками за головами. Мириам хоть и была ребёнком, но помнит очень хорошо, как тяжело восприняла эту новость, и до сих пор ей жаль, что дядя никогда не узнает, чем она занимается. Ему бы обязательно понравилось. — Да-а, — тянет Мириам, когда тяжёлая, печальная пауза в нашей беседе затягивается. — Извини, Руби, не хотела портить тебе настроение разговорами о несправедливости и смерти. — Вовсе нет, мне было очень интересно с тобой поговорить! — уверяю я горячо. — Теперь мне хотя бы понятно, почему ма… Почему министр не хочет выслушать Кадама. И почему кентаврам не место в министерстве. — Потому что там лестницы, — шутит Мириам заговорщическим шепотом, и я громко смеюсь, представляя нелепость ситуации. Мой голос привлекает внимание Слизнорта и близнецов, и все трое с разных сторон идут к нам с Мириам. — Вечер уже не так плох, верно, Руби? — подмигивает Слизнорт, и мы встаём. — Мириам, как тебе девочка? — Прекрасная собеседница, — улыбается та. — Конечно! Гарри и Гермиона должны быть невероятно горды своей дочерью… Мириам так и открывает рот от удивления, а я виновато пожимаю плечами. Хорошо, что она не обиделась на то, что я немного недоговорила ей о себе. Было бы неловко и даже грустно. Но Мириам только удивилась, а потом мы продолжили разговаривать уже все вместе. Даже Лоркан перестал дуться непонятно на что и слушал. И к тому времени, как вечеринка подходит к концу, я почти уверена, что магозоология и в половину не так интересна, как мне казалось. *** Вот уж никогда не говори «никогда»! С такой мыслью я просыпаюсь следующим утром, вспоминая вчерашний вечер. Уж сколько раз я насмерть клялась, что ноги моей на вечеринке старика не будет? Говорила об этом и ему самому, и родителям, и, что самое важное, — себе самой. А когда пришлось согласиться, была уверена, что мне не понравится. Но мне понравилось! Я познакомилась с доктором Хигглсворт и Мириам, узнала о магооантропологии, весь вечер разговаривала на темы, которые действительно меня интересуют, и ни разу не вспомнила, что Слизнорт приглашает на свои вечеринки всяких выскочек. Эти выскочки порой просто замечательные… Спустившись в гостиную, я широко зеваю, пытаясь не глядя завязать гриффиндорский галстук на шее, и замечаю у камина Лоркана. — Ты что, купил себе здесь парковочное место? — грубовато спрашиваю, когда подхожу ближе. — Что это такое? — щурится Лоркан. — Парковочная? Мысленно махнув рукой на то, что вроде как всё ещё злюсь на него уже не помню за что, я направляюсь к изнанке портрета Полной Леди, по пути рассказывая Лоркану про парковки. Ему не очень интересно, потому что это что-то на безопасном, а значит, по его мнению, — скучное, поэтому мы начинаем обсуждать вечеринку. Лоркану не понравилось. А вы ждали чего-то другого? Вообще-то, я ликую. Он ведь согласился сходить только чтобы увязаться за мной. В отличие от Лисандера, который весь вечер разговаривал с гостями, да так много, что, по его собственным словам, у него язык онемел. А вот младшему Скамандеру никогда ничего не интересно. Мне кажется, он существует только для того, чтобы плеваться и дуться. У входа в Большой Зал мы встречаем Эмбер. Она в прекрасном настроении, настолько, что даже делает малю-ю-юсенький кивок головой в сторону Лоркана. — Завтра выходные, — говорит она, пока мы идём к столу Гриффиндора. — Надеюсь, никто не против, если я посижу с вами? Так вот, Руби, кажется, мы впервые не наказаны в выходные с тех пор, как познакомились! Это так странно, я ведь раньше даже подумать не могла, что могу схлопотать наказание… Думаю, вот завтра, после твоей тренировки, можно погулять у Озера и сходить к профессору Хагриду, ты так меня с ним и не познакомила как следует. — А ты знаешь толк в развлечениях. Гулять — ух, аж дух захватывает! — с едва уловимым сарказмом говорит Лоркан. Эмбер дёргается, но молчит и продолжает улыбаться, присаживаясь напротив меня. — Хорошая идея, — поддерживаю я подругу. — Лисандер тоже пойдет? — Думаю, нет, — с сомнением говорит Эмбер, оборачиваясь к столу Хаффлпаффа. — Он сегодня какой-то неразговорчивый и всё утро что-то пишет. Каштановая макушка Лисандера за столом действительно низко склонилась над небольшим блокнотом, а рука аккуратно выводит буквы пером. — Я знаю, что он делает, — усмехается Лоркан. — Записывает все свои догадки к какой-нибудь шизотеории, которые вчера, конечно, ловил в разговорах на вечеринке этого вашего Слизнорта. Эмбер удивлённо вскидывает брови и даже обращается к Лоркану. — Его пригласили в Клуб Слизней? — Ну да, — пожимает плечами Лоркан, притягивая к себе тарелку с булочками. И тут на его лице появляется совершенно дьявольское выражение. — Как и нас с Руби Роуз. Здорово вчера потусили. А ты что делала? Спала? Эмбер переводит на меня растерянный взгляд, и я медленно убираю стакан с соком ото рта. Вот блин… — Ты пошла на вечеринку профессора Слизнорта?! — Ага, и ей очень понравилось, — кивает Лоркан. — Всё утро об этом трындит, не заткнуть. — Я вовсе не… — Бедные мои уши! Эмбер замолкает и смотрит в пустую тарелку перед собой. Я тяжело дышу, едва не извергая огонь из ноздрей, глядя на Лоркана. Он даже откладывает свою булочку и нож с маслом, встаёт и прячет руки в карманы брюк. — Пойду гляну, что там этот чудик пишет, жутко интересно. Насвистывая себе под нос, Лоркан уходит, а я осторожно перевожу взгляд на молчаливую Эмбер. — Брось, Эмбер, не говори, что ты обиделась! — как можно безразличнее говорю я. — Это же Клуб Слизней, а это — Лоркан. — Тычу я уходящему в спину пальцем. — Он специально всё так преподнёс. — Но ты ходила, верно? — хмурится Эмбер. — Ну да… Но мне не так сильно понравилось, как он говорит! — Вы ходили втроем. — Нас пригласили раздельно. То есть, ну… Меня с Лорканом вместе, но его только за компанию, вчера за завтраком. — Почему ты не сказала об этом мне? — Да я забыла! — честно признаюсь я. — И идти совсем не хотела, просто пообещала Слизнорту взамен на помощь. Я коротко рассказываю о нашем новогоднем уговоре с профессором и о самой вечеринке, но Эмбер как будто не слушает и с каждой секундой становится всё мрачнее. — Мне кажется, — похолодевшим голосом начинает Эмбер, как только я заканчиваю свой короткий рассказ, — было бы по-дружески пригласить и меня тоже. Особенно учитывая то, что сам профессор Слизнорт меня не пригласил. Потому что у меня не такая интересная фамилия, как у вас. — Моя фамилия — не интересная вовсе! — Да, — кивает Эмбер и встаёт. — Самая обычная. Рада, что вы здорово повеселились. И не думай, что я обиделась, это вовсе не так. Ты не обязана приглашать меня всюду, куда ходишь, это же логично. И напоминать обо мне всем, кто меня в расчёт не берет, — тоже. Я совсем не знаю, что сказать. Эмбер некоторое время ещё стоит передо мной, как будто ждёт, что я что-то скажу, но у меня в голове ни одной мысли! Тогда она уходит обратно за свой стол. Как только начинает казаться, что я научилась дружить, обязательно случается какая-нибудь ерунда! Я понятия не имею, насколько это обидно: не пойти на вечеринку, где были все остальные. В моей жизни такого не случалось! К тому же, я пошла туда не из-за Лоркана или Лисандера и не звала их с собой, намеренно скрыв это от Эмбер. Я просто пошла отдать долг и не моя вина, что там оказалось здорово! Я тяжело вздыхаю, со звоном бросая ложку в тарелку. — Это всё надо было говорить Эмбер, когда вы разговаривали, — бубню себе под нос, злясь на весь мир. Но особенно — на Лоркана. Сидит теперь рядом с братом, который так и не поднял головы от своего блокнота, искоса поглядывает на Эмбер. Она сидит одна, подальше от Скамандеров, и сосредоточенно отрывает кунжут с поверхности булочки. Я встаю и иду на урок одна. Слава Мерлину, Лоркану хватает мозгов не подходить ко мне на расстояние досягаемости моих рук от его шеи, поэтому на трансфигурации я сижу с Лиззи Маклагген. Она, кстати, тоже со мной не разговаривает. Наверное, злится из-за отца… Когда я успела обидеть всех на свете?! Никакого настроения учиться у меня нет, так что перед уроком крёстного, вместо обеда я иду к Хагриду. Приходится ждать его в хижине, потому что Хагрид — тоже большой важный профессор. Он медленно бредёт по глубокому снегу с опушки Запретного Леса и почему-то выглядит печальным. Скрип тяжёлой двери сопровождается усталым вздохом, но когда он видит меня, то сразу бодрится и немного хмурит брови. — В последнее время ты ко мне просто так не приходишь, Руби Поттер, — с подозрением говорит он, прислоняя арбалет к стене. — У тебя плохое настроение? Хагрид машет громадной ручищей в сторону и снимает своё старенькое кротовое пальто. — Ничего э-э… важного, чтоб тебе переживать. — Это не тебе решать, что важно, а что нет, для моих переживаний, — складываю я на груди руки, а Хагрид смотрит на меня строго и качает головой. — Не умничай мне тут. Почему не на обеде? — Сыта по горло, — вздыхаю я и сажусь на высокий крепкий стул из неотёсанного дерева. Я рассказываю Хагриду о своих проблемах с друзьями, пока он заваривает чай, и к тому моменту, как на столе появляются две дымящиеся кружки, внутренняя ярость утихает. Я выпускаю пар и становится легче дышать. — Что мне делать, Хагрид? Раньше было намного проще, — с грустью подвожу итог я. — Да прям, — усмехается он. — Проще не было, Руби. Так же сидела тут и грустила, только э-э, по другим всяким причинам. Потому что все уже нашли себе друзей, а у тебя никак не выходило. — Ну и что, — упрямлюсь я. — Всё равно было проще. Вот папа с мамой и Роном Уизли ссорились? — Ха! — восклицает Хагрид. — А то ж! То крысу не поделят, то метлу. И сомневались в друг дружке, и злились, и обижались. Всякое бывало, да. И так же сюда по очереди ходили и жаловались мне. Хагрид улыбается, устремив взгляд за окно. Я не мешаю ему, пью чай маленькими глотками и жду, когда он очнётся. — Так вот, — вздрогнув, переводит он на меня серьёзный взгляд. — Плохо было тогда, когда эти трое не разговаривали. Вот тогда затягивались э-э… обиды ихние. А как поговорят — так и выясняется, что дуться не на что. — Предлагаешь мне поговорить со всеми по отдельности? — Нет, собери кучкой и скажи всё, что думаешь. Только не так, как ты обычно это делаешь, — грозит он мне пальцем. — А спокойно, чтоб понятно было. Пусть все извинятся, кто виноват, а кто обижен — не дуется, а простит. Разговор с Хагридом меня воодушевляет. Не люблю извиняться, но, наверное, придётся привыкать. К тому же, если призадуматься, то и я виновата немного. Надо было сразу сказать Эмбер, что я иду на вечеринку, времени у меня было полно. Я же знала, что для неё это важно — ей всегда было интересно, почему я не хожу, и она говорила, что на моём месте обязательно бы пошла. Да и Слизнорт ей нравится — вон как они быстро нашли общий язык, пока мы отбывали у него наказание. Только он забыл пригласить её, и ему это, чёрт возьми, простительно. Эмбер — не его подруга, а мне не сто двадцать лет… Вечером, после ужина, я иду в совятню и пишу три одинаковых письма с местом и временем встречи. Отправляю их Эмбер, Лисандеру и Лоркану, а сама иду в коридор восьмого этажа. Лисандеру, на самом деле, делать на нашей встрече нечего. Он никого не обижал и ни на кого не обижен, но я надеюсь, что с ним разговор пройдет легче. В конце концов, его дурного братца лучше него никто не знает. Минут двадцать я брожу по коридору одна и грею руки горячим дыханием, пока не улавливаю на лестнице звуки шагов. Лоркан и Лисандер приходят первыми. — А где Эмбер? — спрашиваю я у Лисандера. — Не знаю, — хмурится он. — Она сразу после уроков поднялась в спальни девочек и больше не спускалась. Зачем ты позвала нас? Я перевожу взгляд на Лоркана, а тот — на потолок. Но долго делать вид, что он ни при чём, у него не получается. — Ладно, — вздыхает он. — Ну ляпнул лишнего. Я не хотел, чтобы она обиделась настолько! Просто показалось забавным немного её позлить. — Подожди, — цедит Лисандер, дёргая брата за рукав мантии. — Ты обидел Эмбер? — Руби — тоже! — Я — не специально! А вот ты… Мы все замолкаем, потому что слышим на лестнице очередные шаги. Торопливые, неспокойные. Эмбер появляется в коридоре и бежит к нам со всех ног, так, что пламя настенных факелов колышется. Следом за ней появляются запыхавшиеся Нотт, Бёрк и ещё трое слизеринцев, имён которых я не помню. Эмбер забегает мне за спину и начинает причитать: — Я шла к вам, а они… п-поджидали на этаже, где… где ваша гостиная, — задыхаясь, говорит она. — Увидели меня и заулыбались, а мне стало страшно, ну я вот и побежала, а они за мной! И вот… — Это же те самые идиоты из поезда? — громко спрашивает Лоркан. — Вон тот зализанный и его ручной садовый гном — такие рожи не забудешь. — Отлично, раз все тут — не надо будет ловить вас по одному по всему замку, — говорит Бёрк, когда толпа слизеринцев подходит к нам. Все они старше. И выше. Все выглядят так, будто выиграли эту жизнь, и у всех в руках палочки, а в голове ничего доброго, это я вам зуб даю. Мы вчетвером неосознанно кучкуемся. Лоркан, сколько бы ни распускал перья, заметно бледнеет, Эмбер и вовсе дрожит так, что меня, стоящую рядом, тоже потряхивает от её волн. Лисандер стоит позади всех и молчит, вмиг растеряв всё своё привычное красноречие. — Всё просто, Поттер. Ты так и не поняла, что натворила, разбив наши часы. Решила, что тебе это сойдет с рук, — говорит Нотт. — Видимо, у вас, гриффиндорцев, это в крови — считать себя лучше остальных. — Я не считаю себя лучше кого-то, — стараюсь объясниться я. — И своё наказание я получила. — Какое? — усмехается Нотт. — Чаепитие с нашим деканом? Это на пользу не пойдёт. Вот сейчас мы с вами поработаем, а вы потом расскажете всем у себя, кого надо уважать. — Я зауважаю тебя только в одном случае, — усмехается Лоркан. — Если ты перестанешь выдавать по глупости в секунду. А распознать, когда ты глупость говоришь очень просто: у тебя рот открывается. Лицо Нотта превращается в красное полотно, и то, что он не способен так быстро выдавать колкости, как Лоркан, не делает ситуацию лучше… Потому что его друзья смотрят на него и ждут, что он ответит. А тот, кажется, решает приступить к действиям и направляется к нам размашистым шагом. — Кто-нибудь, заткните его! — причитает Эмбер. — Или уже поздно… Боже мой, они же от нас мокрого места не оставят! Я слышу в голосе Эмбер слёзы и только от шока не начинаю ныть тоже. Меня ещё никогда не били… Наверное, это очень неприятно. Но первому всё равно достанется Лоркану. Вот и он это понимает, поэтому, схватив нас за руки, бежит прочь. Далеко мы не убежим, это глупо! Но Лоркан всё равно тащит нас в заброшенную классную комнату и палочкой левитирует к двери две тяжёлые парты, стоящие друг на друге. — Ну?! — кричит он, оборачиваясь к нам. — Так и будешь стоять? — Я?! — ору я в ответ. — Ты что, решил, что я с ними справлюсь?! Да я в жизни ни с кем не дралась! — Да ты-то тут причем? — злится Лоркан и заглядывает мне за спину, а в дверь уже ломятся разъярённые слизеринцы. — Слушай, братец, мне сейчас глаза к заднице приделают! Я оборачиваюсь и смотрю на хмурого Лисандера, который до сих пор и слова не сказал. — Так, может, и хорошо? — вскидывает он брови. — Всё равно твои мозги располагаются где-то в той же области. — Лисандер… — Ты обещал так не делать! — продолжает упорствовать старший Скамандер. — Сколько раз я говорил, что не буду в этом участвовать, если ты занимаешься провокациями? — А что мне делать? Молчать? Вы же все молчали! К тому же, эти пятеро пришли за Руби. И гнались за Эмбер… Лисандер ничего не успевает ответить, парты скользят к противоположной стене, громко ударяются об нее и с грохотом падают, а в кабинет заходят слизеринцы. Лисандер громко вздыхает и смотрит на брата с безысходной злостью. — Ты не расскажешь об этом папе с мамой, — говорит он, быстро и нервно снимая свою мантию. — Ха! — Лоркан, ликуя, вскидывает вверх обе руки, а затем ловит мантию брата на лету. — Что п-происходит? — пятясь, спрашивает Эмбер. — Спокойно, девочки, — усмехается Лоркан, бросая мантию брата на одну из парт и начиная снимать свою. — Сейчас кому-то будет очень больно, занимайте места в первом ряду. *** В кабинете профессора Макгонагалл очень тихо. Я бы сказала, что слышно, как пролетает муха, но, вообще-то, сейчас зима и мух нет. Но я бы не отказалась услышать звук какого-то живого существа, потому что даже портреты покинувших этот мир директоров — молчат. Вытянулись, выпучили глаза и понадевали свои рисованные монокли и очки, чтобы лучше видеть расправу. Я смотрю то на стены, то на свою дырявую мантию, но только не на директрису. Лоркан тоже молчит, а красно-лиловый фингал под его глазом медленно бледнеет. Это дело рук мадам Помфри, она только что ушла, обработав его боевое ранение специальной мазью. Эмбер горестно вздыхала первые минут пятнадцать и открывала рот, чтобы что-то сказать, да так и не нашла слов. Поэтому теперь тоже молчит, разглядывая свои ботинки. Только Лисандер не боится смотреть на профессора Макгонагалл, но видок у него тоже напуганный. Не знаю, как долго директриса собирается молчать. Быть может, это какой-то новый вид пыток? Довести свою жертву до нервного срыва в ожидании наказания? Я всё ещё опасаюсь смотреть на неё, но взгляд поднимаю, и вижу над её креслом портрет директора Снейпа. Он прямо-таки светится от счастья и разве что не пританцовывает. Я вспоминаю про их пари с профессором Дамблдором и спешно отворачиваюсь. Снейп ставил на то, что мы с Эмбер обязательно будем наказаны до конца учебного года ещё раз. Бедный Дамблдор, получит сегодня свои честно проигранные щелбаны… — Ну? — рявкает Макгонагалл так неожиданно, что мы вчетвером подпрыгиваем на месте. — А, уже можно говорить? — спрашивает Лоркан удивлённо. — Как можно внятнее! Можете начинать первым, мистер Скамандер, остальные трое хотя бы не участвовали в позорном мордобое! — Я не взял с собой палочку, пришлось пользоваться тем, что есть, — поясняет Лоркан, и Эмбер по правую руку от него издает жалобный стон. Профессор Макгонагалл пару раз моргает, но не может найти слов. Добро пожаловать в мой мир, профессор! Это — Лоркан Скамандер, и его речевой аппарат не присоединен к мозгу. Понять его непросто, но иногда это весело… — Позвольте мне, директор, — Лисандер поправляет завернувшийся угол воротника своей рубашки и мелко прокашливается. — За полчаса до отбоя, в разрешённое для передвижения по замку время, мы с братом получили идентичные друг другу письма от Руби, с просьбой встретиться на восьмом этаже и обсудить кое-какие учебные вопросы. — Лисандер говорит слаженно и так уверенно, что профессор Макгонагалл снова удивлённо моргает и немного расслабляется. — Конечно, мы тут же выдвинулись в путь — каждый из своей гостиной, несомненно. И примерно в восемь сорок две уже были на месте. Но на встречу также была приглашена Эмбер, и она немного задерживалась. Мы подождали её ещё шесть минут, но в восемь сорок восемь, осознав, что наше время ограничено, и, желая успеть вернуться в гостиные до отбоя, мы приняли решение обсудить наши вопросы завтра с утра, за завтраком, и стали расходиться. Тут же, совершенно неожиданно для нас троих, в коридоре восьмого этажа появилась Эмбер. Она была напугана, потому что её преследовали пятеро учеников факультета Слизерин. Эти ученики, чьи имена я, к сожалению, не успел узнать, в виду того, что провёл в Хогвартсе слишком мало времени, были настроены агрессивно. Недвусмысленно намекнув, что желают нас проучить за ранее произошедшее недопонимание, студенты вытащили свои волшебные палочки. Дальше не буду рассказывать столь подробно, но хочу заметить, и, надеюсь, кто-нибудь всё это записывает, что это была исключительно самооборона… — САМООБОРОНА? — кричит профессор, привстав со своего кресла. — МАДАМ ПОМФРИ ПРИШЛОСЬ ИЗВЛЕКАТЬ ПАЛОЧКУ МИСТЕРА БЁРКА ИЗ… — Послушайте, профессор, — Лоркан делает несколько шагов вперед, взяв инициативу в свои руки. Не думаю, что это хорошая идея… Но ни я, ни Эмбер с Лисандером его не останавливаем. — Руби и Эмбер тут ни при чём, они даже понять ничего не успели, а мы с братом учимся тут меньше недели. Откуда нам было знать, что в школе нельзя драться? В Дурмстранге можно и даже нужно! Это же эта… как её, Лисандер? — Практическая отработка теоретических знаний. — Вот, оно, — разводит руки в стороны Лоркан. — Нам за такое даже оценки ставят. А Лисандер отличник, так что сами понимаете… Я перестаю понимать, что этот сумасшедший несёт, только жду, когда уже профессор Макгонагалл начнет отрабатывать свои теоретические знания на Лоркане, как вдруг в разговор вступает Дамблдор. — Мистер Скамандер совершенно прав, Минерва. Директриса делает поворот головой, такой, что я начинаю подозревать её в родстве с совами. Да и у меня самой рот открывается от недоумения. Как по мне, Лоркан нёс несусветную чушь! — Простите, профессор Дамблдор? — растерянно спрашивает Макгонагалл. Старый директор на своём портрете разводит руками. — Сколько себя помню, в жизни земной и потусторонней, всегда немного удивлялся этому факту. Совершенно небезопаснейшее занятие, — с едва уловимой улыбкой в словах, утверждает Дамблдор. — Такую практику ввёл наш общий знакомый, Игорь Каркаров, а его коллеги продолжили. Помнится, на одной из международных конференций по вопросам образования, я даже поднимал этот вопрос… — Зря, Альбус! — кричит со своего портрета Финеас Блэк. — Дурмстранг воспитывает в своих стенах настоящих мужчин, способных постоять за свои идеалы, и не прячущихся за вазон с цветком при малейшей опасности! — Кхм-кхм, — нарочито громко кашляет его соседка. — Смею заметить, что в Дурмстранге в дуэльных отработках участвуют не одни только мальчики. — Бросьте, Дайлис, — нервно отмахивается Блэк. — Яснее ясного, что речь сейчас идёт о серьёзных схватках, а не имитациях… Страшный возмущённый гул поднимается в кабинете. Эмбер прикрывает уши, Лисандер вынимает свой блокнот и начинает что-то быстро записывать огрызком обычного маггловского карандаша, а Лоркан, с улыбкой до ушей, крутит головой во все стороны. Хаос — это его стихия. — Я бы посмотрела, как ты справишься с этим! — встаёт со своего кресла Антония Крисворфи, угрожая Блэку своей короткой, толстой палочкой. — ТИХО! — ревёт Макгонагалл. Из палочки в её руке сыпятся белые искры — и её предшественники тут же замолкают. Профессор падает в своё кресло, устало потирая виски. — Даже если так, — неохотно соглашается она, обжигая Лоркана взглядом. — Правила предыдущих мест обучения не распространяются на Хогвартс! Вы обязаны были ознакомиться с уставом нашей школы, мистер Скамандер и мистер Скамандер. Я не потерплю от вас подобных выходок впредь! — Мы займемся изучением устава завтра же, профессор, — обещает Лисандер. — Вы совершенно правы, это наше упущение. — Ага, уже руки чешутся, — кивает Лоркан. — Уверена, что мадам Помфри обязательно найдет, чем занять ваши руки, мистер Скамандер. Я назначаю вам трехдневную отработку в лазарете, обоим. А так же снимаю с факультетов Гриффиндор и Хаффлпафф по десять баллов за возмутительное и опасное поведение в стенах школы. А теперь прочь с глаз моих, все четверо! — И всё? — вырывается у меня. Эмбер тут же толкает меня в бок, но поздно. — Да, мисс Поттер? — вскидывает бровь Макгонагалл. — Считаете, недостаточно? — Нет! Нет-нет-нет, — быстро причитаю я и начинаю пятиться к выходу вместе с остальными. В это время, разминая пальцы, к профессору Дамблдору в гости заходит довольный собой Северус Снейп. — Время получить по лбу, сэр? — спрашивает он картинно вежливо. — Разве, Северус? — улыбается Дамблдор, поглядывая на своего коллегу снизу вверх. — Напомню, мы ведь спорили, что наказаны будут мисс Поттер и мисс Хагерман? — Что?...— зеленеет на глазах Снейп. — Нет, мы спорили, что… Они снова в кабинете директора! — Но не наказаны. — Вы сделали это специально, сэр! — начинает расхаживать за креслом Дамблдора Снейп, словно вот-вот вцепится тому в седые волосы, как ястреб. — Поддержали чушь этого мальчишки Скамандера, чтобы…! Разговор их мне дослушать не удаётся, потому что Эмбер, Лисандер и Лоркан выталкивают меня за дверь напором своих тел. — Почему ты никогда меня не слушаешь?! — возмущается Лисандер, когда мы начинаем спускаться вниз по винтовой лестнице. — Я ведь всегда прав! — Ой, да ладно, ну наказали в полсилы, — закатывает глаза Лоркан. — В первый раз, что ли? — Не в первый, — раздражённо поджимает губы Лисандер, и я отмечаю, что сейчас их никак нельзя назвать близнецами — настолько они разные. — Но всегда по твоей вине! Если бы не ты, я бы не получил ни одного наказания! — Ну уж извини! — злится Лоркан. — Пока я без тебя не справляюсь! Что теперь, помереть? И вообще, а я-то что? Тёрки у этих идиотов были с Руби! — Да, сваливай всё на Руби, — кивает Эмбер, первой начиная путь по коридору. — Или на меня, или на мироздание — кто угодно дурак, кроме тебя. — А ты бы вообще помолчала, — кричит ей в спину Лоркан. — Если бы не мы, они бы тебя в дулю скрутили! Твоё счастье, что быстро бегаешь. Эмбер оборачивается, взмахивая короткими чёрными волосами, и выглядит так, будто близка к тому, чтобы наброситься на Лоркана с кулаками. Только я встаю между ними. — Хватит вам! Достали! Вы только и делаете, что грызётесь! Лисандер, не обязательно во всём слушать брата, а потом винить его во всех смертных грехах, у тебя своя голова на плечах есть! — Ого! — округляет глаза Лоркан. — Спасибо, Руби Роуз… — Не за что! — рявкаю я, и улыбка с лица Лоркана сползает. — Твои ошибки я даже перечислять не буду! Только за прошедшую неделю их столько, что мы будем стоять тут до самой Пасхи! И прекрати цепляться к Эмбер! А ты… — я оборачиваюсь к подруге и весь запал пропадает — так испуганно она на меня смотрит. — Тоже хороша… Хотя бы ты могла вести себя нормально? — тихо заканчиваю я. Всё просто ужасно. Эмбер обижена на меня и ненавидит Лоркана, Лоркан ненавидит всех и Эмбер, а меня и Лисандера постоянно провоцирует, Лисандеру вообще нет дела до нас, хотя кроме него на его брата никто управу не найдет. Он мог бы мне помочь, но это слишком мелко для его интеллекта! Все трое меня сейчас бесят, я разворачиваюсь и иду прочь так быстро, как могу. Но чем дальше я ухожу от своих горе-друзей, тем лучше понимаю, что сама виновата не меньше. По крайней мере в том, что на нас напали слизеринцы. А ведь всё могло закончиться гораздо хуже… Нужно с этим что-то делать. *** Утром, после долгих ночных раздумий, терзаний и мучений, я принимаю одно из самых сложных решений в своей жизни. Раз уж я теперь в ответе не только за себя — пора взрослеть. Спускаюсь на завтрак с таким чувством, как будто иду на казнь, и, зайдя в Большой Зал, сразу иду к столу Слизерина. Щёки начинают гореть ещё раньше, чем они ко мне поворачиваются, а когда поворачиваются так и вовсе хочется провалиться сквозь пол в подвалы и провести там остаток дней… Но я всё равно останавливаюсь возле стола слизеринцев и, прочистив горло, бегло обвожу взглядом лица с набитыми ртами. — Минуточку внимания, — говорю я не очень громко, хотя все и так уже на меня пялятся. — Тут такое дело… В общем, помните, я разбила ваши часы? Ужасно начала… УЖАСНО, УЖАСНО, УЖАСНО! — Конечно, помните, с чего бы вам забывать? — мямлю я, пока температура моего лица приближается к температуре раскалённой сковороды. — Так вот, я этого не хотела. Мы с подругой болтали о дополнительных занятиях у Долиша, и я сказала ей, что Долиш научил меня секретному приёму, и теперь я знаю, как колдовать Бомбарду. И, в общем… Мне захотелось показать, но я до этого не пробовала. Вернее пробовала, но у меня не получилось, но так, как он объяснил в конце, я ещё не пробовала… Я не думала, что у меня получится, вот и прицелилась в то, что первое на глаза попалось, потому что ничего не должно было произойти. Слизеринцы начинают переглядываться и шептаться, мне очень хочется убежать, но я представляю, что на меня смотрят мама с папой. Если я убегу — они расстроятся. Они никогда не убегали ни от чего и ни от кого. — И вот… — продолжаю я ещё тише, но теперь меня слышно даже за соседними столами, потому что всем интересно, что происходит. — Я хочу сказать, что не ненавижу никого из вас. И все эти штуки про то, что Гриффиндор и Слизерин никогда не ладили, мне это неважно. И мне нравится профессор Слизнорт и… — тут я ловлю взглядом лицо внимательно слушающего Скорпиуса и вспоминаю, что повела себя плохо с ним тоже, — … и ваш староста. Ему я вообще должна сказать спасибо. Ну, и… говорю вот. Извините, что разбила ваши часы. Повисает очень долгая, томительная, отвратительная пауза. Я проклинаю день, когда родилась, но тут из-за стола встаёт Малфой. — Спасибо, Руби, мы принимаем твои извинения. Думаю, вопрос можно считать исчерпанным. А если кто-то так не считает, — внимательно обводит взглядом он стол своего факультета. — То я советую со своими претензиями обращаться прямо к нашему декану. На одной из вечеринок клуба Слизней он обязательно обсудит ваши замечания с Руби. Конечно, он мог сказать это всё менее пафосно, но тут уж не до выбора. Я киваю и ретируюсь к своему столу. Сажусь в дальнем конце, подвигаю к себе все ближайшие тарелки и стаканы, желая за ними спрятаться, а в голове так шумит, что я не слышу обсуждения своего поступка. А они точно обсуждают, все… Так ничего толком и не поев, я жду ещё минут пять, чтобы не бежать позорно с поля боя, а затем встаю и как можно спокойнее иду прочь из зала. Всё. Самое ужасное утро в моей жизни уже случилось, теперь главное побыстрее это забыть… — Руби! — окликает меня голос на мраморной лестнице, и я оборачиваюсь. Эмбер бежит ко мне из зала, сталкиваясь с припозднившимися студентами. — Ты уже уходишь? — Надо на тренировку идти, а я форму забыла. Иду в башню… — А потом? Что ты будешь делать после тренировки? — Ну… Ты вроде погулять хотела? — Да! Конечно! Но думала, что ты вот злишься на меня и передумала… Ты можешь злиться, потому что я не должна была злиться первая. Это не честно с моей стороны — обижаться на то, что ты пошла без меня на вечеринку. — Я должна была сказать, — признаюсь я. — Потому что тебе это всегда было интересно. — А тебе — нет. Вот ты об этом и не подумала. Это не причина, чтобы… — Ну и я должна была подумать, это не так уж и сложно. — Да нет же… — всё равно отпирается Эмбер, а потом замолкает и улыбается. — Ладно. Давай вот просто будем теперь больше думать, прежде чем делать? Мы молча стоим напротив друг друга и просто улыбаемся. Прекрасная мысль, как мне кажется.