РУБИ!

Эмбер всегда любила порядок. Конечно, в своей любви она не была одинока, в конце концов, кто же его не любит? Пусть даже у каждого этот порядок свой. Но для неё это всегда был — Порядок. С заглавной буквы «П». Ей нравилось точно знать, где лежит каждая её вещь; она любила, чтобы учебники к концу года выглядели как новые и со скрипом открывались; выбрасывала растрепанные перья, пусть они ещё и были пригодны к использованию; не хранила хлам, которым не пользовалась; и, конечно, обожала надевать только что выглаженные вещи. К своим тринадцати годам она освоила немало магических заклинаний, но ни одним не гордилась так, как заклинанием из области домашнего хозяйства, от которого из палочки начинал валить густой горячий пар и можно было легко разгладить любую самую упрямую складку на мантии. Чтобы. Всё. Было. Идеально. И ничто и никогда не нарушало тот самый Порядок. По крайней мере, так было до недавнего времени… Свои каникулы Эмбер тоже обожала планировать с особой тщательностью. Поэтому стоит ли говорить, в какую пучину отчаяния её ввергло сообщение Руби пасмурным апрельским утром, в котором она в своей привычной несуразной манере сообщила, что не сможет приехать в гости в назначенное время? Точнее, сообщений было сильно больше, чем одно, и число их продолжало расти куда быстрее, чем Эмбер успевала читать. «Катастрофа!» «Папа и мама тащат меня на большую семейную сходку» «К УИЗЛИ!» «Нет, ты представляешь?» «Короче, подозреваю Империус» «И я приеду к тебе, но не завтра, а позже» «Чуть позже» «Не знаю когда позже» «Напишу» «Ты прочитала?» «Я не понимаю эти галочки!» «Одна галочка — это что?» «А две?» «Сколько их должно быть?» «Ты тут?» «Ты обиделась?» Эмбер отложила телефон и горестно вздохнула. Все планы насмарку, расписание можно сжечь. Всё либо сдвигается, либо отменяется — в любом случае наступает хаос. А ведь они договаривались ещё в январе! Теперь ей предстояло пойти и предупредить папу, что все перевернулось вверх дном и непонятно, когда Руби приедет. Если приедет вообще. Он, конечно, расстроится, подумает, что её лучшая подруга — безответственная. И вообще-то так и есть! Но впечатление у него должно было сложиться прямо-противоположное. К тому же, Эмбер действительно хотела, чтобы Руби приехала: даже безо всякого плана, даже если бы они целыми днями смотрели телевизор — это лучше, чем без неё вообще. Но как только Эмбер неохотно поднялась с кровати, чтобы пойти к отцу, её телефон снова ожил. «А может ты поедешь с нами?» «5 секунд» Поехать в гости к незнакомым людям? На семейную встречу? Эмбер уже давно не удивлялась безумным идеям Руби Поттер, такое было как раз в её стиле, но объяснить ей, почему это плохая затея, она не успела. «Я всё порешала!» «Миссис Уизли в восторге!» «Мы тебя заберём завтра» Эмбер все меньше улавливала смысл происходящего. Кто такая эта миссис Уизли? Речь шла о маме Розы? Или о ещё какой-нибудь достопочтенной матроне из рода Уизли? В любом случае, зачем ей совершенно посторонний человек на семейном празднике — Эмбер понять не могла никак. И как вообще Руби успела об этом договориться за «5 секунд»? Собираясь объяснить, насколько всё происходящее странно, она начала набирать сообщение, но её подруга, словно почуяв неладное, выложила последний аргумент. Железный… «Тедди тоже будет» Весь набранный текст с приятным стрекотом быстро исчез с экрана телефона Эмбер. Тут же появился новый. «Сейчас спрошу у папы» *** Как ни странно, Питер совсем не расстроился из-за того, что Руби всё переиграла и не приедет гостить. Ему это даже показалось забавным — зря только Эмбер деликатничала, пытаясь выгородить подругу и её внезапные идеи. А вот поездка дочери к людям, которых он совсем не знал, Питеру уже не показалась такой забавной. К тому же, он скучал по Эмбер и специально взял отпуск как раз на Пасхальные каникулы, чтобы провести с ней как можно больше времени. Сама Эмбер тоже немного грустила из-за этого, но прекрасно понимала, что с папой ей встретиться всё же проще, чем с Тедди Люпином… Когда ещё подвернётся такой случай? Да и уезжала она не на все каникулы: зная Руби, Эмбер понимала, что если ей не очень хочется ехать к Уизли, то едут они ненадолго. Вне зависимости от планов её родителей. Уговаривать папу пришлось недолго. Эмбер представила поездку не столько развлекательной, сколько исследовательской: Уизли — чистокровные волшебники, их уклад жизни несколько отличается и от маггловского, и от уклада жизни волшебных семей, которые успешно ассимилировались в обычном мире. Ну и не совсем они были чужими: это всё же близкие Поттерам люди и родственники Розы Уизли. О том, что Эмбер за два года учебы с Розой и словом не обмолвилась, она говорить папе не стала и даже, полностью осознавая, насколько некоторые цели оправдывают любые средства, назвала Розу своей одноклассницей. Хотя на самом деле та была старше и училась на третьем курсе. В итоге, Питер согласился, и, раз уж Эмбер уезжала, бросил дела в гараже и помог ей собраться. Вообще-то, он больше мешал, невпопад предлагая дочери взять с собой совершенно случайные вещи из её комнаты, но провести вместе вечер было намного важнее. На следующее утро, ровно в десять часов, они с отцом сидели в гостиной как на иголках, чутко прислушиваясь к любому шороху в доме. Ни Эмбер, ни её папа не знали, как именно Поттеры решат появиться у них дома: Руби в детали вдаваться не стала, поскольку для неё всё это было обыденно и неважно. Эмбер же всё утро рассказывала отцу о волшебных способах передвижения: аппарация, порталы, каминная сеть, полёты на метле — с каждым новым откровением в лице Питера становилось всё меньше уверенности в том, что он сделал правильный выбор, отпуская дочь в гости. Так что Эмбер в какой-то момент решила замолчать. К счастью обоих, звонок в дверь раздался совсем по-маггловски. Слегка бледный Питер пошел в коридор, встречать гостей, а Эмбер, затаив дыхание, лишь надеялась, что Поттеры ничем не напугают отца. Никакими волшебными штучками. Пусть папа изо всех сил старался понять мир, частью которого по воле судьбы стала Эмбер, со страхом он справлялся не всегда. И не без основания, вспомнить хотя бы то грандиозное появление Барни у них на кухне. Но Поттеры появились просто образцово. Все трое вошли в гостиную в маггловской одежде, без охраны и без спецэффектов. Руби тут же подмигнула Эмбер, хоть и выглядела немного расстроенной. Впрочем, не только она. Эмбер сразу заметила, что Гермиона тоже нервничает, улыбается натянуто и слишком старается изображать спокойствие. И только Гарри поддерживал вежливый разговор с Питером: поинтересовался, как дела, сказал, что приехали они на такси, но пробки просто ужасные, и обратно придется «по-другому». От кофе родители Руби отказались. — Мы подключили ваш камин всего на десять минут, это против правил, — объяснил Гарри. — Не можем задержаться. — Подключили наш камин? — улыбнулся в ответ Питер. — О… Да он исправен. Но, спасибо… Наверное… — Подключили к сети Летучего пороха, — усмехнулся Гарри. — Это… — А, я знаю, что это! — обрадовался отец Эмбер, что утренний инструктаж о магии не прошел даром. — Вы так перемещаетесь. Но… — улыбка с его лица сползла. — Вы заберёте Эмбер через камин? — Не беспокойся, — вовремя подключилась Гермиона. — Это абсолютно безопасно. — Да, редко кто улетает не по назначению, — кивнул Гарри, почему-то неловко взъерошив волосы на затылке, и тут же получил по локтю от жены. — Случаи буквально единичные, — подтвердила Гермиона, с укором глядя на мужа. — К тому же, мы тоже не отпускаем Руби по сети в одиночку: Гарри полетит с ней, а я — с Эмбер. — Отлично. Здорово… — с опаской поглядывая на камин, старался сохранять спокойствие отец Эмбер. — Но ведь… Глупый вопрос, конечно, но… Она же там не застрянет? — Не застрянет, — мягко улыбнулась Гермиона. — Можешь быть спокоен. Однако, когда в назначенное время в камине вдруг сам по себе загорелся огонь, Питер заметно вздрогнул, едва не выронив из рук сумку Эмбер. А когда Гарри высыпал из тканевого мешочка порох сначала себе на ладонь, а затем бросил его в пламя, которое моментально позеленело, сумку отец Эмбер всё же уронил. — Папа, не волнуйся, — Эмбер обняла растерянного отца поперек туловища. — Этот огонь не обжигает, и я лечу не одна, а с целым Министром Магии. То есть… с мисс Грейнджер. Я хотела сказать, с миссис Поттер… — совсем запуталась Эмбер. — Можно просто с Гермионой, — поспешила улыбнуться мама Руби, взяла её сумку и вручила мужу. Эмбер слегка покраснела. Обращаться к Министру Магии по имени она, конечно, побаивалась и даже весь вечер накануне думала, как же именно ей стоит обращаться к маме Руби. И то, что Гермиона сама решила этот вопрос, сильно облегчило внутреннее напряжение Эмбер. А вот её отец так просто не сдавался и смотрел, как Гарри и Руби заходят в камин так, словно они добровольно вошли в пасть Чужого. Прозвучал четкий адрес и двое исчезли во всполохах огня. Тут уж в Эмбер проснулся азарт, ведь она ещё никогда не перемещалась с помощью Летучего пороха. Так что, позабыв обо всем, она ухватилась за руку Гермионы и уже не слышала, как та прощается с её отцом. Оказавшись по пояс в зеленом пламени, Эмбер едва удержала восхищенный вздох и лишь в последний момент бросила на отца совершенно счастливый взгляд. — Пока, пап! — Рот на замок, а то сажи наглотаешься, — подсказала Гермиона и, крепко стиснув её ладонь в своей, произнесла адрес дома Поттеров. Гостиная в Ислингтоне тут же исчезла из виду. *** Полёт оказался не таким приятным, как его предвкушение. Очень быстро у Эмбер закружилась голова, иногда её прямо-таки тянуло к мелькающим частям чужих гостиных, и только крепкая хватка Гермионы уберегала её от того, чтобы не вывалиться ничком в чужом доме. От обрывков звуков и фраз, которые долетали из комнат, голова ещё и заболела; к тому же, Эмбер стало так жарко, что ей было трудно дышать. Она закрыла глаза в надежде унять головокружение и в следующую же секунду выпала из камина на живот в тихом прохладном помещении. — Ты в порядке? — раздался заботливый голос Гермионы сверху. Эмбер с трудом перевернулась на спину и уставилась на встревоженного Министра Магии со следами сажи на щеках. Тут же подскочила и попыталась встать ровно — её слегка шатало. — Да, — кивнула Эмбер, натянуто улыбнувшись. — Знаете, читать о перемещении через камины намного приятнее. — Мне тоже не нравится, — в гостиную вошёл Гарри со стаканом воды со льдом, а за ним зеленоватая на вид Руби. — Но аппарация несовершеннолетним запрещена, даже парная, поэтому пришлось крутиться волчком по дымоходам. Держи. Не беспокойся, скоро всё пройдет. Эмбер приняла ледяную воду и сделала пару больших глотков. Сразу стало и прохладнее, и легче дышать. — А к Уизли мы тоже отправимся каминами? — спросила Руби, падая на диван как морская звезда. Гермиона, словно вспомнив, почему у неё нет настроения, тут же с очень занятым видом вышла. — Пока не знаю, милая. Переодевайтесь, не хочется опаздывать, — бросил Гарри наспех и последовал вслед за женой. — Есть ведь порталы, — зашептала Эмбер, когда села рядом с подругой. Не хотелось умничать в присутствии Гарри и Гермионы, но второго полёта по каминам не хотелось ещё больше. — Папа ненавидит порталы, — пожала плечами Руби и с тревогой посмотрела вслед родителям. — Они немного… не в духе. — Почему? Это из-за меня? — Что? Нет, конечно! — поспешила уверить Руби. — Всё из-за Уизли… Знаешь, мы у них, вообще-то, не часто гостим. А если точнее — никогда. Иногда встречаем кого-то у Флёр, но вот так, чтобы вся семья собралась… Я говорила, что подозреваю Империус? Глаза Эмбер округлились до размеров галеонов. — Я думала ты шутишь! — Расслабься, — усмехнулась Руби. — Шучу, конечно, но действительно не понимаю, что на папу нашло. Вроде это он решил, а мама не хочет к Уизли ещё больше, чем я. — Теперь я тоже не очень хочу к ним в гости… — пролепетала Эмбер. — Поздно, Эмбер. Лучше запоминай расстановку сил, — Руби забрала у подруги воду, чтобы та не отвлекалась, и набрала в грудь побольше воздуха. Ничего из её дальнейшего сумбурного рассказа Эмбер почти не запомнила. Расстановка сил оказалась действительно расстановкой сил в одной конкретно взятой семье, такой же, как на поле боевых действий. С двумя противоборствующими лагерями, один из которых возглавляла, как считала Руби, бабушка Розы Уизли — Молли, а другой — её крёстная Флёр. Сама Руби, конечно, состояла в лагере Флёр, чем очень гордилась. Ещё была нейтральная сторона. Это те члены семьи, которые понятия не имели, что происходит за кулисами семейной идиллии. Ну или делали вид, что не имеют понятия. К ним Руби относилась терпимо, но особой симпатии не испытывала. Исключение, для тех кто будет на встрече, делала только для Джорджа Уизли. Это имя Эмбер, конечно, было знакомо — участник второй магической войны, потерявший в Битве за Хогвартс родного брата-близнеца. А для Руби — просто Джордж. Всё это было так странно: те самые громкие имена, о которых Эмбер читала в исторических книгах, должны были вот-вот материализоваться в реальную жизнь. И сколько бы она ни пыталась сделать вид, что готова к этому, внутри всё начинало сворачиваться в узел от волнения. — Ты, конечно, должна быть на нашей стороне, — подвела итог Руби. — И если вдруг я начну выходить из себя, попробуй привести меня в чувство. Поблизости зазвучали голоса Гарри и Гермионы, и Руби, спохватившись, вскочила. — Нам же надо переодеться, скорее, — шепнула она. — Что значит ты «начнешь выходить из себя»? — пыталась уточнить наскоро Эмбер, пока подруга тащила её из гостиной. — И что вот я должна в этом случае, по-твоему, делать? Когда мои предостережения работали, напомни мне, пожалуйста? И почему вообще ты говоришь о семейном ужине, как о какой-то настоящей битве?! Ответа Руби так и не дала, сославшись на то, что объяснить это невозможно — можно только почувствовать. Спокойнее Эмбер не стало, но вопросы она решила приберечь до тех пор, пока не начнёт понимать чуть больше. Поменяв одежду, испачканную сажей, на чистую и написав отцу, что всё в порядке, Эмбер решила спуститься обратно в гостиную одна. Руби приспичило перепрятать свою коллекцию перед отъездом, и она никак не могла найти подходящее место. Эмбер же не терпелось узнать, каким именно способом они отправятся к Уизли. Очень хотелось испытать порталы, хоть Руби и сказала, что её папа их терпеть не может. Почему именно — она Эмбер не объяснила, но от этого становилось только любопытнее. Прежде, чем войти в гостиную, Эмбер намеренно громко спускалась по лестнице, но Гарри и Гермиона так увлеклись разговором, что её не услышали. Продолжали беседовать они и тогда, когда Эмбер остановилась за тонкой стеклянной дверью, надеясь, что они заметят её искажённый узором силуэт, но — нет. Родители Руби продолжали разговаривать, и Эмбер ненароком прислушалась. — Почему ты мне не сказал? — спрашивала Гермиона. Голос её был спокойным, никакого напряжения, которое ещё недавно витало буквально в воздухе, Эмбер не почувствовала, только небольшую встревоженность. — Зачем? — недоумевал Гарри. — У тебя что, забот мало было с этим законопроектом? Я только хотел убедиться, что это всего лишь кучка идиотов, которые сами не понимают, во что верят, и что всерьёз их не воспринимают. И что секреты Реддла похоронены вместе с ним и никто кроме нас с тобой не знает больше, чем было рассказано прессе ещё в девяносто восьмом. — Кроме нас с тобой и Рона. — Да… — на тяжёлом выдохе подтвердил Гарри. — И Рона. Ненадолго оба замолчали, пока Эмбер пыталась понять, о чём идёт речь. Борьба любопытства и чувства вины за то, что она подслушивает родителей Руби, её парализовала: она не могла ни уйти, ни войти в гостиную. Но Гермиона продолжила разговор — и Эмбер снова навострила уши. — Ладно. В таком случае, в этом сборище появляется хоть какой-то смысл, надо проверить, как он там поживает. — Я согласился не для того, чтобы последить за Роном, Гермиона… — А я соглашаюсь именно для этого, — отрезала мама Руби. Понять больше Эмбер так и не удалось. С легким шорохом в гостиной появился кто-то ещё, и, как только этот «кто-то ещё» заговорил, Эмбер припустила вверх по лестнице, обратно в комнату Руби. — Не могли бы вы снять антиаппарационные чары хотя бы с одного квадратного метра этого дома? Ненавижу камины… — Там Тедди! — крикнула она с порога, плотно закрывая за собой дверь. — Только что пришёл! То есть прилетел! Лохматая голова Руби показалась из-под кровати. Вернув свою коллекцию аккурат на то место, откуда взяла, она с предвкушением потёрла ладони. — Это надо видеть! Он ещё не знает, что поедет с нами, думает, что отвертится! Вслед за Руби Эмбер побежала вниз, успев при этом быстро посмотреть в зеркало. Приглаживая волосы, она вошла в гостиную, где Тедди уже обнимался с Руби. — О! — воскликнул он, заметив Эмбер, и улыбнулся так, что у той сердце к горлу подскочило, как на пружине. — Мисс Хагерман, вы снова почтили нас своим присутствием? Почему-то говорить в его присутствии было просто невозможно, как будто кто-то накладывал на Эмбер заклятие онемения. Ей так хотелось ответить что-то забавное или хотя бы вежливое, но вместо этого, во всполохах красных аварийных огней, в голове витала только одна мысль: Тедди запомнил её фамилию. Так и не дождавшись ответа, он переключился на Руби. Та поглядывала на подругу со смесью жалости и веселья. — Как дела, заноза? Готова устроить немного шума? — Ну прекращай, — слегка нахмурился Гарри. — Руби уже обещала, что ни один Уизли сегодня не пострадает. Не подстрекай её. — Да? — удивился Тедди. — Ты прямо-таки пообещала? — Конечно, — с готовностью кивнула Руби. — Сам посмотришь, как я свое обещание сдержу. — О, боюсь, что нет, заноза, — с показным сожалением вздохнул Тедди, присаживаясь на диван рядом с Гермионой. — Сегодня у меня дежурство с обеда и до самого утра, весь день, вечер и ночь. Вместо прекрасного, полного тепла и веселья вечера, меня ждёт холодная, беспощадная служба во благо магической Британии… — Прекрасная речь, — покивал Гарри, движением палочки потушив в камине огонь. — А теперь бери вещи девочек и аппарируй к Уизли первым. Посмотри, как там обстановка, всё ли спокойно и осмотри территорию. — Ты хочешь, чтобы я вас проводил? — нахмурился Тедди. — Ну это же надолго, надо будет заходить, со всеми здороваться… Неужели сам не справишься? — Нет, не справлюсь, мой дорогой крестник, — похлопал его по плечу Гарри и скрылся в коридоре. — Он освободил тебя от дежурства, братец, — ехидно хихикнула Руби. — Нет! — ужаснулся Тедди. — Да ты шутишь! — А вот и да, есть у него такие полномочия! — Гермиона! — воззрился на неё Тедди, как на свою последнюю надежду. — Прости, дорогой, даже мне не удалось отмазаться работой, — она тоже поднялась, с видом полного принятия неизбежного. — Вещи девочек в коридоре. — Да ладно! — с досадой высказался Тедди, когда Гермиона вышла и в комнате остались только покатывающаяся со смеху Руби и Эмбер. Почему эту поездку все, кроме Гарри, воспринимали как кару небесную, Эмбер так и не поняла, но уже ожидала чего-то экстраординарного. Быть может Уизли жили в опасном месте? В горных пещерах великанов или во льдах Антарктики… *** Как оказалось, дом Уизли находился в очень красивом месте. Прибыли туда Поттеры и Эмбер через портал. Гарри долго хмурился, прежде чем заколдовал старый горшок из-под комнатного цветка, но всё же сделал это. Гермиона объяснила Эмбер, что нужно делать, и, все вместе, в условленную секунду, они коснулись керамического горшка. Палец Эмбер намертво приклеился к поверхности, а тело словно подхватил порыв ветра. Полёт был не таким долгим, как через камины, буйство пространственных красок стихло через пару секунд, повисла тишина. Эмбер на ногах не устояла: вместе с Руби они чуть не покатились по покатому, зелёному склону, но кто-то ухватил их за шивороты, как щенят. — Подъем, дамы, — сказал Тедди, помогая подняться сначала чертыхающейся Руби, а затем и Эмбер. На какое-то время Эмбер даже забыла, что хотела осмотреться по сторонам, ведь Тедди подал ей руку, и она с перепугу ещё и тут же её приняла, но он, убедившись, что девочки в порядке, тут же направился к Гарри и Гермионе. Они не упали, стояли на склоне и смотрели куда-то вниз, пока тихий тёплый ветер трепал их волосы. Дом располагался отнюдь не в горной пещере великана и не во льдах Антарктики, а в очень живописном месте, у подножия зелёных холмов. Эмбер рассматривала его долго, пытаясь понять, как же устроена конструкция. На вид очень хрупкая постройка возвышалась в целых семь этажей, а из многочисленных окон выплывали разномастные, старенькие занавески. Территорию дома обрамляла живая изгородь из узловатого плетения, калитка была гостеприимно распахнута. Это всё, что Эмбер смогла разглядеть издалека. Гарри и Гермиона не торопились спускаться, они почему-то всё стояли на холме и молча смотрели вниз. Сложно было понять, о чём они думают. Даже Руби, как показалось Эмбер, пыталась прочитать мысли родителей: смотрела она на них с откровенным любопытством. — Идём? — тихо спросил Тедди, первым нарушив странную тишину, слегка касаясь локтя Гарри. Тот встрепенулся, словно очнувшись, кивнул и положил руку на плечо крестника. Вдвоем они двинулись вниз первыми. Гермиона взяла Руби и Эмбер за руки, чтобы удобнее было спускаться, и они пошли следом. — Там написано «Нора»? — спросила Эмбер, не в силах унять любопытства. Она увидела эту странную табличку перед домом уже на подходе, но выцветшие на солнце буквы плохо считывались. — Да, — едва заметно улыбнулась Гермиона. — Так Уизли называли свой дом. — Это как «Лисья Нора»? — жмурясь на солнце, вскинула к матери голову Руби. — Потому что они все рыжие? — Кажется, нет… Но мне нравится твой вариант, милая. Все вместе они вошли в просторный двор. Кривая тропинка вела к покосившемуся крыльцу, нестриженный газон прорезали рапс и шалфей, а где-то за домом квакал лягушачий хор. Несколько маленьких построек во дворе были недавно выкрашены, в воздухе витал едва уловимый запах краски. Непонятно почему, но Эмбер сразу очень полюбился этот странный дом. Гарри повел всех не к крыльцу, а на задний двор, где раскинулись большой, такой же неухоженный сад, и зеленоватый пруд с кувшинками. Старая, седая женщина в домашнем вязаном платье стояла к ним спиной у бельевых веревок, и, ловко орудуя волшебной палочкой, снимала с сушки простыни. Не глядя на стоящий на траве таз, она отправляла белье к нему — простыни складывались в воздухе уголок к уголку, а затем в шаткую стопку. — Миссис Уизли? — позвал Гарри, остановившись за её спиной. Женщина замерла, волшебная палочка в пухлой, морщинистой руке заметно задрожала. Она повернулась так быстро, насколько позволял ей преклонный возраст, — лицо с розовыми щеками тронула дрожащая улыбка. Эмбер эта женщина показалась смутно знакомой: то ли дело было в живых карих глазах, то ли в мягком подбородке с ямочкой, но она точно напоминала ей кого-то из знакомых. — Глазам своим не верю, — зашептала миссис Уизли, касаясь щёк ладонями. На отца Руби она смотрела так, словно боялась, что сейчас он исчезнет. — Глазам своим не верю! — воскликнула миссис Уизли ещё раз и крепко стиснула Гарри в объятиях. Эмбер смущённо отвернулась, как будто стала свидетельницей чего-то очень личного. Взгляд её упал на Гермиону, которая незаметно вытирала щёки. Заметив, что Эмбер на неё смотрит, она как-то сразу собралась, выпрямила спину. Эмбер снова смущённо отвернулась. Руби и Тедди стояли поодаль, непривычно серьёзные, понимали они явно больше. Миссис Уизли обнимала Гарри долго и что-то сдавленно причитала, когда же отпустила его, то, наконец, заметила Руби и Тедди. — Ну, идите скорее сюда! — раскинула она снова руки. — Привет, миссис Уизли, — подошёл первым Тедди. Он был на две головы выше женщины и согнулся как вопросительный знак в её объятиях. Руби тоже поплелась к миссис Уизли, предварительно взглянув на мать, и тут же была зацелована в обе щеки. Миссис Уизли взяла её лицо в свои ладони и пристально всматривалась. — Как же похожа… Мерлин, ну как такое возможно? — Здрасьте… — неловко пробубнила Руби. Не отпуская Руби, миссис Уизли оглядела гостей, заметила Эмбер и поманила её к себе одной рукой. — Ты Эмбер, да? — ей тоже достался мокрый поцелуй в щёку и крепкое объятие. — Добро пожаловать, чувствуй себя как дома, детка. — С-спасибо… — неловко пискнула Эмбер, смущённая таким приёмом. Тёплых объятий не случилось только с Гермионой. Эмбер была уверена, что сейчас настанет и её очередь, но женщины только вежливо поздоровались, тут же отвернувшись друг от друга. Не только Эмбер заметила это: Гарри, изначально тронутый встречей, подсобрался и нахмурился. Незаметно для всех взял жену за руку, они переглянулись, словно общаясь без слов. Эмбер снова пришлось спешно отворачиваться. Руби обещала, что она всё поймёт, когда окажется на месте, но всё становилось только запутаннее. — Вы первые, никого ещё нет, — рассказывала миссис Уизли, отпустив, наконец, Руби на расстояние вытянутой руки, чтобы взять из тазика с бельём громоздкие настенные часы. Таких часов Эмбер никогда не видела. Посчитать, сколько на них стрелок не представлялось возможным: циферблат почти полностью скрывался за ними. К тому же они не показывали время, вместо цифр по кругу располагались слова: «дом», «работа», «школа», «Ракушка», «Косой переулок», «Хогсмид», «больница» и даже «тюрьма», «потерялся» и «смертельная опасность». Эмбер быстро сообразила, что эти часы показывают, где именно находятся члены семьи Уизли, потому что каждая из стрелок была поименована. Просто удивительно! Миссис Уизли оценила расположение стрелок и покачала головой. — Билл, Флёр и Вики ещё дома, а Джинни и вовсе на работе. Её оттуда и «Акцио» не выманишь! Не удивлюсь, если придётся кого-нибудь за ней отправлять… Зато Рон и Лаванда с Розой уже в пути, думаю, прибудут камином… — приговаривала она. — А Джордж… Где Джордж? — Вот он, — подсказал Тедди, заглядывая через плечо миссис Уизли. — В пути. Анджелина и Фредди с Роксаной тоже. — Отлично, отлично, скоро все соберутся… Идите же скорее покажитесь Артуру! Он в гараже, разбирает волномикровку… По пути к гаражу Руби ретировалась. Она увидела в траве у забора садового гнома и сошла с ума, как это бывало с Руби всегда при виде магических существ. Она и Эмбер просила пойти с ней. — Ни за что! — зашипела та в ответ, когда они плелись по двору позади взрослых. — Нас попросили поздороваться с мистером Уизли, это неприлично! — Да куда он денется, мы здесь на весь день! — возмущалась Руби. — Идём поймаем гнома! — Вот иди и лови. На самом деле Эмбер была уверена, что подруга не пойдёт — но куда там! Цокнув языком, она пригнулась и на полусогнутых ногах покралась к забору. Отсутствие её заметили быстро. Прежде, чем войти в небольшой гараж, откуда раздавалось тихое постукивание и шипение, Гермиона задалась вопросом, куда подевалась их дочь. — Она пошла ловить гномов, — призналась Эмбер. — Замечательно… — вздохнула Гермиона, вытягивая шею в указанном направлении. Заметила среди высокой травы красный маячок в виде шапки Руби и покачала головой. Мистер Уизли Эмбер понравился. Он оказался улыбчивым стариком в очках на цепочке, но с очень ясным взглядом. Увидев Гарри и Гермиону, мистер Уизли выронил отвёртку, которой с усердием пытался вскрыть заднюю панель микроволновки, и тоже кинулся обнимать Поттеров и Тедди, не переставая добродушно посмеиваться. Что сразу заметила Эмбер: Гермионе он был рад даже больше. Не успел толком завязаться разговор, как он взял её ладонь и крепко сжал меж своих. — Прости, что говорю о работе, вы ведь приехали отдыхать, но мне совесть не позволяет промолчать, — тихо и серьёзно заговорил он. — Я целиком и полностью поддерживаю твою позицию по законопроекту Нотта. Нужна поистине стальная храбрость, чтобы противостоять таким влиятельным людям. И никто, кроме тебя, не смог бы сделать это лучше. — Спасибо, мистер Уизли, — искренне поблагодарила Гермиона. — Я всегда ценила ваше мнение… — Если тебе нужна будет помощь, любая… — Прекрати, Артур, — вмешалась миссис Уизли, оттаскивая мужа от Гермионы. — Прошло то время, когда Гермионе нужна была наша помощь, у неё армия советников, связей и исполнителей всяких поручений. Так ведь, Гермиона? — Хороший совет никогда не бывает лишним, — сдержанно улыбнулась мама Руби в ответ. Кажется, она расстроилась. Или разозлилась — сложно было сказать, но показать своё недовольство Гермиона не успела. В гараж мистера Уизли влетела краснощёкая от волнения Руби. — Мама! Папа! Смотрите, меня укусил гном! — с улыбкой до ушей она показала всем присутствующим окровавленный палец. — Привет, мистер Уизли. — Руби! — обрадовался тот. К удивлению Эмбер, подруга сама подбежала к старику и добровольно его обняла, правда очень быстро отстранилась, чтобы никто не подумал, что ей это свойственно. Гарри исследовал палец дочери, а миссис Уизли побежала за волшебной аптечкой, пока Руби сбивчиво объясняла, как это вышло. — Вообще-то их ловят в жёстких перчатках, у них очень острые зубы, но Хагрид говорит, если выбрать самого коротконогого и крепко ухватить за лодыжку, то гном не дотянется до руки. Но этот дотянулся… Ещё они так ругались, пап! Я нигде не читала, что гномам это свойственно, это просто удивительно! А что теперь будет с моим пальцем? — Как что? — округлил глаза Тедди. — Сначала пожелтеет, потом почернеет, затем отвалится. — Ха-ха, — уныло скривилась Руби. — Я знаю, что слюна садовых гномов не ядовита. Пап, а ты знал, что их выдворяют очень жестоким образом? Гнома раскручивают и выбрасывают с территории с такой силой, чтобы он потерял ориентацию в пространстве и не смог вернуться. По-моему, это бесчеловечно. — М-гм, да, я что-то об этом слышал, — мелко прокашлялся Гарри. — Садовые гномы — это вредители, Руби, от них приходится избавляться, — начал объяснять мистер Уизли, а Эмбер тихонько отошла в сторону, чтобы исследовать мастерскую. Что можно было сказать точно, так это то, что мистер Уизли — коллекционер. Иногда Эмбер на глаза попадались по-настоящему интересные штучки, например, какая-то доисторическая швейная машинка с крутящейся ручкой и педалью (Эмбер таких раньше никогда не видела) или старомодная газовая плита, на которой стоял самый обычный электрический чайник, помахивающий шнуром, как нервный кот хвостом; а иногда встречался откровенный хлам: куча детских игрушек из киндер-сюрпризов, тетрисы без кнопок, пустые баллончики от освежителей воздуха, целая стопка инструкций для пылесосов или дырявые грелки. Самыми ценными экспонатами мистер Уизли, кажется, считал коллекцию перегоревших электрических лампочек. Они занимали целую застеклённую полку во всю стену, каждая лежала на отдельной бархатной подкладке и была пронумерована. Эмбер стало очень любопытно, зачем мистеру Уизли столько неработающих лампочек, так что она решила спросить. К этому времени палец Руби уже был надежно перебинтован и все как раз собирались в дом, потому что кто-то из гостей прибыл. От вопроса Эмбер у мистера Уизли загорелись глаза. — Ты знаешь, что это такое? — Эмбер маглорожденная, — тут же пояснила Руби. — С ума сойти! Ты ведь расскажешь мне, как они работают? — Э-э… — замялась Эмбер. — Да, я могу рассказать, что знаю. — И про электричество? — Артур! — рявкнула миссис Уизли. — Ребёнок не станет весь день торчать в гараже, объясняя, как работают твои лумпочки! — Если это очень важно, я бы могла… — попыталась возразить Эмбер. — Не переживай, детка, — приобняла её за плечи миссис Уизли и повела прочь. — В списке важного лумпочки даже не на последнем месте, их там вообще нет. Лучше идём поздороваемся с Розой. Ты ведь знаешь мою внучку Розу? Наконец-то Эмбер вспомнила, кого же ей так напоминает миссис Уизли. Роза прибыла через камин вместе с матерью и отцом. Когда Поттеры, Тедди и Эмбер вошли в дом, где восхитительно пахло горячей выпечкой, и прошли в небольшую кухню, где в раковине, тихонько пошатываясь из стороны в сторону, сами по себе мылись сковородки и кастрюли, первая партия Уизли из трёх человек уже сидела за столом. Отца Розы Эмбер знала из газет. Высокий, худощавый мужчина с длинным носом и веснушчатым лицом часто становился героем всевозможных статей о второй магической войне. Эмбер сразу стало не по себе: пусть она и прибыла сюда с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер, но их Эмбер воспринимала, в первую очередь, как родителей Руби. Старалась не задумываться, что это — те самые Гарри и Гермиона, которые из книжек. С Роном Уизли абстрагироваться было сложнее, особенно когда Золотое Трио собралось в одной маленькой кухне, за окнами которой квохтали куры. Но вели они себя совсем не как лучшие друзья, на чью долю выпало столько печалей и радостей, что сложно поверить. Рон, заметив Поттеров, встал, неловко потирая руки, потом снова сел. Снова встал, когда мать толкнула его в плечо, и протянул Гарри ладонь для рукопожатия через весь стол. — Привет, — улыбнулся Рон. — А я не верил маме, что вы приедете. Столько раз это слышал, но у вас всё никак не получалось… — Работа, — пожимая руку друга в ответ, суховато сказал Гарри. — Свободное время — роскошь, сам понимаешь. Здравствуй, Лаванда. Лаванду Уизли Эмбер тоже когда-то видела на колдографиях Пророка, но редко. Это была симпатичная невысокая женщина с русыми кудрями, аккуратно собранными в высокую причёску, с такими же выраженными скулами, как у дочери. Она поспешила обнять и Гарри, и Гермиону, но выглядело это как-то неестественно, как будто отрепетировано. — Ну как же мы скучали по вам, если бы вы только знали, особенно по Руби, — подруге Эмбер достался поцелуй в лоб. — Какая красавица, просто загляденье! А… А это чья? — растерялась Лаванда, на автомате обнимая Эмбер. — Дай угадаю! Так, чёрные волосы, тёмные умные глазки… В этом доме всегда так много детей, сложно не запутаться! — посмеялась она в напряжённой тишине. — Это Эмбер, школьная подружка Руби, — пояснил мистер Уизли. Руби к Рону не подошла, как и он — к ней. Роза к Поттерам — тоже; она прильнула под крыло к бабушке и затихла. Друг другу девочки просто кивнули, а жалкая попытка Лаванды завести разговор повисла в воздухе кухни. Только теперь Эмбер почувствовала сполна, почему эта поездка так долго обсуждалась и почему Руби шутила, что подозревала Империус. Когда-то она обмолвилась, что Рон Уизли и её родители уже давно не так близки, как раньше, но в подробности не вдавалась, а Эмбер и не стала спрашивать. Всё-таки это личные дела взрослых. Но всё же «не так близки как раньше» и «между ними ледяная пропасть» — это разные понятия. Эмбер чувствовала именно второе. К счастью, во дворе раздались хлопки трансгрессии, и мистер Уизли, невероятно обрадовавшись возможности покинуть кухню, поспешил встретить гостей. Флёр Эмбер узнала сразу. Невероятной красоты женщина в изящном платье глубокого синего цвета не могла быть просто человеком. Это вейла — долго гадать не пришлось. Руби тут же ожила и бросилась к ней в объятия. — Ты даже не представляешь, что мне подарили на Рождество Вики и Тедди! — защебетала она с порога. — Я хотела тебе написать, а потом поняла, что лучше показать и взяла с собой… Мам, где моя сумка? — Меня хотя бы обними для начала! Возмущение высказала ещё одна вейла — иначе Эмбер не могла объяснить, почему её бледная кожа будто светилась изнутри. Девушка была моложе, чем Флёр, возраста Тедди, длинные светлые волосы ниже плеч отливали едва уловимым розовым золотом. Вошла в дом она с высоким рыжим мужчиной с лицом, исполосованным старыми, белыми шрамами, густой рыжей бородой, бритой налысо головой и в экстравагантных сапогах из драконьей кожи… Видимо, это та самая Виктуар и её отец — Билл. Пока все обнимались и здоровались, Эмбер наблюдала за Тедди. Он прямо-таки расцвёл, увидев свою Вики: сложно поверить, что ещё час назад разве что ногами не сучил по полу, не желая ехать на встречу к Уизли. Эмбер посмотрела, как они обнялись и тихо о чём-то пошептались, и пожалела, что не осталась в гараже, объяснять мистеру Уизли про «лумпочки». Настроение испортилось и, казалось, ничего его уже не поправит. До самой смерти. Однако события в доме Уизли завертелись с ускоренной силой, и очень скоро Эмбер немного отвлеклась от своих горестей. Гости прибывали партиями по три-четыре человека — на кухне становилось тесно и душно. После Флёр, Билла и Виктуар явился Джордж Уизли с женой Анджелиной и детьми. Фредди и Роксана оказались настолько неугомонными и шумными, что в доме сразу стало громко, как на ярмарке. Старший тут же пристал к Руби, чтобы она рассказала им про акромантулов, а Роксана залезла под стол, изображая из себя гигантского паука. Джордж Уизли бесконечно вертел головой, чтобы лучше слышать своих многочисленных родственников: на месте левого уха у него виднелось затянутое кожей углубление. Никто, казалось, на это внимания не обращал, но Эмбер не могла перестать глазеть, хоть это и было неприлично. Ходили легенды о том, как он лишился уха, но никогда в официальных источниках сам Джордж и участники тех событий не рассказывали, что же произошло на самом деле. Эмбер начала присматриваться и к остальным обитателям дома. Все они, за исключением детей, были участниками тех страшных событий. Теперь Эмбер заметила следы прошлого и у Гарри, Гермионы и Рона: у всех троих руки и некоторые участки шеи белели от множества застарелых шрамов, похожих на ожоги. К тому же, Эмбер впервые обратила внимание на тот самый знаменитый шрам в виде молнии на лбу Гарри. Волшебники превратили этот знак в символ победы и героизма, но сам носитель, казалось, о нём и вовсе позабыл. Когда прибыли Перси, его супруга Одри и две дочери — Молли и Люси, — всем пришлось перебираться на улицу, потому что в кухне уже невозможно было и шагу сделать, чтобы на кого-нибудь не наступить. Перси Уизли был лысеющим, тоже рыжеволосым и худощавым, носил круглые очки в роговой оправе и много разговаривал о непонятных Эмбер вещах, связанных с политикой. Тут же уволок Гермиону в сторонку, рассказывая о каких-то делегациях. Молли и Люси присоединились к Фредди и Роксане, которые вместе с Руби уселись под большим цветущим вишнёвым деревом и слушали про акромантулов, василисков, драконов и других чудовищ, время от времени с хохотом вскрикивая. Руби звала Эмбер посидеть с ней и малышами под деревом, но та предпочла пройтись по саду. Здесь потрясающе пахло пьянящей весной: прохладным воздухом, сочной, немного влажной травой, водорослями и цветением. Компанию ей, как ни странно, составила Роза. Она долго молчала и посматривала на Флёр и Виктуар исподлобья, но, когда Уизли левитировали в сад через распахнутые окна два больших стола, вдруг оживилась. — Битва! Вместе с Розой малышня тоже помчалась к месту действия. Билл и Джордж же закатали рукава и вооружились волшебными палочками. Эмбер уже испугалась, что начинается настоящая дуэль, но братья вдруг подняли в воздух два стола и, под улюлюканье зрителей, заставили их сцепиться в беспощадном сражении. Столы набирали скорость, врезались друг в друга, теряя запчасти, и снова разлетались. Выглядело это действительно очень зрелищно, а звучало громко. Даже Гарри и Гермиона подбадривали дуэлянтов, причем болели сразу за обоих братьев, в зависимости от того, кто нападает. Когда малышня вырвалась из зрительского круга в центр битвы и начала кружить и визжать под летающими в воздухе столами, не реагируя на предостережения Джорджа и Билла, за дело взялась Анджелина. Эмбер сразу заметила какая она подтянутая и крепкая и даже подумала, как жена Джорджа похожа на темнокожую амазонку из тех книжек, которые родители покупали ей в детстве; но, когда она заговорила, стало совершенно точно понятно: Анджелина занималась спортом и наверняка была капитаном. — Фредди, Роксана! — широко расставив ноги в уверенной позе, рявкнула она таким голосом, от которого даже Эмбер захотелось встать по стойке смирно. — Бегом ко мне! Прикрыть головы! Не ныть! Молли, Люси, вас это тоже касается — бегом к матери! — Когда это прекратится? — следующим высунулся из кухонного окна на первом этаже Перси. — Каждый раз одно и то же! Вы не понимаете, что у нормальных людей голова раскалывается от этого треска?! — Традиции, Перси, надо чтить! — воскликнул Джордж, подбирая волшебной палочкой ножку стола с земли. — Кто не чтит традиции семьи Уизли — получает ножкой стола по заднице! Орудие кары за отречение от семьи так цели и не достигло: Перси захлопнул окно в самый последний момент и продолжал ругаться, но уже без звука. Веселье прервала миссис Уизли, пообещав Джорджу и Биллу, что сейчас сама оторвёт у столов все ножки и весь вечер будет использовать вместо опоры их головы. Эмбер показалось забавным, что эти взрослые мужчины, за чьими плечами был внушительный жизненный опыт, так беспрекословно слушались мать. Впрочем, её низкий рост и фартук в цветочек не обманывали никого и даже Эмбер: она, например, знала, что ближайшую соратницу Волдеморта, Беллатрису Лейстрендж, сокрушил никто иной, как хозяйка этого дома. Пока все накрывали на стол, Руби потащила Эмбер в дом, чтобы познакомить с Флёр. Эмбер знала, что крёстная её подруги — француженка и решила поприветствовать её на французском, вспоминая отчима, всегда повторяющего, что вдали от родины слышать родную речь — вдвойне приятно, особенно когда этого не ожидаешь. Знала Эмбер язык не очень хорошо, учила ещё в магловской школе, но поддержать небольшой вежливый разговор всё же могла. — Mon Dieu, c’est tellement mignon! Tu parles français? ¹ — расплылась в счастливой улыбке Флёр. — Un peu! Je parle mieux espagnol… — на секунду Эмбер задумалась, — L'espagnol? ² — «L'espagnol», ma chère. Ton accent est excellent! J’ai essayé d’enseigner le français à mes enfants et à Ruby, mais hélas! ³ Руби, всё это время переводившая с крёстной на Эмбер удивлённый взгляд, нахмурилась. — Что «Руби»? Вы говорите обо мне? Эй, так нечестно! — Я всего лишь говорю Эмбер, что так и не смогла уговорить никого из своих детей учить наш язык, Цветочек, — улыбнулась Флёр. — Ну это скучно! Эмбер прекрасно понимала, что Руби слишком вспыльчива, чтобы заниматься столь трудоёмким процессом. Вот сунуть руку в непонятный портал в другое измерение — это её, а всё остальное — скука смертная. Флёр, кажется, тоже это понимала, вот и не настаивала. — Ты не перетрудилась, милая? — заглянула в гостиную миссис Уизли, натянуто улыбаясь. — Нам там лишние руки не помешали бы на кухне. — Иду-иду, — кивнула Флёр, а как только миссис Уизли вышла, тряхнула светлыми волосами от негодования. — Уже бегу! Quand les poules auront des dents! ⁴ В этом доме ещё сорок рук, но ей не хватает именно мои две! Je viens de sortir de cette maudite cuisine où on ne peut pas respirer. ⁵ И много чего сделала, в то время как её дочь ещё даже не явилась! Почему она не ищет её руки?! Флёр очень смешно злилась. Эмбер сначала не понимала, стоит ли ей смеяться, ведь Флёр ругалась на миссис Уизли, но она так забавно приправляла своё возмущение французскими поговорками и ругательствами, что Эмбер не сдержалась и скоро уже смеялась вместе с Руби. Пошла ли Флёр в итоге помогать на кухню, Эмбер не узнала: Гарри и Гермиона потеряли Руби из виду и начали искать. В комнату, как ни странно, заглянул Рон. — Они здесь! — крикнул он куда-то за спину. — Эй, Га… Словно подавившись воздухом, Рон замолчал. Произнести имя друга так и не смог, поэтому, когда за ним следом в гостиной появилась Лаванда, попросил её сообщить «в сад», что Руби и Эмбер нашлись. — Ты не смог его позвать? Настолько всё запущено, дорогой? — ехидно заметила Лаванда. — Предлагаю придумать прозвище: как тебе «Сам-Знаешь-Кто»? — Да чего тут кричать, глотку рвать… — замялся Рон. — И не говори глупостей, а просто скажи, что я их нашёл. — Скажи сам, — похлопала его по плечу Лаванда. — Раз уж нет в этом ничего такого! Руби слушала их перепалку задумчиво приоткрыв рот. Она, как и Эмбер, ничего толком понять не могла. В итоге Рон сказал, чтобы девочки шли за ним, привёл их в сад и тут же ретировался, так и не дождавшись благодарности от старого друга. — Первое правило, помнишь, да? — уточнил Гарри, провожая друга взглядом в спину. — Не пропадать из виду, — закатила глаза Руби, а потом оживилась. — Пап, а почему мистер Уизли не называет тебя по имени? Вообще-то я давно это заметила, но сейчас он прям такой на полуслове… — Я не знаю, — улыбнулся Гарри. Эмбер этот тон знала очень хорошо: мама с отчимом частенько использовали его, когда она задавала слишком много вопросов. Ответ у родителей был, но их «я не знаю» означало, что Эмбер этого объяснять они не собираются. Гарри делал сейчас то же самое, а Руби понимала это так же хорошо, как Эмбер. — Что же там у них произошло? — спросила Руби, когда Гарри оставил их с Эмбер. — Никогда толком не рассказывают. А я из-за этого не могу понять, злиться мне на мистера Уизли или нет. — Наверное, нет? — предположила Эмбер. — Если ты не знаешь конкретной причины… — Нет уж, я лучше на всякий случай буду злиться! Последней в Нору аппарировала Джинни. К тому времени столы в саду уже были почти накрыты, воздух стал совсем прохладным и всем пришлось накинуть мантии и куртки. Руби решила попытать счастье ещё раз и потащила Эмбер к пруду, чтобы поймать-таки гнома, на этот раз как положено — в грубых перчатках. Но когда появилась Джинни, им пришлось бросить поиски и идти здороваться. Джинни Эмбер понравилась. Красивая, уверенная в себе, улыбчивая и болтливая, она как-то сразу собрала вокруг себя всех. Больше всех Джинни была рада видеть Роза. Она приклеилась к своей тёте так же, как ещё недавно Руби — к Флёр, и ходила за ней по пятам, пока Джинни обходила с приветствием многочисленных родственников. Увидев Поттеров, искренне обрадовалась, и они даже немного поболтали. Единственным человеком, который не заметил яркого появления дочери Молли и Артура, стала Флёр. Она как раз вынесла из дома столовые приборы, оставила их на столе, аккурат по правую руку сидящей рядом с отцом Джинни, гордо развернулась и пошла прочь. Джинни тоже сделала вид, что её не заметила, только, когда та ушла, смешно спародировала привычку Флёр отбрасывать за спину волосы, чем очень развеселила Розу. Виктуар тоже поздоровалась с Джинни сдержанно — прям как Гермиона с Молли, — и тут же ушла. Эмбер хотела спросить у Руби, что всё это значит, потому что сама понимать перестала, но та уже убежала вслед за Вики в дом. Пока все не торопясь стягивались к столу, Джинни, пожаловавшись, что у неё живот к спине прилип от голода, не стала никого ждать. Если в отношении сыновей Молли чаще использовала кнут, нежели пряник, то в отношении дочери она вела себя очень мягко, как показалось Эмбер. — Ты совсем исхудала, солнышко, — причитала она, стоя за спиной дочери и нежно поглаживая её по волосам, пока Джинни с удовольствием уплетала пирожки. — Когда у тебя отпуск? — Надеюсь, что никогда, мамуль, — усмехнулась Джинни. — Пусть отдыхают те, кто уже заработал все деньги и увидел весь мир, а я ещё не успела. — Ну что ты такое говоришь! — Кстати, Джинни, — оживилась Анджелина. — Ты так и не рассказала, как в итоге уговорила Димитрова на интервью? — Димитрова? — удивился Гарри. — Он же не показывается на людях с Чемпионата Мира девяносто четвертого! — Ну, всех своих секретов я вам раскрывать, конечно, не буду, — интригующе дёрнула бровями Джинни. — Скажу только, что это было непросто… — Кто такой Димитров? — спросила Гермиона у Гарри. Отвечать ей стали все наперебой. Оказалось, что это какой-то именитый болгарский игрок в квиддич, который стал затворником после поражения его команды на Чемпионате Мира в девяносто четвёртом году. И Уизли, и Гарри с Гермионой присутствовали на том финале и видели всё это воочию, о чём Гермиона как раз быстро и вспомнила. — А у Крама ты интервью брать не будешь? — вкрадчиво спросила Молли. — Я слышала, он так и не женился… — Ма-ам! — заныла Джинни. — Ну не начинай опять! — Я хочу понянчить внуков! — Мои братья и невестки перевыполнили этот план, а я слагаю с себя полномочия! — Артур, скажи ей! Мистер Уизли сделал вид, что не услышал. Перепалка о том, когда Джинни уже успокоится и остепенится могла затянуться и на весь вечер, потому что ни мать, ни дочь не хотели уступать, но в саду появились оставшиеся члены семьи. Одри несла с собой компактную колдокамеру, и, увидев Джинни, невероятно обрадовалась. — Почти все в сборе? Остались только Чарли и близнецы? Мне очень хочется сделать сегодня снимок… — Чарли не приедет, милая, — сказала миссис Уизли. — Не смог освободиться по работе. — А близнецы? Флёр, где Луи и Доминик? — Donner sa langue au chat. ⁶ Этого не дано знать даже мне… — А мне дано, — тут же встала миссис Уизли. — Сейчас посмотрим на часах. Она направилась в дом, а Флёр пожала плечами. У неё, так же как у Джинни, тут же испортилось настроение, стоило только двум этим женщинам вместе сесть за один стол. Легкость и элегантность Флёр, общительность и красота Джинни — всё куда-то испарилось. Воздух между ними разве что не искрил, а то, как они демонстративно друг друга не замечали, до смеха напоминало Эмбер, как в младшей школе вели себя её подружки, когда ссорились и после дулись друг на друга целыми днями. С той лишь разницей, что тем было по восемь лет. — В случае моих детей понадобится глобус, — вздохнула Флёр, когда миссис Уизли скрылась в доме. — Кажется, они собирались на выходные в Эдинбург… — В Эдинбург? — уточнил Тедди как-то настороженно. — А зачем? — Развеяться, дорогой, не переживай, — с нажимом ответила Флёр, и Эмбер поняла, что опять что-то не поняла, но не успела задать Руби вопрос о том, кто такие эти близнецы Луи и Доминик, потому что из дома раздался отчаянный, полный ужаса вопль миссис Уизли. — АААААА! Наверное, у всех присутствующих были слишком хорошо развиты инстинкты, заточенные на пугающие крики, потому что Эмбер не успела моргнуть, как оказалась за столом совсем одна. Все, включая детей, тут же мобилизовались и помчались на помощь. Бросив недоеденный пирог с почками, Эмбер запоздало поторопилась их догнать. Когда она оказалась на забитой битком кухне, где все окружили миссис Уизли, сидящую на стуле и обмахивающую себя кухонной салфеткой, Эмбер думала, что увидит нечто по настоящему ужасное. Нападение, чужаки в доме, следы боевого волшебства — что угодно… Но на самом деле причиной переполоха оказались часы… — В тюрьме… — шептала она как в бреду, прикрыв глаза. — Мои внуки… Мой Луи, моя Доминик… В тюрьме… Две стрелки действительно прочно встали на отметке «в тюрьме» совсем рядышком и не желали шевелиться, как бы мистер Уизли не тряс часы, приговаривая, что это ошибка. Однако, ни мимо ушей Эмбер, ни мимо чуткого слуха миссис Уизли, не прошло тихое, сказанное под нос, ругательство Флёр: — Merde, опять? — ЧТО?! — взвизгнула миссис Уизли, тут же подскакивая со стула. — Что значит «опять»? — Мам, — попытался снизить градус накала Билл, приобнимая миссис Уизли за плечи. — Успокойся. Луи и Доминик уже взрослые, и… — Нет уж, погоди, сынок, — стряхнула с себя руки Билла миссис Уизли, направляясь к притихшей и слегка напуганной Флёр. — Что значит «опять», милочка? — Иии, приз «Мать года» вручается Флёр Делакур! — похлопала Джинни. Тут уж Флёр позабыла о растерянности, обернулась к золовке, сверкнув синим холодным взглядом. — Que? Прости, я плохо расслышала, что ты ляпнула, душа моя? — Я говорю очевидные всем присутствующим вещи, — подбоченилась Джинни. — Разве непонятно, что поведение близнецов — это всё результат твоего воспитания? — Подождите! — встала между двумя разъярёнными женщинами Одри. Выглядело это забавно, потому что телосложение она имела хрупкое, а рост невысокий. — Давайте все успокоимся, мы собрались не для того, чтобы… — Мои дети воспитаны прекрасно! — кричала Флёр через голову Одри, тыча в Джинни пальцем. — Что ты можешь знать о воспитании детей, alors que t'en as même pas, bon sang? ⁷ Джинни пошла красными пятнами от злости. — А тут необязательно быть практиком! Посмотри вокруг, ни у кого из присутствующих таких проблем нет и никогда не было! — Перси, — выразительно посмотрела на мужа Одри, продолжая расталкивать Флёр и Джинни в разные стороны. — Сделай что-нибудь! — Я? — ужаснулся Перси, прикладывая к груди руку и тут же отчаянно замотал головой. — На одни и те же грабли два раза не наступают: для меня нет ни правых, ни виноватых. Это семья, и… Одри даже договорить ему не дала, отмахнулась и начала искать помощи у других. — Рон! — Так, это… — прокашлялся тот. — Надо же выяснить, что произошло с Луи и Доминик. Для начала… Да? — воззрился он на Гарри и Гермиону. Его супруга Лаванда тут же громко рассмеялась. — Мерлин, я как будто снова в школе! — Что ты несёшь? — разозлился Рон. — Твои племянники в тюрьме! Сделай что-нибудь сам, тебе уже не шестнадцать, не надо прятаться за спинами бывших друзей! — Ничего я не прячусь! Лаванда рассмеялась ещё злее и громче. — Когда думаешь так, легче? — прищурилась она. — Знаешь, что злит меня больше всего? То, что ты на самом деле ничем не хуже! Но почему-то так и не научился ходить без костылей! Твоя бесконечная тоска по былым временам меня просто бесит! У тебя давно своя жизнь, семья, бизнес, но стоит только великолепному дуэту появиться где-то поблизости, как ты тут же превращаешься в того самого «бесполезного» из «Золотого трио»! — Помолчи, Лаванда! — рявкнул Рон, взглянув на Розу. — Сейчас совсем не время… Роза смотрела в пол, делая вид, что ничего не слышит. Эмбер стало её по-настоящему жаль… Гарри и Гермиона тоже не вмешивались, хотя выглядели задумчивыми и напряжёнными. Руби же стояла рядом с Флёр, внимательно прислушиваясь к происходящему, так же, как и остальные члены семьи Уизли, она не понимала, как перепалка между её крёстной и Джинни превратилась в полнейший семейный скандал. Вид дочери охладил пыл Лаванды, она обняла её и обиженно отвернулась от мужа, но решила договорить. Но на этот раз посмотрела на Гермиону. — Не думай, что я неблагодарна, — сказала она со слезами в голосе. — Я каждый день помню, что именно ты спасла меня от Сивого. И уж точно я не вспоминаю наше детское соперничество… Но то, что Рон постоянно оглядывается на прошлое, мешает мне жить! Гермиона, казалось, думала, стоит ли ей вообще что-то говорить или нет. Но в итоге решилась — и все навострили уши. — Не оглядывается, Лаванда, — нахмурилась она, глядя зло на Рона и игнорируя предостерегающий взгляд Гарри. — Всё, что он хотел нам сказать, он уже сказал… — О чём ты, Гермиона? — спросил мистер Уизли. — Я не понимаю… — Начинается… — закатил глаза Рон. — Не начинается, — возразил Гарри. — Мы сейчас же это и закончим, хватит. — Вот именно! — обрадовалась Одри. — Зачем вы вообще начали всё это обсуждать? Мы ведь одна семья, так долго не собирались вместе… — И правильно делали, — едко усмехнулся Джордж. — О том, что это семья, все вспоминают только тогда, когда их прихлопнет чем-то ужасным. В остальное время они даже рядом постоять и сфотографироваться вместе не могут. Эмбер показалось, что слова Джорджа немного всех отрезвили. Что-то весомое было в том, что он говорил, — и даже миссис Уизли перестала причитать себе под нос. Но семейному перемирию состояться было не суждено. В напряжённой тишине вдруг раздались два громких одновременных хлопка аппарации. Все повскакивали с мест, но не успели выйти во двор, как в кухню завалились двое. Парень и девушка лет восемнадцати были невероятно похожи и помяты. Одетые в одинаковые узкие светлые джинсы, чёрные футболки (почему-то у обоих с надписью «ДЖОН») и широкие кожаные куртки, они даже шагали нога в ногу. Оба рыжеволосые и веснушчатые, что выдавало в них принадлежность к истинным Уизли, но с такой же глубокой синевой в глазах как у Флёр, в отличие от зеленоглазой, прямо как мистер Уизли, Виктуар. Более того, в них тоже очень явно проступало что-то абсолютно сверхъестественное: сочетание черт лица, завораживающий яркий взгляд, цепляющая, чарующая улыбка. Особенно заметно гены матери отпечатались на лице Доминик: когда она обвела взглядом кухню, на пару секунд задержав взгляд на Эмбер, той показалось, что время остановилось. Луи щеголял выбритыми висками, проколотой бровью и татуировкой на шее в виде колючего шиповника, переплетенного с лилиями, а его сестра носила пирсинг в носу, яркий тёмный макияж, подчёркивающий синеву глаз, и экстравагантный чёрный маникюр на длинных ногтях. — Доообрый вечер, семья! — одарила примолкших присутствующих бодрой улыбкой Доминик. Луи к тому времени заметил Гарри и Тедди, стоящих рядом со сложенными на груди руками, и громко присвистнул, тут же дёрнув сестру за рукав. — Здесь бобби, Ники, валим! Но Билл тут же поймал близнецов за шкирки и развернул обратно. — Mes chéris, вы в порядке? — подошла к ним Флёр, внимательно разглядывая растрепанных детей. — ГДЕ. ВЫ. БЫЛИ?! — очнулась миссис Уизли, медленно ступая к внукам. Близнецы оказались сообразительными. Их глаза быстро оценивали обстановку, почти синхронно перебегая с семейных часов-предателей в руках мистера Уизли на половник в крепко сжатой руке миссис Уизли. Они поняли, что произошло, и в их головах тут же зародился бурный мыслительный процесс. — Спешили со всех ног к вам, бабуля! — сказал Луи, но не торопился обнять грозную миссис Уизли. — ВЫ БЫЛИ В ТЮРЬМЕ! — гаркнула она. — Я всё видела, мои часы никогда не лгут! Что вы натворили?! — Да ладно, ба, ничего такого и не произошло! — сказала Доминик, отступая на несколько шагов. — Мы с Луи просто гуляли по столице… — Вас взяли в Лондоне? — уточнил Тедди. — Нет… Мы гуляли по другой столице. По Варшаве, если точнее… — Что?! — взвизгнула миссис Уизли. — Что вы делали в Варшаве?! — Гуляли! — оправдывался Луи. — Там как-то всё завертелось из ничего! Какой-то уе… В смысле, кто-то что-то сказал Ники… Но это всего-то магловский полицейский участок, ба! К тому же, как видишь, мы уже тут, сестрёнка врубила свои чары, делов-то… — его оправдания работали ровно в противоположную от задуманной сторону, так что Луи решил вытащить последний козырь. Он абсолютно счастливо улыбнулся Гарри и Тедди. — Я же говорил, что в следующий раз нам ваша помощь не понадобится, и мы справимся сами. — Помощь?! — обернулась к Гарри и Тедди миссис Уизли, да так, что оба шарахнулись назад. — В следующий раз? Так это у вас в порядке вещей, помогать этим двоим?! — Не то, что в порядке в-вещей… — начал заикаться Тедди. — Миссис Уизли, — попытался оправдаться Гарри, как-то сразу растеряв свою привычную уверенность. — Если мы и помогли пару раз Луи и Доминик разобраться с проблемами, это вовсе не значит, что мы одобряем их поведение… — Вы им потакаете! Вы двое должны учить их уму-разуму, а не вытаскивать из передряг, чтобы вселять в них чувство безнаказанности! Доминик, ты же девочка! — обернулась миссис Уизли к внучке. — А я, может, ещё не определилась! — разозлилась та, но тут же об этом пожалела. — БАБУЛЯ, ПОЛОЖИ ПОЛОВНИК! Началось что-то совсем странное, ни в чем подобном Эмбер никогда участвовать не приходилось. Обещая всевозможные небесные кары, миссис Уизли погналась за внучкой вокруг стола. Вместо половника на втором кругу в её руке появилась искрящаяся волшебная палочка. Джинни же снова накинулась на Флёр. — Вот о чём я и говорю! Стоишь тут такая спокойная, пока твои дети загорают в польской тюрьме и считают это забавным приключением! — Не смей говорить ничего о моих детях! У нас всё под контролем, и мы не делаем из мухи слона на пустом месте, вот и всё! — Пожалуйста, хватит, давайте все успокоимся! — взмолилась Одри, зашатавшись, когда мимо промчалась Доминик, а за ней миссис Уизли. — А я говорила, что выручать этих двоих — плохая идея! — Вдруг подключилась Гермиона, толкнув Гарри в плечо. — Ты думаешь, что помогаешь им, но на самом деле только усугубляешь. И они не изменятся, пока знают, что вы с Тедди в случае чего их отмажете! — Ой, ну давайте в следующий раз позволим им сгнить в тюрьме! — внезапно вступился за Гарри Рон. — Так, наверное, они пересмотрят свое поведение, только мы уже об этом не узнаем! — А ты бы вообще сейчас помолчал! — рявкнула на него Гермиона. Тем временем между Флёр и Джинни уже вовсю сверкали молнии. Медленно закипали и Виктуар, Руби и Роза: первые две встали рядом с Флёр, Роза — рядом с Джинни. — Ты отрицаешь очевидное, — кричала Джинни. — Как, в принципе, и всегда — считаешь себя идеальной! — И это говоришь мне ты?! Возомнила тут себя примером для всех окружающих лишь потому, что слегка успешнее других в карьере! Toi, garce! ⁸ Услышав последний комментарий, Джинни достала волшебную палочку. — Ты всегда цепляешься к Флёр, хотя она тебя не трогает, — подключилась Руби к перепалке, поначалу робко обращаясь к Джинни. — Джинни всего лишь говорит правду! — выпалила Роза. — Не думаю, что ты достаточно понимаешь, — осадила её Виктуар следом. — Ну конечно, только вы тут всегда правы! Вечно строите из себя всякое! И ты такая же, — бросила она Руби. — Как же, святые Поттеры! Но не думай, что я буду как и все остальные кланяться тебе в ноги за то, что соизволила явиться к бабушке и дедушке! — Чего?! — скривилась Руби, явно не ожидая такого выпада от Розы. — Да я вообще не хотела ехать! И во многом потому что ты тут! Так что можешь не кланяться, больно надо! — Прекратите, девочки, — попыталась образумить их Флёр. — Мы сами разберемся. — Тебе достаточно признать, что мать из тебя никудышняя, — покивала Джинни. — У твоих детей проблемы с законом, а тебе хоть бы что! — Excellent! ⁹ — вздёрнула подбородок разгневанная Флёр. — В таком случае, у меня для тебя плохие новости, Джинни: нам с миссис Уизли нужно разделить le prix principal de la «Mère sans valeur» ¹⁰, потому что Луи и Доминик ведут себя точь-в-точь как их дяди! Race! ¹¹ И Джордж всегда это говорит сам, он прекрасно понимает моих Луи и Доминик, как понял бы их и Фред… Флёр вдруг замолчала: вместе с Джинни они испуганно посмотрели на Джорджа. В кухне воцарилась звенящая тишина. Поднял взгляд от стола и мистер Уизли, а миссис Уизли остановилась, так и не догнав Доминик. Перси смущённо тёр шею, а Билл осуждающе качал головой. Лаванда и Одри переглянулись, а Анджелина взяла за руки Роксану и Фредди, поманила к себе Молли и Люси и незаметно для большинства вывела их из кухни… Джордж же со злостью усмехнулся. — Что? — спросил он, переводя взгляд с одного родственника на другого. — Что не так? — Джордж, дорогой, я не хотела… — прошептала Флёр. — Не хотела что? Произносить его имя? Это у нас какое-то ругательство? Ну, нет, теперь вы послушайте, — перебил он Флёр и встал, тяжело облокотившись о столешницу ладонями. Эмбер вдруг отчётливо заметила, как он уже не молод и как сильно устал. Как много ран на его лице, теле и глубоко внутри. Как много темноты скрывается за бодрой улыбкой. — Раз уж настал тот редкий миг, когда вы все наконец-то молчите, то я терять возможность не буду, скажу то, что думаю. Вы все перестали о нём говорить, как будто… Как будто его не существовало вовсе! Каждый день мне приходится напоминать себе, что я не сумасшедший, что у меня действительно был брат! Что я его не выдумал. Вся моя семья его забыла, боится произносить его имя… Но я помню, ясно вам?! Вам кажется, вы делаете мне больно, вспоминая его, но всё как раз наоборот! И думаете, что сделаете только хуже, что-нибудь обязательно испортите, но что, черт возьми, может случиться хуже того, что уже случилось?! — Джордж… — Нет, подожди, мама! — поднял он дрожащий палец, крепко сжимая челюсти. — Я ещё не закончил! Фред никогда бы не поступил так ни с кем из нас. Он бы не стал предавать забвению никого из нас, только бы не болело! Он бы не позволил вам забыть меня, окажись я на его месте! Как же мне этого хотелось… Каждый день я думал, что должен был стоять там, вместо него, оказаться под той рухнувшей стеной, потому что он был тем, что называли «близнецами Уизли». Он был настоящим, смелым и чертовски смешным — не я! Он бы смог вас всех угомонить одной легкой острой фразой, как делал это раньше! Все забывали свои склоки и обиды, когда он говорил… Он мог превратить любую ненависть в смех, а я не могу! Я не могу объяснить вам, как по-идиотски вы все выглядите! Как нелепо вы превращаетесь в обиженных детей, Джинни и Флёр, как только начинаете по привычке цапаться. Как и все остальные! Кто-нибудь сейчас может сказать мне, что происходит? Какая неразрешимая проблема существует в ваших больных головах, с чем нельзя справиться? Откуда вы все вечно не можете найти выход? Я слушал вас весь вечер и ничего, слышите? Ничего не услышал такого, что невозможно бы было исправить! А то, что действительно нельзя исправить, вы решили забыть! Это отвратительно… Сдавленный всхлип Перси заставил Джорджа на мгновение замолчать. Джинни тоже безмолвно вытирала щёки, как и Флёр с миссис Уизли, а мистер Уизли нащупал на своем плече руку жены и сжал, прикрывая влажные глаза. Билл и Гарри опустили головы, Гермиона обнимала приоткрывшую губы в немом изумлении Руби, а Лаванда плачущую Розу. Доминик и Луи крепко держались за руки, не сводя глаз со своего дяди. Джордж обвел взглядом семью и покачал головой. — Прекращайте, — подавленно сказал он. — Я не собирался разводить здесь болото… Просто заканчивайте с этим цирком. В первую очередь я обращаюсь к вам, Джинни и Флёр… Что вы, Мордред его подери, столько лет не можете поделить?! Вы не видите, насколько далеко это зашло? — добавил он, кивая на Розу и Руби с Виктуар. — Я… — всхлипнула Флёр. — Мне ничего не хочется делить, нет. Mais je n'ai pas ce qu'elle a. ¹² Я так далеко от мамы с папой и Габриэль и даже рядом с Биллом и детьми постоянно чувствую такую тоску по дому, это никогда до конца не проходит. И мне бывает так одиноко. Сегодня малышка Эмбер заговорила со мной на французском, и я была в таком детском восторге… Виктуар и Доминик обе поспешили к своей матери и обняли её, пока Джинни не шевелясь продолжала смотреть в пол. — Ты намного лучше меня, Флёр, в этом и проблема, — возразила она ровным голосом и подняла наконец взгляд, чтобы посмотреть своей давней сопернице прямо в глаза. — И я завидовала этому всегда и завидую сейчас. Мне всегда хотелось получить всё, но в какой-то момент я почему-то решила, что нужно выбирать. И выбрала… А ты сделала то, чего я побоялась. И теперь ты каждый день напоминаешь мне, что выбирать было необязательно… Они долго смотрели друг на друга, после чего Флёр высвободилась из объятий своих дочерей и подошла к моментально напрягшейся Джинни. Проведя рукой по ее ярко-рыжым волосам, улыбнулась и, к удивлению той, обняла. В кухне снова повисла напряжённая тишина. Джордж обвёл взглядом всех присутствующих. — Ну? — выпрямляясь, продолжил он уже намеренно бодрым тоном. — Кто-нибудь ещё желает высказаться? Или на сегодня хватит откровений? — Я! — вдруг встала Одри, топнув ногой, отчего её короткие чёрные кудряшки пришли в движение, и обводя решительным взглядом притихшую и ошарашенную семью. Выглядела она при этом, несмотря на свою миниатюрную фигуру и милую внешность, нешуточно грозно. — Я весь день ношусь за вашими чёрствыми задницами, чтобы сделать это грёбаное семейное фото! И меня уже тошнит и от этой идеи, и от ваших ссор! Так что встали сейчас же все вместе в кадр, улыбнулись, как нормальная семья, и сфотографировались! ЖИВО, МОРДРЕД ВАС ДЕРИ! Перси удивленно поперхнулся воздухом от крика жены и встал первым. Большое семейное фото в тот вечер всё же сделали, а как только смолк щелчок колдокамеры, Флёр погрозила пальцем близнецам. — С вами мы будем разговаривать дома. И даже отец вас в этот раз не спасет. — Когда я их спасал? — нахмурился Билл. — Всегда! Вечно затыкаешь мне рот… — Как я тебя понимаю, милая, — погладила Флёр по плечу миссис Уизли, одарив мистера Уизли упрекающим взглядом. — Сами и слова вымолвить не могут, а потом говорят, что мы закатываем истерики не по делу. — Типичная мужская тактика, — кивнула Гермиона. — Отмалчиваться и ничего не делать, пока не грянет гром. — А потом сделать вид, что именно это всех и спасло — их бездействие, а мы только воздух сотрясаем, — поддакнула Лаванда, направляясь вслед за миссис Уизли, Гермионой и Флёр прочь из кухни. Изумлённые Гарри, Рон, Билл и мистер Уизли только проводили их взглядом. *** После ужина Эмбер, Руби и Роза остались в саду, под вишневым деревом, чтобы поболтать под аккомпанемент лягушачьего хора и тихого, успокаивающего стрекотания сверчков. За столом в саду остались только мистер Уизли, Билл, Джордж, Перси и близнецы, все остальные куда-то разбрелись. Мужчины сменили тыквенный сок на огневиски и что-то тихо объясняли Доминик и Луи. Могло показаться, что те изредка кивают, но на самом деле просто клевали носом. Оказалось, что Роза довольно милая, когда не молчит так грозно, что становится не по себе. Да и Руби не вела себя как заноза: поначалу неловко, а потом всё более открыто она разговаривала с Розой. Тем более, у них был большой общий интерес — квиддич. Роза никак не могла понять, что имеет в виду Руби, когда говорит, что не любит играть, потому что у неё не получается. — Тебе не хватает решительности, — учила она Руби. — Ты как будто ждёшь команды, чтобы погнаться за снитчем. Начинаешь действовать, когда он пролетает у твоего носа, но не ищешь его сама. Ловец должен быть инициативным! Тебя не касается, что мы делаем на поле, пока в твоей руке не трепыхаются золотые крылышки! — Я ей это говорила, — согласилась Эмбер. — Специально прочитала несколько книг о квиддиче и проанализировала её тактику. — Да не получается у меня, я его не вижу! — упорствовала Руби. Мимо прошли Тедди и Виктуар, направляясь к пруду. Прогуливаясь, они над чем-то смеялись, не замечая никого вокруг. У Эмбер снова испортилось настроение. Она проводила взглядом парочку, осознавая очевидное — с этим ничего не поделать. Как глупо вздыхать по Тедди, который считает её всего лишь милой, скромной подружкой сестры. И ведь даже злиться на него не за что: он давно влюблён в свою Виктуар, причём взаимно, а Эмбер… А Эмбер для него — всего лишь «мисс Хагерман». Но понимание не приносило облегчения, поэтому, отмазавшись тем, что замёрзла, Эмбер побрела к дому, чтобы не слышать отголоски воркования Тедди и Вики. Проходя мимо окон кухни, она увидела за столом по центру миссис Уизли. Вместе с ней сидели Гермиона, Лаванда, Анджелина, Одри, Джинни и Флёр. Сложно было поверить, что ещё несколько часов назад они ругались, как в последний раз, упиваясь своими обидами. Сейчас им тоже было весело, а в бокалах сверкало рубиновым отливом вино. Эмбер улыбнулась и пошла дальше. Если она и поняла что-то за сегодняшний вечер, так это то, что Джордж был абсолютно прав: исправить можно всё, кроме смерти. И, несмотря на то, что голова её гудела от впечатлений, а несколько раз за прошедший день Эмбер впадала в откровенный шок, наблюдая за хитросплетениями отношений в этой семье, она могла уверено сказать, что Уизли ей понравились и приехала она не зря. Нора — это олицетворение настоящего дома. Даже когда внутрь врывается торнадо, и всё вокруг начинает крутиться вихрем, эти люди всё равно навечно неразрывно связаны и кружатся в этом вихре, держась за руки. А когда всё успокаивается, отряхиваются и улыбаются друг другу, потому что любят. Да, впечатлений на сегодня точно Эмбер хватило, однако, она вдруг услышала два мужских голоса. Голоса эти были тихие, но Эмбер их узнала. Разговаривали Гарри и Рон. В который раз отругав себя за любопытство, Эмбер пошла на эти голоса и вышла к мастерской мистера Уизли. В темноте на шатком крыльце сидели Гарри и Рон, наблюдая издалека за высокими тёмными холмами. Эмбер спряталась за угол и прислушалась. Ей было очень интересно, о чём могут говорить эти двое, ведь в течение вечера она так и не узнала, почему отцы Руби и Розы перестали общаться. — … переехали в Хогсмид, когда я купил Зонко, — рассказывал Рон. — Ты представляешь, как повезло Розе? Она по выходным может забуриться домой! — Да уж, — усмехнулся Гарри. — Хотел бы я в своё время иметь возможность раз в неделю оказаться здесь. Особенно, когда совсем паршиво было. Рон тяжело вздохнул и кивнул. Опустив взгляд на свой стакан, он о чём-то сосредоточенно думал, а потом сказал: — Я бы хотел, чтобы Руби, как ты когда-то, могла считать мой дом своим. Гарри пожал плечами. — Она у нас с характером, её больше тянет в Ракушку, если честно. А ещё лучше в Запретный Лес, так бы и отстроила себе избушку где-нибудь в дебрях… — Ты же понимаешь, о чём я, — не сменил тон на шуточный Рон. — Гарри, я давно должен был извиниться, за то, что тогда наговорил. — Да брось, Рон… — Не брошу! Я каждый день жру себя изнутри за то, что тогда струсил. Гермиона права, ты хотел всё исправить, а я продолжал строить из себя обиженного. Гарри сделал большой глоток из своего стакана и отставил его в сторону, обернувшись к другу. — Ладно, — сказал он серьёзно. — Если ты действительно хочешь об этом поговорить… День, когда родилась Руби, — был самым счастливым днём в моей жизни. Как думаешь, кого я представляю каждый раз, когда надо вызвать Патронуса? У меня тогда мир перевернулся. Всё, что раньше казалось важным, всё, о чём я переживал и беспокоился, — просто стёрлось. Я был счастлив как-то совсем по-идиотски и решил, что хочу разделить это счастье с самыми близкими. Я встретился с тобой, совсем не помнив про какие-то там обиды, предложил стать крёстным Руби и даже на миг не сомневался, что ты согласишься. А когда ты отказался — мне как будто на голову ведро с помоями вылили. Признаюсь, тогда я и решил, что это конец. Понимаешь? — Прости, дружище, — покачал головой Рон. — Я всё это воспринимал не так. Мне казалось, что вы смеётесь надо мной. Глупая детская привычка… Как только вы хоть немного отдалялись, я начинал чувствовать себя лишним. Идиот… — Тут даже спорить не буду, — усмехнулся Гарри. — Это я ещё мягко выражаюсь. Казалось бы, взрослый мужик, ну будь ты разумнее! Но куда там… Мне никогда не было обидно, что у вас там любовь какая-то, нет. Мне было обидно, что я остался за бортом. — Из лодки за борт спрыгнул ты сам. А когда мы пытались затащить тебя обратно — ещё и брыкался. — Да знаю я, Гарри, знаю. Ты, конечно, можешь и дальше меня за это ненавидеть, но если вдруг решишь дать ещё один шанс…— Рон замолчал, глядя на ночное небо и потягивая огневиски. Гарри глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Взгляд его был устремлён к холмам, и Эмбер показалось, что видит он там что-то своё, а не исполинские тёмные тени. — Давай попробуем, — пожал он плечами. — Я ведь тоже не просто так сегодня пришёл, мне тоже тебя не хватает. Но Гермиона… — Она готова мне зубы выбить по одному, знаю, — нахмурился Рон. — Причем без магии. Так что тут ты как-нибудь сам, если рискнешь. — Совсем не изменилась, да? Как ты с ней справляешься? — А мне и не приходится. Но у тебя на всякий случай взял бы пару уроков, Бон-Бон. — Да заткнись ты! — огрызнулся, пряча улыбку, Рон. Они тихо рассмеялись, снова наполняя стаканы тёмной жидкостью из бутылки. — Подумать только, — прошептал Рон. — Тридцать лет, дружище… — О чём ты? — С тех пор, как я подсел к тебе в купе в Хогвартс-Экспрессе. Ты только вслушайся: тридцать лет… ___________________________ ¹ Боже мой, это так мило! Ты знаешь французский? ² Немного! Я лучше говорю по-испанскому… По-инспански? ³ «По-испански», моя дорогая. У тебя превосходное произношение! Я пыталась учить французскому своих детей и Руби, но, увы! ⁴ Когда рак на горе свистнет! ⁵ Я только что вышла из этой проклятой кухни, где невозможно дышать. ⁶ Непереводимая французская поговорка о признании своего бессилия. ⁷ Когда у тебя их даже нет, черт возьми ⁸ Ты, заносчивая женщина! ⁹ Замечательно! ¹⁰ главный приз «никчемной матери» ¹¹ Порода! ¹² Но у меня нет того, что есть у нее.