Enemy For Life / Enemy Until He Almost Dies But You Save His Life And He Begrudgingly Respects You

“Что? Маккензи?” “Привет, Мэтис. Выглядишь, как дерьмо.” – сказал Маккензи. Ухмылка слышалась в его голосе и стала ещё больше заметней на лице, когда Мэтис повернулся, чтобы посмотреть на него. Уилл быстро вставил патрон обратно в револьвер, который он держал в руке, отложив набор для чистки рядом с собой. Он держал оружие в руках, лениво поворачивая его снова и снова, слегка направив дуло в сторону Мэтиса. Что ж... Он, возможно, думал, что это незаметно. А для Мэтиса это было громким и ясным сообщением. Сделаешь что-нибудь подозрительное - я тебя пристрелю. Мэтис издал хриплый смешок. – “Так вот почему ты сохранил мне жизнь. Чтобы ты мог позлорадствовать. А я-то думал, что ты добренький маленький бойскаут.” “Я сохранил тебе жизнь не только для того, чтобы позлорадствовать.” “Тогда зачем ты это сделал? Все эти усилия были направлены на то, чтобы спасти мне жизнь, и ты хочешь, чтобы я поверил в то, что ты сделал это от чистого сердца?” Маккензи фыркнул. – “Видишь ли, у некоторых есть такое понятие, как мораль. Слышал о нём?”  “Не могу сказать. Но звучит неудобно.” Мэтис попытался сесть, но его ослабленные переохлаждением мышцы не поддавались. Ему удалось приподнять голову примерно на фут, прежде чем у него подкосились руки и спина. Капюшон парки Маккензи упал ему на лицо, когда тот снова ударился головой о то место, где он только что лежал. От парки чем-то сильно пахло, но не чем-то плохим. Пахло древесным дымом, порохом и еще чем-то таким, что большинство окружающих, возможно, не распознали бы сразу. Однако Мэтис знал. Это был запах застарелой крови. Мэтис задумался, принадлежала ли она Маккензи или кому-то ещё, на кого он охотился. Этот человек доказал, что умеет выживать, поэтому Мэтиса не удивило бы, если бы он расправился с диким животным. Тем не менее, Маккензи мог также оказывать эффективную медицинскую помощь. Мэтис ожидал, что это умение появилось из-за лечение его собственных ран. “И то, и другое,” - ответил Маккензи, откидывая капюшон парки с лица заключенного. Мэтис, подняв на него глаза, вздрогнул настолько, насколько позволяло его тело. Снова Маккензи посмотрел на него сверху вниз, двигаясь медленно и уверенно, как солнце по небу. – “Ты сказал это вслух. Спрашивая, моя ли здесь кровь или чья-то еще. Я ответил: и то, и другое.” Взгляд пилота, скользнувший по Мэтису, был напряженным. Казалось, Маккензи изучает его, оглядывает с ног до головы. Ищет в выражении его лица слабость? Или просто заботится о здоровье своего пациента? Собрав все своё обычное чутье, на какое был способен, Мэтис заговорил снова. "Что ж. Не оставляй это просто так. Поделись со мной, пилот.” (В оригинале Мэтис говорит - Regale me, pilot… - что звучит как угости меня.) Маккензи потирает переносицу и подходит к стулу, который он пододвигает и садится. - “Ты меня бесишь, ты знаешь это?” “Я стараюсь”, - ответил Мэтис. Маккензи вздохнул, затем начал рассказывать свою историю. “В основном это история о медведе, которого я убил копьём…” Мэтис не понял большей части рассказа. Он всё ещё был немного не в себе из-за переохлаждения, и разговор, каким бы коротким он ни был, отнял у него большую часть осознанности. Но он слушал и за счёт этого он насобирал достаточно кусочков, чтобы примерно понять, что произошло. Маккензи отпугнул медведя от человека и нашёл на плотине припасы для лечения ран. Затем ему пришлось соорудить копье (Мэтису показалось, что он где-то вспомнил имя Спенсер), чтобы по какой-то причине убить медведя, вместо того чтобы просто застрелить его. Он напал на чудовище у трех радиовышек, а затем оно схватило его и притащило обратно в свое логово, где ему пришлось красться, пока он не нашел своё копье и не смог прикончить чудовище. Это звучало очень впечатляюще... “Ох. Спасибо?” - Маккензи, казалось, был немного озадачен этим комплиментом. “Это было… вслух?” “Да” “Блять.” - У него снова закружилась голова, как будто он вот-вот потеряет сознание. И эй. Если Маккензи ещё не убил его, то, вероятно, не сделает этого сейчас. Поэтому он поддался инстинкту и потерял сознание. ——— Когда Мэтис снова проснулся, в трейлере, где он находился, стало темнее, а завывания ветра стихли. Во рту у него пересохло, а в желудке было пусто от голода, но это было неудивительно. С тех пор как он вышел из тюрьмы, он не нашел ни крошки еды, так как был слишком сосредоточен своей охотой на Маккензи. Мэтис огляделся. Мужчина спал, свернувшись калачиком на виниловом полу, и довольно громко храпел. Револьвер, который он держал в руках ранее, лежал на земле рядом с ним, очевидно, так, чтобы его можно было взять в случае необходимости. “Оу, Маккензи. Такой параноик,” - пробормотал Мэтис. Он перевернулся, вытащил из-под мышек уже остывшие грелки и сел. Его тело всё ещё трясло, но он мог двигаться. Вероятно, он даже мог ходить, что означает, что ему больше не нужно полагаться на доброту глупого доброго сердца Маккензи. Сердце Маккензи… Поведение этого человека сбивало с толку. Слишком глуп, чтобы просто подчиниться ему, как другие, которых он взял под свое крыло, но и слишком упрям, чтобы умереть, когда Мэтис этого ожидал от него. Этот человек, возможно, был более компетентен, чем кто-либо другой на этом острове, и всё же он оказался достаточно глуп, чтобы спасти жизнь человека, который захватил его в плен и использовал как мальчика на побегушках. А Мэтис не был дураком. Он знал, что это по вине идиотов, которых он послал устанавливать динамит, тот сработал раньше времени. Детонатор не был повреждены, он лично его проверил, и он был с пилотом, когда произошел взрыв. Маккензи просто был оппортунистом (в оригинале opportunist, - человек, кто не имеет собственных чётких убеждений и склонен к уступкам, соглашательству), за что Мэтис мог его уважать. Но и в то же время он бросил ему вызов. Маккензи одновременно унизил его и спас, и вместе эти две мысли имели очень мало смысла. Мэтис встал. У него даже не было плана. Надо было взять револьвер, убить Маккензи, забрать его вещи, а потом... потом разобраться. Впрочем, не имело большого значения, каков был его план, потому что его ноги подкосились ещё до того, как он успел перенести на них весь свой вес. Он рухнул, как банка из-под газировки под камнепадом, и почти так же шумно. Маккензи тут же вскочил и прицелился из револьвера еще до того, как Мэтис осознал, что упал. То ли из-за переохлаждения ему потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя, то ли пилот просто слишком быстро прицелился, Мэтис не был до конца в этом уверен. Увидев эту сцену, Маккензи протер глаза свободной рукой и посмотрел на Мэтиса, разлёгшегося лужей на полу. “Поспать несколько часов. Это все, чего я хотел. Примерно три. Может быть, четыре.” Мэтис попытался приподняться и сесть, но его мышцы упрямо отказывались двигаться, и теперь, когда он выбрался из-под одеяла, его начала бить дрожь. “Ты решил сохранить мне жизнь.” “И с каждой секундой я жалею об этом все больше.” Оставив револьвер на полке, Маккензи склонился над заключенным и приложил тыльную сторону ладони к его лбу. – “Все ещё холодный, но уже не так сильно. И ты определенно справляешься с этим лучше. Хотя, очевидно, у тебя всё ещё проблемы с передвижением.” ”Да? Ты так думаешь?" - Мэтис сплюнул, уклоняясь от прикосновения. Маккензи убрал руку и серьезно посмотрел ему в глаза. - “Я не обязан этого делать. Я мог бы просто оставить тебя здесь. Или я мог бы подняться тебя и бросить в снег, чтобы ты замерз насмерть или был съеден.” Мэтис пристально посмотрел на него в ответ. - “Тогда сделай это. Я не просил об этом.” “Ты бы умер.” “И что? По крайней мере, тогда я бы не был тебе должен.” Это заставило Маккензи на мгновение застыть и принять задумчивый вид. Затем он снова стал раздражённым, выражение его лица было непроницаемым в темноте трейлера. – “Наверное, мне следует осмотреть тебя на предмет обморожения. Я это сказал только для того, чтобы закрыть тему.” ”Я могу сделать это сам." Маккензи откинулся назад и убрал руки. – “Если ты такой независимый, сам забирайся обратно на кровать.” Мэтис издал раздраженный рык, который содержал в себе что-то среднее между раздражением и рычанием. Очевидное признание поражения заключенного, заставило Маккензи усмехнуться. “Рад слышать, что ты смотришь на вещи с моей точки зрения. А теперь давай. Давай поднимем тебя обратно.” - Он полностью откинул одеяла с кровати, а потом поднял Мэтиса. Мэтис никогда бы не сказал, что почувствовал легкость, с которой его подняли, но определенно почувствовал что-то. И это не объясняло то тепло, которое излучал Маккензи. Находиться рядом с его торсом было как с теплым бельем из сушилки, если не считать запаха дыма и пота. Маккензи уложил Мэтиса и передвинул его руки и ноги на место, чтобы он мог осмотреть его. Распростертое тело было холодным и незащищенным. На Матиссе не было ничего, кроме боксеров, и он не мог толком вспомнить, когда это произошло, если не считать смутного ощущения, что с него снимают холодную, мокрую одежду. Он едва мог двигаться и был полностью во власти этого человека, у которого не было ни малейшей причины ему помогать. Короче говоря, Мэтис был в полной заднице.