Enemy For Life / Enemy Until He Almost Dies But You Save His Life And He Begrudgingly Respects You

Невозможно просто так ненавидеть кого-то, - думал Маккензи. Невозможно ненавидеть кого-то за то, что он боится оказаться совершенно беспомощным. И это происходит сейчас: Мэтис в ужасе. Его буйство и резкость, конечно, никуда не делись, но они были какими-то слабыми, нерешительными.   Маккензи осмотрел пострадавшего. Пальцы ног, казалось, были в порядке, хотя кровообращение в них явно было слабым. На ногах были пятна, покрасневшие от обморожения, но настоящего обморожения не было. Туловище было лучшим из всех, что было, и выглядело оно здоровым, если не считать дряблой кожи из-за потери веса. Этого следовало ожидать. Тихий апокалипсис ни для кого не был легким. Пальцы Мэтиса, как ни странно, не были обморожены несмотря на то, что он был без перчаток, когда упал в трейлер. Небольшое милосердие, додумал Маккензи. С шеей и лицом, казалось, все было в порядке, хотя на всякий случай ему нужно было следить за носом. Но проблема заключалась в ушах. Оба уха почернели на кончиках, стали уродливо фиолетовыми, затем красными и уже потом начали покрываться волдырями. “Ну что, док? Каков прогноз? Я выживу?” - Спросил Мэтис, и в его голосе было чуть меньше сарказма, чем он, вероятно, надеялся. Маккензи пожала плечами. - "Твои уши явно не в порядке. Нам придется подождать, чтобы увидеть, что будет дальше, но, вероятно, нам придется ампутировать некоторую часть с них. Ещё, возможно, у тебя поверхностное обморожение носа. Но в остальном с тобой всё в порядке. С пальцами на руках и ногах всё в порядке. Тебе повезло, честное слово." “Ты называешь это везением?” Маккензи встал, чтобы взять бинты для ушей Мэтиса. - “Учитывая, что у тебя все части тела на месте и ты в сознании настолько, что можешь спорить со мной, а ещё ты всё ещё жив, так что да, я бы назвал это удачей. Тебе удалось найти единственное убежище в радиусе ста километров, где есть кто-то, кто мог бы тебе помочь.” “И это просто обязан был быть ты,“- проворчал Мэтис. Когда Маккензи взял свой рюкзак с полки рядом с дверью, он пожал плечами. – “Думаю, так и есть.” “Гребаный паршивый бойскаут”. “Да, да. Тебе, наверное, тоже стоит чего-нибудь выпить”. - Маккензи поставил свой рюкзак на полку напротив кровати и достал бутылку воды. Прежде чем он успел открутить крышку, Мэтис фыркнул и сел. “Я могу открыть бутылку воды. Дай.” - Мэтис протянул руку, пытаясь схватить её, но не смог протянуть руку достаточно далеко. Маккензи подождал, пока он восстановит равновесие, затем попытался передать ему открытую бутылку. Мэтис снова потянулся к ней. Когда он попытался схватить её, его руки отказывались сомкнуться как следует. “Я не позволю тебе пролить воду на себя и на это единственное постельное бельё, которое у нас здесь есть. Позволь мне помочь тебе,” - настаивал Маккензи, усаживаясь на свой стул. "Нет." “Тогда, я думаю, когда тебе захочется пить...” - Маккензи завинтил крышку на бутылке с водой и пошевелился, словно собираясь встать. Затем он встретился взглядом с Матиссом. – “Ты просто не сможешь сделать этого в одиночку. Так что сейчас либо ты позволишь мне помочь тебе, либо умрешь от жажды.” “Дьявольский ультиматум.” Маккензи откинулся на спинку стула и наклонился вперед, упершись локтями в бедра. Это приблизило его к обмякшему Мэтису. – “Неужели? Какое-то время ты угрожал убить меня, если я не помогу тебе. В чём же тогда различие?” “Различие в том, что тогда меня не унижал святейший и невыносимо опытный пилот, который просто зассал меня убить. А теперь, пожалуйста, могу я попить немного гребаной воды?” - Эти слова, казалось, причиняли Мэтису физическую боль. Маккензи улыбнулся, возможно, самой искренней улыбкой, которую он когда-либо мог подарить заключенному. - “С удовольствием.” Он отвинтил крышку с бутылки с водой и поднёс её к лицу Мэтиса. Это было не совсем точно и не элегантно, но Маккензи старался держать бутылку так, чтобы, удерживая большую часть веса на себе, Мэтис мог поднести её ко рту и наклонить так, чтобы он мог пить в своём собственном темпе. Маккензи внимательно наблюдал за своим собеседником, чтобы убедиться, что тот не поперхнулся, наблюдал, как его кадык ходит ходуном с каждым глотком воды. Маккензи заметил, что волосы на его лице стали гуще. В тюрьме у Мэтиса была тонкая щетина, но теперь она стала немного гуще, появились седые и светлые пятна. Выглядит неплохо, учитывая все обстоятельства. Как только Мэтис опустошил бутылку, Маккензи опустил её и обтер горлышко о подол рубашки, прежде чем закрыть пробкой. –“Лучше?” – спросил он. Мэтис дважды кивнул, прежде чем, по-видимому, понял, что это прозвучало более серьезно, чем он хотел показать. – “А тебе-то какое дело?” “Я не хочу, чтобы ты умер сейчас после того, как я приложил столько усилий, чтобы сохранить тебе жизнь.” - Маккензи встал и начал рыться в своем рюкзаке в поисках чего-нибудь, чем можно было бы обмотать уши. “Тогда надо было разлить её тебе назло,” - проворчал Мэтис. Не обращая на него внимания, Маккензи продолжал рыться в своем рюкзаке. У него закончились бинты? Он не использовал футболку бойз-бэнда, чтобы перевязать рану, в которую могло попасть заражение, но он не раз использовал её в качестве полотенца, и идея обернуть ей волдыри - казалась верным путем к катастрофе. Его жизненной целью на протяжении всего выживания на острове, было либо перевязывание растяжённых конечностей, либо сохранение свитера в целости. - “Мне нужно, чтобы ты ни в коем случае не трогал свои уши. Нам не нужно, чтобы в них попала инфекция”. “Что ты там ищешь?” “Бинты. Я не могу позволить тебе чесаться во сне без какой-либо повязки.” “У тебя есть что-нибудь поесть?” Маккензи пожал плечами. “У меня все на исходе, а когда нужно кормить лишний рот, батончиков мюсли и чипсов в пакетиках явно не хватит. Я собираюсь пойти и попытаться подстрелить оленя, после того как удостоверюсь, что ты не упадешь замертво, пока меня не будет.” Мэтис фыркнул. – “Чем? Револьвером?” Маккензи проигнорировал колкое замечание и вытащил пакет с чипсами. - “Может, они и были немного помяты, потому что лежали на дне, но они все равно вкусные”. Он открыл пакет и положил его рядом с Матиссом, а затем вернулся к рытью в рюкзаке. “Патроны для револьвера, борода старика, сигнальная ракета, масло для лампы... Рукавица?” Он вытащил из сумки рукавицу, а затем и вторую, лежавшую прямо под ней. Они были изношенными, флисовые варежки, но это были настоящие варежки. – “Не знаю, зачем я это взял, но я не ввязываюсь. Особенно учитывая, что у тебя нет перчаток.” Он бросил их на колени Мэтису. “Что ты имеешь в виду, говоря, что у меня нет перчаток?” “Когда ты упал на меня, когда я впустил тебя, твои руки были без перчаток и выставлены наружу. У тебя их даже в карманах не было. Просто чудо, что ты не отморозил пальцы”. “Но у меня были перчатки”, - ответил Мэтис. Маккензи пересек трейлер и подошел к тому месту, где на остатках сломанной кровати сушилась одежда Мэтиса, и начал ее осматривать. - “Ты, наверное, снял их. Люди, страдающие переохлаждением, иногда раздеваются, потому что им кажется, что их тело нагревается.” “Это тупо.” Маккензи подобрал куртку Мэтиса, рубашку от его тюремного комбинезона и термобелье. Верхняя одежда была еще влажной, но другие вещи не промокли полностью. “Как и большинство тупых решений, но это имеет смысл в данный момент. А когда у тебя переохлаждение, ты забываешься. Как и раньше.” “Что ты имеешь в виду?” Маккензи бросил стопку одежды на кровать рядом с Мэтисом, затем взял свою парку с подушки и натянул её поверх свитера. – “Все то время, пока я снимал с тебя промокшую насквозь одежду и вытирал тебя, ты то говорил мне, что я самый крутой, то благодарил меня, то выражал надежду, что я умру, то угрожал мне.” “Считай, что я ничего такого не имел в виду”. “Я уже был там. (Имеется ввиду на волоске от смерти) А ты был в бреду.” Маккензи открыл дверь, собираясь уходить, полагая, что на этом разговор закончится. В его словах было больше откровенности, чем он когда-либо ожидал услышать от Мэтиса. Прежде чем он успел закрыть за собой дверь, Мэтис окликнул его по имени. - “Маккензи?” Маккензи остановился и заглянул внутрь. “Спасибо”. Маккензи помолчал. Это было последнее, что он когда-либо ожидал услышать. “Ты такой… не за что. Да. Пока.” Он закрыл дверь. “Ты решил держать меня в напряжении, не так ли, Мэтис?