Тамагочи

Минхо несколько раз похлопал ладонью по дивану, чтобы нащупать свой будильник в полудрёме, но попытка не увенчалась успехом. Тогда он открыл глаза и приподнялся на локтях, но, поняв, что находится не у себя дома, а в гостях, совсем растерялся. Противный писк раздражает слух, и со сна трудно разобрать, откуда он идёт, но ещё через несколько секунд Минхо поднимает подушку, на которой лежал, и находит под ней игрушку с пиксельным экранчиком. — Бульон мне в рамён, что оно здесь делает?.. — хрипло выругивается парень. Минхо хлопает глазами, глядя на игрушку, которая не прекращает скулить с помехами, и неохотно берёт её в руки, будто достал из мусорки. В голове возникает знакомый образ, и Ли вспоминает, где видел эту безделушку совсем недавно. Она принадлежит Джисону, рыцарю вороньего крыла. Минхо на мгновение задумывается, как Хан мог потерять своего детёныша, но плачущий звук норовит вывести его из себя, поэтому он начинает наугад нажимать кнопки, чтобы хоть что-нибудь с ним сделать. Наконец, после определённой комбинации кнопок пиксельный зверёнок чавкает и замолкает. Ли облегчённо выдыхает, погрузившись в успокаивающую тишину, и расслабленно прикрывает глаза, готовый упасть обратно лицом в подушку. — О, ты уже не спишь, — слышится голос со стороны. Ли поднимает голову, проморгавшись, и видит фигуру Феликса возле лестницы. — Утра. — Который час?.. — хмурится Минхо. — Почти полдень, — зевает юноша, потягиваясь. — Ох, рань господня, — бурчит он и ныряет в декоративные подушки. — Оливия позвонила, сказала, что скоро приедет. Пойдёшь завтракать? Минхо некоторое время не подаёт признаков сознания, медленно выпуская воздух из лёгких. Потом он поднимает голову, чтобы вдохнуть снова, и трёт сухие глаза. — Навряд ли я усну обратно. — Я буду на кухне, — бросает напоследок Феликс, уходя в другую комнату. Минхо лениво поднимается с дивана, растирает ладонями щёки, на которых остались вмятины от подушек, а потом ещё раз смотрит на тамагочи. Он подцепляет пальцами короткую цепочку, за которую его можно прикрепить к шлёвке джинсов или к замку на рюкзаке, как брелок, пробует раскрутить на пальцах и сжимает в руке. Он ощущает шероховатости на уголках, где облупился лак, и по привычке отковыривает ногтем кусочек возле экрана, но вовремя останавливается. Если вещь принадлежит другому человеку, то не стоит её портить. Минхо потягивается, направляясь на кухню. — Хан вчера оставил свою игрушку здесь, — произносит он, облокотившись на дверной косяк. Феликс только поставил чайник кипятиться и закинул хлеб в тостер. — Игрушку? — непонятливо хмурится Ликс и оглядывается, чтобы взглянуть на тамагочи в его руке. В момент его лицо светлеет, и он подходит ближе. — Ух ты, дай посмотреть. Минхо протягивает ему тамагочи, и Феликс с интересом начинает нажимать на кнопки. Старший склоняет голову вбок, озадаченно почёсывая шею. — Нужно ему вернуть. — Ага. — Соглашается Минхо. Ответа не следует. — Ну так... Ты вернёшь? — спрашивает он. — Я же не знаю, где он живёт, и у меня нет его номера, — пожимает плечами Феликс. — Но я тоже понятия не имею, как с ним связаться. Если он недавно переехал в город, навряд ли его номер можно найти в телефонной книге, — Минхо рассуждает вслух. — Ну, встретишь в школе и отдашь, — отвечает Ликс и возвращает ему пиксельного зверёныша. — Почему я? — хмурится Ли. — Слушай, это не я с ним ночью на кухне общался, а ты. Значит, тебя он лучше знает. Будет славно, если вы встретитесь ещё раз. Минхо поджимает губы, пряча тамагочи в карман. Спорить с Феликсом бесполезно, потому что каким-то образом он всегда оказывается прав. Он садится за кухонный стол на то же место, где сидел вчера ночью, поджимает одно колено к груди и скучающе наблюдает за тем, как Ликс готовит завтрак. Когда щёлкает тостер, парень вытаскивает поджареный хлеб щипцами и кладёт его на тарелку, достаёт с полки арахисовую пасту и щедро намазывает оба ломтика, а сверху чайной ложкой накладывает ягодный джем. Для Минхо он заваривает лапшу из пакетика. Специи не вскрывает – молча кладёт рядом, чтобы он сам высыпал столько, сколько ему потребуется. — Приятного аппетита, — произносит Феликс, усаживаясь напротив. — Ага, — кивает Хо и засыпает в кипяток острый порошок ядрёно-красного цвета. В коридоре слышится дверной хлопок и шум шагов по паркету. Через несколько секунд в дверном проёме появляется Оливия и машет ладонью парням. — Привет, Минхо, — говорит она и ерошит волосы старшего брата, — и Феликс. Ты опять брал мой шампунь? — Клевета! — Феликс чуть не давится жареным хлебом, огорошеный внезапным обвинением. — Я же чувствую, — отвечает она и наклоняется, чтобы понюхать его макушку. — Обманщик. Минхо, приятель, ты можешь побить моего брата? — Конечно, милая, — отвечает Минхо, хитро улыбаясь, и дует на лапшу, нисколько не смущаясь сердитого взгляда Феликса, — как доем, так сразу. — Ты даже не можешь как следует накормить своего друга? Почему он ест рамён за доллар, а ты сэндвичи с пастой? — спрашивает Оливия, сравнив тарелки Минхо и Феликса. Она придвигает к старшему блюдце с оставшимся бутербродом. Феликс возмущённо хмурится, мычит и дёргает сестру за рукав, но с набитым ртом ничего сказать не может. — Я не ем такое, — отвечает Минхо и отказывается от угощения. — У нас есть кукурузные хлопья, хочешь? Может, омлет пожарить? — но на каждое предложение Ли мотает головой. — Иди отсюда, — бурчит Феликс и пихает сестру в сторону, — что пристала к человеку? Только портишь аппетит. — Вот зараза, — младшая замахивается на него и шутливо бьёт кулаком в плечо, — лишь бы выгнать меня. Минхо молчаливо улыбается, наблюдая за тем, как ругаются его друзья. Феликс и Оливия по отдельности – милейшие люди на планете, но когда находятся в одной комнате, не упускают ни одной возможности подколоть друг друга. Незнакомый человек бы вмешался, чтобы разнять их, но Минхо уже привык к их братско-сестринским замашкам. Он знает, что их ссоры ничего не значат, и если Феликс шутит, что продаст Оливию за мятную жвачку, это не значит, что он не разобьёт лицо её бывшему, как только она покажет пальцем, сказав, что он её обидел. — Не хватает пива и чипсов, — хмыкает он. — Хочешь чипсы? — откликается Оливия. Она похожа на кролика, который навострил ушки, едва услышав шорох в траве  — Я образно, — отмахивается Минхо и продолжает есть. В конце концов, сэндвичи оказываются разделены на двоих – Оливия ворует один у старшего брата и с удовольствием уминает за обе щёки. Феликс интересуется, почему она ругает его за то, что он плохо кормит гостей, если сама вернулась с ночёвки, как из леса, дикая и готовая съесть всё, что дают, вместе с руками. — Джесси села на диету, у неё ничего вкусного дома нет, даже не наесться, — дуется она, облизывая джем с пальцев. В один момент её взгляд падает на шею Феликса, и её глаза округляются. — А тебя, смотрю, кто-то пытался сожрать... — Что пристала? — защищается Ликс и поправляет футболку, прикрывая розоватое пятно у основания шеи. Он бурчит себе под нос, старательно пряча следы прошедшей ночи от чужого взгляда. — А мама знает? — Оливия хватает его за рукав футболки, и старший начинает нервничать. Он закрывает свою кожу ладонями, пытаясь избежать ненужных расспросов, и Минхо решительно вытирает губы от острого бульона, понимая, что друга надо спасать. — Оливия, ты умеешь пользоваться тамагочи? — А? — девушка теряет бдительность от неожиданного вопроса и замечает в руке Минхо игрушку в чёрном лаке. — Дай посмотреть, дай-дай! Феликс выдыхает с облегчением, когда Оливия пересаживается поближе к Минхо, чтобы взять в руки тамагочи. Она начинает расспрашивать, где он его взял и почему покрасил в чёрный, но Ли тактично уходит от ответа. Он улыбается сам себе, вспомнив, что все в этой семье без ума от игр, начиная Рейчел, у которой полка ломилась от настолок, продолжая Феликсом, который притворялся больным, чтобы проводить целые дни за приставкой, и заканчивая Оливией, которую эти двое воспитали. Минхо часто оставался у них в гостях допоздна, потому что в очереди на приставку он всегда был четвёртым, и дожидаться своего шанса приходилось долго, но оно всегда того стоило, потому что ему удавалось первым завершить уровень победой. — Такой хорошенький. У меня как-то был тамагочи, но я забывала про него, и он умирал, а потом... — Он может умереть? — Минхо шокированно раскрывает глаза, будто Оливия открыла для него мировую тайну. — Конечно. Ты не знал? Ли не нервничал до этого момента. Если он нашёл потерянного электронного питомца и должен его вернуть, то он вернёт его живым, чего бы это ему не стоило. Он бы не хотел увидеть Джисона расстроенным, когда он увидит на маленьком экране крошечный гробик – или что там случается, когда карманный зверёк умирает. Минхо сам бы рассердился, если бы кто-то подобрал его безделицу и не удосужился позаботиться о ней должным образом. — Как сделать так, чтобы он жил долго? И пока Оливия объясняет, куда нужно нажимать, чтобы покормить и уложить спать котёнка на экране, Феликс подходит с другой стороны, чтобы дать несколько советов. В конце концов, они становятся похожими на родителей, чей брак держится только на общем ребёнке, потому что они начинают учить уже не Минхо, а друг друга. Слева парень слышит, что Оливия убила не одного тамагочи, а справа — что Феликс сам ни разу не заботился о нём, так что его мнение не валидно. Неважно. Минхо позаботится об этом ребёнке всеми возможными способами.

ᯓ

Что ж. Минхо на самом деле подходит к делу со всей ответственностью, будто у него на руках настоящий ребёнок. Тем же днём Минхо возвращается домой, не заботясь о том, заметит его отец или нет. Он был предоставлен сам себе слишком долго, чтобы в один момент начать волноваться о том, не ждёт ли его отец в гостиной со включённым светом, набирая его номер раз за разом с домашнего телефона, пока он развлекается на вечеринке. Ли спокойно проходит мимо кухни, не обратив внимания на женский голос за дверью. Он настолько привык к тому, что папа водит в дом разных женщин, что перестал пытаться запомнить их имена – всё равно надолго они не задерживаются. Минхо взбегает по лестнице на второй этаж, толкает дверь своей спальни и закрывает за собой. Наконец-то он один наедине с приёмным сыном. Для себя он решает, что это мальчик. Имя не придумывает, чтобы не привязываться. Тем более, должно быть, у этого тамагочи уже есть своё имя, данное настоящим родителем. Ли забирается на кровать, усаживается по-турецки и нажимает кнопки по очереди, чтобы точно не забыть, какая за что отвечает. Котик забавно дёргается, когда получает заботу, и Минхо непроизвольно улыбается. Он читает ему вслух книги со своей полки, когда укладывает спать. Полностью осознавая, что это бесполезно и глупо, он перелистывает страницу и смотрит на экранчик в пластиковом яйце. ...Джисон похож на того, кто читает вслух для своего дитя. Поэтому Минхо продолжает. Хан также похож на человека, который будет спрашивать у игрушки, что бы она хотела съесть, прежде чем покормить. Поэтому Минхо спрашивает. Никто не посмеет осудить за странное поведение человека, у которого в руках впервые оказалось карманное чудо инженерии, так? В детстве у него не было ничего сложнее плюшевых игрушек, конструктора и коллекционных фигурок динозавров, которые до сих пор занимают своё место на полке. Порой детские мечты сбываются поздно, но он всё ещё может наслаждаться их исполнением. Наслаждается Минхо все два дня выходных, до самого утра понедельника. Он крутит тамагочи на цепочке, пока ждёт автобус возле своего дома, а когда поднимается в салон, с задних двойных сидений ему уже машут сразу в шесть рук. Ли улыбается, узнав Чана, Ликса и Оливию. Он проходит в конец салона и падает на свободное место рядом с девушкой. Она дружелюбно улыбается, не вынимая наушников из ушей – Хо ещё на входе в салон мог услышать, что за песня играет в её плеере, а сейчас и вовсе различает слова так же ясно, как если бы она выбросила свои бесполезные проводки и слушала музыку без них. Феликс гремит браслетом с цветастыми бусинами, когда машет ему, и Ли догадывается, у кого он его забрал. — Как твои выходные? — спрашивает Бан, лениво зевая. Минхо оборачивается, чтобы взглянуть на него. — Получше, чем твои. Я выспался, — пожимает плечами старший и получает заслуженный щелчок в лоб. — Я был занят школьным проектом, — фыркает парень, оправдывая себя. Минхо окидывает его скептическим взглядом и ничего не говорит, хотя на губах рисуется хитрющая улыбка. Очень хочется спросить, какую тему для проекта он выбрал, "техника сведения засосов" или "интрижки для чайников", но Минхо пока не знает, от кого из своих приятелей он получит больнее за этот вопрос. Некоторым секретам лучше оставаться секретами, чтобы друзья оставались друзьями. Поездка до школы не бывает скучна, когда умеешь подслушивать. Минхо собрал несчётное множество сплетен за счёт того, что люди вокруг не умеют держать рты закрытыми и отличать спящего Минхо от притворяющегося. Мешает только музыка Оливии, но когда разговоры стихают, Ли не прочь послушать и её. Он не привередливый. Когда автобус тормозит возле школы, приходится подняться с места, на котором Ли успел пригреться. Как только он спрыгивает с последней ступеньки на асфальт, в его кармане раздаётся писк, и он достаёт проголодавшийся тамагочи. Минхо оглядывается вокруг, всматривается в толпу, ища кусочки темноты с глиттером, чтобы вернуть игрушку, но Хана не оказывается поблизости, поэтому парень кормит тамагочи на ходу и прячет его обратно. Впервые он так раздражается из-за чужой привычки опаздывать на занятия. — Чего ты плетёшься, как черепашка? — спрашивает Феликс и тянется, чтобы схватить Минхо под локоть. Старший ловко уворачивается и фыркает на него, как вредный кот. — Черепаха обогнала зайца. — Заяц ел черепаший суп, — хмыкает Чан, неспешно идя рядом. — И сломал зубы о панцирь, — невзначай бросает Минхо и щёлкает зубами, заставляя Феликса рассмеяться.

ᯓ

Первый урок, по обыкновению, пролетает быстро. Последующие становятся всё более и более скучными по закону снежного кома. Минхо не хотел бы хвастаться своими знаниями, но ему на самом деле тоскливо в классе, полном неуспевающих одноклассников, потому что учителя ориентируются именно на них. Иногда Минхо дают отдельные задания с повышенным уровнем сложности, но их он тоже щёлкает, как орешки. Тогда ему позволяют заниматься своими делами, и Ли не знает, куда себя деть. Он растекается по своей парте, как сливочное масло по горячему хлебу, на его руке отпечатываются чернила с листа с контрольной работой, и речь преподавателя звучит как белый шум, убаюкивая. Минхо даже успевает провалиться в короткую дрёму, но тихое мур-жужжание возвращает в реальность, и он накрывает свой карман ладонью. Отцам-одиночкам положено выходить из класса без разрешения. Минхо бредёт по коридору, нажимая на кнопки, чтобы поиграть с пиксельным питомцем. Он идёт к мужскому туалету по выученному маршруту, чтобы найти уголок, в котором удобно будет посидеть и дождаться перемены, толкает дверь и чуть не сбивается с ритма сердцебиения. На подоконнике сидит Хан Джисон собственной персоной. Когда дверь приоткрывается, он вздрагивает от испуга, и Минхо пугается в ответ. Кажется, Джисон не может быть ещё бледнее, но на глазах он становится светлее молнии в грозовом небе, а затем выдыхает, узнав Минхо. — Это ты, — улыбается он. — А это ты, — усмехается Ли в ответ, подходя ближе. Теперь он может разглядеть чёрный маркер в руке у его высочества Неро. — Мама знает, что ты вандал? Шучу, не бойся, — сразу признаётся, когда видит, что Хан стыдливо прячет взгляд. — Если делаешь красиво, то это не вандализм. Минхо запрыгивает на подоконник рядом с Джисоном и рассматривает стенку кабинки. Она и до Хана была испещрена рисунками и надписями, неприличность которых даже не ставится под сомнение. В одном из немногих чистых мест, которое ещё недавно пустовало, расправил крылья безликий ангел. Приятное чувство дежавю щекочет, как перья из старой подушки. Ли долго смотрит на него, прежде чем спросить: — Любишь ангелов? — ответить не даёт, продолжает без пауз. — Могу показать тебе одного. Всё равно тут делать нечего. — Правда? — удивляется Джисон. Его глаза загораются, как свечки. — Покажи. — Придётся выйти на улицу. Ты не дымишься на солнце? — Очень смешно, — фыркает Хан, но от предложения не отказывается и спрыгивает на пол. — Показывай дорогу, херувим. Минхо решает не тратить время и выбраться прямо через окно. Он выворачивает косую ручку и распахивает окно, первым спрыгивает на траву сам. Пока Джисон опасливо смотрит вниз, примеряясь к высоте, Ли делает над его головой козырёк из ладоней, чтобы держать его в тени, и младший хлопает его по руке, чтобы он перестал дурачиться. — Я не вампир, окей? — Все вампиры так говорят. Хан куксится, пытаясь сдержать улыбку, и осторожно спрыгивает вниз. Он удерживает равновесие, поднимается и отряхивает одежду от невидимой пыли. Минхо кивает головой в сторону деревьев за школой и идёт вперёд, наблюдая за Джисоном со стороны, чтобы убедиться, что он не тает под солнечными лучами и не превращается в чернильную кляксу. Вены на его тонких руках похожи на изумрудные ручейки, спускающиеся от локтей к пальцам. Хан неловко прячет руки за спиной, заметив пристальный взгляд старшего, и Минхо отворачивается. — Далеко идти? — спрашивает Джисон. — Нет, кладбище совсем близко, рукой подать. — Понятно. Стоп, что? — Хан широко раскрывает глаза, от шока тени осыпаются. Минхо только по-доброму смеётся и придерживает рукой свисающие ветви, чтобы Хана не ударило по лицу: — Кладбище. Джисон обмораживается на месте, когда его взору предстают могильные плиты и свежие цветы. Он оборачивается на всякий случай, видит школу позади и убеждается, что мир не исказился, пространство не сжималось, а Минхо не врал. Хан несмело подходит к ограждению и переступает через него, восхищённо вздыхая. — Старая школа сгорела, свободное место под новое здание нашлось только рядом с кладбищем, — Ли кратко поясняет ситуацию. — Деревья специально высадили, чтобы его не было видно, но все всё равно знают, что оно тут есть. — Необычное... Решение, — произносит Джисон. Он осторожно вышагивает вдоль могилок, читая имена, вычитая даты. Минхо неторопливо следует за ним, равнодушно обводя взглядом знакомое место. — Тебе тут не страшно? — Нет, — пожимает плечами парень, — нисколько. — Ты действительно похож на гота больше, чем я, — произносит младший. — Хотел бы я не бояться смерти. — Жизнь прекрасна именно потому, что она конечна, — после его слов Джисон встряхивает руками, сбрасывая мурашки. — У нас тут никто не боится вида могил, многие сюда бегают. Нам направо, не пропусти поворот. Кладбище оказывается широким, а атмосфера слишком таинственно-чарующей, поэтому Джисон не сразу замечает то, что Минхо хотел ему показать. Только когда ли показывает ему рукой, Джисон видит высокую статую в виде ангела над одной из могил. Его серые крылья сложены, но Джисон может представить, как могущественно выглядел бы хранитель, раскрыв их во весь размах. Его лицо смиренно и спокойно, будто никогда не знало беды. Хан восторженно кружится вокруг статуи, не решаясь заговорить вслух, чтобы не потревожить мёртвых. — Он выглядит старинным, — произносит Джисон, осмелившись подать голос. — Поэтому его и не сносят. Никто даже не знает, сколько ему лет. — Ты рассказываешь так, будто сам его выдалбливал из камня. Так кто из нас вампир? — усмехается его темнейшество. Минхо лишь улыбается в ответ. Может быть, он на самом деле вампир — энергетический. Он чувствует себя лучше, когда наблюдает за чужим счастьем, когда у него есть возможность подарить человеку радость и впитать в себя её часть. Джисон выглядит так, будто он ему этого ангела не показал, а подарил. Ах, если бы он мог. — Ну вот, ты меня раскрыл. Теперь мне придётся тебя убить, чтобы сохранить тайну, — усмехается Ли. Джисон в ответ смеётся. — Ты не первый, кто пытается, — отвечает, глядя на него из-под чёлки. — Буду последним, кто смог. Спрятать труп на кладбище так же легко, как дерево в лесу. — Вот как. — Посопротивляйся немного, чтобы было не так скучно, — просит Хо и подходит ближе. — Ничего не могу обещать, — улыбается юноша, поправляя заколку в волосах. — Ты же дашь мне немного времени перед убийством? Я хотел бы в последний раз увидеть своего ребёнка. Если я не найду его, то точно не упокоюсь с миром. — Куда денешься. Минхо хитро улыбается, забираясь рукой в карман, и выуживает из него тамагочи. Джисон вскрикивает от шока, закрыв рот ладонями, и не верит своим глазам, пока Ли не протягивает питомца его хозяину. Его глазки-свечки мигают, наполнять слезами радости. — Где ты его нашёл? — спрашивает Хан, забирая своё дитя. Он включает его, чтобы убедиться в том, что он ещё работает, и удивляется ещё больше, когда видит на экране полные показатели базовых потребностей. — Ты даже позаботился о нём?.. — Больше не теряй. Он постоянно скулил и мешал мне спать, — Ли фыркает, скрывая свою радость за воссоединение семьи. Он избегает смотреть Хану в глаза, чтобы не попасться на притворстве. — Ты правда следил за ним, — повторяет Джисон, поджимая губы от переизбытка чувств, чтобы не растечься тушью. Он разводит руки в стороны, улыбаясь. — Можно тебя обнять? — Нет. — Минхо отходит назад, не позволяя поймать себя. — Пожалуйста. — Лучше бы я его выбросил, — вздыхает Хо, зажмурившись. — Я очень благодарен тебе, — произносит юноша, встряхивая руками от радости, — я не мог думать ни о чём другом, кроме него, всё в доме обыскал, бегал по улице, чтобы его найти... Я так рад, что именно ты его нашёл. Я знал, что тебе можно доверять. — Это же такая мелочь, — хмурится старший. — И ты всё равно позаботился о ней. Спасибо. — Я правда прикончу тебя, если ты продолжишь меня благодарить. Джисон улыбается, пряча тамагочи в карман, а затем обнимает самого себя за плечи, глядя на Минхо. Ли растерянно смотрит в ответ и медленно поднимает руки, чтобы повторить его позу. Он сжимает свои плечи ладонями, будто действительно обнимает кого-то другого. — Ты хороший человек, — произносит Джисон. Ангел свидетель.