See You Soon

Четверг Лекса

Лекса лежит в своей комнате и вертит телефон в руках. Ей скучно. Она могла бы привыкнуть к тому, что ей скучно каждый день, но привыкания так и не происходит. Более того, она считает скуку уже наградой, потому что есть нечто гораздо хуже. И это одиночество. Одиночество приходит по вечерам. Хотя нет: оно может прийти в любой момент, когда захочет, и для этого не нужны какие-то особые условия или повод. Достаточно быть слепой. У людей, как и у нее самой, одиночество — не первая ассоциация со слепотой, которая приходит на ум. Беззащитность, уязвимость, темнота, неведение. Но именно Одиночество делает всё, что случилось с Лексой, настоящим пиздецом. Только это, а не все остальное, потому что со всем остальным можно как-то справиться, а с одиночеством — нет. В тюрьмах людей наказывают, сажая их в одиночные камеры. Лекса не в тюрьме. Она в своей комнате, у себя дома, но на протяжении полугода ощущает себя примерно так. У зрячего человека в камере-одиночке нет ничего. У незрячего есть как бы все, но при этом нет ничего. Зрение — это далеко не всё, но случилось так, будто это было всем, что у нее было. Она бы подумала, что с ней что-то не так, но когда она посещала группы (а заставила она себя сделать это пару раз), то поняла, что это чувствуют многие, кто потерял зрение недавно. Достаточно отнять у слепого человека собеседника и оставить его одного в комнате на целый день. И если в этот день одиночество не придет к тебе, потому что ты слушала аудиокнигу, то на следующий или через день оно придет. Оно всегда приходит и потом становится частым гостем. Хотя жаловались на это не все. Скорее всего, они обозначали это чувство словом «тьма». А кто-то подменял его словом «скучно». Да, это скучно. Другие же люди, посещающие группу уже очень давно, говорили, что не воспринимают слепоту как ограничивающий фактор. С момента, как Наоми вернулась в город на каникулы, Лекса стала чувствовать себя счастливой. Наоми не могла быть с ней круглые сутки, но она была с ней почти неделю, по несколько часов в день, и этого было вполне достаточно. Мама уверена, что Лекса ходит гулять в парк, который напротив их дома. В парк, который перетекает в лес. Но Лекса ни разу не ходила туда одна. Ей достаточно было выйти из дома, чтобы понять, что это её конечная остановка. Но маме было спокойней от мыслей, что Лекса не круглыми сутками скучает в своей комнате, чем она собственно и занималась, пока мама работала на двух работах. Пока мама работала, чтобы покрыть свой долг и долг Лексы по кредиту — за лечение после аварии, которое обошлось в космическую сумму. Как бы Лекса хотела взять деньги и швырнуть Гриффин в лицо. Но это не её деньги — это деньги её мамы, которые та зарабатывала круглыми сутками, лишая себя сна. Её мама — офисный сотрудник и зарабатывает около двадцати тысяч в год, и, кроме того, она уже год как подрабатывает официанткой — это еще плюс пять тысяч в год, потому что на полную ставку она там работать не может. Потому что в их городе не такие большие зарплаты. Долг за операцию составил сто тысяч долларов, не учитывая то лечение, что покрыла страховка. Сейчас им надо накопить всего десять тысяч. Всего лишь… Каких-то гребаных десять тысяч. Лекса могла бы их заработать за полгода, работая на полную ставку с подработками — той же официанткой, но она не может сейчас ничего. Она не может взять накопленные за восемь месяцев две тысячи из шести и кинуть ими в Гриффин. Справедливости ради — Лекса действительно испортила её ноутбук. Заплатить за него тоже было бы справедливо. Только она не понимает, почему Гриффин это использовала таким образом. Она очередной раз была сучкой. Окей, да, только зачем ей все это? Лекса нихрена не понимает. И ей скучно. — Хей, Сири, открой чат Ватсап с Кларк Гриффин. — У вас нет новых сообщений. — Сири, напиши сообщение в Ватсапе Кларк Гриффин. — Что вы хотите сообщить? — Привет, маньячка. — В нем говорится: «Привет, маньячка». Отправить его? — Да. Лекса думает, что ответ ей придется ждать какое-то время, но она ошибается. Телефон вибрирует уже спустя пару минут. — Сири, включи войсовер. Лексе крайне тяжело пользоваться телефоном, когда он озвучивает все. Но иногда без этого не обойтись, потому что Сири не делает и половины из того, что ей нужно. Она прекрасно справляется с отправкой сообщений и с тем, чтобы читать новые, но это все. Телефон оживает, начиная озвучивать её действия. Лекса нажимает на место, где должен быть верхний чат в Ватсапе. Убеждается, что это чат с Гриффин, и кликает дважды. Кларк: *Желтое лицо с румянцем, приподнятыми бровями и вытаращенными глазами.* *Желтое лицо с румянцем, приподнятыми бровями и вытаращенными глазами.**Желтое лицо с румянцем, приподнятыми бровями и вытаращенными глазами.* — озвучивает помощник. Лекса смеется. Помощник не называет эмодзи своими именами, он тупо описывает их. Лекса действительно считает, что это лучший вариант, потому что она легко может представить, о чем речь. Она щупает экран, пока не попадает на микрофон для ввода текста. Но она не успевает на него нажать, приходит новое сообщение. Кларк: Привет. *Желтое лицо с румянцем, приподнятыми бровями и вытаращенными глазами*. Этот смайлик всегда воспринимался Лексой больше как удивление, чем смущение. Да и она не думает, что Кларк смущена. Кларк долбаная сука. Кларк: Ты пишешь, чтобы пригласить меня на свидание, Лекса? Лекса: Мы же уже решили, что я тебя ненавижу. Тебя и секту, в которой ты состоишь. *Спокойное желтое лицо с открытыми глазами и легкой улыбкой. Является выражением иронии, когда сказано что-то забавное, но не настолько, чтобы смеяться*. Кларк: Ауч! Лекса усмехается и нажимает на микрофон, чтобы продиктовать текст, но приходит еще сообщение. Кларк: Ты меня ненавидишь, но разобрала мой плохой шрифт Брайля, которым я написала свой номер? Лекса смеется. Лекса всегда думала, что это она грубая, но шутки Гриффин — они на грани. И они не задевают Лексу, более того — Кларк делает то, что последние полгода Лекса пытается делать с окружающими. Правда, Лексе непонятно, почему сейчас, выслушивая подобный юмор от казалось бы чужого человека, она не воспринимает его в штыки, как непременно восприняла бы, напиши ей такое какая-нибудь гребаная незнакомая Ребекка. Она все еще влюблена в Гриффин? Влюблена или нет, но что-то точно есть. Что-то, что бесит Лексу так же, как в школе. От этого не избавиться при всем желании. И это чувство тешит сейчас то, что Гриффин уделяет ей внимание. В ней, Лексе, все еще живет тупая влюбленная девчонка, которая смеется над шутками Кларк. И именно эта девчонка ответственна за то, что бешенство, которое горело у Лексы в груди после рассказа Наоми, внезапно куда-то улетучилось. Она должна быть сейчас злой вдвойне, но где-то внутри неё другая — тупенькая и влюбленная Лекса — сжимает своими ручонками её сердце просто от того, что Кларк Гриффин пишет ей. Злость отступила. Злость уступила любопытству. Снова. Лекса не знает, чего хочет больше — наказать Кларк или узнать, наконец, правду, почему та так себя ведет. Все слишком не очевидно. Может Лекса слишком слепая? «Ты же знаешь, что мне прочитали сообще…» — Чёрт, — говорит вслух Лекса, быстро соображая, как удалить это. Она щупает пальцами экран, пока помощник не озвучивает ей нужное место на сенсоре, где находится кнопка, чтобы стереть текст. Так. Как там все было у лавки? Наоми сказала, что она слабо видит. Слабо — значит она может разглядеть номер, если очень постарается. А может, к чёрту? Может, сказать Кларк о том, что Наоми ей все рассказала, и послать Гриффин куда подальше? А вдруг она тут же потребует деньги за ноут? Неужели теперь ей придется молчать из-за страха перед ответственностью за то, что сама натворила?! Да и с чего Гриффин бы потребовала?! Но какой же это бред. От чего бы это зависело? Типа… Нет, Лекса качает головой. Боже мой, нихрена не понятно. Что от чего вообще зависит? Что у Гриффин в башке? Да даже если она ничего не потребует. Вдруг на этом все и закончится. И пусть закончится. Да ведь? Лекса кусает губу и тяжело вздыхает. Лекса: Твой шрифт Брайля — полное дерьмо. Прежде, чем попасть на тебя, я написала еще пяти людям. Только твои глаза были вытаращены в ответ на моё «привет». Тебя легко узнать. Кларк: Я легковпечатлительная. Это мое обычное лицо. Лекса: «Желтое лицо с румянцем, приподнятыми бровями и вытаращенными глазами»? В таком случае ты должна знать, как мой помощник описал тебя. Кларк: Аахахаахах. Боже мой! Я что, отправила не эмодзи, а свою фотографию?! Лекса смеётся. Лекса резко обрывает свой смех. Чёртова дурацкая Гриффин. Она всегда была такой?! Лекса кусает губу, пытаясь вспомнить. Шутки… шутки… Шутки Гриффин… Они были всегда. Боже, Лексу вдруг осеняет, что Гриффин всегда была такой. Только вот раньше Лекса не смеялась. Все шутки Кларк в школе — это был стеб. Стеб, над которым смеялся весь класс. Это своего рода талант, которым обладала Кларк — шутить над кем-то так, чтобы смеялись все. Яд. Вот чем это считала всегда Лекса. Но она не смеялась и оттого никогда не воспринимала Кларк как человека с хорошим чувством юмора. Но ведь для друзей Кларк все выглядело иначе, так ведь? Для них она была человеком, который смешит их. Смешит так, как смеется сейчас Лекса. Сука. Лекса щупает пальцем экран и слушает по второму кругу сообщения Кларк. И она не находит в них то, что хотела найти. С какой интонацией это ни читать — злобного в них ничего нет. Приходит сообщение, и Лекса касается экрана, чтобы помощник озвучил его. Кларк: Вложение. Файл HEIF формата. 2.5МБ. Кларк: Это я, если что. Прости, я раздета, но для тебя ведь это не имеет значения? — Вот ведь сучка, — вслух говорит Лекса, снова улыбаясь. Лекса выходит из чата с Кларк и ищет чат с Наоми. Какое-то время уходит на то, чтобы переслать ей фотографию. Лекса: Опиши мне, что на фото. Наоми: О… Лекса: Что??? Наоми: Ну, там Гриффин. Она в лифчике, и она подмигивает, глядя в камеру. Где ты это взяла?! Боже, мои глаза!!! Лекса еще раз прослушивает сообщение Наоми, а её глаза расширяются. Серьезно?! Лекса быстро возвращается в чат с Кларк. Ей нужно время, чтобы подумать, чем она могла бы ответить. А еще лучше, чтобы у нее был план… Чего она хочет добиться? Лекса откидывает голову на подушку и протяжно стонет. Она не знает. Узнать, куда клонит Кларк? Ладно. В конечном итоге, это куда-то приведет. Кларк: Теперь твоя очередь. «Желтое лицо с хитрым, озорным или самодовольным выражением. Губы сложены в полуулыбку, глаза смотрят в сторону, брови приподняты. Часто используется для передачи сексуальных намеков». Лекса вскидывает брови. Она сидит какое-то время не шевелясь, а потом откладывает телефон. Ну что же, Гриффин. Лекса снимает с себя домашнюю футболку. Поправляет лифчик, а точнее щупает, чтобы убедиться, что на ней тот, о котором она думает. Вроде он. Она распускает волосы и садится удобнее на кровати. Лекса берет с тумбочки очки. Она пару секунд сидит с ними, а потом откладывает обратно на тумбочку. Что она вообще делает? Ладно. Если Гриффин хочет постебаться, то это ускорит события. Полуголая Лекса в социальных сетях с белыми стремными глазами — это не худшее, что с ней может произойти. Пусть Гриффин получит, что просит и даже больше, и, наконец, прекратит этот спектакль.

Кларк

Телефон Кларк с громким шлепком приземляется на пол. Он лежит на полу, а Кларк, замерев в неестественной позе, смотрит вниз. Смотрит на экран, где фотография Лексы. Где фотография Лексы в нижнем белье. Лекса смотрит в камеру. Кларк, не дыша, стоит и смотрит вниз, не смея пошевелиться. Она должна подобрать телефон с пола. Кларк присаживается на кровать, наклоняется и берет телефон в руки. Боже мой. Кларк переводит дыхание и прикрывает глаза. Открывает. Ей надо взять себя в руки. Лекса: Мне вообще-то плевать по большему счету. Но с тобой все в порядке? Кларк: Да, со мной все в порядке. Кларк зачесывает волосы на макушку и замирает. Её желудок болезненно жжет, пока нога нервно дергается. Правая рука, в которой она держит телефон, откровенно дрожит. Кларк: Нет. Вообще-то нет. Кларк: Ты очень красивая. Кларк: Блять, у меня руки трясутся. Вот что ты делаешь. Замолчи. замолчи. замолчи. Лекса: Какой бред))) Ты меня совсем не знаешь) Постой, может, у тебя начальная стадия Паркинсона? Тогда я понимаю твою тягу к более никчемному человеку))) Кларк: Блять. Кларк: Ты очень злая. Кларк: Знаешь, наплевать) Лекса: Просто выложи фотку в свои соцсети, маньячка, может, она позабавит каких-нибудь извращенцев) Не знаю, зачем тебе еще она нужна. Кларк: Серьезно?! Кларк: Мы можем увидеться? Кларк: Точнее, мы можем встретиться? Кларк: Сейчас. Мы могли бы встретиться сейчас? Нога Кларк нервно подпрыгивает, пока пальцы стучат по экрану в ожидании ответа. Она хочет увидеть Лексу. Боже, как же она сильно хочет её сейчас увидеть. Лекса — грубая, злая сучка. Ничего не изменилось. Но Кларк хочет её увидеть. Сейчас же! Лекса: Зачем? Зачем? Зачем. Зачем. Зачем… Кларк: Я хочу тебя увидеть! Лекса: Я тоже бы посмотрела на тебя. Но ведь мы не всегда получаем, что хотим, верно?! Кларк: Я хочу. Кларк кусает губу, пока в горло пробивается ком. Кларк: Лекса. Кларк кладет телефон на кровать и обхватывает руками голову. Её сердце бешено колотится. Оно болит. И ей жарко. Боже. Кларк очень жарко. Ей так хочется сейчас оказаться рядом с Лексой. До боли во всем теле. Кларк вскакивает с кровати и быстрым шагом делает два круга по свободному пространству. Просто успокойся! Лекса все еще не отвечает. На часах — десять вечера. Но кому какое дело, сколько времени? Кларк, наверное, перегнула с такими заявлениями. Она даже не представляет, что Лекса может сейчас думать. Боже, о чем та вообще думает все это время?! Она просто её ненавидит, и все. Просто иногда шутит, а потом грубит. Вот и все, что делает Лекса. Боже мой. Надо было продолжать вести линию общения в том же ключе. Шутки. Посто шутки. Ничего не усложнять. Кларк в любой момент может потерять даже это. И что? Она ведь сможет в таком случае просто сказать Лексе правду — и про сейчас, и про школу. Ну, и все. Все кончится. Но сейчас, пока эта правда не прозвучала, Лекса у нее есть. Они общаются, хотя бы так. Лекса иногда флиртует, иногда на грани грубости. Иногда грубит. Но она есть. А потом её снова не будет. Кларк не стоило сейчас все форсировать. Просто не стоило. Лекса: Ладно. Кларк хрипло выдыхает.