See You Soon

Кларк выходит из припаркованой машины и останавливается. Её ноги несколько дрожат. Её ноги сильно дрожат. Она поправляет лямку рюкзака и начинает идти вперед. Она припарковалась в начале улицы, а дом Лексы в самом конце. Нет. Лекса не пригласила её к себе домой. Куда там. Просто напротив дома Лексы есть парк. Они договорились встретиться там. Хотя Кларк не знает, увидит ли она там Лексу, или же она должна подойти к её дому, чтобы они пошли туда вместе. В сообщении говорится только: «Напротив моего дома есть парк», и все. Все, что ответила Кларк: «Буду через двадцать минут». Пятнадцать из которых Кларк собиралась. Она бы собиралась и час, но дело в том, что и до этого она уже хорошо выглядела. Хотя в этом случае состояние её внешности не играло особой роли, но Кларк в принципе не выходит на улицу, пока не убедится, что выглядит идеально. Она не смогла бы быть слепой. Как бы она тогда знала, как она выглядит? И да, это не то, о чем она должна думать, пока идет к Лексе. И вообще. Некоторые вещи навсегда должны оставаться у Кларк в голове. Хотя есть среди её подруг особы с мыслями и похуже, и в голове они их не держат. Кларк замечает впереди Лексу, которая остановилась у пешеходного перехода. Машин сейчас нет. По этой улице даже днем почти никто не проезжает, потому что главный вход в парк находится вообще в другой стороне. Потому что на этой улице всего домов пятнадцать, и заезжать сюда, если ты не живешь в одном из них, нет никакого смысла. Но Лекса все же стоит и не переходит дорогу. Может, она ждет Кларк? Кларк замедляется. Дальше она, почти крадучись, подходит к Лексе. Останавливается шагах в пяти, и ей бы надо сказать что-то, но она опять тупо замирает, таращясь на Лексу. Наблюдая за ней. Рассматривая её. Волосы Лексы убраны в идеально гладкий и прямой конский хвост, и Кларк на мгновение удивляется, как той удалось добиться такой идеальности — ведь на её голове не торчит ни единого волоска. Кларк уверена, что убедится в этом, когда подойдет ближе. Но сейчас она уже смотрит на голые ноги Лексы, потому что юбка прикрывает лишь самую малую часть бедер. Это ужасно. Ужасно быть такой. Но Кларк ничего не может с этим сделать. Лекса тем временем тяжело вздыхает. Она стучит палочкой перед собой, нащупывая бордюр. И будто решается сделать шаг вперед. Но не делает его. На улице гробовая тишина. Даже шума листьев нет, потому что ветерок слишком легкий. Кларк делает шаг вперед. Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Лекса достает из кармана телефон и разблокирует его. Сейчас Кларк чувствует себя еще более ужасной, чем минуту назад. Хотя куда уж более: она и так знает, что ужасна, и гореть ей в аду за это. Но, тем не менее, продолжает наблюдать за Лексой, которая нажимает на экран телефона, и Кларк вздрагивает от звуков её голосового помощника. «Ватсап», — сообщает он. «Чат с контактом Наоми». «Лекс, завтра жди меня в одиннадцать. И будь добра, приготовь для меня доклад о том, что ты вообще творишь!» Кларк, прикусывая губу, переводит взгляд с телефона на Лексу, которая тоже кусает губу, явно раздумывая. «Текстовое поле». «Диктовать. Кнопка». — Давай часов в двенадцать хотя бы? У меня намечается бурная ночь, — с улыбкой диктует она. «Отправить. Кнопка». Лекса опускает руку с телефоном. Она вдруг вздрагивает и приподнимает голову. А потом поворачивается в сторону Кларк, и что-то происходит. Кларк не может понять — что, но что-то. — Блять, — наконец ругается Лекса, дергая головой. — У тебя нет совести. Кларк молчит, а её лицо кривится в ужасе от того, что, кажется, её спалили. — Я чувствую твое присутствие. У меня эхолокация, и все такое. Кларк быстро берет себя в руки и делает шаг: — Эхолокация? Чушь. Ты учуяла мои прекрасные духи. — Ничего подобного, — Лекса фыркает. После чего поднимает указательный палец вверх и щелкает языком. Прислушивается пару секунд, а потом выдает. — Ты стоишь в паре метров от меня. На тебе длинная юбка. Думаю, что ты стыдишься своих кривых ног. Потом… — она снова щелкает, — ворсистая водолазка. Ты поднимаешь её горлышко высоко, чтобы скрыть тройной подбородок, а ворсистая она, потому что тебе не хватает тактильности. Ворсинки щекочут тебя и делают счастливой. Кларк подходит ещё на пару шагов к Лексе, поджимая губы в улыбке, пока та снова щелкает языком. — У тебя ужасные взлохмаченные волосы. Точно. И еще мои звуковые волны отражаются от твоих больших ушей. И, — Лекса замолкает, потому что Кларк берет её за руку и смело тянет к своим голым ногам. Лекса вздрагивает, когда тыльная сторона её ладони касается кожи бедра Кларк. Она отдергивает руку. — Галимая у тебя геолокация, Лекса. — Эхо… — еле слышно поправляет та, а её губы при этом вздрагивают, заставляя её замолчать. — Что? — Кларк стоит с широко распахнутыми глазами, находясь под впечатлением от того, как отреагировала Лекса. Лекса не разозлилась. Лекса не испугалась. Лекса… Лекса смутилась. Кларк смутила Лексу Вудс. И Кларк не верит этому. — Эхолокация, говорю, — хрипло уточняет Лекса, отворачиваясь от Кларк. — Да пофиг. Мои волосы идеальны, как и все остальное. — О, я вижу, что ты потеряла по дороге свою скромность? — Лекса снова разворачивается к ней. — Да, к чему скромничать, когда ты все равно… — Кларк осекается. — Слепая? — Лекса усмехается. — Извини. Я… Это должна была быть шутка. — Вроде шутить надо мной — это наша фишка, разве нет? — с улыбкой говорит Лекса, но в её голосе Кларк находит нечто, что говорит совсем об обратном. — Да, но… Эта шутка мне не понравилась. Я, знаешь, когда нервничаю, забываю подумать прежде, чем сказать. — Ты нервничаешь? — Почему мы стоим на тротуаре? — решает перевести тему Кларк. — Могу я кое-что спросить? — Нет, не можешь, — отвечает Лекса и поворачивается в сторону дороги. Она делает шаг вперед, но слишком короткий. Её трость щупает бордюр, и… Лекса делает шаг вперед. Потом еще, и еще. Кларк идет рядом, с любопытством наблюдая за ней. — Зачем тебе палочка, если ты просто можешь идти и щелкать? — Заткнись, — огрызается Лекса и ускоряет шаг. Они уже на тротуаре, но Лекса все еще уверено шагает вперед. Кажется, она войдет в парк прям так. Да. Именно это Лекса и делает. Конечно, Лекса чувствует под ногами землю и ветки, и все остальное. Но её шаг все еще уверенный, несмотря на то, что она тупо забыла свернуть. Трость теперь поднята выше, и машет она ею активнее, вероятно, боясь впечататься в дерево. Кларк щелкает языком, сопровождая щелчок словом «дерево», и Лекса тормозит. Она, скалясь, разворачивается к Кларк, в то время как её трость ударяется о ствол, который находится полуметре. — Ладно, — снисходительно говорит Лекса, тут же замечая это. — Но не могла бы ты… — Могла бы, конечно, — перебивает её Кларк и берет под руку, а потом тянет в сторону. Она знает, что Лекса хотела попросить её не об этом. Но к чёрту. Впереди слишком много деревьев, которые стоят слишком плотно друг к другу. Лекса вырывается, и Кларк вынуждена её отпустить. — Ты меня решила убить. Боже. Серьезно. Я согласилась идти с тобой ночью в лес. Чем я думала? — Ты мне нравишься, Лекса, — говорит Кларк, которая никогда до этого не считалась трусихой по части выражения мыслей. Она была трусихой только в отношении Лексы. Но сейчас все иначе. Не так, как в школе. И её трусость уступает её смелости. И тупости. Но все же. — Ты мне нравишься. И ты думаешь, что я страшная уродка. Плевать. Ты сейчас здесь, со мной, потому что я тебя попросила. Значит… Значит, ты должна позволить мне помочь тебе дойти до чёртовой лавки. — Ладно. Но при чем тут то, что ты страшная уродка? — Эм… — И так, тебе на заметочку. Я все еще не лесбиянка для тебя. Ладно? Для тебя я — гомофобка, поэтому… — Тогда почему ты здесь? — Где там твоя рука? — Лекса дергает своей, — можешь взять меня двумя пальцами. Кларк переводит горячее дыхание. Потому что она злится. Она злится на Лексу. — Ты пыхтишь? — уточняет Лекса, потому что Кларк действительно пыхтит, пока тяжело дышит. — Да. Я злюсь. И, поскольку я злая, то я возьму тебя двумя пальцами, потому что брать тебя всю я уже не хочу, — она поддевает руку Лексы указательным и средним пальцами и тянет — её пальцы тут же соскальзывают. — О, вижу, мы опять вернулись к изнасилованию, — ворчит Лекса. — Да, видишь, конечно, — бурчит Кларк, закатывая глаза. — Ты невероятна просто, — Лекса взмахивает руками, задевая Кларк тростью. — Говно, — Кларк смотрит на ногу, куда её ударила Лекса, и поднимает её. — Да, это содержательное слово, — рычит Лекса. — Нет, я наступила в говно. Боже, мы можем уже уйти отсюда? — Кларк внимательно изучает свой кроссовок. Лекса вдруг начинает смеяться. — Очень смешно, — скалится Кларк, пока трет подошвой по земле. — Где же твое обостренное обоняние? — Там же, где твое очарование. — Прекрасно. Теперь точно можешь забыть об изнасиловании. Пошли, — Кларк берет её за руку и уверенно тянет в сторону. Лекса встает столбом, и Кларк вынуждена тоже остановиться. Она быстро опускает взгляд на их руки. Блять. Она взяла Лексу за руку?! Она… О. Чёрт. Кларк смотрит на их руки, потом на Лексу, потом снова на руки, потом на Лексу — и та не вырывает руку. Лекса просто стоит. Кларк боится вздохнуть, потому что, если она это сделает, то точно рискует сдуть все перед собой, и Лексу в том числе. Сердце стучит в её горле, пока она судорожно соображает, что делать. Вариант А — отпустить руку. Вариант Б — взять удобнее и крепче. Вариант С — пошутить о том, что у Лексы потная ладошка. Вариант Д — срочно сказать Лексе, что она — Кларк Гриффин и быстро поцеловать её. А потом убежать и бросить её в лесу, потому что Кларк, чёрт возьми, все-таки все еще трусиха с Лексой. А тем временем они все еще так и стоят. Для второго варианта Кларк тоже нужна целая тонна смелости. Она втягивает носом воздух, будто собирая его со всего парка. И, наконец, перехватывает руку Лексы удобнее, крепче сжимает и тянет: — Пошли.