See You Soon

— Наоми, как и пообещала, подвозит Лексу к кафе, где Кларк назначила встречу. Признаться, Лекса (вопреки здравому смыслу) относится к этой встрече как к свиданию. Все признаки на лицо: она волновалась и слишком долго искала, что ей надеть. В итоге она остановила свой выбор на короткой джинсовой юбке, высоких конверсах и узкой черной майке. Эта часть города находится на возвышении. Лестница, по которой Наоми помогает Лексе подняться, ведет к летней террасе кафе. Доступ же к другим зданиям — с противоположной стороны улицы. Отсюда открывается красивый вид на сквер, где раньше Лекса любила поваляться в гамаке и почитать. В парке, напротив её дома, нет ни гамаков, ни пуфиков. Да и вид там не такой красивый. С веранды же сквер виден как на ладони — со всей своей зеленью и разноцветными, засаженными цветами, участками. Конечно, Лекса сейчас это не увидит, но зато, если ветер подует в её сторону, она сможет почувствовать запах. Но это не точно. Ближе к двум часам Лекса убеждает Наоми уйти, не дожидаясь Кларк. Лекса хотела бы выглядеть хоть немного самостоятельной. Хотя бы сейчас. На своем свидании. — Это Лекса?! Лекса замирает со стаканчиком кофе у рта. Какого хрена? — Где? — Да вон! — Вудс! — звучит уже где-то совсем рядом, и Лекса медленно ставит стакан с флэт уайт на столик. Лекса ничего не отвечает. Есть вероятность, что они подумают, что обознались? — Да. Точно… Это Вудс. — А чего она в таких странных очках? — Может, она слепая? — И глухая? Боже. — Пошли, — диктует высокий голос. — Вон, видишь, на столе? Это штука для слепых, я такую видела у одного мужика, а он точно был слепой. Они переговариваются тихо, но недостаточно. — Да. Точно, — задумчиво тянет голос пониже. — Я не глухая, — решает вмешаться Лекса, когда понимает, что говорящие бесцеремонно уселись к ней за столик. Голоса замолкают. А потом Лекса слышит некоторые движения и звуки. Они явно обмениваются жестами и взглядами. «Я откуда знаю», — наконец, яростно шипит один из голосов. — Вудс, — снова слышится высокий голос. — Это Марго. С тобой говорит Марго. Мар-го Миллер. А со мной Брук. Брук Рид, — она выделяет каждое слово, и Лексе вдруг хочется расправить трость и отхлестать её. Но она сидит, сжимая пальцами стаканчик. Лекса знает и ту, и другую. И это, признаться, самое ужасное, что с ней могло произойти за лето. Конечно, вероятность того, что она встретит одноклассников, велика, но именно эти две девушки в миллион раз хуже любого, кого Лекса могла бы встретить. Они не конфликтные. Нет. Они просто… — Вудс! — Да, она ничего не видит. Они что, руками перед ней размахивали?! — Ты действительно слепая, — охает Марго. — Вудс, поверить не могу. Как так получилось? Лекса просто хочет, чтобы это сейчас же закончилось. Но это не закончится, поэтому все, что Лекса может — это молчать. В этом случае есть шанс избежать конфликта, который может возникнуть, а конфликтовать будучи слепой — так себе идея. Вторая же причина — это то, что Лекса просто не тот человек, который будет делиться чем-то подобным. Тем более с ними. Если знает Марго — значит, теперь будет знать каждый, кто на нее подписан в твиттере и инсте. — Слушай, может, это после той аварии? — предполагает Брук. — С Кларк, помнишь? — Точно! — поддакивает Марго, и Лекса слышит шлепок: видимо, та хлопнула в ладоши. — Точно. Тогда ведь Вудс вылетела через лобовое стекло. Ох. Не бывает ведь, чтобы после такого все осталось без последствий. — Да. Это ужасно, — вздыхает Брук. — Но лучше ведь так, чем умереть? — оптимистично заявляет Марго. — Столько людей умирает, когда вылетает из машины. Помнишь, после той аварии мы еще вспоминали Такера? Он умер, вылетев через лобовое. Такер, Вудс, это певец, не очень популярный и уже мертвый, поэтому неважно. Так что, Вудс, ты еще хорошо отделалась. Лекса просто не верит тому, что происходит. Этого просто не может, блять, быть. — Такер был под наркотой. Он тоже был не пристегнут. — Да, точно. Я всегда пристегиваюсь. Как подумаю, какой ужас может случиться. И ведь не знаешь, — Марго охает, делая паузу. — Ты просто можешь ехать по своей полосе. Я пристегиваюсь, даже сидя сзади. — Ты никогда не садишься сзади, — усмехается Брук. — Но если бы садилась, я бы пристегивалась даже там! А если бы там не было ремней, то я бы даже не села. Кто хочет потом ходить… слепой? Или вообще умереть. Вудс, не представляю даже, как тебе тяжело. Это ведь скука смертная. Но ты молодец. Сидишь в кафе. — А что вообще делают слепые? — Уверена, они что-то делают, Брук. Иначе ведь была бы большая смертность среди слепых? От скуки. Лекса просто медленно втягивает носом воздух и задерживает дыхание. Господи, пусть это закончится сейчас же. Она должна держать себя в руках. Она должна. Она должна. Должна. Должна. Должна. — Ну да, понимаю. А разве у слепых не должна быть собака? Им не выдают какой-то комплект? В центрах помощи. Я знаю, что есть такие центры. По Нешнл ТВ видела. — Брук, да какая собака! Мы ведь в кафе. Сюда не пустили бы её собаку, не задавай глупых вопросов! — А я не про сейчас, я про вообще! — Лекса, у тебя есть собака? Они замолкают. Лекса переводит дыхание. Силы. Ей нужны силы, чтобы звучать вежливо. — Нет, у меня нет собаки, — выдавливает она, натягивая улыбку. — Нет собаки? — охает Брук. — А как же ты передвигаешься?! — Брук, ну в самом деле! У нее ведь есть её палка. Вот, — Марго явно указывает на трость Лексы и, скорее всего, рукой, а не взглядом. — Не думаю я, что палка — это надежно, Марго. — Откуда тебе знать, ты ведь не слепая! — А я знаю! Я когда была первый раз у Мета, а у него дом такой, что заблудиться можно! Я в полной темноте искала кухню, чтобы взять попить. Никакая палка мне бы не помогла! Это был сущий ад, поэтому я прекрасно понимаю Лексу. Я пережила то же самое! Это. Просто. Жесть. — Вудс, а что ты тут делаешь? — Жду знакомую. — А. Знакомую, да. Уверена, с тобой осталось много знакомых. Думаю, что сложно сохранить их всех, ведь людям, я так думаю, было бы тяжело помогать, или же им было бы скучно. Но ты всегда была такой… Боевой. Хорошо, что тебе есть, кого ждать. Ты молодец, Вудс. А мы вот недавно приехали. Закинули вещи домой и решили в кафе сходить. Надо найти Гриффин и порадовать её. Она уверена, что в июне здесь никого не будет. — Точно, а мы ей такой сюрприз сделаем. Она закачается! — смеется Брук. — Бедняжка, наверное, она тут со скуки с ума сходит! Гриффин ненавидит скуку. Она просто всегда обязана чем-то развлекаться. Она после учебы всегда занималась этим. Вечно где-то тусила. Мы за ней вечно не поспевали. Иногда даже не успевали застать. Она, бывало, прыгала с тусы на тусу. Потому что, ну… Это же Гриффин! Ох, и, представляешь, Вудс, она оказывается здесь совсем одна! В этой глуши совсем нечем заняться! Я бы умерла тут, останься я одна, а она так, наверное, вообще с ума сходит! — Брук, нельзя так говорить, — тихо ворчит Марго. — Лекса ведь слепая. Уверена, что ей всегда нечем заняться. Ты жестока. — Прости, Вудс, мы другие, поэтому я так говорю. Я уверена, что тебе есть чем заняться. Марго, так все же, а чем они занимаются? О! — Гриффин! — кричит Марго, явно вскакивая, потому что стол дергается, и Лекса быстро хватается за стакан, который тут же сжимает. Боже мой. — Кларк! Гриффин! — кричит Марго. — Иди сюда! Смотри, кого мы нашли!!! Просто пиздец. — Кларк! Детка, — голоса отдаляются, и там начинается какое-то копошение с невнятным бормотанием Кларк. — Марго! Взгляни на её лицо, она шокирована больше, чем я представляла! Как удачно, что мы тебя здесь встретили! — Точно, она сейчас упадет в обморок от радости! Гриффин, смотри, кого мы нашли. Это Вудс. Ты знала, что Вудс слепая? Блять. — Она стала слепой после той аварии. Ну, где вылетела через лобовое. — Хорошо, что ты была пристегнута, Кларк. Иначе была бы такая же. — Пошли. Садись. Садись к Вудс. Ладно. Эти две тупые не спросили о том, можно ли им сесть, но, боже мой, они просто приглашают сесть других людей к ней за столик? Кто так, блять, делает вообще?! — Ты видишь? — шепчет Марго, явно указывая Кларк на Лексу. — Вижу, — тихо отзывается она. — Привет, Вудс. — Привет, Гриффин, — отвечает Лекса. — Нам срочно нужно позвать официанта. Где этот чёртов официант?! — Сейчас нам Вудс все расскажет. Никогда не общалась со слепыми. — Брук, не так. Надо быть более деликатной, я же тебе сказала. Может, Вудс неловко от того, что мы такие любопытные. Вудс, тебе неловко? — Все нормально, — врет Лекса, желудок которой до боли скручивает. — Видишь, Марго? Все нормально. Это же Вудс. Была бы это другая девка… Но Вудс. С ней всегда всё нормально. — Где этот гребаный официант? Он что, совсем слепой?! Не видит, что мы сидим и ждем?! — Марго, — шипит Брук. А потом еще что-то шепчет. Лексе уже просто приходится бороться за то, чтобы дышать. Но она не сбежит. Она не может сбежать. Да и как? Чтобы уйти, ей надо обратиться за помощью. Чтобы уйти, ей надо позвонить Наоми. Она не может при них ни звонить, ни написать сраное сообщение, потому что либо она, либо её голосовой помощник тут же всем доложит, что она сидит с тупыми овцами и ей нужна срочная, блять, эвакуация. Марго и Брук делают заказ. Кларк негромко просит капучино. — Вудс, официант стоит прям рядом с тобой. Ему надо сказать, что ты хочешь пить. Или есть, — подсказывает Марго. — Мне ничего. Я еще не допила. Спасибо. — Хорошо, — отвечает официант. — Все, можешь идти, — распоряжается Марго. Лексе просто стыдно, что она здесь сидит. Но у нее просто нет выбора. — Вудс, — начинает Марго, — расскажи нам, ты уже научилась читать по шрифту… Как там его? — Брауна? — Бихмунда? — Брахмана? — Брайля, — подсказывает им Кларк. — Точно! Брайля, спасибо, Кларк. Выучила? — Марго, зачем ей это, если есть аудиокниги? Лекса закрывает глаза, когда они начинают спорить о том, одно это и то же или нет. Лекса замечает, что её нога дергается, только тогда, когда её ноги касается рука: Кларк кладет руку ей на бедро и прижимает ногу к земле. Но та и так замирает. Как и дыхание. Как и сердце. Сначала Лексе требуется некоторое время, чтобы её внутренности снова начали функционировать. Когда ей удается начать дышать, она убирает руку под стол, чтобы скинуть руку Кларк нахрен со своей ноги. Лекса достаточно грубо смахивает руку Кларк с бедра, но, видимо, Кларк с этим не согласна, потому что отмахивается от руки Лексы, а потом ловит её ладонь и сжимает. Она просто берет Лексу за руку. Берет её за руку, сидя здесь, в кафе, напротив её дебильных подруг. Она берет Лексу за руку, когда она — Кларк Гриффин. Заканчивая тем самым спектакль между ними. Заканчивая на моменте, когда за столиком две тупые девки обсуждают: вырезаны на бумаге буквы или выдавлены. Буквы. Они действительно думают, что шрифт Брайля — это буквы. Лексе жарко, и она не может дышать. И то, что Кларк её держит за руку, только все усложняет. Нет. Это и есть причина того, почему Лексе стало совершенно невыносимо здесь сидеть. Это друзья Кларк. Это её долбаные подруги. С которыми Кларк начинает общаться как ни в чем не бывало. Кларк говорит с ними, пока держит руку Лексы под столом. Она подсказывает им, что шрифт Брайля — это не буквы. Какой бы сильной ни была вчера влюбленная дура внутри Лексы, сейчас сама Лекса способна её подавить, что она и делает с каждой секундой, пока Кларк держит её руку. Наконец, когда жжение от желудка добирается до горла, она выдергивает руку, и голос Кларк обрывается на полуслове. — Вы извините меня, я думаю, что хочу уйти. — Но ты же нам так ничего и не рассказала! — охает Марго. — Это все ты, Гриффин, я тебя очень люблю, но Вудс явно не может сидеть рядом с тобой, а нам столько хотелось бы у нее узнать. Вудс? — Мне нехорошо. Я хочу уйти, — отвечает Лекса, пока её бросает в жар от того, что она не знает, как это осуществить. — Марго, если она хочет уйти, пусть идет, — шепчет Брук. — Мы лучше посидим тут своей компанией, — Брук хоть и шепчет, но недостаточно тихо. Лекса встает из-за стола, а её стул со скрежетом отъезжает назад. Она пытается вспомнить, в какую сторону они с Наоми повернули, когда поднялись. Она не помнит. Все вдруг вылетело из головы, которая теперь начинает кружиться. Тем не менее, она должна идти. Она должна, но ей совсем не хочется улететь нахуй с лестницы на глазах у этих девиц. Лекса стоит слишком долго. И все за ней наблюдают. И её начинает тошнить. Её тошнило раньше почти постоянно, и она уже успела отвыкнуть от этого ощущения. Она успела отвыкнуть от жара, головокружения и тошноты. Марго и Брук перешёптываются, но уже тише. Их шепот перемешивается с гулом в ушах Лексы. Неважно, что именно они говорят. Лекса чувствует, как они шепчут что-то, и Кларк так же шепотом что-то им отвечает. Лекса берет со стола трость и расправляет её, чем затыкает всех присутствующих. Они теперь словно на представлении. Лекса ненавидит их. Ненавидит их всех. Она ненавидит себя за то, что она здесь. Она делает шаг из-за столика и касается тростью пола перед собой, начиная медленно идти вперед. — Куда ты? Это голос Кларк. Она её догнала. Не то, чтобы Лекса успела далеко уйти. Она сделала всего три шага. — Я уже сказала, куда я, — огрызается она и делает еще шаг. Все тело горит, и её уже сильнее подташнивает, но Лекса делает еще шаг. И еще. И еще. Она слышит позади себя звонкий щелчок и резко останавливается. Желудок болит и жжет. И если боль задерживается там, то жжение пробирается выше: горит горло, и теперь — язык. Кларк лучше свалить нахуй. — Лестница, — говорит Кларк уже за её спиной. — К ней я и шла, — сквозь зубы отвечает Лекса. — Ладно, — просто и легко отзывается Кларк. — Гриффин. Оставь её! Я слышала по Нешнл ТВ, что слепые не любят, когда им помогают! Это ущемляет их независимость. — Я сейчас приду, — бросает Кларк, судя по голосу, оборачиваясь к ним, — Так тебе нужна помощь с лестницей или нет? — сухо спрашивает она снова, в спину Лексе. — Нет. Проваливай, — рычит Лекса, всем сердцем желая, чтобы Кларк свалила. Все свалили. — Ладно, — снова так же легко говорит та. Сердце Лексы с острой болью сжимается, и она жмурится. Лекса не слышит, уходит Кларк или стоит. Она слышит свое сердце, которое долбит что есть силы, заглушая все звуки, кроме очевидно громких. Её гордость рыдает, пока желудок скручивает от боли и ненависти. Лекса не знает, что из всего этого руководит ей, когда она делает шаг вперед. Наверное, остатки её гордости, сейчас управляют её ногами. Она делает шаг — да, и тут же оступается. Ужас в мгновение охватывает Лексу, и сердцебиение обрывается в момент, когда она чувствует хватку на своих плечах. Лекса стоит в оцепенении в чужих руках, которые крепко её держат. Она моргает и ставит ногу на ступеньку, а потом спускается второй ногой и встает удобнее. — Сядь за свободный столик и позови свою подружку, — говорит Кларк, отпуская её. — Ты не можешь сама спуститься, Лекса. Ты слишком нервничаешь. — Пошла на хуй, Кларк. Лекса не знает, как это вырвалось. Это всё. Все в совокупности. Но все же… Голос Кларк. Спокойный. Холодный. Равнодушный. Это больно. Лекса признает свое поражение перед собой же. Она проиграла. Она не справилась, хотя думала, что сможет. А оказалось, что она не в состоянии справиться даже со своей реакцией на холод в голосе Кларк. Боже. Какой же это абсурд. Лекса ненавидит себя вчерашнюю. И утреннюю. Она ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Лекса слышит свое тяжелое дыхание. И за ним она не слышит, как уходит Кларк, которую она послала на хуй. Боже. Лексе нужно больше воздуха. Она приоткрывает рот и начинает дышать через него. — Я бы пошла, — голос Кларк заставляет вздрогнуть Лексу всем телом. — Но не хочу стать свидетелем того, как ты падаешь с лестницы. — Да какое, блять, тебе вообще дело! — машет рукой Лекса в её сторону. — Ты гребаная… высокомерная… сучка, Кларк! Ты… — Лекса тяжело дышит и жестикулирует. Она сорвалась. Она себе не позволяла такого даже в школе. Но она сейчас дышит, задыхаясь на грани слез — от досады, злости и обиды на Кларк Гриффин, которую сама же и допустила ближе. Как же она ненавидит Кларк. Боже мой! И тем временем она продолжает. — Ты в школе была сволочью, и ведь ни черта не изменилось! — Я стою правее. Жестикулируй сюда, — сухо подмечает Кларк. — Пошла ты! Пошла ты, Кларк! Я ненавижу, блять, тебя! Я ненавижу, — Лекса начинает уже очевидней задыхаться. — Ты чёртова… гребаная… гомофобка! Лекса замирает на резком вдохе от касаний до своих плеч. — Все это взаимно, Вудс. Я тебя тоже ненавижу, — рычит Кларк, и в следующую секунду Лекса чувствует её на своих губах. Лекса чувствует на своих губах её губы?! Кларк целует её? Лекса в оцепенении приподнимает руку, в которой что есть силы сжимает трость, а вторую свою руку обнаруживает на плече Кларк, в которое, сама не знает, когда, вцепилась. Кларк уже не целует её. Лекса ни черта не слышит, кроме своего громкого дыхания. Она стоит и задыхается, словно рыба. Кларк-блять-ебаная-Гриффин заставила её задыхаться и раздуваться как чёртову рыбу! Рыба-ёж — вот кто сейчас Лекса. Да как Гриффин посмела?! — Мое лицо перед тобой, — со стальными нотками произносит Кларк, — если ты вдруг снова захочешь меня ударить. — Я тебя убью, — говорит Лекса, все еще продолжая задыхаться как ненормальная. Она отпускает плечо и сжимает руку в кулак. Она её так ударит, что та нахрен улетит с лестницы. — Я все еще забавная, Лекса? — Что?! — Не понимает та, а её мозг замыкается от вопроса. — Я сейчас возьму твою руку и спущу тебя с лестницы, — грубо предупреждает Кларк. Дыхание Лексы все такое же тяжелое, но теперь тот воздух, который циркулирует в ней, становится обжигающим. Кларк делает то, что говорит, и берет Лексу за руку. Лекса вырывает руку, но Кларк дергает её на себя: — Прекрати это делать. Я оставлю тебя в покое. Я просто посажу тебя в такси, — уже тише говорит она, но все так же холодно. — Ты сама хочешь уйти отсюда. Просто сделай это. Лекса что есть силы сжимает челюсть. Ненавидит. Она ненавидит Кларк. И себя тоже. Она вырывает свою руку, и Кларк на этот раз отпускает. Лекса берет её за запястье и дергает, давая понять, что готова сделать это. Ей не нужно держаться за руку, чтобы спуститься, ей просто нужно ощущение безопасности, поэтому она говорит: — Помоги мне понять, где здесь поручень, а потом проваливай, — цедит она. — Без проблем, — так же, сквозь зубы, отвечает Кларк. Лекса, держась за нее, двигается вдоль ступеньки пока не упирается в перила. Она хватается за них, отпуская Кларк. — Пожалуйста, — фыркает Кларк. — Блять, Гриффин! Просто отвали от меня! — Я уже отвалила, Вудс. Лекса скалится, она не знает, чем она думает, хватая Кларк снова за руку и дергая на себя. Она быстро поднимает руку к её голове и с первой же попытки обхватывает за шею сзади и тянет на себя. Она грубо тянет к себе Кларк. Она тянет её, чтобы поцеловать. Кларк щелкает языком. И Лекса замирает. Как и биение её сердца. Она чувствует оцепеневшей рукой, как Кларк двигается назад, разрывая с ней дистанцию, а спустя секунду Лекса теряет с ней контакт и опускает руку. И теперь она четко слышит, как Кларк уходит.