Часть 26- "Еле живые"
26 февраля 2026 г., 11:05
Тишина в катакомбах стала слишком плотной. После грохота обвала эта ватная тишина давила на уши хуже любого звука.
Спайк сидел, привалившись спиной к стене, и сжимал Баффи в объятиях так крепко, будто пытался срастись с ней в одно целое. Она не шевелилась уже минут десять или двадцать… или час — он потерял счет времени в этой чертовой темноте.
— Баффи, — позвал он в который раз, — ну давай, очнись. Это не смешно.
Тишина.
Он провел рукой по ее лицу: глаза закрыты, дыхание слабое, почти незаметное. Под пальцами липкая влага. Кровь, много крови.
— Черт, — зашипел он, пытаясь нащупать рану. Голова.
Удар при падении. Или камень прилетел. Или...
Он не знал. И это бесило больше всего.
Спайк аккуратно, стараясь не делать резких движений, переложил Баффи на землю, подложив ей под голову свою куртку, встал, пригибаясь под низким потолком, и пошел вдоль завала.
Тонны камня: может, метр, может, десять метров — он не видел границы. Нюх подсказывал, что с той стороны есть воздух, есть жизнь, но сколько копать — непонятно.
Он попробовал разгребать камни руками, но через минуту понял, что это бесполезно — сверху сыпался новый слой пыли и грязи.
— Сука! — выдохнул он и со всей силы ударил кулаком в стену.
Камень треснул, но не сдвинулся.
— Сука!
Еще удар. Еще. Еще.
Он не чувствовал боли, только бешенство вперемешку со страхом и отвращением.
— Уильям...
Голос сзади. Тихий, слабый, но такой родной, что у него подкосились ноги.
Он обернулся. Баффи смотрела на него — мутным взглядом, но смотрела.
— Жива, — выдохнул он и в три шага оказался рядом, снова прижимая ее к себе. — Черт бы тебя побрал…
— Дурак, — прошептала она. — Я и не собиралась умирать. Мне еще ужин приготовить обещали.
Спайк засмеялся — нервно, почти истерически, уткнувшись лицом в ее волосы, пахнущие кровью и пылью.
— Будет тебе ужин. Каждый день готовить буду, только не вырубайся больше, ладно?
— Постараюсь.
Она попробовала сесть, но тут же зашипела от боли и схватилась за голову.
— Охренеть. Что там?
— Голова. Камень, наверно, — Спайк аккуратно отвел ее руку, осмотрел рану в темноте. Вампирское зрение позволяло видеть достаточно — глубокая, но не смертельная, кровь уже останавливалась. — Жить будешь. Шрам останется.
— Еще один, — Баффи слабо улыбнулась. — Коллекционирую.
Он помог ей сесть, прислонив ее к стене. Сам сел рядом, обнял за плечи, притянул к себе.
— Выберемся?
— Обязательно, — он поцеловал ее в висок. — Я тебя отсюда вытащу, даже если придется прогрызть эту гору зубами.
— Романтично, — хмыкнула она и закрыла глаза.
— Не спать! — Спайк легонько тряхнул ее. — Не смей спать, Златовласка. Со мной разговаривай.
— О чем?
— О чем хочешь. О себе. О том, какой я красивый. О Дру и Лиаме. О чем угодно.
Баффи помолчала, потом тихо спросила:
— Ты думаешь, они справятся?
— Дру? — Спайк усмехнулся. — Эта ведьма справится с чем угодно. Даже с Лиамом.
— Он ей нужен.
— Знаю.
— И она ему нужна. Я видела, как он на нее смотрит. Даже после воскрешения, когда все забыл. Глаза не врут.
Спайк погладил ее по плечу.
— У них все будет, если мы выберемся.
— Мы выберемся, — Баффи сказала это так уверенно, что он почти поверил. — Я не для того столько лет мочила вампиров, чтоб сдохнуть под землей от удара камнем. Это позорно.
— Ты права. Тебе положена эпичная смерть. В бою. С колом в руке.
— И с тобой рядом.
Спайк замолчал. Потом тихо спросил:
— Ты правда думаешь о смерти? В смысле, о том, как умрешь?
— Я истребительница, — Баффи пожала плечом и поморщилась от боли. — Мы об этом думаем с рождения.
— И как тебе моя кандидатура в свидетели?
— Лучшая, — она повернула голову и посмотрела на него: даже в темноте она видела блеск его глаз. — Если умирать, то только с тобой. Но лучше, знаешь, не умирать вообще.
Они сидели так долго. Баффи то проваливалась в забытье, то приходила в себя, и каждый раз Спайк тряс ее, заставлял говорить, дышать, да что угодно, чтобы она не отрубилась снова.
— Спой, — сказала она в очередной раз, открывая глаза.
— Что?
— Спой что-нибудь. Ты же умеешь?
— Я много чего умею, но пение... — Он замялся. — Ладно, только не смейся.
И он запел. Что-то старое, что слышал когда-то в молодости — настоящей, человеческой молодости. Про любовь, про потери, про то, что даже в самые темные времена есть свет.
Баффи слушала, закрыв глаза, и улыбалась.
— Знаешь, — сказала она, когда он закончил, — я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, идиотка.
— Сам идиот.
Она заснула — на этот раз по-настоящему. Лизание было ровным, пульс — слабым, но стабильным. Спайк сидел, обнимал ее и смотрел в темноту.
Где-то там, наверху, была жизнь. Где-то там были Дру, Лиам, Бонни, Деймон. Где-то там была Эмили, которая сделала это с ними.
— Я тебя найду, — пообещал он тихо. — Я тебя найду и убью.
В темноте никто не ответил.
***
Он не знал, сколько времени прошло: может быть, несколько часов, а может и дней — без солнца, без часов и в принципе без ориентиров время текло иначе.
Баффи просыпалась, пила воду из фляги (он нашел ее в ее кармане), ела кусочек шоколада (она всегда носила с собой — привычка истребительницы), и снова засыпала.
Вампир не спал, но даже его силы были на пределе. Голод давил — он не пил кровь со вчерашнего дня, а в катакомбах не было даже крыс.
— Надо идти, — сказал он, когда Баффи в очередной раз открыла глаза. — Сдохнем, пока здесь сидеть будем
— Куда идти? Завал.
— Значит, не через завал. Тут должны быть другие ходы. Катакомбы старые, их строили веками, где-то точно есть выход.
Баффи кивнула и попыталась встать, но ноги ее не слушались.
— Аккуратно, — Спайк подхватил ее под руку. — Опирайся на меня.
— Ты сам еле стоишь.
— Я в порядке.
— Врешь.
— Конечно вру. Я всегда вру, пошли уже.
Они пошли. Медленно, шаг за шагом, держась за стены. Спайк вел, ориентируясь по запаху воздуха — где-то должен быть выход.
Туннели петляли, раздваивались, уходили вниз и вверх. Несколько раз они заходили в тупики и возвращались. Несколько раз Баффи теряла сознание, и Спайк тащил ее на себе.
— Оставь меня, — прошептала она в очередной раз, приходя в себя.
— Заткнись.
— Серьезно. Ты быстрее без меня выйдешь отсюда.
— Еще одно слово, и я тебя укушу, — он оскалился. — И не в шею.
Она слабо улыбнулась.
— Дурак.
— Сама дура.
Он подхватил ее на руки и пошел дальше.
***
— Стой.
Баффи, которая снова была в сознании, подняла руку. Спайк замер.
— Что?
— Вода. Я слышу воду.
Он прислушался. Вампирский слух уловил где-то далеко, очень далеко журчание.
Подземная река? Канализация?
— Туда, — он свернул в правый туннель.
Через полчаса (или час? или два?) они вышли к подземному ручью. Вода была холодной, грязной, но это была вода. Баффи пила жадно, Спайк просто смотрел — вода ему была не нужна, но вид живой воды давал надежду.
— Если есть вода, значит, есть выход, — сказала Баффи, вытирая рот. — Она откуда-то течет.
— Идем вдоль.
Они пошли вдоль русла. Туннель становился шире, выше, появились следы цивилизации — старые трубы, ржавые лестницы, какие-то ящики.
— Мы под городом, — заключил Спайк. — Подземные коммуникации.
— Значит, где-то есть люк, — сделала вывод истребительница.
Они нашли его через час: ржавый, заваленный мусором, но люк. Спайк скинул мусор, поднапрягся и крышка поддалась.
Свежий воздух ударил в лицо. Ночной, холодный, пахнущий бензином и выхлопными газами — самый прекрасный запах в мире.
— Давай, — он подсадил Баффи. — Лезь.
Она полезла, медленно, цепляясь скользкими от крови руками, но полезла. Спайк подталкивал снизу.
Когда она выбралась наружу, он быстро вылез сам и рухнул рядом с ней на асфальт.
Они лежали в каком-то переулке под фонарем, грязные, израненные, еле живые, и смотрели на звезды.
— Мы выбрались, — прошептала Баффи.
— Мы выбрались, — подтвердил Спайк.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже.
Он повернул голову и посмотрел на нее. Она улыбалась — сквозь грязь, кровь, усталость.
— Ужин, — сказала она.
— Чего?
— Ты обещал приготовить ужин. Я голодная.
Спайк засмеялся — громко, радостно, освобождающе.
— Дойдем до дома, поужинаем, а потом найдем наших.
— Давай.
Он помог ей встать. Они пошли — медленно, обнявшись, поддерживая друг друга.
Где-то впереди была их компания. Где-то впереди была Эмили. Где-то впереди была битва.
Но сейчас, в эту минуту, они были просто двое — истребительница и вампир, которые выжили там, где выжить было нельзя.
