Хранитель времени 2: Игры с временем

Она нашла его на крыше. Конечно, где же еще — высоко, опасно, край. Лиам всегда любил края… может, потому что сам всю жизнь балансировал? Дру стояла в проеме пожарного выхода и смотрела на его спину. Он сидел на парапете, свесив ноги в пустоту, и курил, хотя раньше она не замечала за ним этой привычки. Дым поднимался вверх и таял в предрассветном небе, не оставляя от себя и следа. Она не знала, сколько простояла так: может, минуту, пять, десять, но после долгого молчания он произнёс, не оборачиваясь: — Если пришла меня убить, становись в очередь. Деймон уже пытался. — Деймон знает? — Деймон знает всё. Это его суперсила. Дру сделала шаг, подошла к парапету, встала рядом, но не садясь. Бросив взгляд вниз, тут же ощутила необъяснимый страх: далеко, страшно, голова закружилась. — Сядь, — сказал Лиам, — или упадешь. Мне потом тебя ловить. — Не надо меня ловить. — Знаю. Ты сильная, ловить не потребуется. Это прозвучало не как подкол или насмешка, а как констатация факта, и от этого у Дру защипало в глазах. Она села рядом, ближе, чем следовало. Ближе, чем позволяла гордость. Какое-то время они молчали. Внизу просыпался город — редкие машины, где-то залаяла собака, ветер шевелил волосы. — Зачем ты ушел? — спросила Дру тихо. Лиам затянулся, выдохнул дым в небо. — Ты знаешь, зачем. — Я хочу услышать от тебя. — Затем, что я смотрю на тебя и не могу дышать. Затем, что когда ты рядом, я забываю, кто я такой. Затем, что я умер у тебя на глазах, и это было легче, чем видеть твои глаза после. Дру молчала. Он повернулся к ней впервые за весь разговор. Темные круги под глазами, небритая щетина и взгляд уставшего волка сразу бросились в глаза девушки. — Я помню, как умирал, Дру. Помню каждую секунду. Пули — фигня. Больно было не от них. Больно было от того, что я смотрел на тебя и понимал, что не сказал тебе самого главного. Я облажался. В который раз. — Ты сказал, — прошептала она, — в баре. Ты сказал, что я... — Объект моих желаний? — он усмехнулся горько. — Это я ляпнул. А надо было сказать по-другому. Надо было сказать, что я... что ты... Он замолчал, сжал челюсть и отвернулся. Дру смотрела на его профиль и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое и болезненное одновременно. Она столько раз представляла этот разговор, репетировала у себя в голове, что скажет, если он вернется… а теперь слова кончились. Она просто протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул. Замер. Потом медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на нее. В его глазах было много всего — боль, вперемешку со страхом, надежда вместе с каким-то легким недоверием. — Я ненавидела тебя, — призналась Дру. — Честно. Когда ты доставал Бонни, когда подкалывал меня, когда вел себя как последний мудак... я тебя ненавидела. — Знаю. — А потом ты умер и я поняла, что ненависть — это тоже способ быть рядом. Пока я тебя ненавидела, ты был жив. А когда ты умер... — ее голос дрогнул, — ты исчез совсем и ненавидеть стало некого. Лиам накрыл ее руку своей холодной ладонью. — Я не хотел уходить, — сказал он хрипло. — Я хотел остаться. С тобой. — Так останься. — Я боюсь. Лиам Пратт, задира и позер, который никогда не показывал слабости, сказал «я боюсь». Они вновь попали в параллельную вселенную? — Чего? — спросила Дру шепотом. — Я боюсь тебя потерять. Снова. Я уже один раз видел, как ты плачешь из-за меня, и не переживу второго раза. — А ты не умирай больше, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Договорились? — Легко сказать. — Легко. Просто живи. Просто будь рядом. Просто... — она запнулась. — Просто не исчезай. Он потянулся к ней медленно, давая время отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. Их губы встретились — сначала неуверенно, будто пробуя, можно ли. Потом жаднее, отчаяннее, сцеловывая месяцы боли, молчания, невысказанного. Где-то внизу сигналила машина. Где-то просыпался город. А они целовались на крыше, полностью наплевав на весь мир. *** — Знаешь, — сказал Лиам, когда они оторвались друг от друга, — я ведь правда был мудаком. — Знаю. — И я не обещаю, что стану святым. — Я и не прошу. — И я буду бесить тебя. Каждый день. — Привыкла. — И я... Дру закрыла ему рот поцелуем. — Заткнись, — прошептала она. — Просто заткнись и будь со мной. Он улыбнулся впервые за долгое время по-настоящему, без сарказма, без защиты. — Хорошо. Они сидели на крыше, обнявшись, и смотрели, как встает солнце. Город под ними просыпался, заливаясь золотом. Где-то там, в этом городе, была Эмили, опасность и грядущая битва рука об руку с друзьями, но сейчас, в эту минуту, был только он. Только она. Только рассвет. И этого было достаточно. — Нам надо вернуться, — сказала Дру наконец. — Баффи и Спайк... они в катакомбах. Мы должны их вытащить. — Вытащим, — Лиам встал, протянул ей руку. — Вместе. Она оперлась на его ладонь и поднялась, переплетая с ним пальцы и опуская взгляд на город. — Знаешь, что я понял, когда умер? — спросил он вдруг. — Что? — Что самое страшное — это не боль и не темнота, а мысль, что ты не успел сказать человеку, как он важен. Дру посмотрела на него. — Ты успел. — Нет. Тогда не успел, но сейчас успеваю, — он повернулся к ней. — Ты важна, Дру. Ты самое важное, что было в моей жизни. И в этой, и в той, будущей. Я просто... я слишком долго притворялся, что мне плевать. — Я знаю, — она сжала его руку. — Я тоже притворялась. Впереди была битва. Впереди была Эмили. Впереди были катакомбы и спасение друзей. Но теперь у них есть опора друг в друге. Они со всем справятся.