Manere

Молчаливая гора приняла хозяина в свою обитель. Снисходительный взор наблюдал за шатающейся фигурой до момента, когда она вошла в пещеру, скрывшись в тени камней. Тяжелое сбивчивое дыхание, разивший от испорченных тряпок на теле запах железа, окровавленные подрагивающие руки и безумный взгляд, что цеплялся за любое изменение на белом мертвом лице. Губы шептали, шептали всю дорогу, с момента как он отчаянно сбежал с Лань Чжанем на руках, от всех взглядов, с ненавистью скандировавших смертельный приговор “убийце”. Положив холодное тело на камни, Вэй Ин с ненавистью мял свои руки. Думал, что стоило бы и прибраться в пещере перед приходом такого важного гостя. Резко развернувшись с огоньком в глазах, он подскочил к особенно высокой горе недоработок и исписанным вдоль и поперек свиткам. Порывшись там с минуту, Вэй Усянь с радостным воплем выудил особенно большую стопку записей. Кровь окрасила пол в пещере, стремительно вытекая из разодранного в спешке предплечья. Лилась по пальцам, вычерчивающим причудливые руны. И снова губы шептали, в этот раз слова давно забытые, написанные на листке еще давным-давно первым заклинателем, познавшим путь тьмы. Глаза стремительно покраснели, а вокруг заплясала тьма. Извиваясь словно пламя, она нежно поглаживала стены пещеры, в тот же момент в приступе ярости сметала стопки со свитками и безделушками. В порыве, Вэй Ин подскочил к телу своего гэгэ. Грязными пальцами, начал срывать белую одежду, не стесняясь чужого тела, но мысленно извиняясь за такое вероломное вторжение. Аккуратно прикасаясь к холодной коже, он нежно выводил узоры. По вязи рун от локтя до плеча с каждой стороны, на лбу, под глазами, живот, ноги и в самом конце любовно проведенная по нижней губе полоска крови. Теряя все больше крови, спустя какое-то время у Вэй Ина начала кружиться голова и слабеть ноги. Пошатываясь он отошел от тела, плюхаясь на пол, не заботясь о коленях, рядом с готовым магическим полем. Самое главное впереди. Все зависело от воли богов, хватит ли его сил на совершения ритуала. Цена провала была слишком высокой, перерождение души, его и Лань Чжаня, еще пребывающая где-то неподалеку от тела. С трудом собравшись с мыслями, он начал читать темные мантры. Тьма вокруг закружилась с удвоенной силой. Тело стремительно слабело и сознание так и норовило уплыть, лишив практикующего чувств. Постепенно в немеющих конечностях начал распространяться огонь боли, постепенно угрожающе двигаясь все выше. В какой-то момент боль стала такой невыносимой, и из пещеры раздался крик. На глаза навернулись слезы, ритуал начал действовать и теперь оставалось молиться небожителям на удачный исход. Уплывающее сознание билось в агонии от такого уровня боли. Наконец всё погрузилось во тьму.