Manere

Сознание уловило какой-то шум. Со всех сторон доносился низкий гул, еле слышный, оттого постоянно маячивший на краю сознания. Ресницы задрожали, и вот когда-то наполненные жизнью и озорством глаза потухшим взором разглядывали пространство перед собой. Толща воды окружила тело со всех сторон. Было прохладно, но это не приносило ощущения дискомфорта, наоборот — казалась убаюкивающей. Сознание отказывалось помогать хозяину и не показывало, что же было, что будет, и тем более не давало наставлений, как действовать сейчас. Тем временем тело опускалось всё глубже, становилось всё холоднее, и нарастало напряжение вокруг. Вдруг голову пронзила вспышка боли, словно стрела проткнула виски с обеих сторон. В глазах потемнело, а голова начала неистово раскалываться. Попытавшись уйти от этой боли, тело непроизвольно свернулось в калачик и прикрыло голову руками. Не помогало. И вот через казавшееся вечностью время, сквозь боль и гул, начал пробиваться голос — В..й И... Вэй Ин... Вэй Ин! От неожиданности, распахнув глаза, он уставился на того, кто его звал. Белые одежды, что выглядели так инородно в этой тёмной и грязной пещере. Правильная поза, идеальная осанка, холодные глаза, что сейчас смотрели на него с щемящей нежностью. Перед ним сидел Лань Чжань. Его Лань Чжань, которого он так жестоко загубил, человека, который оставался на его стороне до конца и умер, защищая. Этот невероятный человек сейчас сидел рядом, без единой царапины. Ничто не говорило о трагедии. Глаза наполнились слезами. Рывком он поднялся с грязного пола и, не придумав ничего лучше, схватился за белые одеяния на бёдрах и опустил голову к земле. Это произошло молниеносно, в один миг. Застыв с приподнятой рукой, Лань Чжань медленно перевёл взгляд на Вэй Ина. Тот, в свою очередь, прижался лицом к земле ещё сильнее, неверно истолковав тишину. — Лань Чжань... Прости меня, если сможешь. Я никогда не представлял, что ты пострадаешь из-за меня, я бы этого никогда не допустил. Я совершил ужаснейшую ошибку в своей жизни, и тебя смертельно ранили, — глотая слёзы, тихо произносил Вэй Ин, пытаясь оправдаться. — Я провёл ритуал на крови, чтобы исправить свою ошибку. Не волнуйся, тёмная энергия никак не будет в дальнейшем с тобой связана, так как я знаю, что такой достопочтенный господин, Второй Нефрит клана Гу Су Лань, не может иметь с ней ничего общего. Он всё продолжал и продолжал болтать, пытаясь объясниться, как-то сгладить, хотя понимал, что меч, вонзённый в сердце, не простит никто. Внезапно на его голову опустилась рука. Он замолчал, ожидая, какой же приговор ему вынесут. Но вот рука лежит у него на макушке — секунду, две, три — и аккуратно начинает поглаживать, пропуская прядки волос через пальцы. Голова резко поднялась, и две пары глаз уставились друг на друга. Серые смотрели с нескрываемым страхом, переживанием и щепоткой замешательства, золотые же ласково смотрели в ответ. Пригладив последнюю прядку и в последний раз проведя по волосам, Лань Чжань опустил руку и, аккуратно отцепив его от своего ханьфу, аккуратно взял за руки. Вэй Ин сидел молча: за эти несколько действий кровь схлынула с лица, руки стали неистово дрожать, сердце колотилось, как загнанный в клетку кролик. — Вэй Ин. Я не держу на тебя зла. На самом деле всё не совсем так, как ты себе это сейчас представляешь, — было произнесено тихим и вкрадчивым голосом. — Я хочу, чтобы ты оставался сильным, что бы ни случилось. И тут Вэй Ин увидел, словно силуэт Лань Чжаня начинает рассеиваться: вот волосы и одежда начали плыть по контуру и, становясь прозрачными, рассеивались, как пар. — Вэй Ин, я знаю, ты справишься, — золотые глаза уже с нескрываемой любовью смотрели на него, а губы совсем чуть-чуть растянулись в еле заметной улыбке. — Я тебя люблю. И с последними словами перед Вэй Ином никого не осталось.