Терапия

весна 2007г./сентябрь 1998г.

      Легкие джазовые мотивы приятно разбавляли уютный полумрак слабо освещенного помещения — чуть поодаль были видны работающие повара на открытой кухне, да официанты, мастерски снующие между маленькими столиками.       Клэр жадно втянула носом пряный ресторанный запах — в желудке, отзываясь, тихо заурчало.       Из-за скудного освещения, все лица присутствующих людей казались смазанными, слегка кривыми — такие в кошмарах иногда приходили, вываливались из темноты со скрюченными пальцами и капающей слюной. А глаза мертвые, белёсые — совершенно пустые. Рэдфилд слегка вздрогнула, повела напряженным плечом — ерунда, просто пережитые воспоминания.       Официант неслышно поставил на белоснежную скатерть тарелку с сочным стейком, мясистым и, видимо, кровяным. Девушка моргнула, силясь преодолеть прилившее к горлу горькое отвращение, сглотнула, и непонимающе взглянула вверх.       — Простите?..       Официант доброжелательно улыбнулся, но Клэр эта улыбка показалась натуральным оскалом.       — Как заказывали, мраморный, со слабой прожаркой. Наш шеф-повар очень постарался.       — Но я не… — слабо запротестовала Клэр, но парня уже и след простыл. — Не понимаю…       Её всё это время сидящий напротив собеседник вдруг подал голос — он хрипло прокашлялся, привлекая внимание Клэр, и чуть поддался вперед. В глубоких голубых глазах будто бы затаилась слабая насмешка, отчего девушка сразу же внутренне ощетинилась, готовясь к любым резким словам.       — Не злись на него, бедняга весь вечер так усердно строит глаза своей коллеге, что, кажется, не тебе одной принёс не тот заказ, — доброжелательно прошептал он, понимающе улыбаясь уголками губ.       Клэр с силой себя заставила расслабить чересчур напряженную спину, вздохнула и с неприязнью отодвинула от себя начищенную тарелку — мясной соус почти испачкал кончик пальца — и тошнота чуть сильнее надавила на горло. Рэдфилд взяла запотевший стакан с водой, заставляя себя пить маленькими глотками, чтобы успокоиться.       — Извини, — слабо выдавила она из себя, всё ещё чувствуя внимательный взгляд. — После Раккуна не могу заставить себя даже смотреть на мясо.       — Я помню, — мягко заверили её.       В груди совсем чуточку потеплело, давний мороз, ледяной корочкой покрывавший сердце, кажется, подтаял.       В следующую секунду она почувствовала на своей второй руке тёплое касание — почти неосязаемое, призрачное — в горле сухо запершило от неожиданности.       — Леон?..       Во встревоженном взгляде непонимание и слабый страх, но в глазах Кеннеди только затаенная ласка и теплота. Клэр сглотнула вязкую слюну, не делая попыток вернуть руку назад, и тогда пальцы мужчины стали действовать более смело — погладили тонкие выступающие костяшки подушечкой большого пальца, очертили сухожилия, нежно перевернули ладонь и, задержавшись, переплели чужие пальцы со своими.       — Я так сильно скучал, Клэр, — признался он вдруг, с какой-то непонятной ей эмоцией рассматривая их руки.       Сердце забилось сильнее, оглушающе, подскакивая почти к горлу. Клэр была искренне растеряна и смущена неожиданными действиями, касания ненароком пробуждали внутри неё что-то непонятное ей самой — тяжелое и, кажется, горячее, иначе почему вдруг так сильно стало печь лицо, когда в зале ресторана было прохладно от кондиционеров?       — Я думал о тебе каждый день с того вечера, — продолжал тем временем ничуть не смущенный Леон, а его приглушенный голос звучал расстроено и виновато.       Настолько искренне и сожалеюще, что все обиды, которые копились у Клэр под острыми ребрами, забитые палками и спрятанные, рассыпались рухнувшим карточным домиком. Если Леон был ветром, то слова его были настоящим ураганом, которые всегда рушили всё, что встречалось на их пути. Любые препятствия и баррикады.       Рэдфилд до рези в глазах всматривалась в чуть осунувшееся лицо Кеннеди, очерчивая взглядом линии скул и острого носа, утопающих во мраке, показавшимся ей вдруг очень неестественным.       Её собственные взмокшие от волнения пальцы инстинктивно сжалась, а Леон, словно в ответ, чуть мягче их перехватил, возвращая свой взгляд от стола к ней. Клэр откровенно вздрогнула, чувствуя нарастающий шум в ушах и приливающий волнами дикий страх — его голубые глаза были затянуты белой дымкой, а вместо гладкой кожи на левой щеки гнилью отслаивались слои мягких тканей.       — Так скучал… — протянул он почти рычаще, мешая дальнейшие слова в непереводимую кашу.       Рот его слегка приоткрылся и оттуда полилась черная густая жидкость.       Клэр испуганно взвизгнула, силясь выдернуть ноющую руку из стальной мужской хватки, бесполезно дергая локтем, но, казалось, что ладонь натурально застряла в тисках. Леон наклонился ещё ближе, перегнулся через весь стол, опаляя её лицо зловонным дыханием мертвеца — его заволокшиеся зрачки впились в искаженное страхом лицо девушки.       — А ты разве не скучала? — выплюнул он ей, издевательски приподнимая верхнюю губу.       Рэдфилд в ответ, вложив всю свою силу, наотмашь ударила его свободным кулаком — по накрахмаленной белой скатерти феерически брызнула яркая кровь из рассеченной губы, Леон отпустил её от неожиданности, и Клэр упала вместе с грохочущим стулом на пол, утянув за собой злосчастную тарелку со стейком.       — Разве так показывают любовь к другу, Клэр…       Леон выглядел по-настоящему опечаленным и разозлившимся, кожа с его щеки уже полностью отвалилась, оголяя зубы, кровь прочертила уродливые линии по лицу, а глаза слегка закатились.       Он одним рывком перепрыгнул через разделявший их узкий стол, пока Клэр старалась вернуть себя в чувство здравомыслия и заставить конечности хотя бы немного её слушаться.       Она только приподнялась над полом, когда её лодыжку обхватила ледяная хватка, утаскивая обратно. Мужчина с нечеловеческой силой подмял Рэдфилд под себя, впиваясь ей в плечи судорожно сжавшимися пальцами, и навис сверху, как падальщик, тяжело дыша — Клэр чувствовала мокрые следы от своих слёз на перекошенном лице и перепуганной птицей бившееся в запертой клетке сердце.       Когда он заразился? Как она смогла не заметить? Почему руки совсем не слушаются?       Будто вся жизненная сила вдруг оставила их, откровенно предала, оставляя висеть безвольными петлями вдоль тела — Клэр тонко завыла, смаргивая влагу и ощущая полнейшую беспомощность, пока Леон что-то продолжал со злостью говорить, но слова настолько путались, что ничего разобрать не получалось.       Густая темная кровь противно упала крупными каплями прямо на её лицо, когда он склонился ещё ниже к ней. Клэр забилась под тяжелым мужским телом, но то была обреченная агония сгорающего у огня мотылька.       Последнее, что она чувствовала — обжигающую открытым пламенем адскую боль ниже скулы, когда зубы Леона вцепились в кожу, а она совершенно ничего не могла сделать, чтобы остановить его.

***

      — Нет!       Истошный крик отчаяния разорвал всколыхнувшуюся ночную тишину — Клэр вскочила в своей кровати, учащенно дыша и судорожно трогая дрожащими пальцами мягкую кожу шеи. Фантомная боль продолжала ярко пульсировать, отдавая в затылок — девушка болезненно поморщилась и, приложив руку к щеке, почувствовала липкую влагу. Если всё остальное было сном, то заплаканные глаза как-то бессовестно сумели перекочевать в реальность.       — Козёл… — бессильно пробормотала в темноту комнаты. Почти по-детски жалобно.       Она медленно сползла обратно на влажные от пота простыни, поёжилась, когда слабый ветер из приоткрытого на ночь окна взъерошил волосы, и жадно втянула свежесть с улицы.       Рэдфилд никогда не была идиоткой.       За все свои честно прожитые двадцать девять лет, она почти никогда не попадала в ситуации, в которых могла предстать перед окружающими полнейшей дурой. С самого раннего детства смышленая и находчивая, она была лидером в младшей школе, за ней с радостью шли одногодки, слушаясь и играя в то, что она предлагала. Её искренне любили учителя, потому что Клэр всё схватывала на лету, а то и просила дополнительные задания. В том числе и парни находили её очаровательной и умной девушкой, за которой хотелось ухаживать и флиртовать.       Конечно, всё изменилось тогда, когда родители однажды просто не вернулись домой, непривычно задержавшись на работе. И как выяснилось позже — навсегда.       Помнится, Крис тогда зашел в её комнату — был прохладный вечер октября — и Клэр совершенно справедливо возмутилась — брат являлся редким гостем, да и когда заходил, всегда вежливо стучался. Но его глаза, всегда полные жизни и смеха, показались тогда Клэр настолько пустыми и безжизненными, что всё язвительные подколки на кончике языка будто растворились. Его лицо было таким бледным, что сливалось со светлой стенкой — он слепо посмотрел на неё и застыл на месте.       Больше не вернутся.       Тогда ей показалось, что жизнь остановилась. Будто бы надломилась, пошла уродливыми трещинами разрушающегося дома, обсыпая макушку пеплом и копотью, заставляя задыхаться и кашлять, пока не захочешь выхаркать все свои внутренности. Свет внутри неё заволокло смогом и трауром, пока снаружи она старательно глотала слёзы и прижималась к дрожащему Крису всем телом.       С того дня, когда два чёрных лакированных гроба опустились в мокрую землю, что-то внутри Клэр сломалось без малейших возможностей восстановиться.       Она вдруг перестала быть главной выскочкой в классе, как и перестала собирать вокруг себя людей — стухла, как закоптившаяся свечка, закрылась от остальных рваным одеялом, давая жадной тьме внутри пожирать себя с каждым днем всё сильнее. Все друзья, которых она искренне таковыми считала, пробыли рядом не больше пары недель — кому интересно будет возиться с подобием овоща, нежели человеком?       Спас её Крис — самолично взваливший на свои юные плечи бремя покойного отца, он выдёргивал сестру из окоченения, вытаскивал её из глубоких омутов собственных страхов, улыбался — широко и тепло — трепал по голове, помогал с заданиями, днями просил, что бы тётушка забрала их обоих к себе, и делал всё, чтобы сестре было легче переживать поглотившее горе.       Казалось, ему было легче в те моменты, когда взгляд Клэр прояснялся и она что-то шутливо ему отвечала — он буквально расцветал.       И только потом, спустя пару лет, когда ментальное состояние девушки почти пришло в норму, она неожиданно поняла, насколько непосильной ношей была возложенная на брата ответственность — он не обязан был принимать всё это, ему оставалось всего пару лет до совершеннолетия, личная мечта поступить в армию и обустроить свою жизнь маячила на горизонте, но Крис сам выбрал быть рядом с ней и не дать утонуть в душащем горе. Щемящая нежность и признательность с тех пор ни разу не покидала девичью грудь, и Клэр искренне вознамерилась достойно ответить брату за все его усилия.       Легко найдя общий язык, они почти никогда больше не расставались, даже если не находились в непосредственной близости в родительском доме.       Дышать стало легче и смог внутри рассеялся, возвращая внутрь свежим летним ветром радость к жизни и желание выделиться. Крис был счастлив, что сестра вернулась, а Клэр и сама была окрылённая стать собою прежней.       И хотя уродливый шрам от потери родителей остался на сердце глубоким росчерком, она действительно чувствовала, что сможет жить дальше. Потому что не была одна. Тогда она по-настоящему начала ценить людей, остающихся рядом и подставляющих крепкое плечо в нужный момент.       Всё было хорошо ровно до ночи 98-ого года. Ладно, сгущаться всё стало немного раньше, когда за месяц до злополучной поездки, Крис вдруг перестал выходить на связь — за столько лет привыкшая к его близости, Клэр на секунду будто оступилась и сорвалась одной ногой в пропасть — воспоминания о тьме и боли заполонили голову, мешая свободно дышать. Даже на двухгодичной службе в армии, он находил способы связаться с ней хотя бы раз за неделю и сообщить, что в порядке, — да ладно, ты брата не знаешь что ли, я тут самый крепкий из всех, Клэр! — и не давать сестре поводы для беспокойства.       Дни тянулись медленно, как застывающая слюда, страх же внутри неё разрастался стремительно быстро, цепляясь зазубренными лапками за подкорку мозга. Крис всё молчал, и бесконечные гудки в трубке грозились стать причиной её самоуничтожения. Занятия в колледже превратились в пытку, — в голове не могло отложиться ничего, кроме волнения и тревоги.       Клэр связывалась с Джилл, давней напарницей брата, но девушка лишь извиняющееся бормотала что-то невнятное и советовала просто дождаться вестей. Тогда она звонила в департамент Раккуна, терпеливо дожидаясь длинной очереди из звонков, но и там не могли сказать ничего конкретного. Ярость вперемешку с ужасом мешалась внутри — какого черта все вдруг как будто просто смирились с тем, что Крис как сквозь землю провалился!       Клэр Рэдфилд была бойцом, потому что такой её воспитал брат. Она не могла представить, как будет тревожить кого-то своими страхами, кроме себя самой, и потому истязала ими свою душу в полнейшем одиночестве.       Спустя пару дней её состояние заметила подруга — назойливо доставала, как мушка, вешалась на плечо, заглядывала в отведённые глаза, ища там ответы, и поджимала губы, сочувственно поглаживая по спине, когда однажды нашла её в пустой аудитории с влажными глазами.       А потом Клэр прорвало — она говорила и говорила, ощущая теплую руку на подрагивающей спине и запоздало осознавая, что рядом всё еще были люди, переживающие за неё. Слова лились грязным фонтаном опасений и детских, как она думала, забытых волнений.       — Езжай в Раккун, — вдруг совершенно спокойно изрекла девушка по окончанию её многословной тирады.       Секунда — и у Клэр как смазанные шестеренки на место встали в голове беспорядочные мысли — и как только раньше не додумалась?       А потом Рэдфилд встретила парня — не брата, которого она в целом желала увидеть первым человеком на своём поисковом пути — но с глазами, как глубокое синее море в самый расцвет штиля — заглянешь чуть глубже, наберешь полные легкие солёной воды и успокоение само собой растечется по телу. Не удушающе, панически утопая, а будто бы у неё жабры неожиданно выросли за ушами и перепонки меж пальцев. Даже имя его на языке перекатывалось плавно, правильно мягко скользя по мыслям — Л-е-он.       Он был явно напуган не меньше её самой. На той придорожной заправке, она явственно видела откровенно дрожащие пальцы, вцепившиеся в пистолет, как в единственную спасительную соломинку. Видела страх и пришедшее следом яркое облегчение, когда он понял, что она живая, а не ожившая, и замечала краем глаза беспокойно дергающийся кадык, пока они рассекали густую темноту безлюдной дороги.       Он явно храбрился, уверяя её в том, что как только они пересекут тяжелые двери участка — всё пойдет, как надо. Будто бы кишащая изуродованными людьми придорожная заправка была неправильным сном или реалистичной декорацией к фильму, а они случайно вломились без приглашения в самый разгар съемок.       — Вот увидишь, — воодушевлено улыбался Леон, на пару секунду отводя внимательные глаза от дороги и смотря на подогнувшую под себя замерзшие ноги Клэр. — Ты найдешь брата и мы узнаем, что тут происходит.       Внутри поселилось стойкое желание поверить ему. Клэр не была слабачкой и уж точно не уповала на случайных парней в своей защите, ей вполне хватало заботы Криса и своих сил, только вот почему-то вдруг очень сильно захотелось хотя бы на чуть-чуть расслабиться и согласиться с ним. Клэр позволила себя мягкую улыбку и слабый кивок, заслужив благодарный взгляд.       Интересно, все новички копы были такими желающими помочь страждущим, или только он?       Отмахнувшись от назойливых мыслей, Рэдфилд рассеяно вертела в пальцах поцарапанный револьвер, подаренный братом, пока Леон уверенно вел машину по неосвещённой дороге, да изредка кидала на него быстрые взгляды, порой обнаруживая, как они сталкиваются ими — и тут же оба моментально отводят глаза, как уличённые в чем-то преступники. Предательский лёгкий жар приливал к измазанным чужой подсохшей кровью щекам — девушка досадливо тряхнула головой, привлекая недоуменный взгляд парня.       Леон… был симпатичный. А если подумать хорошо, он определенно был симпатичным молодым человеком с добрыми красивыми глазами и приятным тембром голоса, который успел спасти её от смертельного укуса мертвеца и, даже не делая особых усилий, укрощал переживания насчет брата. Он был совершенно не обязан даже подбирать её с собой, но тем не менее, сейчас в потрепанной служебной машине сидели оба.       Подумать только, знакомы от силы час, а уже будто бы в долгу перед ним. Только вот похоже, что он за долг свою поддержку и помощь вовсе не считал.       Клэр никогда не любила оставаться в долгах, поэтому и злилась — совсем чуточку. Отчасти, на саму себя и свои чувства в груди. Быть признательной кому-то, кроме Криса, оказалось ей чуждо и непривычно. Поэтому она хотела хотя бы сказать пару слов, вырывавшихся из нее, словно напор воды.       — Спасибо… — начала она тихо, кашлянула сухо и повторила уже громче. — Спасибо, что спас меня там.       — Что?.. — Леон выглядел по-настоящему сбитым с толку. Он слегка повернулся к ней, придерживая руль одной рукой. — А, о том… Ты чего? Я же не мог иначе.       Будто бы и вправду не мог. Будто бы что-то сломалось внутри него, если бы он не пустил пулю в мягкий лоб бывшего человека, одновременно прося пригнуться незнакомую девушку. Отчего-то Клэр подумалось, что Леон был человеком гораздо более светлым и искренним, чем она сама — от этих мыслей сделалось неуютно и прохладно.       — Всё равно, спасибо, — упрямо повторила она, запахивая края куртки сильнее.       Леон помолчал пару секунд и неожиданно тихо засмеялся, склоняя голову вбок — светлые волосы мягко упали на лоб, и от одного этого случайного движения внутри у Клэр что-то лениво задвигалось, что-то маленькое, юркое и вспарывающее тонкую кожу.       Ерунда какая.       — Если ты так настаиваешь, то пожалуйста, — легко пожал плечами без пяти минут полицейский.       Его безмятежное лицо было спокойным, а в глазах плясали слабые блики веселья.       — Знаешь ли, ну, это вроде как мой долг, помогать хорошеньким девушкам в беде, — продолжил он с секундной заминкой, пряча смешок за сосредоточенным взглядом на дорогу.       Легкое смущение обжигающе разлилось по груди — Клэр, быстро и тщательно маскируя его, притворно досадливо фыркнула, неодобрительно покачивая головой. Леона лишь позабавил этот маленький жест — он всё же усмехнулся уголками губ, постукивая пальцами по кожаной обивке руля.       Это мы сейчас флиртовали, или мне показалось?       Мысленный вопрос остался без чёткого ответа. Рэдфилд тихо вздохнула, отводя взгляд к лобовому окну и фокусируясь на появившихся вдали огнях — город рядом.       И почему только брата понесло работать в такую глушь? После блестящей службы в ВВС ему такие завидные должности предлагали в Вашингтоне, но он выбрал отчего-то затерянный среди холмов и долин, пыльный, затхлый городишко. Объяснял это тем, что нравится чувствовать себя ближе с природой — духовное единение, всё такое… Клэр только недоверчиво фыркала и пожимала плечами. Не ей же гнить здесь несколько лет кряду.       Дальнейшие воспоминания заволакивала плотная дымка отчаянного желания забыть кошмар — ревущий пламенем бензовоз, отчаянные крики Леона по другую сторону вспыхнувшей машины, собственно разрывающееся сердце и лёгкие.       Прижатые к колючей сетке участка ледяные пальцы, касавшиеся чужих без тени смущения, и взгляды друг на друга, смываемые ливнем — полные жажды коснуться полноценно, прижать к себе, почувствовать, что они всё ещё были живы, случайные встречные, ненароком переплётшие свои судьбы в разверзнувшимся аду на земле.       Леон рефлекторно растягивал потрескавшиеся губы в широкой улыбке, чувствуя прикосновения пальцев Клэр к своим и — совсем чуточку — сбито дышал. Успев пройти лишь малую часть оживших декораций для ужастика внутри участка, он был очень счастлив увидеть Клэр живой и такой же улыбающейся ему.       Под гусиной от дождя кожей бегало что-то, вызывающее слабые мурашки и лёгкую алость на скулах — Леон даже не задумывался о причинах, только сильнее вжимался руками в ограждение, не желая отводить взгляда от Клэр.       — Как у тебя дела? — он чуть потянул на себя запертую дверь, чертыхаясь из-за замка и отсутствия ключей.       Какая нелепость, запирать задний выход, когда двери переднего были радушно распахнуты всем мертвецам на радость.       — Ну-у, выживаю вот, — с улыбкой протянула Клэр, перенимая его неловкие попытки подёргать стальную сетку. Бесполезно… но так не хотелось уходить и искать другой вход, вновь расставаясь.       Простое человеческое тепло стало вдруг чем-то жизненно необходимым им обоим.       Позади раздался оглушительный взрыв вспыхнувшего вертолета, заставивший их пошатнуться — все мысли о том, что, может подрезать колючую проволоку на заборе и Клэр бы перелезла, растворились, когда лежащие позади нее трупы медленно поднялись с земли. Страх испуганной птицей забился в груди, заставляя соображать и почти болезненно стонать от безысходности.       — Клэр, — в голубых глазах напротив беспокойство волной сметало, плескалось океаном. — Пожалуйста, уходи! — в том океане было что-то ещё, то, что отчаянно она пыталась ухватить бегающим взглядом, только вот из-за паники всё стремительно ускользало, как рассыпающийся песок.       — Но я… — отчего ей почти физически больно сделать шаг от него, Клэр сама не понимает, но отцепляться от тепла категорически не хочет.       — Уходи, сейчас!       Отчаянная мольба и приказ смешаются, Леон шумно выдыхает, напуганным взглядом метаясь по её лицу, будто бы стремясь выхватить, запомнить каждую его черту, будто бы переживая, что в следующего раза может уже и не быть. Упрямство вспыхивает в груди Рэдфилд, что тот вертолет, утонувший в здании — она слегка хмурится, после чего в последний раз касается замерзших пальцев Кеннеди — тот только в ответ быстро проводит ими по её ладони, кажется, даже не задумываясь.       — Давай выживем. — спешно говорит она. Замечает слабый огонёк надежды и теплоты в глубине глаз и для уверенности чуть сжимает его руку, насколько позволяет сетка. — Вместе.       — Хорошо… — выдыхает он, а затем отталкивает её от себя, отступает и стреляет в подошедшего к ней мертвеца, одаривая спасительным временем на побег.       Клэр старается оставить в глубине памяти его прощальный взгляд.       Чтобы было, о чём думать, когда станет совсем невыносимо. Криса всегда было достаточно, но сейчас она понятия не имела, где находился её брат, имея под рукой кое-что другое — такого же растерянного молодого человека, как и она сама. Который почему-то за пару часов знакомства вдруг превратился из незнакомца в того, кто разделил с ней ужасы и, кажется, сроднился душой. Ненароком так, словно даже не думая об этом, аккуратно вплелся в её жизнь и в голову.       Иначе объяснить то, что она беспокоилась и думала о нём практически постоянно, Клэр не могла. Ползая по шею в канализационной грязи, отстреливая разжиженные мозги мертвецам, уворачиваясь от огромных когтей отца Шерри, пульсирующая мысль «Мы ведь ещё обязательно встретимся, да?» безостановочно кружилась в голове.       Стала почти что идеей фикс.       Баюкая зараженную девочку на коленках, в ожидании, пока подействует вакцина, Клэр полушёпотом бормотала ей о том, что когда они выберутся отсюда, то она познакомит её с очаровательным парнем. У него глаза, как море — спокойное и теплое, волосы смешные и светлые, торчат, как колосья пшеницы. А голос мягкий, убаюкивающий, таким бы только сказки выдуманные детям читать.       Шерри слабо улыбалась, не в силах ответить что-либо, но Клэр ответов и не нужно было — она рассказывала всё это больше для того, что бы успокоить собственное колотящееся сердце.       Чтобы отогнать призрачные видения, как Леон неловко оступается и попадает в скрюченные руки зомби, или как бежит в темноте, оставшись без оружия, и его настигает серое чудовище в шляпе. Вероятности смерти Кеннеди были настолько разнообразны и ужасающи, что девушка панически жмурилась и мотала головой в попытках вытрясти мысли. Клэр было невыносимо думать о том, что с ним что-то могло случиться.       Потому что они же пообещали. Пообещали выбраться вместе. И тот ласковый тоскливый взгляд на прощание дарил ей почти осязаемую силу вставать и идти дальше. И ответственность за собственное обещание и твердое желание вытащить вместе с собой несчастного ребенка непутёвых родителей, всё это пробуждало в Клэр готовность идти до конца.       И верить, что вырвавшись из умерщвляющих объятий сгорающего в агонии инфекции города, она сможет увидеть яркий, проникающий в сердце взгляд снова. И полноценно коснуться его обладателя — не через сетку, а искренне прижимаясь руками, словно доказывая — справились.       Надежда слабым огоньком трепыхалась внутри даже тогда, когда проржавевший многотонный поезд тронулся с рельс, а приглушённые землей взрывы уничтожающейся лаборатории заставляли дрожать крепкие стальные стены.       Шерри испугано жалась к её покалывающему от ранений боку, а Клэр только смотрела сухими глазами на закрытую дверь их кабины — гипнотизируя ту взглядом, мысленно умоляя раскрыться под напором мужских рук — и почти что почувствовала подломившиеся коленки, когда дверь действительно натужено заскрипела и внутрь ввалился обессиленный и очень потрепанный парень.       — Леон!       Вскрик из горла был практически не слышен, связки, казалось, отказали, но он услышал, вскинул голову, фокусируясь, и Клэр с отчаянно щиплющим носом заметила расширившиеся от изумления зрачки. Кеннеди привстал, опираясь на перебинтованную руку, и чуть поморщился от боли, но затапливающее чувство облегчения и радости глушило все болевые ощущения.       — Клэр… — словно неверяще прошептал он, против воли приподнимая саднящие разбитые губы.       Туманная надежда, почти уничтоженная всеми ужасающими событиями пережитых часов, громко восторжествовала, принося неимоверное облегчение. Заметив прячущуюся за спиной Клэр маленькую девочку, он вопросительно склонил голову, почему-то смущаясь задать очевидный вопрос, но Рэдфилд и без слов всё поняла. Чуть толкнула стесанными ладонями Шерри вперед, показывая, что бояться не стоит.       — Это Шерри, — мягко познакомила она их. — А это Леон, он…       — О, а Клэр рассказывала мне о тебе, — незамедлительно осведомила его осмелевшая девочка. — Я поняла по волосам, — пояснила она Клэр.       Та вдруг неожиданно для себя чуть зарделась — не ожидала, что Шерри вообще запомнит её тихие успокаивающие глупости, на что Леон только задумчиво моргнул, непонимающе проводя ладонью по затылку.       — А что с моими волосами… — пробормотал он. — Ну, грязноватые, конечно, но…       — Ничего! — поспешила заверить его Клэр, взглядом прося Шерри смолчать, и поняла, что девочка уже сделала для себя какие-то выводы, потому что её глаза весело засветились.       Зараженная искренним весельем, Шерри хихикнула, заставляя Леона присоединиться к ней, и Клэр не смогла устоять от того, чтобы немного посмеяться вместе с ними, будто бы сбрасывая всё скопившееся напряжение. Она сделала пару шагов к Леону и, не позволяя себя усомниться, осторожно обняла его, едва касаясь ладонями взмокшей спины — в первые секунды парень напрягся, но тут же расслабился, отвечая ей тем же — ласково прижал к себе, чуть поглаживая лопатку.       — Мы выбрались, — шепнула она так, чтобы слышал только он. — Сдержали слово.       — Я живой только благодаря тебе, — признался он ей так же тихо. — Ты помогла мне оказаться здесь. Спасибо.       Клэр прикусила губу и задумалась — имел ли он в виду их обещание, почти нелепое, но такое необходимое, или же что-то большее, но мысли никак не хотели строиться в ряд, поэтому она оставила эту затею, откладывая возможность спросить на потом. Но тихие слова настолько въелись в голову, что отпустить их или забыть казалось попросту невозможным — они согревали лучше любого камина, обволакивая сердце и даря робкую надежду — может быть, он чувствует то же самое, что чувствует она?       Не то, чтобы Клэр никогда ни с кем не встречалась — она была довольно популярной девушкой в старшей школе, да и в колледже уже ненароком присвоила себе некую заинтересованность, отчасти, как она думала, из-за своего увлечения мотоциклами и подаренным Крисом на её девятнадцатилетие новенького Харлея — мало девушек осмеливались разделять признанные мужские увлечения.       Она часто общалась с парнями, не раз замечая откровенный флирт и заигрывания, но ещё никогда раньше она не чувствовала такие эмоции, как от простых прикосновений с Леоном — болезненно щемящее сердце нежность и теплота — это было что-то… новое.       Неизведанное. И оттого, частично пугающее.       Взаимно ли это? Есть ли возможность что-то сделать с этими чувствами, чтобы они не угасли? Есть ли у неё время на это? Ведь в городе Криса не оказалось, а его письмо в офисе полиции ясно давало понять, что и в стране брата не было, а это значило, что ей нужно было отправляться на его поиски дальше.       Клэр мотнула головой, прогоняя навалившиеся размышления, и поглубже вдохнула запах от всё ещё обнимающего её Кеннеди — казалось, прошло не пару секунд, а целый час, как они стояли, вновь нашедшие друг друга в погибающем аду.       Пускай всё пойдет к чёрту хотя бы на пару минут. Ей было чертовски нужно просто осознать, что они дейтсвительно выжили, и немного помолчать.       От Леона пахло запекшейся кровью, призрачным отголоском мужского парфюма и, совсем слабо, незнакомыми женскими духами. Рэдфилд почувствовала укол непонимания в животе — отстранилась слегка, заглядывая в смертельно уставшие, чуть посеревшие глаза Кеннеди, и склонила голову.       — Ты встречал кого-то?.. Я имею ввиду, выживших? — никакого двойного намека, искренний интерес и обеспокоенность.       Только вот зажженный огонёк в его глазах вдруг стих — героически согнулся под ледяным ветром и исчез — глаза потемнели ещё сильнее, и тени от усталости некрасиво оттенили мешки под нижним веком. Леон разомкнул руки, неожиданно чувствуя покалывающую в них неловкость, опустил губы и Клэр поняла, что совершила огромную ошибку, напомнив ему о чем-то.       Всё-таки, она идиотка.       Ведь если бы у кого-то был малейший шанс на спасение, Леон обязательно бы спас его, как она вытащила Шерри.       — Встречал, — эхом откликнулся он, прислоняясь ноющей спиной к стене движущегося поезда. — Не будем об этом.       Клэр поспешила кивнуть, внутренне коря себя за нетактичность и язык, действующий быстрее головы. Она никогда не хотела заставлять Кеннеди закрываться и выстраивать вокруг себя бетонные стены, но, кажется, случайно это сделала, потому что Леон словно упал в бездонную пропасть, на краю которой отчаянно пытался балансировать — глаза его стали печальными и задумчивыми.       Клэр тогда пообещала себе — она обязательно извинится за это и просто молча будет рядом, до того момента, пока он сам не захочет рассказать о своём пути в гибнущем городе.       А потом они совместными усилиями помогли изуродованному отцу Шерри навек упокоиться и шагнули в верхний мир, показавшийся без малого — раем, с припекающим солнцем и сухим запахом нагретого асфальта. Зияющий уродливыми язвами Раккун остался где-то позади, куда даже оборачиваться не хотелось — страшно было кануть в прошедшую ночь, но скромные чувства и обретенная дружба никуда не делись.       Вышагивая по обочине трассы, придерживая намного повеселевшую Шерри с обоих сторон, Клэр на мгновение почувствовала себя частью новообретённой семьи, будто бы девочка вдруг стала её… дочерью? Леон тоже выглядел намного лучше, чем под многотонной землей: лицо его, хоть и бледное от дергающего ранения, было почти что умиротворенным и расслабленным, а неловкий разговор в поезде и вовсе казался забытым, потому что глаза Кеннеди снова прояснились.       Или это он только старался так всё выставить, чтобы лишний раз не вызывать беспокойства. Леон всегда пытался казаться сильнее, чем был на самом деле. Это девушка поняла ещё в машине, пока они добирались до города.       Шерри неожиданно остановилась, прекращая болтать о том, как она любит сэндвичи на завтрак, и задала им такой простой в своей наивности вопрос, что уши у Клэр немного зарделись.       — А вы, ребята, получается, встречаетесь?       Детская непосредственность и лишь озорной блеск в глазах выдавал то, что каверзный вопрос был задан неспроста.       — Мы… — Леон тоже остановился, растерянно улыбаясь и чуть сжимая пальцы девочки. Та тихо ойкнула.       Клэр не поняла, ей показалось, или скулы у него стали чуть розовее, чем положено бледному человеку — Леон тут же опустил голову, скрываясь за упавшей челкой.       — На самом деле мы… — прочистила горло Рэдфилд, решая героически спасти от ответа явно замявшегося парня, хотя и сама чувствовала явное смущение. — Мы познакомились только прошлой ночью. Если это было свиданием, то очень сумасшедшим. — почти ничего, кроме попытки разрядить обстановку.       Но Шерри, кажется, такой ответ не устроил — она чуть выгнула светлые брови, улыбаясь, и легкомысленно пожала тонкими плечами.       — Ну, моя мама и папа поженились через месяц после своей первой встречи, — самодовольно проговорила девочка ошарашенным взрослым.       Хихикнула, наслаждаясь их смущением, и потянула за собой дальше по дороге, будто бы ничего такого не говорила.       — Жаль, что не каждый человек может так быстро понять свои чувства, — едва слышным шепотом пробормотал себе под нос Леон, послушно плетясь рядом с девочкой.       А Клэр услышала.       И вовсе не потому, что напряженно всматривалась боковым зрением и прислушивалась к дыханию парня, а просто ненароком.       Так ей хотелось думать. Услышала, сглотнула, ощущая и отсчитывая каждый удар сердца — мысленно укоряя саму себя за странную реакцию, что на слова Шерри, что на Леона — ей же не пять лет, в конце концов, чтобы не понимать, что происходит внутри неё самой.       Но Клэр не понимала. Или просто не хотела понимать.       Потому что главной целью для неё все это время было просто выбраться из города и помочь Шерри. А когда намерение оказалось выполнено, дальше оставалась полная растерянность и неизвестность — рядом шагал живой Леон, маленькая девочка и виднелась бесконечная дорога впереди.       Куда пойти и свернуть, а где остановиться и выбрать верно? Кинуться ли сразу по возвращению в свою квартиру за билетами до Европы, или пойти в агентство опеки над несовершеннолетними? Предложить Леону прогуляться, если бы тот только согласился… Пообщаться в спокойной обстановке и снова увидеть его не натянутую, а искреннюю улыбку, совсем как тогда, в машине.       Но что придумать с тем, что правительство точно заинтересуется Шерри, если узнает о её происхождении, и наверняка ею с Леоном на пару, потому что они чудом выбрались из инфицированной зоны неизвестного доселе вируса, она совершенно не представляла.       Так много острых мыслей роилось в голове, что грозились разорвать её напополам, и Клэр, кажется, впервые за много лет совсем не знала, что лучше сделать в первую очередь. Сейчас бы так помог Крис… если бы только она могла поговорить с ним.       Хотя бы пять минут.       Но Криса не было. И справляться приходилось своими силами, подбирая слова, как ключи, и стараясь выбирать правильные решения. Сжимая тонкую ладошку Шерри, вышагивая по пыльной пустынной дороге и изредка бросая взгляды на погруженного в свои мысли Кеннеди, Клэр совершенно не знала, что ждало их дальше — будущее виделось туманно и смазано.       В одном она была уверена наверняка — расстаться с Шерри она не смогла бы уже даже под дулом пистолета, равносильно тому, как и навсегда попрощаться с Леоном — внутри болезненно скручивало и кололо в дрожащем сердце только от одних мыслей о таком исходе их случайной ночной встречи.       Тогда Клэр ещё не знала, что всё же выберет уйти — слезно обещая Шерри вернуться как можно скорее и прижимая дрожащую девочку к себе.       Не знала, что будет отводить виноватый взгляд от сложившего руки на груди Леона, который выглядел по настоящему расстроенным скорым уходом Клэр. В темной потрепанной комнате придорожного мотеля он показался ей особенно беззащитным, как бы не старался бахвалиться и держать лицо — его глаза подернулись слабым влажным блеском.       — Я обязательно вернусь, — повторила она, как заведенная кукла. Отстранено и пусто.       В груди же что-то не высказано жглось и отчаянно умоляло остаться с ним. С ними. Быть рядом. Будто бы если она сейчас шагнет за хлипкую дверь, шанс на что-то упорхнет из неловких рук шустрой птицей, исчезая в высоком небосводе.       Будто бы она делала ошибку.       Шерри забылась беспокойным сном в соседней комнате, свернувшись под двумя одеялами. Сложный разговор касался только их двоих.       Леон слегка кивнул. Его нижняя губа дрогнула, и сердце Клэр вместе с ней, глаза предательски заслезились. Она слепо шагнула вперед, сомневаясь в себе, но не позволяя сделать шага назад — уткнулась носом в чистую футболку, сжала дрожащие руки за спиной Кеннеди, зажмурилась, глубоко вдыхая — совсем как тогда, в поезде. Стремясь запомнить всё, до последних деталей.       — Мне нужно найти Криса, — зашептала она сбивчивым шёпотом, когда спустя секунду ладони Леона коснулись её спины. — Мне обязательно нужно… Я вернусь. Пожалуйста, поверь мне.       — Я верю. — глухо отозвался Кеннеди.       Его объятия ощущались согревающее. Пристанищем в бурную ночную метель.       Совсем как целительная терапия после чего-то травмирующего и ломающего, словно пережив апокалипсис ныряешь в тёплое море, позволяя себе наконец расслабиться и забыться. Из них не хотелось уходить, потому что мысли о том, чтобы оттолкнуть мягкие руки приносили физическую боль. Клэр задыхалась, прижимаясь всем телом к такому же потерянному парню, и молчаливо глотала гадкие слезы, душащие горло.       Она должна была поступить правильно. Почему же это было так трудно?       Последнее, что она помнила из того раннего утра, как коснулась беспокойной ладонью щетинистой щеки парня, жалостливо огладила царапины и подтянулась на носочках, стараясь сравняться ростом с Леоном — он даже не отклонился, а только кажется поддался навстречу — подрагивающие губы смазано мазнули по сухой коже, своеобразно закрепляя обещание.       Словно и вправду нужное им обоим.       Тогда Клэр ещё не знала, что будет дальше. Не знала, когда найдет брата и сумеет вернуться, и как сильно изменится её жизнь и жизнь Леона.       Тогда она ещё не знала, что Леон будет сниться ей почти каждую ночь.