В твоих красивых глазах.

Неожиданно? Да черт возьми, чересчур ожидаемо!

***

— В пределах собственных страстей, так сильно устаёшь. Но все твердят, ты будь мудрей, себя и нас спасёшь.

***

Когда то, я помнил каждое дело, которого касалась моя судьба. Я читал, и всё никак не мог себе представить ситуацию, в которой лично я мог бы оказаться. Мои запястья были крепко соединены между собой, толстая верёвка была завязана в морской узел, а на месте где она касалась моей кожи образовывались натертости и мозоли. Я лежал на животе, лицом в грязный пол. Пахло сыростью и какой то гнилью. Через огромные усилия я всё-таки смог приподняться и сесть. Головой я коснулся голой, серой стены, она была холодной, это сразу отрезвило меня. По спине пробежал табун мурашек. Блядь, где я? Помещение напоминало фильм ужасов, на стенах висели ножи, приспособления для лошадей, какие то тряпки валялись по всей комнате, в углу стояла небольшая чёрная ванночка, по которой совсем недавно стекала бордовая жидкость, оставляя за собой засохший след. Меня чуть не вырвало, я был близок к панике, но каким-то образом постарался сдержаться. Я пытался кричать, но как назло мой голос охрип, получалось нечто собачьего писка, думаю никто даже и не обратил бы на это внимание, а может даже и не услышал. На какой глубине я находился? Лестница явно вела наверх, но люка я не видел. Он как будто слился с потолком, такой же чёрный как и вся комната. Я уставился в стену напротив, пытаясь рационально думать. Не представляю даже, сколько я так просидел, но мои руки, находящиеся за спиной затекли, а сама спина предательски дрожала от напряжения. Вдруг, я услышал гул двигателя от машины, и грохот сверху. Через мгновенье люк открылся. В помещение сбросили тело парнишки, он находился без сознания. ‐ Блять, че за хуйня здесь происходит?! — Мой голос дрогнул, смотря на то, как неловко и грузно упало тело. ‐ Ох, ты очнулся. Какая радость! — В комнату заглянул Головкин. Его лицо озаряла счастливая улыбка, он словно рысь, грациозно спустился во внутрь, закрывая за собой последний шанс на спасение. Своими высокими, грязными ботинками он брезгливо повернул лицо упавшего «с небес» парня. ‐ А этот видимо ещё не скоро очнется, но я знаю методы как его пробудить. Это потом, не край так скажем, у меня есть собеседник поинтереснее. — Его голос был чересчур радостным, он впервые выпрямил свою сутулую спину, а его худая шея вытянулась. Он хищно оскалился и присел на карточки рядом со мной, оставляя бессознательное тело позади. ‐ Как тебе мои скромные харомы? Я долго работал над этой комнатой «удовольствия», что бы её посетители оставались довольны. — Он хихикнул.- Я думаю, так сидеть тебе не очень удобно, холодный пол все-таки.- Мужчина пододвинул шаткий стул, и поднял своего «товарища» с пола под ручки, усаживая его на табуретку. Конечно после этого ничего не изменилось, я все также вздрагивал всем телом, а его касания казались самым горячим огнём, пыткой, которую терпеть было просто невозможно. Хотелось отмыть эту грязь с себя, со своих мыслей. Я все понял, все те трупы которые показывал мне Лисов, его рук дело, и сейчас я сижу в гуще событий, на ебучей табуретке, а позади Головкина лежит человек, и хер знает, кто из нас будет зрителем всего происходящего. Гребанная судьба, за что она так распорядилась? Я проклинал каждый день, когда общался с этим человеком близко, и считал его товарищем. — Чего ты молчишь, язык проглотил? Ты же ничерта не боишься! Наверное ты хочешь больше информации, так вот. Сейчас перед тобой сам Фишер, слыхал о таком? Это я рублю людей, как гребанных свиней, и сегодня я тебе это продемонстрирую. — Пальцами, огрубевшими от тяжёлой работы он коснулся моей шеи, прощупывая жилы, после чего схватил её двумя руками, имитируя удушение. Я жалобно закашлял, пытаясь схватить хоть глоток воздуха, в глазах начало темнеть. Как только я стал закрывать глаза он отпрянул, ударив меня по щеке. Я не смог провалиться в небытие, он не дал. Позади него раздалось шуршание. Юноша который недавно был без сознания, недоуменно хлопал своими напуганными глазками. Я разглядел его, он был весьма симпатичным, каштановые, кудрявые и густые волосы, в данный момент слипшиеся от крови и пота обрамляли его лицо, падая на глаза. Он пытался что-то сказать, но я ничего не услышал, будто в один момент я оглох, но чётко слышал голос этого дьявола в человеческом теле. — Очнулся мать твою, хорош! Даже трогать не пришлось. — Он потерял ко мне интерес, и теперь во всю оглядывал моего товарища по комнате. — Значит обокрасть ларёк тебе, было не страшно, а сейчас, ты лежишь передо мной и дрожишь как последняя шавка, которую прохожие пинали ногами, проходя мимо. — Он рассмеялся, то ли от сравнения, то ли от вида парнишки. Головкин пнул его куда-то под ребра, тот жалобно заскулил, его руки так же были связаны какой-то тряпкой, он поджал ноги в коленях и заплакал. Тогда я впервые услышал его голосок.- Дядь Серёжа, прошу, отпустите, я никому, никогда ничего не скажу! Пожалуйста, дядь Серёжа.- Головкин скривился, показывая свое отвращение. Он поднял мальчика на ноги, толкнул в сторону освещенного угла (на него светила лампа, стоящая на столе), после чего глянул на меня. — Артём, табуретка уже занята моим другом, приношу свои глубочайшие извинения! — И висящий над юношей крюк, был тут же занят телом парня же. — Меня вырвало. Я не удержался. Прямо сейчас на моих глазах на висящий, огромный рабочий крюк был повешен совсем молодой парнишка. Артём отхаркнул кровью, и закрыл глаза. Судя по всему, с дырой в лёгких провисеть так в сознании он не смог бы. — Ты больной уебок. Когда я выберусь отсюда все узнают какой ты мудак, я тебе сука, обещаю. — Собрав всю свою волю в кулак, я поднялся со стула и пнул Головкина. После этого он связал мне ноги, да так туго, что я не мог ими даже пошевелить. Я сопротивлялся сколько мог, но он несколько раз меня душил, что приводило к моей дизоориентации. Я лежал на боку, спиной к стене, и наблюдал за тем как он издевался над трупом ребёнка. Сначала распятие, потом он несколько раз помастурбировал и с опустошением глядел в мою сторону. Я был в ужасе, я видел такое только в документальных фильмах про нацистов. За все это время я даже не пытался вслушиваться в его речь, лишь смотрел на Артёма, который совсем недавно так же смотрел на меня, а его голубые глаза выражали лишь удивление. Знал бы он, что с ним будет происходить после его смерти. Господи, надеюсь что он попал в рай. Я даже помолился за его душу, просил прощения, и корил себя, какой же я слабак. Прошло немало времени, когда от Артёма осталось лишь мокрое пятно, одежда была закинута куда-то в угол, а трупа уже не было. Он раскромсал его на маленькие кусочки и разложил по банкам, которые поставил в стол. Головкин вновь подошёл ко мне, развязал мои затекшие ноги, даже дал возможность пройтись, но я тут же упал, кажется разбил нос. Металлический привкус на моих губах дал мне понять, что я все ещё жив. Как же хотелось сдохнуть, быть на месте Артёма, я хотел что бы он выбрался, вместо меня. Но у хищника в логове на каждую жертву свои планы, и я должен быть немым наблюдателем, а после, кто знает, что он со мной сделает.

***

Вот и всё, кружит ветер опавшие листья Лето не всегда бывает тёплым Оставляет холод снег на стёклах И ты плачешь, а детство прошло.