Рядом

Паркет дома мгновенно становился темнее из-за капель, стекающих с полов одежды мужчин. Дождь всё же успел немного отрезвить воспалённые умы, и всю обратную дорогу они добирались молча, успевая только переводить дух от стремительного бега. Но сейчас Хайтам увидел, насколько всё же они оба промокли, поэтому, без лишних разговоров, отправил Кавеха в душ отогреваться, а сам вытащил сушилку, которая обычно используется для одежды, и принялся аккуратно выкладывать чертежи архитектора, которые немало пострадали из-за ливня, включая и тот, который лежал в собственном пальто. Он бережно расправлял края листов, гладя их и следя, чтобы не образовалось заломов, невольно вспоминая, каких трудов и бессонных ночей стоили Кавеху эти рисунки. Конечно, нельзя, чтобы они пропали зря. Ещё через некоторое время на кофейный столик в гостиной опустились две кружки сладкого, горячего чёрного чая, испускающего пар. Сам Хайтам сел на диван, принявшись ждать, нервно постукивая подушечками пальцев по коленкам, кусая губы от волнения. Кажется, им с Кавехом ещё много что предстоит обсудить, ведь сегодня они открылись друг другу совсем по-новому, их отношения уже точно не будут прежними. Из-за угла показалась фигура блондина. Он наконец-то казался расслабленным, его будто больше не пронзал электрический разряд, заставляющий напрячься каждую мышцу тела. Локоны Кавеха мило распушились, а лицо было чуть красным из-за температуры воды в душе. Парень успел немного прийти в себя, с горячей водой смылись и слёзы, но тысячи мыслей продолжали появляться внутри с усиленной скоростью. Сердце продолжало бится в учащённом ритме, а в голове не могло уложиться, что его действительно любят –Ну что, Кави, иди сюда.—Хайтам взглянул на соседа в этот раз с какой то особой нежностью, похлопывая на свободное место на диване, приглашая присесть рядом. Старший послушно сел, пока не рискуя заговорить, смущённо пряча взгляд в большой кружке, отпивая горячую жидкость. В молчании они провели ещё пару минут, разбавляя тишину редкими глубокими вздохами. Эта пауза не была некомфортной не для кого их них. Сейчас не хотелось болтать без умолку, спорить, или делать ещё что-то, к чему привыкли раньше. Всё изменилось, хоть это пока сложно было осознать. Им действительно требовалось время, чтобы выразить самое главное из того, что на душе сейчас. Вдруг Аль-Хайтам наконец подал голос: –Сильно замёрз? Тебе может одеяло? –Ой, да нет, спасибо, всё нормально.—Кавех отвёл взгляд и неосознанно сжался, обнимая себя руками.—Хайтам, а это правда? Ну, то что ты мне сказал на площади...Просто, я столько на тебя вылил на эмоциях, ты так хотел утешить меня, да? –Кавех, о чём ты говоришь?—Руки Аля перехватывают всё ещё прохладную кисть Кавеха.—Я сказал тебе правду, я действительно это чувствую, хоть по мне возможно этого не видно. Я не собираюсь обманывать тебя, рано или поздно это всё равно бы вскрылось, так если ты разоткровенничался, почему бы и мне этого не сделать?—Лицо Хайтама оставалось невозмутимым, лишь тремор в руках выдавал его истинное беспокойство. Его пальцы начали неосознанно, чуть осязаемо поглаживать костяшки на руке старшего. Щёки архитектора от таких слов быстро зарделись алым, чай теперь вставал поперёк горла, так что он бросил идею переводить своё внимание на него. Никто не ожидал, что их вместе когда нибудь будет ждать разговор подобного характера. –Это просто безумие, Хайтам... Я даже не думал, что могу нравиться кому то, а особенно тебе. Мне всё время казалось, что я не достоен... –Эй, Кави, прекрати так говорить, я серьёзно, мне больно это слышать. Ты буквально самый интересный, умный и трудолюбивый человек, которого я знаю, и ты достоен любви не меньше, чем кто либо на этой земле.—Младший совсем чуть-чуть приблизился к парню, чтобы заправить ещё немного влажную прядку за ухо. Внезапно возникло безумно сильное желание подарить этому очаровательному соседу весь мир, а ещё заключить его в свои объятья и никогда больше не отпускать. Не в силах бороться с спонтанным позывом, Хайтам ещё на пару сантиметров приблизился к Кавеху, чтобы прямо в губы прошептать: –Ты выглядишь как моя мечта, а ещё что-то вздумал на себя наговаривать. Голова Кави пошла кругом от взгляда изумрудных глаз, который обычно нельзя было увидеть от Аль-Хайтама, но которым он уже на протяжении десятка минут смотрел на Кавеха, от запаха сандалавого парфюма, которому не помешал дождь, от его красивых персиковых губ и слов, которые те только что произнесли. На секунду блондину даже показалось, что он упадёт в обморок от переизбытка чувств. Парень похлопал пушистым ресницами несколько раз, и, наконец, сдавленно прошептал слова, дошедшие до его рта почему то быстрее, чем до мозга: –Хайтам, я тебя люблю. Не уходи от меня никогда, пожалуйста... Последнее слово растворилось в поцелуе–их первом, но таком ярком и необходимом. Аль-Хайтам будто забрал приз после долгого соревнования, и собирается смаковать свою победу ещё долго. Сминая чужие губы своими он знал, у них всё будет хорошо. Он поможет Кавеху любыми способами, лишь бы только тот был счастлив. Он покажет, чего тот стоит и больше никогда не позволит стоять на краю пропасти, как бы сложно не было моментами, закрывая собой как щитом, ни за что не давая упасть. А Кавех, вместе с разлетающимися по всему животу бабочками, чувствовал любовь, жар и счастье, растекающимися по венам спустя столько лет. Они точно связаны друг с другом. Ещё на небесах решили, что их судьбы всегда будут рядом.