Bajur

      Мысли Зева кружились. Эти проклятые имперцы снова заполучили Люка!              И он остался за главного у черта на куличках с Грексом, который, придя в себя, кричал, как буйвол Дипа, а маленький имперский капитан истекал кровью у него под руками, потому что закрыл собой Люка от бластерного выстрела.              Почему?              Зев наблюдал, как тот намеренно это сделал. Был свидетелем той доли секунды, когда Пиетт спас жизнь Люка от одного из идиотов-компаньонов Зева, стрелявшего на поражение в их коммандера.              Эти карие глаза посмотрели на него, и он выдохнул имя его отца. А потом обмяк.              Зев поднял его и, пошатываясь, сделал несколько шагов ближе к огню, прежде чем уложить Пиетта на свое собственное одеяло.              — Добавьте еще дров! — приказал он. — Мне нужно видеть. Принесите воды и любые медицинские принадлежности, которые у нас есть.              Остальные колебались: — Вирс... он — имп. Посмотри, что они только что сделали!              И ярость пронзила его насквозь: — Я знаю, проклятье! И если бы эта ситуация была обратной, я бы многое отдал, чтобы знать, что импы, по крайней мере, помогут одному из наших! Немедленно выполняйте приказ!              Остальные не подвергли сомнению его тон, и он нашел застежку на форме, расстегнул ее, а затем снял ремень Пиетта. Место было... плохим. Зев знал, что капитан вряд ли выживет, но он, по крайней мере, попытается ему помочь.              Если это был единственный друг его отца, то Зев, в какой-то степени, был обязан попытаться его спасти.              Он промыл рану небольшим количеством воды и нанес немного имевшейся у них бакты. Одно из их одеял было пожертвовано на бинты. У них было три обезболивающих. С этим придется подождать.              — Какие-нибудь антибиотики? — Зев тяжело дышал, немного замедляя свои безумные движения, когда справился с кровотечением.              — Один, — ответила Опчи.              — Лучше, чем ничего, — сказал Зев, и тви'лека шлепнула его ему на ладонь. Он приложил его как можно ближе к ране, затем сел на корточки и вытер лоб тыльной стороной ладони.              — Бесполезно, — проворчал Грекс, сидя на бревне неподалеку и держась за голову. — Ублюдок должен умереть.              — Почему, потому что он уложил тебя? — рявкнул Зев, когда другой из его товарищей добавил еще веток в костер, и тот радостно вспыхнул. — Посмотри на него! Он вдвое меньше тебя! И он мог убить тебя, Грекс, но не сделал этого.              При более ярком освещении Пиетт приобрел нездоровый белый оттенок, а фиолетовый синяк на его челюсти резко выделялся.              — Нам нужно снова попытаться связаться с нашим флотом, — жестко сказала Опчи. — Потому что импы, будь они неладны, наверняка вступят в контакт со своим.              Зев кивнул: — Да, попробуйте это сделать. Возможно, вам повезет больше, если вы сможете найти поляну. Иди с ней, Грекс.              На этот раз они повиновались без протестов. Остальные сели на дальнем конце костра, а Зев устроился, скрестив ноги, у головы Пиетта. Он снял куртку и сложил ее, чтобы положить под голову капитана, так как тепло огня делало свое дело.              Он хотел, чтобы Пиетт выжил, хотя бы для того, чтобы иметь возможность задать ему вопросы.              Почему вы спасли Люка?              Какой имперец шагнет под бластер ради мятежника?              Грекс и Опчи вернулись с первыми хорошими новостями за последнее время.              — Мы установили контакт! — сказала она, и ее лекку закачались в надежде. — Они посылают корабль! Нам нужно направиться в свободную зону, чтобы они могли приземлиться примерно через шесть часов!              Что ж, это было уже кое-что.              — Это здорово, Опчи, — сказал Зев, пытаясь изобразить искреннюю улыбку.              Но это породило новые проблемы.              Смогут ли они взять раненого имперца? Перенос его замедлил бы их, и остальным это не понравится. Но оставлять его здесь было совсем не по душе Зеву. Умереть медленной и мучительной смертью...              Час спустя Ведж и остальные вернулись... без Люка.              Антиллес уныло встретил его взгляд: — Мы некоторое время их выслеживали. Но без оборудования...              — Они, наверное, ушли наверх, на деревья, — сказал Хобби, плюхаясь на землю рядом с Зевом и глядя в огонь.              — Как он себя чувствует? — спросил Ведж, в темных глазах отразилось пламя, когда он указал на Пиетта.              — Нехорошо, — ответил Зев, опуская пальцы на шею Пиетта и нащупывая трепещущий пульс. — У нас мало припасов, и место раны плохое. Он нуждается в интенсивной терапии.              Хобби покачал головой, запустив руку в волосы: — Я этого не понимаю. Они похищают Люка, но он берет за него выстрел. Они так сильно хотят, чтобы Люк был жив?              — Эй, не унывай, — сказал Грекс с волчьей ухмылкой. — Наши люди уже в пути, и нам нужно будет беспокоиться на одного импа меньше, когда он отбросит копыта.              Зев бросил на него злобный взгляд: — Ты действительно ублюдок, не так ли, Грекс?              Другой мужчина усмехнулся: — О, пожалуйста, Вирс. Ты так размяк, потому что он знает твоего папу. Один имп, который не является законченным криффером, и, по-видимому, это все, что нужно, чтобы заставить тебя пересмотреть свою преданность.              Зев сжал рукоятку своего бластера и прищурился: — Не подвергай сомнению мою преданность, Грекс. И ты ничего не знаешь о моей ситуации, так что заткни свой хаттский рот.              — Я рад слышать, что мы связались с нашими людьми, — сказал Ведж жестким голосом, — но оставь это, Грекс. Если мы не проявим элементарного сострадания к раненому врагу, то кто мы такие? Я бы также отметил, что его бластер настроен на оглушение. У него, возможно, был приказ любой ценой сохранить Люку жизнь, но он, конечно, не получил его для остальных из нас. Он сам это выбрал. Сам по себе. Это мне о чем-то говорит.              Кливиан кивнул: — Да. Так что же нам с ним делать, Антиллес? Если мы возьмем его с собой, это замедлит наше продвижение.              Хобби озвучил беспокойство Зева.              Ведж устало вздохнул: — Я знаю.              Наступила тишина, огонь взлетал и потрескивал, пока все размышляли об этом. Зев посмотрел вниз на хрупкую фигуру капитана.              Друг его отца.              Человек, который спас Люку жизнь.              Совершенно неожиданно Зев подумал о своей матери. О ее теплоте и сострадании к людям. Она бы без колебаний проявила заботу о Пиетте. Он мог быть ее заклятым врагом, но мама без вопросов оказала бы помощь такому раненому и беспомощному.              — Я останусь с ним, — неожиданно для себя сказал он, и остальные в шоке уставились на него.              — Зев... — начал Кливиан.              — Нет, выслушайте меня. Я не могу оставить его в таком состоянии — это было бы ужасно. Но…. Если мы его возьмем, это нас замедлит. Импы могут быть уже в пути, и всех нас могут поймать или убить. Так что я останусь. Если... если он умрет, значит, это было не одиноко и не ужасно. Я смогу вернуться в поселение и найти дорогу обратно к флоту.              — А если импы доберутся до тебя? — спросил Ведж, на лице друга было заметно беспокойство.              Да, это был сильный риск.              — Тогда они до меня доберутся, — ответил Зев, стараясь говорить, как можно тверже, загоняя страх в живот. — Но… Я могу смириться с этим, зная, что поступил правильно.              — Тогда я останусь с тобой, — заявил Хобби, и Зев удивленно посмотрел на него. Другой пилот пожал плечами. — Не могу допустить, чтобы ты был более смелым, чем я.              Ведж и Зев ухмыльнулись.              — Не лучшая причина оставаться, Дерек, — сказал ему Антиллес. — И это благородно, но Зев прав. Мы не можем позволить себе терять пилотов.              Хобби сверкнул глазами, затем вздохнул.              — Прекрасно. Но послушай... Зев. Если импы все-таки появятся, пообещай мне, что ты хотя бы попытаешься сбежать.              — Если смогу, Хобби, — сказал Зев, благодарный своим друзьям.              — Что насчет Люка? — Хобби продолжил более серьезно, и все они посерьезнели.              — Он приказал мне раньше, — тихо сказал Ведж, — что, если дело дойдет до него или побега, он хочет, чтобы мы ушли. Похоже, он убежден, что они его не убьют.              — Это Дарт криффов Вейдер! — зарычал Грекс. — Конечно, его убьют!              Ведж покачал темноволосой головой: — Люк совершенно уверен, а я доверяю Люку. И посмотрите, что только что произошло — этот капитан спас ему жизнь ценой собственной. Что подтверждает утверждение Люка. Я тоже это ненавижу, но таков его приказ, а не мой. Ты же знаешь, что он прав.              Настроение из-за этого факта потяжелело.              — Я сожалею, но... нам нужно двигаться, — неуверенно сказала Опчи.              — Ага, — проворчал Ведж.              Повстанцы собрали то немногое, что у них было. Они оставили Зеву всю свою еду и немного воды.              Он пожал всем руки. Когда он подошел к Веджу и Хобби, друзья крепко его обняли.              — Желаю удачи, — сказал Ведж. — Надеюсь скоро получить от тебя весточку.              — И от тебя, — серьезно ответил ему Зев.              Хобби крепко сжал его в объятиях: — Ты — сумасшедший, Вирс, — пробормотал он в плечо Зева. — Но я это уважаю.              Зев отстранился, чтобы улыбнуться ему: — Сам такой, Хобби. Будь осторожен.              Кливиан отдал честь, а потом они всей толпой двинулись через лес. Зев стоял, наблюдая за ними, пока не перестал их видеть или слышать. Затем он снова развел огонь, прежде чем опуститься на колени рядом с Пиеттом, который начал беспокойно ерзать. Он должен попытаться дать капитану немного воды.              *********              — ...я говорю, что могу вернуться и попытаться его забрать...              Голос был молодым и серьезным. Люк открыл глаза и прищурился.              Он лежал на мягкой земле в какой-то... пещере? Возможно, вырытой в насыпи. Он мог видеть корни над своей головой и чувствовать запах слегка влажной почвы.              Память вернулась сама собой.              Лицо Пиетта над ним…              Пугающее давление и искры, танцующие в его глазах...              Капитан выглядит раскаявшимся...              Темнота…              Криффовы преисподние, они снова его поймали.              Люк пошевелился, и в поле его зрения появилось молодое лицо Скрэпса.              — Коммандер. Вот, — и к его губам поднесли воду. Его собственная бутылка с водой, понял Люк.              Его усадили.              — В порядке? — спросил его молодой лейтенант. Люк кивнул, оглядываясь по сторонам. Еще двое имперцев серьезно оглянулись на него, и он увидел свой бластер в руке одного из них.              Где был его световой меч? И где был?..              — Где Пиетт? — хрипловато спросил Люк. И его обеспокоили серьезные взгляды, которыми обменялись все его похитители.              Ответил Скрэпс.              — Он... э-э... его подстрелили, сэр.              Люк понял: — Он?..              — Нет, я не думаю, что он мертв, — яростно произнес рыжеволосый. — Он подставился под бластер, чтобы спасти вас, коммандер. Лорд Вейдер отдал очень четкие приказы, чтобы вам не причинили вреда и... — его голос дрогнул, и он отвел взгляд.              Пиетт получил за него бластерный выстрел. Потому что в противном случае его отец учинил бы ужасное возмездие. Сила побери.              — Вы не можете вернуться, лейтенант, — сказал тот, кто держал бластер Люка. — Наши люди приближаются. Вы знаете, что первоочередной задачей является доставка Скайуокера лорду Вейдеру.              Скрэпс сжал челюсти и встретил взгляд Люка страдальческими зелеными глазами.              Сколько людей должно быть принесено в жертву одержимости его отца?              — Да, — выдавил из себя Скрэпс. — Возьмите еще один патруль. Я присмотрю за Скайуокером.              Два других офицера посмотрели сочувственно, но подчинились и, пригнувшись, вышли из пещеры. Люку показалось, что стало немного посветлее.              — Уже... день? — спросил он, шевельнув руками в наручниках.              — Почти, — коротко ответил имперский офицер.              Его чувства были сильны. Он боролся со своим негодованием из-за того, что Люк был здесь, а Пиетта не было. Его беспокойство за капитана было очень похоже на... на Зева. Вот почему это показалось ему знакомым. Это было похоже на Зева, когда он думал о...              Своем отце.              — Я сожалею о капитане, — тихо сказал ему Люк. — Я... не думаю, что вы знаете, пострадал ли кто-нибудь из других повстанцев?..              — Наши бластеры были на оглушении, — сухо сказал ему Скрэпс. — Капитан не хотел рисковать вас ранить.              Ну, крифф, это было неловко. Пиетт защитил его от одного из его собственных людей.              — Я должен сказать, — прокомментировал Люк, — что, хотя я понимаю, что вы чувствуете, я не просил, чтобы меня похищали...              — Я знаю! — горячо воскликнул Скрэпс. — Я все знаю, хорошо? Я ненавижу все в этой дурацкой ситуации! Мы все хотели бы знать, почему лорд Вейдер так одержим вами, что ему все равно, кому он в процессе причинит боль! И капитан убивал себя, чтобы найти вас, чтобы он мог защитить команду... — юноша яростно сглотнул и сердито потер левый глаз, чтобы Люк не увидел сбежавшую слезу.              Ему снова напомнили, что по обе стороны этого конфликта были вовлечены вполне реальные люди. Люди, а не автоматы с промытыми мозгами. Пиетт пытался найти его, чтобы защитить свою команду от нетерпеливого гнева отца. Делал это уже некоторое время. Люк знал, что отец по-своему ценил этого человека. Неужели он просто не понимал, что делает? Возможно, предположил он.              И эта мысль как будто призвала его...              — Ты ранен, юноша?              Люк слегка напрягся от этого прикосновения к его разуму и темного присутствия, внезапно оказавшегося намного ближе, чем когда-либо.              — Я в порядке. О, за исключением того, что ты придешь, и тебе в конечном итоге придется меня убить, потому что я НЕ СТАНУ ТЕМНЫМ.              И... вздох?              — Люк...              — Нет. У нас будет один и тот же разговор, ты будешь сердиться, я не перейду на темную сторону. Будет намного проще, если ты просто меня убьешь.              Быстрый гнев.              — Этого не случится, сын мой.              — Кажется, ты не против убить всех остальных. Должен сказать, я сочувствую твоей команде, беднягам. Сколькими ты пожертвовал ради меня?              Очень тяжелое молчание.              — Они служат Империи и знают, чем рискуют...              — Ты думаешь, я буду доволен тем, сколько людей погибло только потому, что они не смогли меня поймать?              — Ты... имеешь в виду что-то конкретное, Люк.              Его собственный гнев вспыхнул с новой силой.              — Ты чертовски прав, да! Тебя не только не волнует, сколько дорогих мне людей будет убито, ты жертвуешь своими собственными офицерами, чтобы заполучить сына, который НЕ ХОЧЕТ ТЕБЯ!              — Юноша, действуй осторожно...              — Или ЧТО? Ты меня убьешь? Передашь меня своему драгоценному императору??              Яростная защита. Настолько сильная, что это удивило Люка.              — НИКОГДА. Это не так… Есть многое, чего я не объяснил...              — Да? Может быть, тебе стоит попытаться объяснить это своим людям? О, подожди, ты не можешь. Потому что они мертвы.              Еще одна пауза.              — Люк... ты говоришь так, словно сочувствуешь... моей команде.              — Они же люди, отец!! Криффовски верно, я им сочувствую!              Раздражение.              — Ты — сын своей матери...              Это заставило Люка похолодеть. Он никогда не ожидал услышать такое.              — Моя мать...              — Да, Люк. Я хочу многое тебе рассказать...              — А я хочу, чтобы люди перестали умирать, пока ты охотишься за мной.              — Я здесь. Мы еще поговорим при личной встрече.              Люк встретил озадаченный взгляд Скрэпса.              — Он приближается, — сказал он имперцу. Глаза юноши расширились.              — Вы имеете в виду… лорда Вейдера?              — Да.              Пауза, пока снаружи усиливался свет. «Лея», — подумал Люк. Хэн, Ведж, Хобби, Зев...              Что они подумают? Узнают ли они о его отношениях с Вейдером? Попытается ли Империя использовать его против Восстания? Но отвращение отца к отправке его к императору было таким сильным...              Вернулись двое других имперцев, и Скрэпс поделился новостями о скором прибытии Вейдера. Казалось, это в какой-то степени принесло им всем облегчение. Люк, естественно, не мог его разделить. Его осторожно подняли на ноги, и все они вышли из пещеры на утренний свет.              Было так рано, что на всей листве еще виднелась роса. Птицы щебетали и спорили, и настроение его похитителей поднялось, за исключением Скрэпса, и Люк знал, что тот думает о Пиетте.              Затем он почувствовал это — эту темную силу, текущую к нему. Птицы издавали встревоженные крики, и, когда они улетали, раздавалось сильное трепетание крыльев. Затем он услышал хруст дерева и веток, раздавливаемых множеством ног.              Люк отчаянно сосредоточил Силу на своих наручниках. Он молча проклинал свое отсутствие подготовки и опыта. «Спокойно», — голос Бена, казалось, прозвучал эхом. Он глубоко вздохнул и представил, как открываются наручники…              Щелчок, и он почувствовал острый приступ надежды…              Только для того, чтобы они снова закрылись сами собой.              Звук респиратора эхом отразился перед Вейдером, прежде чем кусты разошлись, и Люк оказался лицом к лицу со своим отцом.              *******              Зев понял, что задремал, когда в костре с громким треском сдвинулось полено.              Он резко вскинул голову и обнаружил, что капитан наблюдает за ним, его глаза были большими на худом лице, челюсть сжата, пока он строго контролировал свою боль.              — Капитан, — выдохнул Зев. — Извините... вам следовало меня разбудить.              Пиетт выглядел озадаченным: — Зачем?              Зев порылся в рюкзаке, который оставили его друзья, в поисках обезболивающего, быстро опустился на колени рядом с офицером и прижал шприц к его шее.              — Потому что у меня есть несколько таких, сэр, и вы могли бы ими воспользоваться.              Этого было недостаточно, чтобы обезболить такую рану, но Зев видел, что это, по крайней мере, сняло остроту.              — Спасибо, — выдавил из себя Пиетт, но одна рука оставалась сжатой в кулак над перевязанной раной. — Где... остальные?              Зев нашел воду: — Мы установили контакт с нашим флотом. Они отправились несколько часов назад на рандеву.              Мгновение недоверчивого молчания.              — А вы... остались?              Зев слегка скривил губы и поднял бровь: — Да.              Капитан на мгновение уставился на него: — Криффова... преисподняя, вы сейчас... выглядели… как ваш отец.              И Зев не слышал этого уже некоторое время. Среди повстанцев никто лично не знал его отца…              — Вот, капитан, — он положил голову Пиетта себе на колено и дал ему столько воды, сколько этот человек смог выпить. Он поставил бутылку, и пальцы Пиетта обхватили его запястье.              — Зев. Вы должны... уйти. Пожалуйста.              Зев вздохнул и осторожно высвободился: — Сэр. Даже если я сейчас сбегу, будет слишком поздно.              — Сила побери, лейтенант! — Пиетт тяжело дышал. Он на мгновение закрыл глаза. — Я полагаю... моим людям... удалось.              — Да, — сказал Зев, отчаянно надеясь, что с Люком все в порядке.              — Тогда возможно... что имперские войска... уже в пути.              — Полагаю, да, — ответил Зев, слегка перемещаясь и подтягивая тепловые одеяла, укрывающие капитана. Было очень раннее утро, и в воздухе чувствовалась прохлада.              Пиетт беспокойно повернул голову на ноге Зева: — Тогда, пожалуйста, послушайте меня... Зев. Я умоляю вас. Уходите. Это... убило бы вашего... отца… если бы вас схватили.              Зев никогда не мог себе представить, что встретит такого имперского офицера, как этот. Убеждать своего похитителя-мятежника бежать, чтобы его не схватили…              — Я бы предположил, будто ему есть что сказать и о вашей смерти, капитан, — твердо сказал ему Зев, положив руку на худое плечо.              — Слишком поздно для... меня, и мы оба... это знаем, — яростно парировал Пиетт, и Зев понял, почему люди следуют за этим офицером. Почему он нравился его отцу.              — Может быть, сэр. Но вы все еще здесь, так что я тоже. Я не собираюсь оставлять вас в таком состоянии. Я... я не смог бы жить в ладу с самим собой, капитан.              Пиетт сжал губы, и они некоторое время смотрели друг на друга.              — Послушайте, — сказал он, — пожалуйста, поверьте мне... когда я говорю, что... ваш отец любит вас... больше всего на свете. Если вас... поймают и... казнят... Клянусь... он тоже умрет. Я бы... избавил вас обоих... от этого.              Зев выдохнул и задался вопросом, сколько ударов может выдержать его сердце.              — Я — мятежник, капитан...              — Послушайте меня, Зевулон… Вирс... — Пиетт тяжело дышал, втягивая в себя побольше воздуха. — Ваш отец всегда предпочел бы, чтобы вы жили... мятежником, чем умерли... имперским пленником.              Зев посмотрел на еще более яркое небо, теперь украшенное бледно-розовыми и лавандовыми цветами, когда начал разгораться рассвет. Пиетт был так уверен. Но... Зев тоже. Он никогда не думал, что отец его ненавидит. А со временем понял, что тот за него боится...              Он снова перевел взгляд на лицо капитана. Глаза Пиетта снова были закрыты, на лбу выступили капельки пота от напряжения, вызванного таким количеством разговоров.              — Хорошо, — тихо сказал он, и карие глаза открылись. — Я обещаю, что, если я смогу сбежать, то сделаю это. Но вот мои условия. Я останусь с вами, пока мы не услышим, как приближаются ваши люди, или... — он сделал паузу, не желая рассматривать другую возможность.              Но офицер все понял: — Спасибо, — прошептал он. Зев дал ему еще воды, и они оба смотрели, как птицы кружат вокруг, а небо становится бледно-голубым.              — Сэр, — сказал Зев, пытаясь удержать Пиетта рядом с собой. — Я бы хотел узнать о вас немного больше.              Капитан выдавил из себя негромкое фырканье.              — Не так уж и волнующе... Зев.              — Я серьезно. Я... я в течение пяти лет ничего не знал о своем отце, в отличие от вас. И вы заботитесь о нем настолько, что не хотите, чтобы кто-то из нас пострадал. Так что... я хотел бы знать.              — Прекрасно, — пробормотал Пиетт.              Зев переместил их обоих, снова схватив свою куртку, чтобы подложить ее под плечи Пиетта и позволить голове капитана упасть на его бедро.              — Извините, — сказал он, — это лучшее, что я могу сделать. Итак, эм, чем вы занимаетесь, когда не охотитесь за Люком?              Пиетт слегка улыбнулся: — Я капитан... звездолета.              Зев ухмыльнулся ему сверху вниз: — Которого из них? Не похоже, что это будет иметь значение, если я сейчас узнаю, верно?              Пиетт приподнял бровь, затем слегка кивнул: — Я... ну. Мой корабль — «Палач».              Назвал его.              — Я задавался вопросом, — сказал ему Зев. — Я знаю, что папа находится там, и это — флагман Вейдера...              — Да... Вы умны... догадались... сами, — сказал Пиетт так сухо, как только мог раненый человек.              — Он великолепен, сэр.              И он огорчился за Пиетта, когда лицо мужчины стало таким печальным.              — Да, — тихо ответил он. — Она... очень особенная, эта Леди. Я буду... скучать по ней... Интересно... — он замолчал и снова закрыл глаза.              — Капитан, — сказал Зев, положив два пальца на его артерию. Пульс был, но слабее, чем когда-либо.              — Откуда вы родом? — спросил Зев.              Пиетт слегка вздохнул, но не открыл глаз: — Аксила. Внешнее Кольцо. Оззелю это... не нравится.              — Оззель... он ведь адмирал, верно?              — Мм. Адмирал... «Эскадры Смерти». Напыщенный... ублюдок.              Зев усмехнулся: — Итак... как же тогда вы стали капитаном «Палача»?              — Вейдер, — коротко ответил Пиетт. — Ваш отец тоже... приложил руку... к этому.              Что ж, это определенно вызвало у Зева любопытство. Но прежде чем он смог дальше продолжить это расследование, послышались безошибочно узнаваемые звуки отодвигаемой в сторону ветки.              Глаза Пиетта резко распахнулись: — Уходите! — потребовал он.              Зев осторожно переместил голову капитана на свою куртку и неуклюже поднялся с бластером в руке.              — Что, если это мои люди? Или животное?              — Ради... вечно любящей галактики, Зев. Пожалуйста...              Но Зев должен был знать. И он узнал мгновение спустя, когда стали видны белые доспехи.              Пиетту удалось приподняться на одном локте: — Лейтенант, отдайте мне бластер сейчас же, вы... криффов маленький... идиот.              Зев посмотрел на него сверху вниз, но даже в таком состоянии Пиетт мог командовать, и он подчинился, передав его вниз.              Пиетт умело взвел его и направил на первых солдат, вышедших на поляну.              — Сэр, — начал один из них, направляя свою бластерную винтовку на Зева, который медленно поднял руки.              — Отставить... солдат, — приказал Пиетт, — И вы... отпустите мятежника. Это мой... приказ.              — Капитан... — винтовка солдата дрогнула, но затем появилась другая фигура.              — Фирмус... — начал этот человек, и Зев в шоке сделал шаг назад.              — Папа, — выдохнул он, и два Вирса уставились друг на друга.              *******              Вирс стоял за плечом Вейдера и пытался поверить, что они действительно это сделали.              Скайуокер стоял перед ними, вызывающе глядя на эту темную маску.              Три имперских офицера стояли вокруг него, и Вирс узнал Скрэпса.              Но миниатюрной фигуры, о которой он больше всего беспокоился, там не было...              Лорд Вейдер сделал прерванное движение, подняв руку в черной перчатке к лицу мятежника, прежде чем убрать ее обратно в сторону.              Конечно, после всего, он не собирался душить парня Силой?              — И что теперь? — огрызнулся светловолосый мятежник. Вирс отметил, что он не мог быть намного старше Зева. — Мы здесь. Для меня ничего не изменилось. Как думаешь, теперь ты можешь перестать убивать людей с обеих сторон?              Генерал восхищался бесстрашием молодого человека, хотя и был раздражен его неуважительным тоном.              — Мы не собираемся ничего здесь обсуждать, юноша, — сказал его командир, и Вирс приучил себя не реагировать. Он никогда не слышал такого тона от лорда ситхов. Этот сверкающий шлем был наклонен к Скрэпсу, чье лицо было бледным и решительным.              — Доставьте его на корабль, лейтенант. Очень хорошо сделано. Продолжайте следить, чтобы он не пострадал.              — Милорд, — молодой офицер сделал паузу, и Вирс поднял брови. Скрэпс никогда не осмеливался сказать лорду Вейдеру что-либо, кроме «да, сэр».              — Конечно, я счастлив обеспечить безопасность коммандера Скайуокера. Могу я попросить разрешения после поискать капитана Пиетта, милорд?              Вейдер был очень спокоен: — Что произошло? — спросил он, наконец.              И, что удивительно, ответил именно Скайуокер:              — У тебя, должно быть, много офицеров, если ты можешь так легко потратить жизнь капитана своего флагмана, — отрезал он. — Он принял выстрел из бластер ради меня, о… лорд Вейдер. Потому что знал, что ты, очевидно, убьешь всех с обеих сторон, если мне причинят вред. И я за это тебя ненавижу.              Вирс пытался вспомнить, как дышать.              Фирмус...              Он вскинул глаза, чтобы встретиться взглядом с юношей, который был предан капитану.              — Он жив? — выпалил он.              — Я не знаю, генерал, поэтому хотел бы выяснить... — сказал Скрэпс, на его веснушчатом лице было написано страдание.              — Вы доставите моего... мятежника на корабль, лейтенант, — прервал глубокий голос Вейдера. — Генерал Вирс, возьмите несколько человек и посмотрите, сможете ли вы найти Пиетта.              Его шлем откинулся назад, чтобы посмотреть на пилота повстанцев: — Ты не понимаешь...              — Мне больше нечего тебе сказать, — прорычал Скайуокер, и при других обстоятельствах Вирс был бы очень рад остаться и выслушать это, но ему нужно было найти друга, живого или нет.              Он отправился в путь с пятью солдатами впереди.              — Обнаружены формы жизни примерно в миле отсюда, сэр! — заявил ведущий солдат.              Жизнь.              — Множественное число? — спросил он, когда они быстро пробирались сквозь кустарник.              — Да, генерал.              Так что Пиетт сам мог оказаться в плену. Они должны действовать с осторожностью.              Миля — это было и ничто, и слишком много. Ничто, потому что Вирс был, по крайней мере, настолько близок к своему другу. Слишком много, потому что это давало смехотворное количество времени на то, чтобы беспокоиться о характере ранения Пиетта от бластера, о том, что случится со Скайуокером, изменит ли это что-нибудь и, о да, жив ли его самый дорогой друг?              Но он был «Железным генералом», и ничего из этого нельзя было показывать людям, которыми он командовал.              — Две формы жизни, сэр, — прошептал солдат. Вирс кивнул, держа бластер наготове, и они двинулись медленнее.              Затем впереди послышались голоса, и Вирс с облегчением узнал один из них, хотя, по его мнению, он был слишком слабым.              — Фирмус, — начал он, выходя и заметив, что его друг лежит на земле и направляет на них бластер. Человек, который был с ним, отступил назад, подняв руки, а затем мир Вирса разлетелся на куски.              — Папа...