Константа под именем

      — И сегодня Вы читаете эту книгу?       Поправив на бёдрах свой чёрный фартук, Кинро задорным шагом подошёл к стоящим впритык друг к другу высоким мусорным контейнерам. И заглянул, сощурив взгляд, за один из них — между двумя металлическими контейнерами имелась небольшая щель, куда мог пролезть один компактный человек.       Компактный человек по имени Сенку поднял голову вверх, увидев над собой уж слишком дружелюбную для такого знойного дня рожу. Сидел он, по-турецки скрестив ноги. В руке держал потрёпанную «Дары волхвов» неважного переплёта.       — Не было времени вчера дочитать, — бормотнул под нос Сенку, щурясь от бьющего в лицо света. — Да и… не хочу я её заканчивать.       — Понимаю Вас! — усмехнувшись, Кинро положил перед своим старым другом тарелку с супом буйабес и жестяную банку холодного «Schweppes». — Сам часто сталкиваюсь с мыслью, что слишком привязался к страницам, и начать новую книгу становится как-то странно.       — Печально, — только и сказал сидящий на асфальте собеседник. Сейчас его, очевидно, больше интересовала еда. — Сегодня у нас знаменитая марсельская уха, значит, и газированный напиток с содержанием хинина, — Сенку своим острым уголком губ присуще одному ему хитро ухмыльнулся. — Любопытно.       — А, это… — Кинро почесал затылок. — Просто эти двое в рифму шагают. Подумал, будет забавно.       — Не сильно-то и в рифму, мсье, — не евший целый день парень принюхался к супу. — Но спасибо… Запашок что надо! Как во Франции.       — А Вы были?       — Я? — Сенку получил в руки столовую ложку. — Был.       Кинро сделал из своей ладони козырёк и расположил у лба, потому что солнце глаз не щадило. Знойный летний денёк стоял на дворе. Удивительно, как маленький человек-Сенку не спёкся в эти невозможные сорок градусов.       — Вот слушаю я Вас, Сенку, слушаю… — Кинро обмахивался уголком фартука, — и понять не могу кто Вы такой.       — А это так важно?       — Не то чтобы, однако…       Парень, что носил в любую погоду трикотажные штаны и грязную футболку с «мультиком», осторожно поднёс полную супа ложку к губам, прикрыв веки. Попробовал. Но долго не глотал.       Смаковал.       — Кто автор этой марсельезы?       — Я, — застыв взглядом на наслаждающемся Сенку, сказал Кинро.       — А Вы разве на заготовках?       — Меня повысили.       — То-то сегодня довольный.       — Ага, — «поварёнок» невольно уплетающему за обе щеки улыбнулся. — Вкусно?       — Как во Франции.       — Значит, вкусно?       — Значит «как во Франции».       Кинро вдумчиво сдвинул брови к переносице.       — Сенку, Вы не дегустатор из «Рататуя». Что за отзыв, исходящий из Вашего личного дежавю? Если так, конечно, вообще можно сказать.       — Не, — Сенку удовлетворённо облизал ложку, — я не понтуюсь. Я много где был и много чего ел.       — Да ну?       — И если я говорю «На вкус как там-то, сям-то», значит, что я поставил блюду высший балл. Вы вернули мне вкус старых времён. Это лучше, чем просто «Вкусно».       — Ха? Мне стоит задуматься?       — Просто готовьте в Ваше удовольствие. Чего ради Вам анализировать рецензию какого-то там бомжа, право?       Речь Сенку несколько отличалась от речи обыкновенных людей, с которыми Кинро имел дело на кухне или в зале. А общался он в ресторане с самыми разными людьми: были и расфуфыренные тётки со свекольными щеками, требующие луковый суп «as soon as you can»; были и утончённые пушкинские девушки с лексиконом, построенном на женских романах; и усатые дядьки в бабочках; и парнишки в подтяжках, у коих через одно слово вылетало быстрое «Будьте добры». Но этот нечёсанный бомжонок в лохмотьях — нечто из отдельного репертуара. Белобрысый индивидуум относился к категории истинных «бичей». Ночевал на скамейках или прятался за мусорным контейнером, однако чувства собственной важности не терял. Задавал любому разговору интеллигентный тон. Светские беседы вёл мастерски, порой уходя в нехитрую философию. Отвечал на скорые вопросы кратко, сухо, по делу.       А иногда он болтал о науке. Или задевал темы, от которых Кинро был явно далёк. И тогда Сенку было не остановить.       Сенку выступал для Кинро самым интересным собеседником. Во всём сумбурном мире. И это было столько комично, сколько до слёз грустно.       — «Bouillabaisse», — произнёс так называемый бич с французским подтоном, сделав акцент на последнем слоге, — если покопаться в этимологии, то это «остатки», monsieur Kinrou.       — «Остатки»?!.. Д-да я бы никогда не принёс Вам остатки, Сенку!..       — Ха-ха, ладно уж, — хохотнул он. — В конце концов, хрен в этом происхождении слов разберёшься. То ли назвали, потому что сначала ты доводишь суп до кипения, ибо «bouillir», а потом снижаешь огонь, ибо «abaisser», то ли…       — Действительно так и сделал, — призадумался Кинро. — Ой! Я перебил, извиняюсь!       — …Ну, или весь прикол в том, что южные французы всякую рыбную похлёбку звали буйабесом.       — Я ещё на курсах проходил, что был такой человек — Бэсс! Может, в честь него? — когда Кинро говорил о кухне, глаза его горели. И Сенку верность Кинро своему делу, должным образом, подкупала.       В своё время он любил таких работников — продуктивных, трудолюбивых, мотивированных исключительно своей собственной мыслью.       — В честь капитана, что ли? — мсье бомж возвёл глаза к небу в раздумьях. — А может. Но это, если не ошибаюсь, лишь догадка. Точного ответа знать не может никто.       — И то верно, — кивнул Кинро.       И тут шибко умный Сенку выдаёт, постепенно вставая на ноги:       — Обожаю твой этот пеленгаторный кивок!       И Кинро примерно с минуту наблюдал за тем, как собеседник чуть ли не до груди натягивал свои тёмно-синие штанишки, смешно виляя худыми бёдрами.       — Чего? — всё же спросил он.       — На, — бывший интеллигентный человек дал Кинро на руки пыльный томик. «С-л-о-в-а-р-ь», — читает слепошарый Кинро, расчихиваясь в конце.       — Фу, блин! Вы что мне дали?! — очкастый повар крутит у виска пальцем. — В своём уме?!       — Скажите спасибо, что я очистил этимологический словарь от остатков детского питания.       — В-вы его съели со страниц?!       — Кинро, Вы в своём уме?! Я просто оказал словарю услугу!       Вдвоём стояли, настроив друг против друга взгляды, полные «Валите к чёрту, интеллигент вонючий!».       — Я, — побагровел Сенку, — ещё не настолько впроголодь живу, чтобы слизывать со страниц всякие подозрительные жёлтые пятна. Вдруг это козяв…       — Спасибо. Понял.       — Наглые дети накапали на бедный словарь свои дурацкие пюрешки со вкусом брокколи!       — Вы ещё и вкус распробова…       В Кинро прилетели абсолютно случайные штаны с дыркой в причинном месте. Сенку умел вовремя вытащить из мусорного контейнера подходящую вещь.       — От него. Воняло. Брокколи, — твёрдо сказал он. — Я узнал это по запаху. И никак иначе.       — Но это не причина швыряться чужими!.. — Кинро скосил глаза на огромную дырку, куда могло пролезть четыре пальца. — А-а-а!       — Ха-ха-ха!       — Нет, ну вообще, в таком отношении к книгам виноваты родители! Имею в виду, зачем они дали маленькому ребёнку книгу?!       — Вот это уже верная мысль.       — Ребёнок просто неосознанно ел над книгой, а Вы…       — А вдруг осознанно.       — Ещё раз скажете поперёк, никаких Вам обедов, Сенку.       — В Бога не верю, но, Бога ради, простите, товарищ!       Кинро от псевдожалобного выражения лица Сенку рассмеялся.       — Если честно, я не готовил никому из гостей прежде… Вы первый, кто отведал моей стряпни, — сознался он.       — «Стряпни»? Высший класс. Шедевр французской кухни! — бомжонок тем временем рассчитывал на завтрашний обед.       — По глазам вижу, что комплимент не имеет веса, — Кинро отмахнулся. — Да ну Вас!       — Я рад быть первым дегустатором.       — Что, честно?       — Ещё бы. Меня тут кормят, ещё и так хорошо. Как быть недовольным?       — Действительно.       — А если ещё честнее, то, даже уплетая омаров с устрицами, не отказался бы от Вашего супца, шеф, — Сенку, как истинный бомж, подмигнул.       — Вот отстой.       — Сейчас время обеда, а вы мне всё суп полсмены варганили? Ай-яй-яй. Непорядок, шеф!       — Не шеф я! Обычный рядовой повар, коих куча на кухне! Плюс, говоря, что Вы первый мой дегустатор, я имею в виду, что Вы первый, кто попробовал что-то из меню, что было приготовлено мной.       — Кажется, понял. Вы-ы-ы… — Сенку тянул гласные, нагоняя интриги, — сегодня готовили рабочему персоналу ресторана обед. Бинго?       — Бинго, бинго…       — Ну, ничего, ещё немного, а там и до шефа не далеко. Вам, конкретно.       — Очень смешно.       — Я слов на ветер не бросаю. Примите во внимание.       — Ага, bien sûr, — повар закатил глаза.       — Ну и ну, — Сенку похлопал Кинро по плечу, — а вот с такими амбициями и до меня шагать недолго.       — И до такого я тоже не докачусь.       — Уверены?       — С чего бы мне становиться бездомным?       — Вот и я так думал раньше.       После этой фразы Кинро ещё долго смотрел уходящему непонятно куда Сенку вслед. Вопросов к неизменно околачивающемуся около ресторана пареньку становилось, как назло, всё больше и больше. Интриговал, сукин он сын!

***

      — Вы так и не дочитали О. Генри!       Вскрикнув от чужого восклицания, Сенку взлетел вверх и стукнулся головой о накрененную крышку мусорного контейнера.       — Ах, чертовщина, чтоб вас!..       — Сильно больно? — Кинро виновато положил на голову друга ладонь. — Простите. Как увидел Вас, сразу вырвалось.       — Да я посмотрю, Ваша любовь к моей персоне не знает границ! Ну прям как космос! Космический идио…       — Д-да уж!.. — выпучил глаза на неожиданную брань Кинро.       — Кхм, — негромкий деловитый кашель в кулак. — Касательно книги, боюсь, не смогу закончить её в ближайшее время.       — Но почему?       — Не вижу ей замены.       — То есть?       Сенку замялся.       — Как бы сказать… Книжонка другая в ближайшее время мне не светит. Чутьё такое. Делать будет нечего, если дочитаю.       — Но Вам и так делать нечего.       — Нет. Точнее, я… Понимаете, люди никогда не выкинут некачественную книгу. И какие только книги я не читал — в ход даже шли дешёвые дамские романы с этим их очевидно паршивым кавалером… Я боюсь, нынешней ставки мне не перебить. Не знаю, как объяснить.       — Вы боитесь заканчивать книгу?       — Типа того. Плюс, я привязался к страницам, как Вы и отметили как-то. Мне будет банально нечем крыть любовь к этой завершённой мной книге.       — Так давайте я куплю Вам ещё!       Сенку с недоверием покосился на Кинро.       — Не знаю уж, — сказал он, позже уводя взгляд.       — Куплю в знак дружбы. Как насчёт похода в книжный?       — Не горю желанием.       — Но почему?       — Выгляжу неподобающе.       — И что с того? Я Вас приодену.       — Не понимаю мотивов.       — Чьих?       Сенку вновь молча вперился в Кинро.       — Не скромничайте! — возмутился Кинро. — То моё собственное желание!       — Оно не блещет логикой.       — Я дам Вам свою одежду, вот, — повар прямо на месте начал снимать штаны.       — Твою ж дивизию, не позорьте честь ресторана! — Сенку же всеми силами пытался удержать штаны на Кинро, обняв того за ноги. — Вы и так её знатно позорите!       — А это ещё с чего бы?!       — Вы общаетесь с бомжом!       — Вот это беда-а-а насущная, ой-ой-ой, — приложив ладонь к щеке, покачал головой Кинро. Штаны его при этом продолжали держаться на святом духе и за счёт обнимающегося Сенку.       — Я не пойду с Вами, если Вы будете в одних трусах!       — Надену униформу.       — Волнительное заявление, конечно… Ай, как знаете! — сдался он в конце концов, и с Кинро феерично упали штаны. — Не понимаю я Вас. Никогда не пойму.       — Я и сам себя не пойму, — суетливо одевшись, неловко засмеялся Кинро.

      

***

      Кинро нравилось, с каким рьяным любопытством Сенку разглядывал всё вокруг. Судя по одичавшему виду, он не выходил в «люди» лет эдак сто, и это расстраивало. Крепкие книжные полки молодого — а молодого ли — бомжа преисполняли в энтузиазме, от стеллажей с бестселлерами у парня дух захватывало, воздух из лёгких выбивался.       И это было так по-милому очевидно. Кинро не мог не засмотреться.       — Глядите-ка! — Сенку шустро оббежал любопытное «лохматое» строение в виде битком забитых оттопыренных полок, которые в общей картине представляли из себя подобие ели. — Ха! Во номер!       — Сколько же лет Вы не были в букшопе?..       — Предпочитал им библиотеки. Так надёжнее. Если говорить о моих запросах, естественно.       — А что, там было то, чего не найти в молодёжных книжных?       Сенку пропустил вопрос мимо ушей.       — О! Любимый раздел, — бескровное лицо Сенку озарила широченная зубастая улыбка.       Кинро с удивлением уставился на то, что не привлекало его никогда даже на слух. «Научные издания», — гласила табличка.       — Чё ж так скудно, — как ребёнок, нахмурился умник. — Подростковых романов больше, чем теоретических книг. Один Хокинг и светился, дескать, самый популярный парень на деревне.       — Им важнее книжки продать, — деликатно начал Кинро, — а подростки сейчас читающие…       — Риторика, Кинро.       — Ах, — парень сдавленно вздохнул.       А когда Сенку ближе подобрался к щипающим душу полкам, от него шарахнулась важная дамочка в белой широкополой шляпке. Брезгливо поджав руки к безобразной груди, она предпочла держать от очевидного бездомного дистанцию.       — Вот поэтому я и не люблю ходить в подобные места, — нахмурил брови он.       — Не обращайте внимания. Пошла она.       — Правильный Вы человек, Кинро, — покачал головой Сенку. — До сих пор не пойму, зачем я Вам.       — Приглянулись.       — Я, типа, как собака? — когда он говорил это, тонкие белые пальцы его уже быстро листали одну страницу энциклопедии за другой. Глаза то скоро спускались вниз по строчкам, словно по лесенке, то бегали зигзагом, у Сенку мозг работал как отряд поваров в субботний вечер. Не человек, а самый настоящий моторчик, работающий на ухе.       У Кинро перехватило дыхание. Какая же глупость.       — Кто же… Вы такой, Сенку?       «Он мне очарователен», — всё гуляла доставучая мысль в голове Кинро. Пожалуй, настолько она была приятно назойлива, что он решил, что будет сильно сожалеть, если не скажет об этом своему сердечному другу прямо сейчас. Знакомы они давно, тянуть смысла нет.       — Сенку, я имею к Вам чувства, — то была, верно, лучшая для их случая формулировка.       — Мм? — на Кинро поднялась пара, гранатового оттенка, выразительных глаз.       — Я сказал, что у меня к Вам чувства. И нет, отказываться от своих слов я не собираюсь. И да, даже если Вы, образно говоря, бомж.       Энциклопедия захлопнута. Теперь Сенку, смотря на этого полоумного, наклонил голову вбок, словно ожидая чего-то ещё.       — Странный… фетиш, — спустя неловкое молчание выдал он.       — Вы просто очень интересный и я хочу знать о Вас больше, но Вы мне, зараза такой, не поддаётесь, как хитро навороченное блюдо зеленейшему поварёнку! Желаю узнать Вашу натуру настолько, насколько Вы мне позволите.       — Спешу опечалить.       — Да-да?       — Я не люблю мужчин. И женщин. Моя сексуальность несколько отлична от общепринятой.       — Да плевать я хотел на секс!       Голос раздался по книжному эхом. Народ обернулся на разговаривающих парней, словно то было интереснее, чем их сюжеты на двести поворотов в минуту.       Сенку, схватив Кинро за локоть, повёл Кинро в угол поукромнее — чтобы господа-читатели более не бурели.       — Понимаете ли, — лохматый парень оглянулся по сторонам, — мне странно слышать подобное. Такое у меня впервые.       — Не время ли попробовать?       — И это был Ваш пресловутый мотив кормить меня отборными блюдами из ресторана?.. Ха, волнительное заявление!       — Заладили! Какая разница, что там себе надумал я, если куда важнее, что думали Вы?       — Я давно не беседовал с людьми так долго.       — И-и-и?       — Думаю, я… скорее, имею к Вам что-то, чем не имею ничего вообще.       «Ну конечно», — в душе скалился Кинро.       — Чувства — не моя область. Дайте мне время. Прошу.       — Как я могу выбить хотя бы одно свидание с Вами? Я докажу, что со мной можно разделить любое прошлое.       Сенку на слова ну совсем уныло повёл плечами. Кинро — в поисках подсказки от Вселенной — зелёными глазами исследовал каждый дециметр книжного магазина. В мозг ударила крайне любопытная мысль. Ну а что? Живут лишь раз. Прекрасная возможность закрутить роман с бездомным человеком без гроша за душой.       — Вы же любите споры, да?       — Ага-а, — полез мизинцем в ухо Сенку. Как бы, показывая, что, валяйте-валяйте, всё равно исход один будет — кирпичная стена.       — А спорим, — Кинро в волнении сглотнул слюну, — что я найду такую книгу, какая затронет Вашу душу, и Вы вздрогнете, и, кто знает, пустите настоящую нескупую слезу?       — Слезу? Не смеши рейтузы, поварёшка.       — Добро? — понадеялся Кинро.       — Только если прямо до слёз, — Сенку столь неожиданно, дрожаще приулыбнулся, протягивая навстречу ладонь. Очевидно, он волновался.       Но… волновался, потому что боялся, что Кинро сможет или уповал, что взявшийся из ниоткуда кавалер действительно осилит сделку?       — А давайте, чтобы аж с описания хотелось плакать? — наглость бомжа, конечно, сражала наповал.       — А если таков Ваш план сожительствовать со мной, насильно слезу давить будете? — пока Кинро деловито поправлял на себе кривые очки, собеседник пустил ядовитый смешок.       — Ага, щас! — сверкал умными глазами он. — Мне мои секреты дороже дома!       На этом и сошлись. Пожали друг другу руки, после чего засранец в чужой просторной — для такого худого тела — одежде засёк бедолаге время. Полчаса — и на более, пущай, не рассчитывает.       И какая же, всё же, изящная, приятно прохладная, до сих пор аристократичная рука у Сенку.

***

      Кинро явился с упакованной в хрустящую крафт бумагу тёплого кофейного оттенка книгой ровно на двадцать девятой минуте. Сенку засекал время без таймера — отсчитывал секунды самостоятельно. И его друг в очередной раз убедился, что Сенку изучать можно до бесконечности. Эксклюзивный феномен.       — Ну-ну, что там? — сузил свои хитрые глаза бездомный. — Уже не терпится! — он предвкушающе потёр ладони.       — Полный вперёд?.. — Кинро звучал немного опечалено.       — Что за тон, дружище? Ваша платоническая любовь ко мне… прогорела, пока искали заветную книгу?..       Дрожал ли у Сенку голос в ту секунду?       Да, дрожал. Парень, что не имел дома, дрожал голосом, сердцем, душой.       Ловкие белые пальцы, тем не менее, нетерпеливо разрывали податливую бумагу в клочья. Кинро провожал каждую опадающую на асфальт частичку своего чувства взглядом — необъяснимо потускневшим. У Кинро мысли были не на месте.       — Я мог прийти и раньше, — сознался он, вдыхая жаркий воздух ноздрями, — ведь книга нашлась почти сразу. Вернее, я нашёл её. Я её намеренно искал. Но я… не мог вернуться к Вам.       — Почему же?       — Зачитался, — опешил с ответом Кинро.       Глаза Сенку застывают на просто нелепейшем названии.

Надпись на книге: «Ишигами Сенку. Путь от небесных тел до низин существования».

      Сердце не кого иного как похерившего всё Ишигами Сенку пропустило удар.

«Аннотация: Молодой учёный произвёл немалый фурор на научное сообщество. Ишигами Сенку утверждал об идущих с Луны импульсах, расшифровывающихся как угроза. Осуждаемый коллегами, Ишигами продолжил исследование, но труды публиковать не спешил. Подозрительная деятельность учёного достигла своего апогея, когда он в порыве эмоций избавился от всего, над чем его команда работала почти десяток лет…».

«…Труды лучших учёных мира повидали тот свет в ходе нервного срыва скандального учёного…».

«…Отстранение от исследования…».

«…25-летний Сенку был встречен горожанами в одежде нижнего слоя социума…».

...

«КНИГА НЕСЁТ СТРОГО РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР.

написано со слов Ксено Хьюстона Уингфилда».

      — «Строго развлекательный характер», — читает и читает Сенку, комкая в пальцах страницы. — «Строго развлекательный».       — Это правда, Сенку?       — Кроме того, что это было создано, чтобы развлечь! — выпалил Ишигами в чувствах, — и мне никто никогда не верил! «Почему», «Почему», «Почему».       — Что «почему»?..       — Сигнал, — из глаза парня механически потекла слеза. Он гневно утёр рукавом щеку. — Дерьмо с Луны угрожало не рассказывать! Иначе… Ах, какая разница! Всё равно я сделал своё дело, и все вы живы!.. Кому какое дело, что некий клоун Ишигами Сенку, что развлекает людей в околохудожественных книгах, пожертвовал всем?!       — Для меня эта книга носит строго исторический, достоверный характер, — произнёс Кинро твёрдо. — Я верю Вам. И, полагаю, обязан Вам жизнью?..       — Мне никто ничего не должен, — Сенку посмотрел Кинро в глаза. — Что это за аннотация? Что это вообще за книга такая?       — Книга с последнего стеллажа «Не суди по обложке», — на этом моменте он усмехнулся — очень горько. Один Сенку Ишигами понимал. — Они все были упакованы в плотный материал, вверху написали лишь краткое описание, совсем краткое, даже опустив имена.       — И Вы поняли, что там я?       — «Феноменально гениальный, по моему скромному мнению, учёный, потерявший всё». Девочка, напечатавшая это описание, назвала Вас гениальным, — попытался приободрить Сенку Кинро. — Это не могли быть не Вы.       — В-вот как…       А затем Кинро пришлось отвернуться. Спор он выиграл в итоге аж дважды.