Глава 4. У дуба
1 декабря 2024 г., 10:00
Учиться в Хогвартсе оказалось… интересно. Программа обучения и даже то, как материал преподносили ученикам, мало отличался от Колдовстворца. Основные различия наблюдались в языке и палочках, которые заменить на кольца оказалось труднее, чем казалось.
В остальном же школа приняла новых учеников радушно. Это наблюдалось в приятной погоде, терпимом отношении учителей и в достаточно приятном общении с учениками Хогвартса. Сапфира все еще чувствовала различие менталитетов, иногда сталкивалась с языковым барьером (что случалось с ней гораздо реже, чем с остальными), но все же настроена она была на удивление позитивно.
Проблем с учебой у нее вовсе не наблюдалось. Быстро изучив Хогвартс, девушка теперь с легкостью ориентировалась в коридорах. Свободное время проводила в основном в библиотеке, либо старательно изучая пару книг на старославянском, либо повторяя школьный материал. Никогда прежде Сапфира не могла назвать себя заучкой — учеба давалась достаточно легко, но учеба на иностранном языке требовала дополнительного повторения.
Впрочем, для Кристалл это было не в тягость. Она только входила в какой-то слишком ускоренный школьный темп, а расслабиться в гриффиндорской гостинной было невозможно. Определенно, в ней был свой шарм — там всегда было много людей, что-то падало, кричало, взрывалось, неважно, девчонки от смеха или котлы с зельями.
Сидеть там с новыми школьными подругами — Лили, Марлин и Мэри — было, конечно, в удовольствие, но, не привыкнув еще к постоянному движению Гриффиндора, Сапфира все же предпочитала куда-нибудь уходить. Алиса прекрасно поддерживала диалог с девушками за двоих.
Жизнь в Хогвартсе текла размеренно и приятно. У нее был свой поток, ведомый только ее обитателям. Кристалл только начинала его постигать. Топталась у берега, не забредая глубже, чем по икры, и понемногу узнавала его глубину и очарование.
Пускай с самим замком девушка свыклась достаточно легко, не обращая внимание на все секреты, которые он таил, интересно было прощупывать преподавательский состав. Казалось, они сами не знали, как реагировать на иностранных учеников. Первой, «свыкнувшейся» с мыслью о них, была профессор МакГонагалл. Спустя полторы недели она начала задавать все больше домашних заданий и все чаще спрашивала учеников Колдовстворца на своих уроках.
А вот профессор Слизнорт придерживался несколько другого метода. Конечно, он тоже достаточно быстро привык к новеньким, вернув свое прежние отношение ко всем классам, но ровно с той же быстротой учитель выбрал себе среди них любимчиков. Сапфира, на удивление, пополнила их ряды.
Профессор Брэдфорд, преподаватель по Защите от Темных искусств, относилась скорее настороженно и аккуратно. Задавала чуть более простые задания и требовала скорее письменных ответов, чем устных.
Впрочем, так или иначе, но все всё еще относились друг к другу с некоторой подозрительностью в глазах. Это было ожидаемо, и Сапфира была уверена, что пройдет не меньше месяца, прежде, чем все окончательно ко всему привыкнут. А может даже и больше.
И все же даже за три недели в ее жизни начали появляться новые, но вполне приятные привычки. Так, например, почти каждый вечер, если Алиса не уходила на дежурство, Кристалл садилась на кровать Апраскиной, и они подолгу беседовали, как говорится, ни о чем. Иногда к ним приходила Муся, которая жила поочередно в гостинных Слизерина, Когтеврана и Гриффиндора.
Так же каждый вечер подруги старались вчетвером ужинать за столом Когтеврана. Это было большее, что они могли себе позволить. Распри между факультетами существовали и в Колдовстворце, но вряд ли когда-нибудь достигали таких масштабов как в Хогвартсе. Конечно, русским, как ученикам одной школы, многое в этом плане сходило с рук. То ли благодаря их дружбе, то ли предрассудкам — попробовали бы вы что-нибудь сказать, когда на вас смотрят так сурово — но к ученикам Колдовстворца с других факультетов относились лояльнее и куда терпимее.
Девушки уже успели стать свидетельницами одной стычки. Искушать судьбу лишний раз не хотелось. Когтевран относился к русским гриффиндоркам и слизеринке абсолютно нейтрально. Казалось, их и вовсе не замечали за столом. Это было только на руку.
Еще одной привычкой, легко влившейся в жизнь, стала библиотека и Лили. Эванс появлялась тут несколько реже Кристалл, но все же мелькала на периферии ее зрения с завидной регулярностью.
Сапфира и сама не понимала, как эта эмоциональная, улыбчивая и добродушная девушка вдруг оказалась рядом. Да, они были соседками по комнате, часто общались по пути на пары и могли перекинуться парой фраз в гостинной. Тем не менее Кристалл как-то упустила тот момент, когда перестала избегать и ее компании.
Лили никогда не мешала своим присутствием. Сидела рядом в библиотеке, выписывая что-то из учебников. Иногда заводила ненапрягающую беседу и никогда не лезла дальше, чем просили. Конечно, трех недель было мало, чтобы судить, но пока что Эванс была самым приятным новым знакомством.
И теперь было удивительно встреть ее в разгневанном состоянии. Из глаз колдуньи сыпались искры, брови почти сходились у переносицы, а дыхание было сбитым.
Оторвав взгляд от старинных страниц, Сапфира несколько удивленно окинула взглядом подругу. Наклонилась вперед и аккуратно отодвинула книги, освобождая часть стола. Лили тут же с грохотом поставила тужа сумку и села в кресло напротив. Пару минут Кристалл молчала, не тревожа гриффиндорку. Кажется, ей нужно было время, чтобы успокоиться.
В голову закрались легкие сомнения. На часах было почти пять — обычно Лили появлялась позже, сразу после ужина. Что ж, можно было выдвинуть предположение, что сбежала девушка сюда явно подальше от чужих глаз, предпочтя компанию Сапфиры кому-то или чему-то.
Теперь же Кристалл не знала, имела ли она право расспрашивать Эванс о случившемся. Что-то сказать, наверное, все же следовало. Да и непривычно было видеть подругу такой. Была ли она против ее вмешательства и разговора? И горела ли сама Сапфира желанием выслушать и поддержать?
Внимательный взгляд синих глаз еще раз прошелся по девушке. Она судорожно поправляла волосы. По скулам ходили желваки, но общий вид был уже гораздо спокойнее. В голове всколыхнулись слова Мэри — в подобном состоянии Лили могла быть только из-за одного человека…
— Этот чертов Поттер!.. — Эванс чуть не задохнулась от собственного возмущения, которое тут же повисло в воздухе.
— Поттер? — подтвердив свои догадки, переспросила Сапфира и окончательно отложила книгу. Заинтересованность во взгляде вытеснила неуверенность: Лили первая начала об этом говорить.
— Да! Он просто невыносим!
— Что произошло в этот раз?
— Не должно ничего происходить, чтобы он оставался идиотом! Мне кажется, он никогда не повзрослеет, — она снова рассержено замолчала. Кристалл тоже ничего не говорила, не желая сбивать подругу с мыслей. — Поттер снова… — девушка глубоко вздохнула, — устроил сцену. Мы с Алисой Фортескью спускались из ее комнаты, когда этот… придурок! появился из ниоткуда. Начал плести что-то про прогулку в Хогсмид через пару недель. Словно мне есть до него дело! А когда я ему отказала, начал преграждать мне дорогу! — снова молчание на почти минуту. — Да я скорее пойду туда… Ну не знаю. С Лестрейнджем, чем с ним!
— Это серьезное заявление, — немного совладав с мыслями, хмыкнула Сапфира. — И думаю, Поттера это очень заденет. Так что вариант неплохой. Если хочешь, могу поговорить с Джейн — она неплохо общается со слизеринцами. Может организовать встречу.
Лили округлила глаза и ошеломленно приоткрыла рот. Смотрела так, будто Кристалл сошла с ума.
— Фира, я… я… я всего лишь, — на секунду потеряв дар речи, растерялась она. — Нет! Это было утрированно…
— А это был сарказм, — весело хмыкнула Сапфира и нарочито широко улыбнулась, когда подруга глянула на нее с меньшим подозрением. — Ладно, давай подумаем. Игнорирование не поможет, скандалы тоже…
— Угу, — мрачно подтвердила Эванс. — За столько лет могла бы уже понять, что ничего не поможет, — обращаясь скорее к самой себе, выдохнула она.
— Знаешь, нас в МСПР всегда учили общаться и решать разногласия разговорами. Язык для того и придуман богами. Есть вариант спокойно объяснить Поттеру, что ты не хочешь.
— Мы говорим с тобой о Поттере, — обреченно сказала Лили.
Сапфира окинула ее сочувствующим взглядом. Даже представить боялась, что бы делала, появись у нее такой докучливый поклонник. А зная Джеймса Поттера, впору было поднимать белый флаг или идти топиться.
Эта их компашка, называющая себя «мародерами», откровенно раздражала. Девушка ничего не говорила и только радовалась, что пересекалась с парнями редко. Ту ночную встречу старалась не вспоминать.
И Поттер, и Блэк, и Петтигрю, и Люпин не вызывали ничего кроме неприязни и подозрительности. Они были материальным воплощением всего того, чего Сапфира старалась избегать. Мародеры не вызывали в ней ничего кроме скрытого чувства опасности.
Больше всего Сапфира ценила свою спокойную жизнь. Не стремилась впускать в нее новых людей. Не спешила нарушать правила из чистого интереса и мыслей «а что, если…». И ведь дело было именно в нежелании разгребать последующие проблемы. Спокойствие свое и близких людей всегда стояло для нее на первом месте.
Именно поэтому всё ее естество так противилось одному присутствию парней. Они были шумными и проблемными. Подобно магниту они притягивали к себе неприятности. Наверное, из-за этого Кристалл в полной мере сочувствовала Лили.
— Впрочем, у тебя всегда есть вариант пойти с ним в Хогсмид, — пожала плечами девушка, ловко пряча веселые искры в глазах.
— Ни-за-что! — категорически ответила Лили и глубоко вдохнула-выдохнула пару раз. — Ладно, попробую поговорить…
— Если понадобится Лестрейндж… — Кристалл подмигнула подруге.
Они негромко рассмеялись, улыбнувшись друг другу. Погруженная каждая в свое мысли, девушки скорее машинально пооткрывали учебники. Фира отбросила косу за спину, крутя в руках перо.
Лицо снова сделалось непроницаемым — верный признак, что девушка погрузилась в свои мысли. Но прошло меньше минуты, прежде чем она чуть заметно поежилась и, уже осмысленным взглядом, прошлась по учебникам на столе. Обмакнула кончик пера в чернила и, чуть было не поставив кляксу на пергаменте, принялась переписывать условия для составления зелья. Профессор Слизнорт должен был оценить ее старания парочкой баллов.
Чья-то безмолвная тень скользнула по столу, нарушив сосредоточенную тишину. Внесла в нее неуверенности, запах улицы и размышлений. Подруги оторвались от работ, почти одновременно подняв головы к подошедшему. Лили судорожно вздохнула, но не испуганно, а скорее вымученно. Лицо Сапфиры же окаменело. Ни один мускул не дрогнул, ни один звук не сорвался с ее губ.
Римус Люпин, пожалуй, доставлял меньше всего неприятностей. Он был старостой школы, иногда пересекался с Алисой, а от учителей получал почти только похвалу, иногда разбавляя ее выговорами о поведении. Насколько Кристалл могла судить по своим скромным наблюдениям, Римус был самым вменяемым и разумным в своей компании. Это не значило, что он не был небезрассудным, тихим или непроблемным — это все прилагалось в комплекте с титулом «мародера», — однако к нему Сапфира относилась с наименьшей неприязнью.
Обычно при виде нее Люпину хватало ума не отпускать идиотских шуток про блондинок или русских. Он только немного извиняющеся улыбался. Пару раз они заводили легкую беседу. Сапфира вела себя насторожено, но все же Римус не вызывал у нее таких сильных опасений, как например Сириус Блэк. Тот вовсе был главной проблемой и занозой всего Хогвартса.
К собственной гордости, девушка смогла удержать на лице спокойствие и расслабленность. Небрежно окинула его взглядом и приподняла брови в немом вопросе.
— Привет, — словно только что преодолев себя, улыбнулся Римус.
— Привет, — несколько настороженно кивнула в ответ Кристалл. — Что-то случилось?
— Да… Нет… Не совсем, — неожиданно сбился парень от прямого вопроса в лоб. Видимо, рассчитывал зайти издалека.
Сапфира даже почувствовала легкий укол совести и поспешила чуть заметно дернуть уголком губ. Она привыкла, что никто из подруг не реагировал остро на ее безэмоциональное лицо, выражение которого в Колдовстворце встречалось регулярно не только у девушки. В Хогвартсе же приходилось всё чаще выдавливать из себя хоть какие-то эмоции.
Люпин оценил ее попытку таким же жалким, но вполне искренним подобием улыбки. Собрался с мыслями он, впрочем, достаточно быстро.
— Не знаю представится ли другой случай, поэтому скажу сейчас. Передашь потом своим, ладно? — Под «своими» он, наверное, имел в виду остальных учеников Колдовстворца. В груди всколыхнулось что-то похожее на любопытство. — Тридцать первого октября состоится вечеринка по случаю Хэллоуина. Вы все на нее приглашены. Ты тоже, Лили, — они обменялись непонятными взглядами. У Эванс он был скорее уставшим, обреченным и лишь немного недовольным. У Римуса же скорее сочувствующим и виноватым. Однако это были слишком быстрые переглядки, чтобы Фира могла судить. — Позже всё еще раз уточним, но пока не стройте никаких планов, идет?
Девушка неопределенно кивнула. Римусу этого хватило. Он еще раз улыбнулся — достаточно дружелюбно для того, чтобы еще раз убедить Сапфиру в своих суждениях о нем. Может быть, не находись Люпин в компании мародеров, они смогли бы подружиться.
— Тогда если будут какие-то вопросы, спросишь, — Римус немного неловко махнул рукой на прощанье и поспешил уйти.
Проводив его недовольным взглядом, Эванс уткнулась в книгу. Кристалл, и так побыв достаточно навязчивой, как ей самой казалось, молча прокрутила приглашение Римуса в голове и еле слышно хмыкнула.
У нее было достаточно времени чтобы решить идти или нет на эту вечеринку.
***
Легкая усмешка незаметно появилась на тонких губах. Лицо Анисьи приобрело хищный оттенок — не зря ее патронусом была куница. Так же как и в зверьке, на первый взгляд, в госпоже не было ничего опасного, но стоило ей едва уловимо поднять руку и встать в боевую стойку, как из милейшей девушки она превратилась в сильного противника. Подобно кунице, Анисья действовала быстро, расчетливо и маневренно, не теряя при этом грации и равновесия. Темные заклинания так и посыпались из тонкого кольца. Замелькали искры разных цветов. Если бы Николай Петрович не считался лучшим в своем деле или был хоть немного медленнее, то скорее всего не успел бы уклониться от проклятий ученицы. И все же первые пару секунд он с удивительной грацией отбивал посылаемые в него заклинания, а от некоторых с легкостью уклонялся. Все таки был для девушки наставником и слишком хорошо знал ее тактику поведения в бою. Знал ее уязвимые места. Еще с две секунды он давал ей преимущество, но тут же перешел в контратаку. Первые несколько минут Анисья ловко отражала его чары и даже успевала посылать свои проклятья. Но, видимо, спросонья или из-за слишком буйного азарта, взыгравшего в крови, или по любой другой ведомой богам причине ошибки с прошлого занятия она учла далеко не все. Учебное сражение закончилось, не продлившись больше десяти минут. Достаточное простое заклятие связало ноги. Только благодаря быстрой реакции девушка успела вскинуть руки вперед и уберечь лицо от встречи с дорогим дубовым паркетом. Темные брови сомкнулись на переносице. Перекатившись на спину, Анисья ловко избавилась от пут и встала. Смерила недовольным взглядом учителя и откинула за спину выбившиеся пряди. — Кажется, на прошлой встрече я упоминал, что Вы слишком увлекаетесь, госпожа, — учтиво, но с ноткой льда в голосе произнес Николай Петрович. Пускай он говорил негромко, но отчего-то из-за его тона по спине пробежали мурашки. — Мне приятно видеть, что Вы в совершенстве владеете сложными чарами и проклятиями и умеете применять их в бою. Однако вести сам бой Вы не в состоянии, — Анисья потерла ушибленный локоть и молча сжала губы. Снова она делает что-то не то. — Госпожа, Вы забываете о собственном передвижении, гибкости Вашего тела. Мне ничего не стоило достать Ваш локоть, — короткий взгляд на ее руку, — трижды! Я с легкостью наслал заклятье на Ваши ноги. Контролируйте себя. Контролируйте себя всегда! Николай Петрович пытливо уставился на ученицу. Резко повернулся на каблуках и зашагал на первоначальную свою позицию. Анисья зло поморщилась и, гордо вскинув подбородок, тоже направилась в противоположный конец залы. Шла она почти бесшумно, и только по глазам можно было понять насколько девушка была зла. И все же помимо глаз ничего больше не выдавало ее эмоций. Учитель был прав — ей следовало быть сдержанней. Об этом твердили и родители. Теперь же следовало постараться. Если сегодня на занятии у нее не улучшатся результаты, это плохо отразится на ней в скором времени. Родители должны были вернуться совсем скоро — служанки, вероятно, заканчивали уборку в самых дальних уголках дома. Учитель должен был докладывать обо всех успехах и неудачах юной госпожи, и сейчас только от нее зависело, что он скажет — приукрасит и промолчит о ее опоздании, чтобы избежать очередного скандала, или честно расскажет о промахах. Анисья круто развернулась лицом к Николаю Петровичу и встала в боевую стойку.***
Веки казались крайне тяжелыми в это утро субботы. Его нельзя было назвать ранним, но все же большинство учеников все еще предпочитали нежиться в кроватях. Шаль так и наровила сползти с плеч. Волшебный потолок в большом зале был затянут облаками, от чего в сон клонило еще сильнее. Пожалуй, если бы не очередной странный сон, Кристалл бы еще долго не вылезала из теплой постели. Проснулась она около часа назад и сколько бы не силилась, как бы не отдавалась не уходившей сонливости, уснуть заново после нового сна не могла. Мозг задавал все больше и больше вопросов, ответов на которые у нее не было. Оставалось только надеется на свои размышления и строить новые догадки. Подругам Сапфира пока ничего не говорила, но и закрыть глаза на сон не могла. Он не был похож ни на один предыдущий в ее жизни. И вряд ли был обычным. Точнее, он определенно не был обычным. Невозможно в обычном сне так ярко чувствовать чужие эмоции, переживания, чувства. Тем более, если человека никогда прежде не видел. Кем была эта Анисья? И почему снилась Кристалл? Фира была уверена, что не видела ее до этого. Она определенно была аристократкой — об этом говорили ее мысли, почтение слуг и учителя, да и вся обстановка вокруг. Судя по всему была еще и из Советского Союза, и вряд ли из провинции, а это значило, что хотя бы в лицо, Сапфира должна была ее видеть. Сова важно прошлась по столу и ткнулась клювом в руку, требуя внимания. Девушка, все еще раздумывая над сном, бездумно ворошила перышки и иногда кидала взгляд на письмо на столе. Оно лежало рядом с пустой тарелкой, невольно привлекая внимание. Бумага была чуть шершавой, явно дорогой. На обороте виднелся знакомый почерк — родители. Они пока что были в Англии, остановившись у родителей Чарльза, бабушки и дедушки Сапфиры. Мыслим о родителях невольно натолкнули на воспоминания о конце сна. Анисья точно любила своих родителей, но в то же время побаивалась их. Фире был знаком этот страх разочаровать родню, однако судя по ощущениям чем-то он все же отличался. Анисья определенно боялась не столько разочарования, а скорее того, что за ним следовало. Отторжения, холода, скандалы. Она знала какой силы будет ссора, не исполни девушка родительскую волю. Кристалл же волновалась по-другому. Сапфира знала, как дорога родителям. Была самым желанным ребенком, всегда получала только заботу и любовь. Но вместе с тем страдала от ужасного контроля. В груди всегда сражались два чувства: желание взбунтоваться и напомнить, что ей уже шестнадцать, что может справляться со многим сама, против страха разочаровать родителей и не оправдать их надежд. Взгляд снова уперся в письмо. Нет, она прочитает его позже, когда мысли и чувства успокоятся. Конверт отправился в карман. Кристалл сделала пару глотков чая, размышляя, чем собирается заняться. Неплохо было бы найти Алису — когда Сапфира встала, Апраскиной, на удивление, уже не было в комнате. — Доброе утро, — раздался нежный голос, и Фира вздрогнула, не заметив Лизу. Губы тут же растянулись в улыбке. Подруги обнялись. Видеться хотелось бы чаще, но хотя бы выходные они стабильно проводили вместе. — Доброе, — отозвалась Кристалл, одергивая шаль. — Тоже не спится? — Нарглы над кроватью Аманды Коутс совсем расшумелись, — несколько недовольно заметила Бойко. — Кто прости? — Сапфира вскинула брови, следуя за подругой. — Это такие маленькие существа, — принялась объяснять Лиза, воодушевленно прижав руки к груди. — Ксенофилиус говорит, что они… Сапфира понятливо кивнула. Что ж, если ей это рассказал Лавгуд, то ничего удивительного в том, что девушка никогда до этого не слышала о нарглах не было. Ей вообще казалось, что Ксенофилиус был чокнутым, но вполне безобидным. Этот семикурсник славился по всей школе своим… необычным отношением к жизни. Единственное, что расстраивало Кристалл, так это то, что Лиза полностью верила его словам. Вполуха слушая о нарглах, Сапфира шла по коридорам замка вслед за подругой. Смутно начинала догадываться, что двигались они на улицу. Спустя пару поворотов догадка подтвердилась. Утро встретило девушек прохладой. Взяв подругу под руку, она накинула половину шали на Лизу. Не хватало еще заболеть в начале года. С нарглов Бойко перескочила на тему местных призраков, которые пугали и интересовали одновременно, и Кристалл чуть живее начала поддерживать диалог. Куда вела их Лиза, девушка не знала и только покорно шагала за ней следом. За последнюю неделю она настолько устала от постоянных разговоров на английском, умственной нагрузки и этого быстрого темпа, что Сапфира даже не пыталась сейчас возражать. Какая разница куда именно они идут, когда разговор был таким увлекательным, а Лиза просто шагала рядом? Дорогу до озера подруги преодолели за четверть часа. Пару раз остановились сначала чтобы поправить шаль, а потом чтобы повнимательнее рассмотреть небольшое растение у тропинки. По словам все того же Ксенофилиуса, этими маленькими листочками маглы лечили ушибы, мелкие порезы и синяки. — И все же я сомневаюсь, — впереди показался высокий дуб, под которым расположились Прасковья и Алиса, когда Сапфира еле заметно поморщилась и вскинула подбородок. — Извини, Лиз, но я не припомню, чтобы маглы вообще пользовались травами в лечебных целях. Они же используют эти… Помнишь, их еще Алиса иногда пьет… — Белые шарики те? — понятливо кивнула Лиза и улыбнулась. — На Т как-то называются, я поняла. У бабушки с дедушкой целая полка в шкафу для них выделена… Таблетки, точно! — Да! О таблетках я тебе и говорю. Маглы их пьют, когда болеют. А ушибы, порезы и синяки мазям мажут, — Сапфира, наконец заметив подруг, решительно потащила Лизу за собой. — Алиса! — Апраскина весело помахала девушкам и вопросительно дернула подбородком. — Маглы пользуются травами в медицине? Алиса удивленно моргнула. Дождалась, пока подруги подойдут поближе, и обвела их заинтересованным взглядом. Пожалуй, это был достаточно неожиданный вопрос для субботнего утра. Выказывая свой интерес, она даже поудобнее пересела в сторону — освободила место на подстилке под деревом. — Травами в медицине? — переспросила Апраскина, глядя, как подруги усаживаются рядом, а на их лицах мелькают одобрительные выражения: плед был пропитан согревающими чарами. — Не так уж и часто. Это скорее к народной медицине. Там и заговоры могут начать читать. Ну это раньше, по словам бабушки. Сейчас-то в Союзе только в больницу идти надо. Кристалл послала Лизе ухмылку, но во взгляде проскользнула заинтересованность, когда та протянула Алисе лист от того растения. — А этим маглы пользуются? Ксенофилиус сказал, что постоянно… — Опять твой Лавгуд… — Прасковья, которая откровенно парня недолюбливала, только и успела закатить глаза, прежде чем Алиса захохотала. — Только если какой-то особо неуклюжий, — объяснила она свой смех. — Это подорожник! Я в детстве им все колени облепливала! Бойко и Кристалл переглянулись, и Сапфира только пожала плечами, признавая свое поражение. Может иногда этот Лавгуд и бывал прав. Она не знала, как правильно к нему относится. — Помогало? — уточнила, коротко приветствуя Прасковью. — Вполне, — задорно улыбнулась Алиса, а затем вдруг нахмурилась. Видеть подругу такой… раздраженной и раздосадованной одновременно было непривычно. Крайне редко между бровями залегала напряженная складка, а в веселых карие глазах мелькала злость. Да, Алиса по праву считалась самым эмоциональным человеком из всех знакомых Сапфиры, и частенько она шутя ругалась на Муську, Шуршаню или кого-то из учителей. Тем не менее действительно злилась она не часто и повод должен был быть весомым. Ее насупленный взгляд замер где-то у берега Черного озера. Подруги, не сговариваясь, повернулись вслед за ним. У самой кромки воды виднелись несколько фигур. Двигались они синхронно и наверняка находились там давно, потому что особого удивления на лице Алисы и Прасковье не читалось. В утреннем свете Сапфира с уверенностью могла сказать, что это были парни. Они были одеты по пояс и, видимо, разминались. Делали широкие махи руками, приседали, отжимались. Девушка поежилась, поправляя шаль. Удивительно, как им было не холодно — сама-то она даже с согревающими чарами мерзла. Неожиданно в голове всплыла догадка раздражения Алисы. Для подруг не было секретом, как сильно недолюбливала Апраскина одного конкретного парня. Еще раз повнимательнее всмотревшись в парней, Сапфира без удивления разглядела Сашу. — Шилов? — полувопросительно-полуутвердительно произнесла девушка и обернулась на подруг. — Ага, — мрачно подтвердила Алиса и резко отвернулась. Две косы метнулись в такт голове. — И что с ним? — аккуратно уточнила Лиза. — Пока он вроде просто зарядку проводит. — А ничего, — зло выдохнула девушка. — Со следующей недели мы будем дежурить вместе! Анастасия Павловна, видите ли, решила, что нам так будет легче! Прасковья кашлянула, совсем не убедительно маскируя смешок. Апраскина недовольно на нее покосилась, но промолчала. Только снова послала негодующий взгляд в сторону озера. — Я бы с удовольствием посмотрела на это дежурство, — ехидно улыбнулась Потёмкина, поудобнее устраиваясь на животе. — Уже представляю, как с утра по всему Хогвартсу расклеивают плакаты, на которых огромными буквами написано: «Пропал ученик шестого курса Александр Шилов». Везде снуют журналисты, все бегают по школе и ищут нашего Сашку, а Алиса сидит где-нибудь в уголочке, улыбается и потирает руки… Договорить девушка не успела — Алиса больно пнула ее в бок. Прасковья обиженно потерла ушибленное место под смех Лизы и веселую улыбку Сапфиры. — Еще немного и на плакатах будет твое имя, — буркнула Апраскина, скрещивая руки. — Ну правда, это так несправедливо, — помолчав ради приличия пару секунд, Алиса тут же затараторила, не держа злобу на подругу. — Мне эти две недели так прекрасно дежурилось самой! Я столько тайников нашла, вы бы знали! — Тайников? — не поняла Сапфира, но судя по любопытным лицам Прасковьи и Лизы, не поняла о чем говорила Алиса не одна она. — Да! — недовольная всем сразу ответила девушка. — С самого первого своего дежурства я ищу тайники! Места, куда я могла бы прятать сигареты, алкоголь и всякое такое. Не в комнате же хранить, ей богу. И, Мара, подтверди мои слова, это было так удобно! Я могла ходить по всему замку, а теперь за мной будет таскаться этот… этот… Она так и не смогла подобрать наиболее красочный эпитет, просто неопределенно махнув рукой перед собой. Сапфира подавила улыбку. Злость на Сашу все еще казалась ей смешной, но чувства подруги она уважала, так что заступаться за Шилова не спешила. Может, стоило поберечь ее нервы и направить диалог в другое русло, пока Алиса не начала распаляться еще сильнее. Того и гляди действительно утопит его в Черном озере. — Так ты все-таки решила продолжить деятельность сороки тут? — поинтересовалась Кристалл, с облегчением наблюдая, что ее маленькая уловка сработала. Прасковья глянула на подругу с одобрением и еле заметно кивнула. Наверняка тоже не хотела делать из Алисы нервную истеричку, или уже устала слушать о Саше. — Конечно, — тут же подхватив новую тему, затараторила Апраскина. — И из Колдовстворца ответ уже получила. Там, конечно, не очень рады этой идее, но дали добро. Надо будет встретиться тут с парой ребят, но это уже на следующей неделе сделаю. И кстати! — Ее глаза засверкали, стоило ей что-то вспомнить. Даже злость на Сашу, кажется, отступила. Подруги весело переглянулись и подались вперед: Алиса была целым кладезем сплетен и информации. — Я случайно узнала, что сейчас, в основном, преподаватели спорят на счет сборных по квиддичу. Тут настала очередь Прасковьи посереть. Она недовольно нахмурилась и тряхнула головой. Черные волосы соскользнули со спины на плечи. Видимо, она тоже что-то об этом знала. Общего энтузиазма по поводу этой игры, Сапфира не разделяла. Никогда особо спортивной она не была — с трудом сдала нормативы на физической культуре в прошлом году, и фанаткой всемирно известной игры тоже назвать себя не могла. Да, квиддич выглядел довольно эффектно, но полностью насладиться игрой, как это делали Алиса или Борис, не могла. — Что-то не так? — мигом уловив изменившееся настроение Потёмкиной, спросила Лиза. — Конечно, — задумчиво ответила та. — Боря мне рассказывал, что за перун-его-знает-что творится. Он уже устал доказывать англичанам, что на дереве летать объективно удобнее, чем на этих вениках. — А таких подробностей я не знала, — Алиса пожевала губами и снова посмотрела на берег озера. Парни все еще занимались, но рассеянный взгляд девушки вряд ли это замечал. — Я слышала, что они еще не решили, как будут распределять по командам. У нас-то свои, а у них свои уже распределены. Но профессор МакГонагалл говорит, что скорее всего у каждого факультета, как это бывает ежегодно, пройдут испытательные соревнования. И уже в них выберут членов команд. — Я передам Боре, — кивнула Прасковья и перевернулась на спину, подставляя лицо небу. — Он сам не свой из-за тренировок. Из огромной любви к парню Потёмкина ничего не говорила по поводу его хмурого вида. Их отношения были построены в первую очередь на доверии и взаимоуважении, так что терпеливо дожидалась, когда Малиновский найдет в себе силы рассказать подробно о всех своих переживаниях. Пару раз они начинали этот диалог, из которого Прасковья смогла вынести нужную информацию, но достаточно быстро его заканчивали. Девушка не могла полностью разделить любовь Бориса к квиддичу, но всегда с неподдельным интересом слушала его рассказы об этой игре. И теперь так же близко к сердцу воспринимала каждый его спор с англичанами. Насколько подруги могли судить по общему настроению школы и услышанным диалогам, все готовились к двум событиям. Первое, волнующее в основном старшие курсы, — вечеринка, посвященная Хэллоуину. О ней девушки пока не заикались, оттягивая момент. И второе, затрагивающее уже все факультеты, всех школьников и даже преподавателей — приближающийся чемпионат по квиддичу. О нем не говорили разве что немые картины, которых в Хогвартсе не было. И с каждым днем волнение нарастало, потому что первый матч должен был состояться уже в ноябре, а тренировки проводились катастрофически мало. В основном из-за разных способов передвижения. Некоторые поговаривали, что Колдовстворцу запретят участвовать, но учителя пока молчали, нервируя всех все больше и больше. Из размышлений о квиддиче Сапфиру вырвал голос Лизы: — Зрите! — Бойко с любопытством уставилась на приближающихся парней. К собственному удивлению, Кристалл не сумела сдержать быстро мелькнувшую эмоцию раздражения и подозрительности. Алиса, заметившая это, хохотнула, но с тем же интересом, что и подруги посмотрела на мародеров. В том, что они шли именно к девушкам, сомнений не было. Слишком уверенной была их походка, а веселые глаза не спускали взгляда с подруг. Мурашки неприязни пробежались по спине, заставив Сапфиру посильнее укутаться в шаль. Захотелось огородиться от этих пронизывающих взглядов, но, быстро переборов себя, девушка надменно вскинула подбородок. Достаточно было посмотреть на девчонок вокруг, чтобы понять какой эффект производили парни. Несколько девушек, так же прогуливающихся с утра пораньше, остановились неподалеку, с обожанием глядя на кого-то из компании. Кристалл еле заметно, презрительно скривилась. Наконец парни остановились перед девушками. Фира уже различала их по именам, как и большинство сокурсников. Джеймс и Сириус широко улыбались своими неизменными дурацкими улыбками. Питер топтался рядом, немного испуганно, но с неприкрытым любопытством. А Римус выглядел спокойно, улыбаясь только уголками рта. И выглядел к тому же немного провинившимся. — Девчонки, привет, — заговорил Джеймс, улыбнувшись еще шире. — Не хотелось бы портить это замеча-а-ательное утро, но не могли бы вы перейти отсюда куда-нибудь в другое место? — Парень явно старался говорить как можно вежливее и глупо растягивал слоги, словно сомневался в способности девушек говорить на английском. — Ага, — вот Блэк так сильно церемониться не стал, хотя тычок от Римуса его несколько урезонил. — Можете на бережке посидеть. А здесь место приватное, — и вдруг улыбнулся той улыбкой, которую наверняка считал обворожительной и которую обожали почти все однокурсницы девушек. Алиса возмущенно подняла брови, и даже Сапфира, не собиравшаяся до этого что-либо говорить, зло зыркнула на парней. Питер испуганно хлопнул глазами, с заметным усилием заставляя себя стоять так же ровно. Проворнее и находчивее всех оказалась Прасковья. Перехватила ладонь Апраскиной, безмолвно прося ее подождать. Лицо Потёмкиной сделалось вдруг удивленным и даже немного растерянным. — Сори, вот? — с отвратительнейшим русским акцентом поинтересовалась она. Поттер растеряно моргнул и, активно жестикулируя, попытался еще раз объяснить свои слова девушкам. — Э-то на-ше мес-то, — медленно и по слогам начал он, но запнулся под недовольным фырканьем Сириуса. — Девушки, ну зачем ссориться? — мягким тоном, в котором очень остро слышалось недовольство и нетерпение, перебил парень. — Мы же прекрасно знаем… — Ви донт ан-дер-стенд ю, — тут же ловко подыграла Алиса, явно передразнивая Поттера. — Юс… Их же несколько. — Там «С» не добавляется, — хитро улыбнулась Сапфира. Парни синхронно посмотрели на нее, но Кристалл удивительно похоже изобразила растерянность и непонимание. — Ничё-ничё, пусть думают, что я английский не понимаю. Лиза и Прасковья захохотали, а Сапфира улыбнулась и чуть склонила голову, исподлобья наблюдая за парнями. Питер неловко жевал губу, Джеймс смотрел озадачено, но в то же время весело — его явно забавляло поведение девушек, но отступать он не собирался. Римус тоде выглядел развеселенным, а вот Сириуса их поведение явно задело — не привык, чтобы девушки ему отказывали? Блэк хмурился, а серые глаза метали молнии. Кристалл вдруг почувствовала прилив ехидного веселья — как хорошо, что в радиусе парня все еще оставались «безотказные» девушки. В противном случае, эго Сириуса бы неисправимо пострадало. Вспомнить, как звали двух пятикурсниц, которые уже длительное время слонялись вокруг и прожигали в основном ревнивыми взглядами парней, не удалось. Впрочем, не то чтобы Фира очень старалась, но тем не менее ощущать чужие злые взгляды на себе было неприятно. Спустя пару мгновений, видимо, окончательно набравшись смелости, раздались их голоса. — Сириус! Привет! Блэк среагировал именно так, как и предполагала Сапфира — окинул подруг недовольным и надменным взглядом и, тут же растянувшись в улыбке, обернулся к пятикурсницам. Что-то замурлыкал им в ответ под смех своих друзей. Смешок так и не сорвался с губ Кристалл — она ловко спрятала елейную улыбку за рукой. Вот же павлин самовлюбленный, честное слово. Джеймс, будто прочитав ее мысли, демонстративно закатил глаза, подмигнул и, закинув руки на плечи Римусу и Питеру, зашагал в сторону озера. Молчание между подругами продлилось всего пару секунд, и в тот же момент под дубом раздался заливистый смех. — Видом — орел, а умом — тетерев, — посмеиваясь, вспомнила пословицу Лиза, чем вызвала новый взрыв хохота. — Ага, — смеясь, закивала Алиса. — Блэк выглядит так же круто, как Шилов, разучивающий новое заклинание. — Апраскина вдруг громко ахнула и театральным жестом прижала руки к груди. — Девочки! Да когда ж наш дуэльный клуб-то снова откроется? Сапфира, Лиза и Прасковья снова засмеялись — удивительно, как Алиса умела менять темы. Это заслуживало отдельной похвалы, которая теперь звучала одобрительным смехом.
