Понедельник начинается в субботу

      Сегодня был тот самый день. День её первого серьёзного занятия. День, когда она собиралась начать учить толпу волшебных детей терпимости к магглам, дав им идеи, занимающие её саму. День, в который она собиралась рассказать всем желающим, как жить в одном мире с магглами.       Сентябрьское солнце било сквозь огромные окна и грело спину девушки, когда она расстегнула мантию и села на ступеньку перед преподавательским столом, ожидая прибытия всех своих студентов… и, возможно, желающих начать её курс.       Всего на маггловедении обучалось тридцать студентов — семь с третьего курса, девять с четвертого, семь с пятого, четыре с шестого и три с седьмого. Одна слизеринка, примерно поровну с остальных факультетов. Все эти ребята должны были ходить на её дополнительные занятия (и ей пришлось немало постараться, чтобы установить расписание так, чтобы оно не мешало их кружкам и квиддичу), и изначально объяснить занятым старшекурсникам просьбу о посещении было сложно. Но это стало вполне возможно, когда она уточнила, как их ошибки могут быть чудовищны в будущей карьере.       Как сотрудник отдела по выдаче портключей может спутать Албанию с Австралией и отправить человека на другой конец света. Как аврор может надеть фиолетовые штаны и пиджак и стать самым заметным человеком на скрытной миссии. Как исследователь разрежет заклинанием провод, в котором абсолютно точно нет жидкости, и пострадает от удара током.       Аргументы Далии оказались убедительны, и все её студенты уже находились в Большом зале. Каждый раз, когда она видела того, чьё имя знала, по мановению палочки в таблице на одном из пергаментов, лежащих рядом на полу, появлялся плюсик.       До занятия оставалось всего пять минут, и детей в зале было уже пятьдесят. Одни устраивались на скамьях, переставленных параллельно учительскому столу ближе к ней. Другие студенты сидели в стороне, за столами, предусмотрительно убранными директором к стенам, и доставали пергаменты. Определённо не её ученики, усмехнулась она про себя. Некоторые из новичков — как ведьма полагала, чистокровные — с любопытством рассматривали преподавателя, перешёптываясь с теми, кто посещал её курс.       Действительно, внешний вид для строгого профессора Хогвартса у Келли был неподходящий. Она сидела на полу рядом с преподавательским столом, скрестив ноги. Широкие джинсы с цепочкой на бедре. Розовые, в цвет пряди в светлых волосах, кеды со звездой на боку (переливающейся, как рог единорога, если нельзя магически украшать маггловскую одежду, то зачем она такая нужна?). Белая футболка с будто бы нарисованным акварелью тёмно-красным георгином. Всё вместе производило впечатление, что занятие будет проводить маггловский подросток.       Но мантия нейтрального цвета всё же присутствовала, накидкой прикрывая спину. Честное слово, профессор Макгонагалл, никаких нарушений устава!       Ровно в 16:00 блондинка встала и звонким голосом обратилась к собравшимся: — Всем доброго дня, господа и дамы! Новичков, желающих дополнительно записаться на мой предмет, я в конце занятия попрошу коснуться палочкой вот этого пергамента и чётко произнести своё имя, факультет и курс. Те, кто ходит ко мне, уже были отмечены. Пергаменты не нужны, после занятия вы все получите копию конспекта, который ведёт моё самопишущее перо, — Далия жестом указала на один из свитков рядом с ней. — Обратите внимание, что все темы курса мы будем проходить лишь поверхностно, углубляться в них я планирую на своих курсах, и, разумеется, для старших курсов будут готовы конспекты этих подробных лекций. И давайте начнём наше первое дополнительное занятие.       Увидев недоверчивые взгляды новичков и довольные улыбки своих учеников, ведьма и сама улыбнулась. — Первая тема: государственный строй Соединённого Королевства. Итак, Великобритания — это монархия, что значит, что главой всей страны — да, и нашей части тоже — является королева Елизавета Вторая… ***       В пергаменте, вернувшемся в руки девушки перед ужином, было пятнадцать фамилий из двадцати трёх. Пять записавшихся были со Слизерина, и блондинка мысленно поздравила себя с победой. Размноженные конспекты — с вопросами студентов и её подробными ответами — взяли все, кто пришёл. И не то, чтобы пятьдесят Джеминио были так утомительны, но она дала себе слово, что на следующее занятие сначала обучит студентов заклинанию умножения и не будет издеваться над собой.       Пока ведьма собирала свитки с пола и расставляла столы и лавки на место, к ней подошли две пятикурсницы Хаффлпаффа, стройная высокая брюнетка и круглолицая шатенка, записавшиеся под именами Этель Грейвс и Джоан Рассел. — Профессор, извините, можно вопрос? — застенчиво пробормотала брюнетка Этель. — Да, девушки? — Мы хотели спросить… — Где вы взяли фиолетовую помаду? — перебила подругу Джоан. — О, ну, в маггловском магазине косметики, — со смешком ответила Далия. — Там есть и синяя, и белая, если что. — А почему у мадам Данс такой нет? И что ещё там можно купить? — так же запальчиво продолжила шатенка. — Потому, я полагаю, что основа для помады в нашем мире — зелье, или же это чистый краситель. Мы не создаём синтетических красок, и не все красители могут быть применены в зельях. Однако, для маггловской косметики таких ограничений нет, и косметика может быть любого доступного цвета. По поводу же других вещей, — девушка задумчиво посмотрела в сторону дверей зала, постепенно заполнявшегося учениками. — Пойдёмте ко мне в кабинет, и я до ужина вам покажу, что есть лично у меня.       И у неё было много того, что в магическом мире не производили — тональный крем и консилер (потому что существовали пудра, зелье от прыщей и чары гламура), розовая краска для волос (потому что цветные причёски среди магов, казалось, дозволялись лишь метаморфам, таким, как её третьекурсница Нимфадора Тонкс), кондиционер для волос (потому что «Простоблеск» всё ещё был слишком долгим в нанесении и проблемным в использовании) и лак для ногтей (потому что большинство волшебников не интересовалось маникюром, а для тех, кто работал руками, как зельевары, он был и вовсе опасен).       Девочки с восторгом рассматривали косметику учителя, без остановки осыпая ведьму вопросами об использовании того или иного флакончика. Потом Этель стеснительно спросила: — Как вы думаете, могли бы волшебники сварить волшебную версию такой косметики? Ну, вы знаете, чтобы этот крем подходил любой ведьме с любым цветом кожи, а не только Вам, или чтобы краска переливалась разными цветами… — Зельевар, создавший косметику с такими эффектами, точно бы разбогател, — усмехнулась Далия. — А мы могли бы сделать это? — А вы хороши в Зельях? — Да, — ответила Этель. — Нет, — одновременно с ней сказала Джоан. Девушка едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. — Знаете ли вы, что такое химия? — Да, — в этот раз ответила только Джоан. — Хорошо, она бы вам пригодилась. Ну, я, конечно, не занималась зельями после окончания школы, однако объединив усилия, я думаю, могли бы — но вы можете спросить профессора Снейпа… — Нет! — с ужасом ответила Джоан. — Он точно не согласится, вы же его видели… — Видела, училась у него, и я думаю, что профессор Снейп — экспериментатор, который любит сложные задачи. Если вы так боитесь — мы можем завтра вечером сходить к нему вместе, я попробую его убедить. — Если сможете, — пробормотала шатенка, выходя вслед за учительницей на ужин.       Потрясённые глаза учениц стоили того, когда после короткого диалога с Мастером зелий Далия кивнула хаффлпаффкам. ***       Мужчине хотелось взять зелье от головной боли и смешать с виски. Потому что разговор, о котором его попросила вчера бывшая ученица, был глупым, и потенциально мог привести к мигрени. — Мисс Келли, это ерунда, на которую не стоит и тратить время, — раздражённо фыркнул Северус в сторону Келли, старательно игнорируя испуганных студенток рядом с ней. К тому же, они всё равно не участвовали в разговоре. — Вы хотите, чтобы я… — Нет, я не хочу, чтобы Вы, — упрямо ответила блондинка. — Ставить эксперименты хотят сами девочки, от Вас я прошу ответа о возможности создания подобных зелий и того, как обезопасить процесс. — То есть, Вы хотите, чтобы я курировал Ваш личный проект?       Идея, с которой пришли студентки, возглавляемые своим наглым упрямым профессором маггловедения, была, вообще-то, интересной. Снадобья, которые нужны не для лечения (и отравления), а для красоты, были редкостью по многим причинам. Первой и главной из них было то, что на подбор нужных ингредиентов, дозировку, проверки уходили годы, которые многие зельевары предпочитали тратить на исследование пресловутого лекарства от драконьей оспы или создание жидкого универсального противоядия (которое, как думал Северус, было невозможным, пока никто не придумал, как сделать жидким безоар). И не то чтобы у девочек перед ним было стремление к спасению мира, чтобы помешать им потратить столько времени — лишь к косметике.       Но чтобы он, Северус Снейп, самый молодой Мастер зелий Англии, курировал создание косметики? Увольте! — Нет, я не прошу Вас курировать наш проект, профессор, — видеть на ещё несущем на себе детские черты лице Далии столь серьёзное выражение было забавно. — Я прошу Вас дать нам ответ, возможно ли это сделать вообще, и если да, то безопасно ли. Я сдавала у Вас ТРИТОН и могу следить за процессом сама. — Оценка «Превосходно» не делает Вас профессором Зелий, мисс Келли, — едко ответил мужчина. — Для того чтобы понять, безопасно ли это, нужны эксперименты… — О, так Мастер зелий не знает заранее опасных сочетаний? — деланно удивилась девчонка, неумело скрывая раздражение. — Впрочем, если Вы настолько не хотите браться за эту сложную задачу, я напишу профессору Слагхорну, он будет рад, если получит патент на новые снадобья вместе с девочками…       Северус едва не рассмеялся, услышав, как хаффлпаффка почти по-слизерински убеждает его помочь ей. И ведь она попала в цель своей подколкой, что удивительно.       Не то чтобы его интересовали деньги, как Слагхорна. А вот сложные задачи — да.       Змей всегда отличала хитрость, но также многим из них, включая самого мужчину, была присуща амбициозность. В его случае это звучало именно как решение столь сложных задач, которые остальным зельеварам были не под силу.       В конце концов, он варил эйфорийный эликсир по рецепту из учебника, будучи на третьем курсе. И оптимизировал рецепт к шестому.       Правда, для того, чтобы хоть как-то помочь себе после смерти матери, делал он это в заброшенном классе, так что Слагхорн не мог бы оценить его таланта.       Что ж, похоже, Снейп уступил девчонке. Снова. И не похоже, что эта её просьба столь же проблемна, как могла бы быть первая. — Хорошо. Мисс Келли, мисс Грейвс, мисс Рассел, я думаю, что смогу вам помочь, — счастливое сияние серых глаз Далии было столь же ярким, сколь недоверие в глазах студенток, возвращая в его голос былое раздражение. — Принесите мне образцы маггловской косметики и то, что вы хотели бы из неё получить, до конца недели, и я посмотрю, что можно сделать. А теперь простите, я занят.       Бутылка виски давно не была столь привлекательна, как в этот вечер. ***       На последующие занятия до конца октября приходили ещё студенты, увеличив в итоге её класс до 68 человек, что делало курс маггловедения одним из самых крупных дополнительных занятий. На встречах в учительской Бабблинг со смехом спрашивала девушку, не стоит ли ей тоже начать носить розовые кеды, чтобы привлечь больше студентов, а Кеттлбёрн с сочувствием сообщал, что большое количество студентов ведёт к огромному грузу ответственности.       Ему, с его протезом ноги, было лучше знать.       На дополнительном занятии пятого курса, при обзоре книг, Далия обнаружила, что студенты не читают в школе почти ничего, кроме учебников. Так что в школе со следующей недели появился клуб литературы, возглавлять который, в отсутствие себя самой, она поставила серьёзного шестикурсника Алана Льюиса с Рейвенкло. И тот не разочаровал, принеся на первое же собрание один из её любимых романов — «Марсианские хроники» Брэдбери.       На дополнительном занятии шестого курса новички спросили её, снова почему на её футболке написано «Королева». Канне принёс проигрыватель с пластинкой, и на следующий день половина школы напевала Богемскую рапсодию, веселя Флитвика. Профессор Чар даже в шутку спросил её, не переманивает ли девушка его хористов.       Начиная с её четвёртого дополнительного урока, где она рассказывала шестому курсу краткую историю маггловской Британии, на курсы вместе со студентами начали захаживать профессора, сбивая с толку её и учеников.       Самым ярким впечатлением всех дополнительных курсов стало второе занятие третьекурсников, куда пришли все деканы, Бабблинг и Синистра во главе с директором. Дамблдор, конечно, сказал ей, что хочет проследить за поведением учеников, но девушке показалось, что их делегацией двигало простое любопытство — её, впрочем, тоже удивляло, что же привлекло на занятия четверть школы, Мерлин!       Преподаватели сели в уголке зала со своими бумагами, стараясь показаться незаметными. Это явно не работало, так как все её семьдесят учеников то и дело оглядывались и казались смущёнными. Впрочем, о смущении все забыли, когда один из пятикурсников встал: — Профессор, расскажите о грибных бомбах магглов, пожалуйста!       Семь десятков любопытных глаз уставились на неё.       В течение всех дополнительных занятий ведьма старательно избегала тем оружия и насилия, даже по войнам у шестикурсников прошлась мимоходом — она искренне надеялась не трогать вещи, способные вызвать отвращение к не-волшебному сообществу. Ну, хотя бы до третьего триместра, к которому, возможно, студенты смогут воспринять это не как повод ненавидеть магглов, а как чудовищные ошибки отдельных личностей.       Далия посмотрела в сторону директора в поисках веской возможности не рассказывать об этой теме, но, к своему удивлению, получила лёгкий кивок.       Твою мать. — Хорошо, что ж… Давайте, я сразу скажу вам, что эта тема страшная и тяжёлая, ладно? И я вовсе не претендую на своё доскональное знание процессов, как это работает. В общем, на седьмом курсе, в кратком обзоре наук, я буду рассказывать о строении мира с точки зрения химии и физики, но кратко — абсолютно всё, что существует, состоит из мельчайших частиц, называемых атомами. Даже мы с вами из них состоим. И магглы обнаружили, что при использовании определённых веществ и процессов, происходящих в атомах этих веществ, появляется энергия. Но учёные нацистской Германии, когда была Вторая Мировая Война, подумали, что это могло бы стать сильнейшим оружием в мире.       Класс слушал её молча, не задав ни единого вопроса. Даже преподаватели оторвались от пергаментов и смотрели на сидящую девушку. — Я рассказываю о войнах только в конце шестого курса, но вам следует знать, что война в сороковых годах была не только в нашем мире, но и в маггловском, и она была столь же разрушительна и печальна. Многие миллионы умерли из-за того, что пара десятков людей, возглавляемых нацистом Гитлером, посчитали свою расу выше остальных, и в мире магглов она называется Второй Мировой — потому что люди каждого континента погибали в этой чудовищной войне. В общем, страны, объединившиеся против нацистов — и наша страна тоже — узнали о планах на сильнейшее оружие, и всеми силами пытались сорвать его создание, но были и те, кто решил создать такую бомбу первыми. И в августе 1945, когда Германия уже сдалась, но Япония, взявшая её сторону, продолжала воевать, наши союзники, Штаты, чтобы напугать императора Хирохито и закончить войну, сбросили две таких бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки.       Ужас на лицах детей отразился болью в сердце ведьмы, но она продолжила. — Говорят, это был ад, и я не хочу вам рассказывать, что стало с людьми в этих городах, но здания обратились в пыль, а земля оказалась заражена. Этот ужас закончил войну, как и хотела Америка, но напугал весь мир — потому что, очевидно, появилось действительно самое страшное оружие. Теперь оно есть у нескольких стран, даже у нас, и магглы называют это «политикой противовесов» — по их мнению, если у двух сторон, которые когда-либо могут начать конфликт, есть страшная бомба, способная уничтожить половину мира, то никто не будет воевать вовсе, чтобы не потерять весь мир. Ну, а «грибными» их называют потому, что взрыв такой бомбы похож на гигантский гриб над землёй. И я думаю, что дала наиболее полный ответ на вопрос.       Ученики казались потрясёнными, как и учителя, и это напомнило Далии, почему она вообще не хотела о таком рассказывать. Дамблдор внимательно смотрел на ведьму, однако в его лице не было ни капли неодобрения.       Что странно, потому что сама она себя теперь жестоко осуждала.       Девушка тяжело выдохнула, когда первая рука поднялась в воздух. — Профессор, это значит, что они могут убить друг друга и нас вместе с ними в любой момент? — дрожащим голосом спросила третьекурсница. — Я, как и все, надеюсь, что нет, что их «противовесы» сработают. — То есть, Вы любите этих зверей несмотря на то, что они убивают друг друга самыми ужасными способами? — сердито спросил рейвенкловец, тот самый, что задал ей первый вопрос.       Она внимательно посмотрела на него и медленно ответила: — А мы не убиваем друг друга? Война, закончившаяся в 81-м, не была «убийством друг друга ужасными способами»? Поймите, это не отличие между магглами и магами, это вся природа людей — если кто-то считает себя выше других, это может привести к серьёзным последствиям. Как Гитлер посчитал свою расу высшей — и это закончилось смертями миллионов и бомбардировками Японии, так и Тот-Кого-Нельзя-Называть говорил, что чистокровные волшебники выше магглов и магглорождённых, и это закончилось тем, что многие погибли — в том числе и те самые чистокровные волшебники, чей род теперь навсегда оборван.       Тишина стояла где-то с полминуты, пока Джоан не начала хлопать. Через несколько секунд большая часть студентов и все преподаватели присоединились к аплодисментам. Дамблдор встал, улыбаясь, и Далия смущённо махнула в сторону рукой, дав понять, что она собирается продолжать лекцию.       Её дыхание замерло на пару секунд от осознания, когда девушка поймала колючий взгляд хмурого декана Слизерина. ***       В ночь с субботы на воскресенье дежурство снова было на Далии. Дополнительные занятия кончились, в понедельник был Хэллоуин, так что всю субботу старшие дети провели в Хогсмиде, наслаждаясь атмосферой праздника. Предполагалось, что после него студенты будут спокойны и не станут бродить ночью по замку. «Конечно, ведь всё нужное для того, чтобы развлекаться, они уже купили в Кабаньей Голове, осталось лишь закрыться в своих гостиных», — подумала девушка, вспоминая свои студенческие годы с лёгким смешком.       Привилегии профессора — ей-то теперь можно было отправляться в деревню или в Лондон в любой выходной, чем она и воспользовалась неделю назад, дабы приобрести несколько вещей. Девушка купила волшебную карту мира, увеличивающую масштаб при касании палочкой, и повесила её в своём кабинете, собираясь дать краткие уроки географии своим четверокурсникам перед Рождеством, полное собрание «Британники» издания 1985 года, чтобы было проще отвечать на вопросы, пару художественных книг для клуба и немного музыки. Продавец в музыкальном магазине очень активно пытался всучить ей пластинку группы, название которой напомнило ей о мелких корнуэлльских засранцах, и песня «Where is my mind» абсолютно точно не собиралась покидать голову ведьмы в ближайшее время.       Первая половина ночи осталась позади, и остался лишь один ещё не проверенный этаж, после которого она собиралась зайти к себе, дождаться, пока божественный кофе со сливками от Канне сбросит с неё сонливость, и пойти на второй обход. — Где мой разум? Где-то там, в воде, видишь, как он плавает? — мурчала она себе под нос, подходя к лестнице в подземелья. — Это можно устроить, маггловская шлюха! — незнакомый, слишком грубый для ученика, странный голос настиг её на середине лестничного пролёта.       Она нахмурилась, разворачиваясь на каблуках и вытаскивая палочку.       Слишком медленно вытаскивая палочку.       Первое невербальное заклинание от одной из трёх фигур, полностью закрытых тёмными плащами, настолько сильно ударило её по ногам, что она могла слышать треск ломающейся кости. Тот же звук издавали рёбра, пока она катилась вниз по каменным ступенькам.       Второе настигло её ещё в падении, разрывая одежду и кожу на левой руке и под грудью.       Кажется, рёбра пробили лёгкое, потому что вместо крика изо рта выплеснулась кровь.       Круциатус настиг её уже у подножия лестницы, и это было похоже на ад — переломанное тело сжималось, все нервы на теле горели адским пламенем, а зубы трещали от того, как сильно Далия их сжала.       Нельзя кричать, когда у тебя повреждены лёгкие. Нельзя говорить, когда у тебя повреждены лёгкие. Нельзя глубоко дышать, когда у тебя повреждены лёгкие.       Кровь пропитала мантию и уже растекалась по полам подземелий, толчками вытекая из ран. Рука всё ещё непроизвольно сжималась вокруг палочки.       Если я не смогу себя защитить, то умру прямо здесь.       Тёмные фигуры спускались к ней, не торопясь. Зрение было затуманено, то ли от того, что глаза заволокло слезами боли, то ли из-за потери крови.       Ещё одно режущее заклинание ударило по правому плечу, и она едва не выронила своё единственное оружие.       Пальцы дрожали и отказывались слушаться, кончик палочки слишком хаотично дёргался, чтобы выставить круговой щит. Защитных заклинаний без определённых движений было не так много, но несколько из них можно было бросить именно таким образом.       Фумос — и сквозь густой дым, заполнивший коридор, она перестала видеть своих противников, спускавшихся к ней по лестнице.       Обскуро — и из тумана послышалась ругань, прерванная звуком падения.       Бомбарда — и громкий взрыв сотряс лестницу, осыпая ведьму каменной пылью.       Это было громко, так что теперь кто-нибудь точно должен прийти и найти её. Возможно, теперь она была в безопасности.       Мир вокруг потемнел и исчез.