Понедельник начинается в субботу

— … Так что именно благодаря Тьюрингу сейчас магглы имеют компьютеры, способные на сложнейшие вычисления с удивительной скоростью и точн…       Хлоп.       Посреди учительского стола, прямо на заметки для уроков, опустилось слегка дымящееся алое перо с крохотным свитком, привязанным к нему. Семикурсники насторожились и молча наблюдали за профессором.       Далия махнула палочкой в сторону самопишущего пера, дабы то прекратило конспектировать, и быстро прочла пергамент. Витиеватым почерком там было написано:       «Пожалуйста, подойдите в мой кабинет как можно скорее. А. Дамблдор.       P.S. Я обожаю сливовые пирожки.»       Девушка оглядела класс и с улыбкой произнесла: — Господа, кажется, сегодня я вынуждена вас всех отпустить пораньше. Не забудьте конспекты и схему устройства современного домашнего компьютера, — оба свитка опустились на первую парту. — Увидимся в следующую среду!       Далия выскочила из класса, оставив довольных студентов копировать документы, и направилась к кабинету директора.       На лестнице ведьма столкнулась с Колсоном, спускающимся в Зал к обеду, и проскочила мимо него. Здороваться с американцем было выше её сил сейчас. — Далия…       Блондинка так яростно развернулась, что кончики волос ударили её по щеке. — Вы что-то хотели, мистер Колсон? — ядовито произнесла она, глядя за левое плечо мужчины. — Да, Далия, прости меня, я неправильно всё понял, моя ошибка… — Попрошу, мистер Колсон, — девушка понадеялась, что её лицо столь же холодно, как и её тон. — В следующий раз, когда Вы что-то для себя решите, не прыгайте на людей с палочкой на изготовку, хорошо?       Она развернулась и помчалась дальше, не слушая ответа профессора Защиты. Пробормотав горгулье пароль, Далия поднялась и постучала в дверь. Та мгновенно распахнулась, открыв странную картину: Дамблдор стоял у окна и смотрел вдаль, сцепив руки за спиной, тогда как в креслах перед его столом тихо ругались профессора Чар и Зелий. Какое-то странное приспособление лежало рядом с ними на полу в осколках стекла, а огромная красно-золотая птица напевала на жёрдочке в углу. — Эм… Добрый день? — поздоровалась ведьма нерешительно. — Профессор Дамблдор, Вы хотели меня видеть?       Снейп и Флитвик тут же замолчали, оглядываясь на неё, директор же развернулся и сел на своё кресло, широко улыбнувшись вошедшей. — Добрый день, девочка моя! У меня хорошая новость — всех нападавших вычислили, это действительно были старшекурсники. Северус упоминал, что Вы имеете какие-то идеи по поводу наказания напавших на Вас?       Девушка пристально посмотрела на брюнета, и тот резко отвернулся, сердито разглядывая книжную полку. — Он говорил? Ну, вообще, я говорила, что если это студенты, то я не хочу их исключения, и что дала бы им эссе… — Правда? Какое? — возбуждённо спросил полугоблин. — Ну, я бы дала им три маггловских книги, и они должны описать в четырёх футах, в чём основной смысл каждой из книг, и как они связаны, — с каждым словом девушка говорила всё тише и тише, понимая абсурдность своего предложения. — Какие книги, мисс Келли? — всё так же дружелюбно спросил директор.       Девушка задумалась на несколько минут прежде, чем дать ответ. — «Убить пересмешника», «Трудно быть богом» и «На западном фронте без перемен». — А почему именно эти? — Ну, первая про неравенство, вторая — про то, как насилие уничтожает культуру, а третья, ну, она про то, как плоха война, если кратко? Я просто подумала, что если бы они посмотрели на происходящее со стороны главных героев книг, может, отнеслись бы к этому по-другому.       Или просто встали бы на сторону злодеев.       Снейп вздёрнул голову, недовольно посмотрев прямо в глаза блондинке. — Вы действительно уверены, что, прочтя три книжки, дети Пожирателей и им сочувствующих, выросшие в семьях, твёрдо чтящих чистую кровь и ненавидящих магглов, станут добрее? Осознают ошибки? — Ну, нет. Я не настолько наивна, но это может подтолкнуть их к тому, чтобы пересмотреть взгляды. — Мне нравится, — решительно хлопнул в ладоши директор, и все трое уставились на него. — Итак, отстранение от школы до конца триместра, по 100 баллов с мистера Флинта, мистера Кинни и мистера О’Коннелли, отработка до конца года по вашему выбору, господа деканы, и эссе для мисс Келли. Я думаю, мы решили вопрос, так что все свободны! Наказанных я оповещу сам.       Зельевар хмуро кивнул и, не прощаясь, вышел за дверь. Девушка бросилась за ним в недоумении, но смогла догнать его только у самого конца коридора. — Что произошло? И почему Вы так злитесь, профессор? — Я искренне считаю, что за подобные проступки студенты должны быть исключены, но вы вместе с Филиусом и директором так верите во вторые шансы! — яростно ответил мужчина, развернувшись на каблуках и нависая над Далией. — Они вернутся в школу, отдохнувшие в своих домах, написавшие четыре футов ерунды, и продолжат считать Вас любительницей магглов, или как они там выразились на лестнице?       Блондинка отшатнулась от резких слов, ударившись лопатками в стену. Снейп сделал ещё шаг к ней, снова глядя на девушку сверху вниз, и она упрямо вздёрнула подбородок и посмотрела зельевару в глаза. — Это не моё решение, профессор, и, как я вижу, не Ваше. — И жаль, что не моё! — прорычал мужчина. — Потому что я пытаюсь защитить тех, кто находится в этом замке, а глупые гриффиндорцы и хаффлпаффцы готовы простить даже дементора, если тот ещё никого не поцеловал! — И решение, которым воспользовался директор, предложил глупый рейвенкловец, — рядом раздался тихий голос Флитвика, и Снейп поспешно отступил назад, одёргивая мантию. — Я не спорю, что наказание может быть несоразмерно нарушению, но свои мотивы объяснил полностью, и Альбус их принял. Так что, Северус, может, ты перестанешь пугать нашу юную даму?       Повисло молчание. — Прошу прощения, мисс Келли. Филиус, — мужчина кивнул им обоим и быстрым шагом удалился в сторону лестницы, оставив девушку с полугоблином смотреть ему вслед. — Когда дело касается его друзей, у Северуса просыпается удивительная гриффиндорская импульсивность, не находите? — хихикнул Флитвик. ***       Недели до Рождественских каникул пролетели, как одно мгновение, и Далия внезапно обнаружила себя стоящей в дверях опустевшей школы с рюкзаком на спине. За две недели каникул ей предстояло много дел, и первое из них она уже провалила.       Снейп продолжал избегать девушку с той ссоры у кабинета директора, потому так и не дал ей окончательного ответа по проекту пятикурсниц. Хоть уже через неделю после её просьбы он сказал, что сделать косметику с магическими эффектами возможно, но после этого попросил время для подбора ингредиентов, а потом, после злополучного нападения, и вовсе перестал с ней разговаривать. Этель и Джоан каждую неделю спрашивали о прогрессе, но всё, что Далия могла им посоветовать — попробовать подобрать сочетания в письменном виде самостоятельно, основываясь на таблицах совместимости из библиотеки.       Не то чтобы девушку так сильно злило отсутствие бесед с зельеваром — скорее, расстраивало. За первые два месяца работы она привыкла к язвительному соседу, так что теперь соскучилась по нему. Да и фраза Флитвика о «друзьях» тяжело запала ей в сердце.       Друзей у Далии не было — после выпуска из школы все разбежались, кто куда, и постепенно перестали общаться, будучи слишком занятыми. В Белфасте был парень и несколько мужчин-коллег, с которыми она общалась, но в конце концов связи оборвались и с ними. А в Дублине… Слишком много было работы в Дублине, чтобы ещё думать о том, как завести друзей. Так что за чаепитиями в учительской дружелюбная Минерва, весёлая Септима и саркастичный Северус стали её первыми близкими людьми за последние несколько лет. И теперь один из этих людей активно игнорировал девушку, заставляя её думать, что помириться с ним будет и вовсе невозможно.       Говоря о близких, мать, узнав из письма Далии о «лёгких травмах», прислала ей длинное недовольное письмо, в котором упрашивала девушку «выбирать слова осторожнее и придерживаться установленной министерством программы», но всё равно пригласила её к себе провести вместе Рождество.       В личный сейф Гринготтса уже поступила первая часть годовой оплаты — 1200 галлеонов, вместе с её маггловскими сбережениями на университет увеличив состояние девушки до шести тысяч. В каникулы ведьма решила ещё и разобраться с новым жилищем. Гоблины по её просьбе выдали каталог, который за последнюю неделю девушка просмотрела уже дважды, отмечая точки и области на карте.       Плюсом магических каталогов было как то, что они обновлялись сами, так и то, что можно было купить не дом, а участок — при хорошем владении магией построить дом не было проблемой. Не всегда это были красивые дома, но всегда пригодные для жизни. Из-за стеснённости в средствах так решила поступить и сама Далия, и искала себе участок на берегу моря, в тихом месте. Нормальный дом недалеко от моря стоил в районе 15 тысяч галлеонов, и просить у матери добавить денег девушка не хотела, так что смотрела наиболее дешёвые предложения, зачастую бывшие просто ненаносимыми на карту опушками в лесу или разваливающимися хибарами.       Но два дня назад в журнале появилось скромное объявление о продаже небольшого домика на одну спальню в Дорсете, на южном побережье Англии, всего за пять тысяч галлеонов, так что первым делом девушка должна была отправиться именно туда. ***       Городок Уэст Китворт в графстве Дорсет, где продавец назначила встречу, оказался очаровательной туристической деревенькой, состоящей из старых каменных домов с клумбами под ними. В одном из многочисленных семейных отелей, коими была заполнена главная улица, на первом этаже находилось кафе, где и была назначена встреча с таинственной миссис Тейкесберри.       Далия зашла внутрь и огляделась. Помещение было увешано гирляндами и еловыми ветками, в углу стояла ароматная пихта, украшенная пластиковыми шариками. На стойке, которую уныло протирала девушка чуть младше самой Далии, висел красно-белый рождественский носок с надписью «Чаевые».       Кроме пухлой старушки в углу у окна в кафе совершенно не было посетителей, так что блондинка сверилась с часами, убедилась, что пришла вовремя, и направилась прямо к ней. — Миссис Тейкесберри, я полагаю? — спросила она, подойдя к улыбающейся женщине. — Верно, а Вы мисс Келли? — Да, это я, — девушка улыбнулась. Женщина, сидящая перед ней, казалась олицетворением понятия любимой бабушки — дородная, с морщинами, выдающими частую улыбку и добрыми карими глазами. Голос её был тёплым и успокаивающим. — Выпьем кофе, мисс? — спросила миссис Тейкесберри и передала девушке меню. — Да, капучино, если здесь хороший. — Элли! — крикнула женщина официантке. — Принеси нам два капучино!       Когда та отошла к кофемашине, старушка улыбнулась и, понизив голос, произнесла: — Меня, кстати, тоже зовут Элли, а Вас? — Далия, приятно познакомиться. — Далия? Как цветок? — женщина приняла у официантки кофе. — Спасибо, милая.       Убедившись, что младшая Элли ушла, девушка ответила: — Да, это старая традиция семьи моей матери, они французы. Её и саму зовут Роуз. — Роуз Бернар, дочь Вайолет Бернар, полагаю? — упоминание девичьей фамилии матери и имени бабушки заставило девушку поперхнуться напитком. — Не удивляйтесь так, я была знакома с Вашими бабушкой и дедушкой, мы вместе учились в Шармбатоне. И Вайолет точно говорила, что назовёт свою дочь Розой. — О… Я никогда не встречала бабушку и дедушку, они умерли ещё до моего рождения, — грустно проговорила Далия. — Ну, драконья оспа часто убивает даже молодых волшебников, — Элли ободряюще положила свою руку на предплечье блондинки. — Но не будем о грустном. Я полагаю, Вы хотели бы посмотреть домик?       Девушка кивнула и двумя глотками допила свой кофе, прижимая кружкой пару фунтовых купюр. ***       Нужное им место находилось в тридцати минутах ходьбы от деревни. Старушка провела девушку по узкому ущелью в сплошной стене отвесных скал, со стороны совершенно невидимому, и Далия дважды почувствовала тёплое прикосновение магии, пока скалы не расступились, и она не увидела, наконец, море.       Морское побережье было разрезано небольшой извилистой бухтой. С одной стороны волны залива бились об отвесную, но невысокую скалу, с другой же пологий склон был покрыт жёлтой травой и сухими цветами. Посреди луга бежал небольшой ручеёк, бьющий, судя по всему, из-под одной из скал, окружавших всё это место с суши, словно стеной. И рядом с ручьём стоял небольшой каменный домик, будто бы сошедший со страниц сказок.       Его стены, сложенные из неровных камней того же светло-серого цвета, что и скалы вокруг, подпирали чёрную черепичную крышу, из которой торчала такая же неровная печная труба. На кованом оголовке трубы сидела небольшая чугунная птичка, которая при их приближении повернулась и громко чирикнула несколько раз. Под круглым окном с видом на скалы было закреплено длинное кашпо с несколькими высохшими цветами. Рядом с окном была дубовая, словно средневековая, дверь, обитая железом, к которой вела тропка от ущелья. К двери они и направились.       Всю дорогу женщины разговаривали. Когда Далия рассказала о своей учёбе и работе, Элли начала куда более долгий рассказ: о том, как предки её мужа несколько веков назад построили здесь этот дом, и как защитили всю долину древними заклинаниями, чтобы ни один маггл, волшебник или существо не могли пройти сюда иначе, чем через ущелье и только зная о доме. Как она в юности из интереса искала, да так и не нашла на дне моря и вершинах скал амулеты, что ограничивали невидимую территорию и заставляли всех, кроме хозяев и их гостей, видеть на месте уютной бухты отвесные высокие скалы. Как Элли оказалась единственной наследницей этого прекрасного места, но не хотела здесь жить из-за слишком ярких воспоминаний, которые из-за недавней смерти мужа лишь огорчали её. Отперев дом заклинанием, она замолчала и улыбнулась, пропуская блондинку вперёд: — Ну что, познакомьтесь с Домом Тейкесберри, Далия!       Девушка вошла и невольно ахнула: — Да он внутри больше, чем снаружи! — и блондинка хихикнула, вспомнив синюю полицейскую будку. Вряд ли старая волшебница поняла бы шутку.       Выглядело помещение невероятно уютным. Дубовая дверь вела в небольшую открытую прихожую, обитую светлым деревом. Свет лился из арок, ведущих в комнаты, с трёх сторон от прихожей, хотя снаружи дверь находилась практически на углу дома. Далия оглянулась, и старушка, улыбаясь, начала показывать дом.       Слева от прихожей находилась кухня, при виде которой Далии в голову пришло в голову сочетание «прованский стиль». Нежно-голубые шкафчики и тумбы, старомодная плита и духовка с бронзовыми решётками, и деревянные белые стулья вокруг круглого небольшого столика, покрытого кружевной скатертью. Под потолком на решётке были подвешены пучки сухих трав, как волшебных, так и обычных, а большое круглое окно над плитой было прикрыто тонкой голубой занавеской.       Справа от прихожей была комната, название которой с первого взгляда девушка определила, как «библиотека». Книжные полки того же светлого дерева, что и в прихожей закрывали почти все стены и были наполовину пусты. Нежно-зелёный пушистый ковёр покрывал всё пространство пола, светло-бежевый диванчик стоял прямо под таким же окном, как и в кухне. В углу под полками стоял такой же светлый письменный стол с зачарованным тройным подсвечником на столешнице, зажёгшимся сразу же, как они вошли в комнату. — Я не хотела вывозить мебель, но некоторым книгам и воспоминаниям тут не место, так что их я забрала, — будто бы извиняясь, произнесла женщина, оглядываясь. — Тут осталась в основном художественная литература да школьные учебники из Шармбатона, надеюсь, Вам пригодятся? — Мама любит литературу, как и я, — улыбнулась девушка в ответ. — Да и в Хогвартсе мы как раз открыли литературный клуб, так что это было бы здорово, миссис Тейкесберри… — Элли, я предпочитаю Элли! — рассмеялась старушка.       Затем они прошли в центральную комнату, оказавшуюся небольшой уютной гостиной, заклеенной светло-бежевыми обоями. Два нежно-зелёных кресла стояли у большого каменного камина, явно предназначенного для путешествий с помощью пороха. Полки на стенах и кофейный столик у дивана под окном здесь были того же светлого дерева, впрочем, как и винтовая лестница в углу. Окна гостиной выходили на три стороны, открывая виды на луг, бухту и морскую гладь. Рядом с окном, выходящим на океан, располагалась такая же дубовая дверь, как и в прихожей. — Там садик и пляж, — сказала Элли, увидев, что Далия остановила свой взгляд на двери. — Всё равно я плоха с растениями, сад заброшен, так что, я думаю, это можно оставить на потом?       Поблизости от камина была дверь, ведущая в старомодную уборную. К унитазу был подключён подвесной бачок с висящей цепочкой для смыва, большая белая чугунная ванна стояла на бронзовых драконьих лапах. Над раковиной с потёртым краном было круглое зеркало, обрамлённое в простую деревянную рамку, а в уголке стоял пустой туалетный столик, выполненный в том же стиле, что и сантехника.       Винтовая лестница из гостиной вела и вниз, и вверх. Внизу оказался пустой холодный каменный подвал, в котором в беспорядке валялись несколько грязных котлов, наверху же располагалась лишь небольшая мансарда. Под наклонным потолком, прямо под единственным окном, снова выходящим на океан, стояла двуспальная кровать с резными столбиками для балдахина, с другой стороны от лестницы находился платяной шкаф. Кроме светильника в форме цветка ничего другого в этой спальне не было. — Итак, Далия, как Вам дом? — Это чудесно, я, я… — в замешательстве произнесла девушка. — Почему Вы так дёшево его отдаёте? — Потому что так легче выбрать, кому его отдать, — засмеялась женщина. — Мне всё равно не нужны деньги — я бездетная вдова. Отдай я это место по полной стоимости, и его могли бы купить лишь богачи, как какие-нибудь Флинты или Малфои, но я выставила его дёшево, и приехали Вы. Я бы не хотела, чтобы домом, которому мы отдали столько лет, владели плохие люди. — А откуда Вы знаете, что я не плохой человек? — с любопытством спросила Далия, присаживаясь на одно из кресел в гостиной напротив женщины. — Поживите столько, сколько я, мисс, и Вы тоже сможете видеть добрых людей за милю. К тому же, Ваши дедушка и бабушка были прекрасными волшебниками, и вряд ли их дочь смогла бы воспитать злодейку. — Так Вы продадите мне этот домик? — Да, давайте отправимся в Гринготтс, но у меня есть одна просьба — переименуйте его, когда приедете сюда жить. Этот дом принадлежал Тейкесберри, но теперь он Ваш. ***       В канун Рождества зельевар сидел в своей гостиной в Хогвартсе в компании бутылки виски и книги, конфискованной у одной из студенток на его лекции.       Книжный клуб всё развивался, и преподаватели на последнем педсовете жаловались Келли, что из-за той студенты читают литературу для собраний прямо на занятиях. Девушка попросила педагогов передавать ей сами книги и имена тех, кто нарушает, чтобы она могла их наказать.       Но Северус всё ещё не хотел пересекаться с Далией один на один. Его внезапная вспышка гнева не прошла даром для него — жгучий стыд заставлял принести извинения, но гордость твердила, что он в своём беспокойстве и возмущении был прав. Не улучшила ситуацию и реплика Флитвика про друзей, которую он успел услышать, уходя. Своими друзьями он считал Альбуса, Минерву и Нарциссу, которые знали его почти всю жизнь, и то, что новенькая преподавательница могла так быстро стать для него другом, было нонсенсом.       Девчонка сначала пыталась с ним поговорить, но тогда он был слишком смущён, чтобы вести спокойную беседу. Затем он начал избегать мест, где мог встретить Далию наедине, так что до сих пор они были в ссоре, и мужчина не стал возвращать девушке книгу, что студентка явно забрала из её клуба.       Его палец задумчиво водил по строкам, на которых он застрял в собственных мыслях.       «Но даже не стремясь ко злу и не стараясь сделать кого-то несчастным, можно совершить ошибку и нанести душевную рану.»       В своей жизни Снейп обидел достаточно людей, и многих — глупых студентов, навязчивых девушек, по какой-то причине посчитавших его привлекательным, некомпетентных коллег — намеренно. Но это никогда его не беспокоило так, как боль, принесённая людям по его глупости и неосторожности.       Северус никак не мог понять, почему его так сильно беспокоило то, что он мог навсегда рассориться с упрямой хаффлпаффкой, мчащейся со всем своем юношеским весельем туда, куда и ангелы ступить боятся. Девчонка хоть и говорила, что осознавала опасности, но продолжала нагло нарушать все правила и дразнить драконов.       Прямо как Лили.       Может быть, именно поэтому сейчас он так скучал, что решился даже на отправку подарка на Рождество в качестве завуалированного извинения — Далия напоминала ему смелую рыжую девушку, что не боялась бросать вызов ничему.       Лили объясняла ему строение атома, сидя под огромным дубом на окраине Коукворта. Далия с восхищением рассказывала о химии в своём кабинете на втором этаже.       Лили пела ему Help! , когда они прятались от Джеймса-грёбаного-Поттера в Выручай-комнате. Далия мурчала себе под нос Dancing Queen, затягиваясь сигаретой на Астрономической башне.       Лили читала «Хоббита» вслух, пока Сев лежал у неё на плече на опушке Запретного леса. Далия с увлечением цитировала Уэллса на дополнительном занятии для пятикурсников, куда они с Минервой пришли «просто последить за дисциплиной».       Это вовсе не было влюблённостью, нет.       Просто почему-то иногда Северусу казалось, что сохрани он жизнь и счастье блондинки, это хоть немного загладит вину перед рыжеволосой подругой, которая до сих пор являлась ему во снах. Правда, сохранять Келли жизнь, учитывая, что счастьем девушки было не скрывать своих взглядов и учить студентов любить весь мир, включая магглов, было сложно.       Хлоп.       Мужчина отложил книгу и огляделся. Эльфы никогда не приходили убирать его комнаты до завтрака, так что произошло? А, так вот оно что, уже полночь.       В его аскетичной гостиной никогда не было украшений, как и рождественского дерева, так что эльфы оставляли все подарки для Северуса на небольшом столике в углу. Мужчина поднялся и подошёл к горке свёртков.       Набор резных ножей из драконьей кости для ингредиентов от Минервы.       Серебряная застёжка для мантии с крохотной изумрудной змеёй от Нарциссы и портсигар из чёрного дерева от Люциуса.       Подарочное издание «Новейших достижений в борьбе с тёмными искусствами» от Альбуса.       Открытки и сувениры от нынешних и бывших студентов.       Поднимая последнюю, крупную и тяжёлую коробку, он задумался, от кого она могла бы быть. Но, открыв, не сдержался от смешка, когда чувство облегчения затопило мужчину.       В коробке лежал магнитный проигрыватель для пластинок, небольшой и покрытый чёрным лаком. Над иглой сверкал полупрозрачный кристалл, от которого прямо-таки фонило магией. Вытащив проигрыватель из коробки, мужчина увидел на дне чёрный квадратный конверт из картона, на котором было изображено странное сломанное здание из стекла, окружённое тюльпанами. На конверте была приклеена жёлтая квадратная бумажка.       «Verteno», — гласило единственное слово, написанное тонким женским почерком.       Снейп с улыбкой поставил пластинку в проигрыватель, а затем уселся в кресло у камина, снова открывая книгу. ***       Для семьи Келли собираться вечером в канун Рождества было обязательной традицией, и девушка вбежала в родительский дом уже к шести часам. — Мам, мама! — закричала Далия, едва закрыв за собой дверь. — Мам, я купила дом!       Улыбающаяся женщина вышла из кухни. Её светлые, как у дочери, волосы были затянуты в неряшливый пучок на голове, а дородное тело обтянуто фартуком, испачканным в муке. — Привет, милая, — Роуз поцеловала дочь в щеку и палочкой отправила брошенные в беспорядке ботинки девушки в обувницу. — Пойдём, расскажешь.       Девушка последовала вслед за матерью в небольшую кухню и сразу схватила формы для печенья. Это была их маленькая традиция вот уже два десятка лет — Роуз раскатывала тесто и следила за имбирными пряниками, а Далия вырезала их и украшала.       Брайан Келли обычно в канун Рождества был на работе почти до девяти, так что его задачей было когда-то покупать новые формочки для печенья. Ровно десять лет назад он исполнил эту задачу в последний раз, купив звёздочки, космонавтов и ракеты. И с тех пор на пихте не висело пряников иной формы в память о любящем муже и отце. «Вот бы папа был с нами сейчас…», — думала Далия, вырезая из теста ракету. — Так что с домом? — мягкий голос матери прервал грустные мысли. — Учитывая, сколько денег ты привезла из Ирландии, надеюсь, это не картонная коробка? — Ты не поверишь, мам, это прекрасный дом! Два этажа, с мебелью, ещё и целая долина в качестве участка! — И сколько? — Роуз недоверчиво посмотрела на дочь. — Пять тысяч! — Ты уверена, что тебя не обманули? Что дом не проклят, или там не живёт сотня полтергейстов? — Ма-ам, — застонала Далия. — Перед оплатой я всё проверила! Там в море даже кельпи нет! Миссис Тейкесберри как раз сняла свои защитные обереги… — Подожди, Элли Тейкесберри? — Ага, она говорила, что училась с твоими родителями. — Да, мама с папой рассказывали о ней. Ну, тогда мне стало спокойнее, — Роуз погладила дочь по голове, оставляя мучной след. — Так что там с оберегами? — Гоблины сказали, что я могу наложить свои обереги, Фиделиус и подключить камин заново через Министерство, когда переименую домик. Не хочешь перед Новым Годом отправиться туда и помочь мне? — Разумеется, — женщина забрала у Далии пряники и отправила их в духовку. — Но завтра. ***       Вечер женщины провели у камина, обсуждая всё то время, что Далия не виделась с матерью. Рассказав женщине о своих занятиях и выслушав всё, что та думает о неосторожности дочери, девушка устроилась поудобнее в кресле с кружкой горячего шоколада и приготовилась слушать мамины истории из прошлого и с работы.       Роуз Бернар выросла в чистокровной, но небогатой французской семье. Будучи безбашенной молодой ведьмой, она сбежала в Великобританию за приключениями. Франция никогда не отличалась предрассудками по отношению к магглам, так что страстная Роуз, путешествуя по Ирландии, быстро влюбилась в Брайана Келли и осталась с ним. Спокойный, добрый студент Дублинского университета покорил сердце взбалмошной француженки, принося ей кофе по утрам и помогая с изучением английского.       Родители Роуз не дожили до предложения руки и сердца, подхватив драконью оспу, и именно на их могиле в маленькой деревеньке под Нантом девушка призналась магглу в том, что она ведьма. Если бы он воспринял это неправильно, она всегда могла наложить на него заклятье забвения и отправить обратно в Дублин, но Брайан с таким радостным интересом воспринял новости, что ведьма первой предложила пожениться, встав на колено прямо у надгробия родителей.       Наследство Бернаров вызвало споры у пары. Келли упорно доказывал невесте, что может обеспечить их семью, тогда как сама Роуз хотела продать домик во Франции и добавить сумму к тому десятку тысяч галлеонов, что после смерти родителей оказались в её сейфе Гринготтса. В итоге мягкими уговорами ирландец уговорил девушку сохранить домик для отпусков и будущих детей, и после окончания мужчиной университета семья Келли поселилась неподалёку от Лондона.       Благодаря хорошему заработку мужа и вложенным в пару лавочек на Косой аллее галлеонам Роуз могла себе позволить не работать, посвящая всё своё время сначала самообразованию — к рождению Далии она уже говорила по-английски без ошибок и прекрасно разбиралась в литературе — а потом и воспитанию дочери. Когда пара обнаружила, что от чрезмерного использования магии на кухне телевизор и холодильник начинают искрить, а миксер и вовсе ломается, Роуз научилась не-волшебному хозяйству, научив этому и дочь.       Когда Далия пошла сначала в начальную, а потом и в волшебную школу, все свои дни женщина стала проводить в основном в саду и доме, общаясь до прихода семьи лишь с совой, сипухой Белль, подаренной одним из друзей на свадьбу. Устав от домоседства на второй год обучения дочери в Хогвартсе, Роуз начала искать себе занятие, и уже через год в Рождество привела ничего не подозревающую Далию в собственную маленькую кофейню на окраине Лондона. Раз в месяц она порталом привозила из южных стран большой мешок кофейных зерён, так что затраты на бизнес оказались меньше, чем у всех соседей, а благодаря прекрасным навыкам зельеварения женщины в «Кофейне Роуз» появились самые разные напитки.       После смерти мужа маленькое кафе и забота о дочери остались единственными вещами в жизни женщины, и девушка часто засыпала под очередную историю о постоянном клиенте или рассказы о юности в Ирландии.       Вот и сейчас из руки Далии едва не вывалилась кружка с шоколадом. Роуз улыбнулась, подхватила посуду чарами левитации и накрыла дочь пледом, затушив свет в гостиной. — Спокойной ночи, mon amour, — прошептала женщина, выходя из комнаты. ***       Огромная бородатая неясыть нашла Далию на выходе из ущелья, скрывающего её «Солнечный дом» — название предложила Роуз, увидев, как волны бухты отбрасывают блики на потолке гостиной — в первое утро нового года.       Сова явно была недовольна, впиваясь когтями в предплечье девушки, пока та отвязывала небольшой свёрток от лапки. — Красавица, у меня нет угощений, прости, — сокрушённо произнесла девушка, и птица тут же взлетела с её руки, оставив неглубокие царапины.       Так как отталкивающие заклинания наложены не были, то казалось очевидным, что древние чары, не позволяющие ни одному разумному существу проникнуть в долину, действовали и на сов, размышляла девушка, направляясь к деревне. Стоило отправить Белль с посланием к Элли, чтобы разрешить эту проблему — будучи профессором, Далия могла быть вызвана с каникул в любой момент, а её нового адреса, да ещё и скрытого Фиделиусом, никто в школе не знал.       Удивительно, как быстро — всего за четыре дня — это место стало казаться ей домом. Мама помогла обустроить подвал и мансарду, перевезти часть отцовских книг, вместе они перекрасили ковры и диваны в гостиной в тёплый жёлтый цвет. Чудесный ловец солнца, подарок Септимы, девушка повесила над кроватью, а серый шёлковый шарф от Макгонагалл согревал её, пока женщины не обновили обогревающие и щитовые чары. Кусты, засыхающие в небольшом саду, требовалось удобрить и полить, что Далия доверила матери. Только после этого, в солнечный холодный день после Рождества, семья Келли занялась защитой — назвав коттедж, они, наконец, смогли наложить Фиделиус, после чего восстановили снятые Элли при продаже остальные защитные чары.       После того, как Роуз убедилась, что здание пригодно для жилья, она отправилась обратно в Лондон, в свою кофейню, оставив девушку отдыхать до конца каникул в одиночестве. Далия не возражала — у неё было, чем заняться, ведь в проекте у неё было заставить в этом наполненном магией доме работать подаренные матерью телевизор и проигрыватель для кассет — вместе с книгами девушка привезла и «Звёздные войны», пылившиеся в родительском доме в коробке.       Таким образом Новый Год Далия встретила одна, доев оставленную матерью еду уже к полуночи. Так что, вернувшись домой с продуктами, девушка отправила взмахом палочки готовиться омлет, а сама достала из кармана свёрток.       Для подарка на Рождество было несколько поздно, но, учитывая, что уже пять дней Далия находилась в этом доме, задержка была вполне объяснима. Похоже, бедная сова пыталась пробиться сюда всё это время? Бедняга. На пергаменте не было ни слова, но, как объясняла Макгонагалл, почтовые птицы отказывались носить проклятые посылки, так что девушка без раздумий сорвала упаковку.       В свёртке были маленькая бархатная коробочка и свиток с письмом. Открыв крышку, девушка поперхнулась и достала тончайшей работы серебряную цепочку. Посередине находился небольшой плоский серый камушек в серебряной оправе с выбитыми на ней рунами. Повертев браслет и полюбовавшись голубыми переливами самоцвета, девушка развернула пергамент.       «Мисс Далия, не так давно, в учительской, при разговоре с Минервой Вы упоминали, что ваши защитные украшения рассыпались при нападении.       Этот браслет — экстренный многоразовый портал, автоматически переносящий Вас в Больничное крыло Хогвартса при получении серьёзных травм. Также Вы можете потереть камень и произнести слово «танец», что сработает точно так же.       Я искренне надеюсь, он Вам никогда не пригодится.

Ваш друг, С.С.»

      Счастливой улыбкой Далии можно было осветить весь дом.